Готовый перевод BEASTLY by Alex Flinn / Чудовище (Алекс Флинн): Принц и ведьма - 8

"Что ты здесь делаешь?" Я сказал это достаточно громко, чтобы скрыть тот факт, что мой голос дрожал, и пот капал из каждой поры, а сердце стучало, как будто я бегу дистанцию. И все же, я не мог сказать, что был удивлен, увидев ее. Я ждал ее с танцев. Я просто не знал когда и как.

Она уставилась на меня. Я заметил, что ее глаза опять того же бутылочного цвета, как и волосы. У меня появилась странная мысль: что если все это естественное, волосы, как глаза? Что если они выросли такими?

Сумасшествие. "Почему ты в моем доме?" повторил я. Она улыбнулась. Первое, что я заметил, это то, что она держала зеркало, то же, что и в первый день на скамейке. Она вглядывалась в него и напевала: "Возмездие. Поэтичное правосудие. По заслугам. Заслуженное наказание".

Я смотрел. В тот момент, когда она говорила, она не выглядела такой уродливой, какой я ее запомнил. Те же глаза, те же светящиеся зеленью глаза. Ее кожа тоже светилась.

"Что ты имеешь в виду, 'Заслуженное наказание'?"

"Это слово для экзамена, Каил. Тебе следует его выучить. Ты выучишь его. Оно означает достойное наказание."

Наказание. Долгие годы, многие люди - домработницы, учителя - угрожали мне наказанием. Они никогда не оставались верными этому слову. Обычно, я очаровывал их. Или папа увольнял их. Но что, если она была какой-нибудь сумасшедшей психопаткой?

"Послушай." сказал я. "О сегодняшнем вечере. Я сожалею. Я не думал, что ты на самом деле собиралась там показаться. Я знаю, что я тебе действительно не нравлюсь, так что я не думаю, что причинил тебе чувство боли." Мне нужно было быть милым. Она была совершенно безумной. Что если у нее было ружье под этими большими одеждами?

"Нет".

"Нет что?"

"Не не нравишься. И не причинил мне боль".

"Ох." Я посмотрел на нее таким взглядом, которым обычно смотрю на учителей, взглядом "я хороший мальчик". Когда я смотрел, я заметил нечто странное. Ее нос, про который я раньше думал длинный и ведьминский, таковым не был. Должно быть тень. "Хорошо. Так что, мы в расчете?"

"Это не ранило меня, потому что, знала, что ты отошьешь меня, Каил, знала, что ты жесток и безжалостен и что при первой же возможности ранишь кого-нибудь ... просто чтобы показать, что ты это можешь".

Я встретился с ней глазами. Ее ресницы выглядели по-другому. Больше. Я покачал головой. "Не поэтому".

"Тогда почему?" Ее губы были кроваво-красные.

"Что здесь происходит?"

"Я же сказала тебе. Возмездие. Ты узнаешь, как это - не быть красивым, быть уродом снаружи, таким же как и внутри. Если ты выучишь урок хорошо, ты сможешь снять мое заклинание. Если нет, будешь жить с моим наказанием вечно".

Как только она это сказала, ее щеки покраснели. Она сбросила плащ, чтобы показать, что была горячей - хотя и с зелеными волосами - крошкой. Но кое-что было странным - как она смогла поменяться вот так? Я был сбит с толку. Я не мог бояться ее. Поэтому я попытался снова. Обаяние здесь не работало, так что я поступил так, как обычно делал мой отец.

Я сказал: "Знаешь, у моего отца много денег ... и связей тоже".

Все чего-то хотят, Каил.

"И что?"

"Ну я знаю, что трудно быть студентом на стипендии в школе вроде Таттл, но мой отец может подмазать некоторые шестеренки, дать тебе то, что тебе нужно. Деньги. Репортажи из колледжа, даже кадры в вечерних новостях, если я его попрошу. Как, ты могла бы перед этим чуть озаботиться своим внешним видом? На самом деле ведь ты вполне красива, ты же знаешь. Ты бы хорошо смотрелась по телевидению."

"Ты действительно так думаешь?"

"Уверен... Я..." Я остановился. Она смеялась.

"Я не хожу в Таттл" сказала она. "Я не хожу в школу вообще, и не живу здесь или еще где-нибудь. Я стара, как вечность, и молода, как рассвет. Нездешнего человека нельзя подкупить".

Ох. "И ты говоришь, что ты... ты... ведьма".

Ее волосы развеваясь вокруг лица казались теперь зелеными, теперь фиолетовыми, теперь черными, как вспышки света. Я понял, что затаил дыхание, ожидая ее ответа.

"Да".

"Вот как," сказал я понимая. Она была совершенно чокнутая.

"Каил Кингсбери, то, что ты сделал, было ужасным. И это не в первый раз. всю свою жизнь ты получал особые отношения из-за соей красоты, и всю свою жизнь ты использовал эту красоту, чтобы быть жестоким с теми, кому повезло меньше.

"Это неправда".

"Второй класс. ты сказал Терри Фишер, что причина, по которой ее голова была перекошенной, это то, что ее мама прихлопнула ее дверью машины. Она плакала целый час".

"Это была детская шутка."

"Может быть. Но в шестом классе ты устраивал вечеринку в Геймворкс и пригласил весь класс, за исключением двух детей, Лары Риттер и Дэвида Свидни. Ты сказал им, что они были слишком уродливы, чтобы быть допущенными." Она посмотрела на меня. "Ты думаешь, что это смешно?"

Да. В какой-то степени. Но я сказал: "Это было давным-давно. У меня были проблемы тогда. Это был год, когда ушла мама." Кендра казалась на дюймы выше.

"Прошлым летом Уимберли Сойер влюбилась в тебя до беспамятства. Ты попросил у нее номер телефона, после чего с твоей подачи все твои друзья начали изводить ее непристойными звонками, пока ее родители не поменяли номер. Ты понимаешь, как это было для нее тяжело? Подумай об этом."

На мгновение я представил себе, каково это, быть на месте Уимберли, говорить отцу, что вся школа меня ненавидит. И на какую-то секунду мне стало непереносимо тяжело думать об этом. Уимберли не только поменяла номер телефона. В конце года она покинула Таттл.

"Ты права," сказал я. "Я был задницей. Я так больше не буду".

Я почти верил в это. Она была права. Я должен быть лучше. Я не знал, почему иногда я бывал таким отвратительным и жестоким. Иногда я говорил себе, что должен лучше относиться к людям. Но всегда, через час или около того, я об этом забывал, потому что мне нравилось чувствовать себя выше остальных. Может, психолог, один из тех парней с телевидения, мог бы сказать, что я проделывал это, чтобы почувствовать собственную значимость, потому что родители не уделяли мне внимания, или что-то наподобие этого. Но на самом деле все было не так. Кажется, я просто временами не мог вести себя иначе.

В гостиной дедушкины часы стали бить полночь.

"Ты прав," сказала ведьма, угрожающе расставив руки. "Ты больше не будешь так делать. В некоторых странах, когда человек украдет, ему отрубают руку. Если он насилует кого-то, его кастрируют. Таким образом, у преступника удаляют орудие преступления."
Часы продолжали бить. Девять. Десять. Комнату наполняло сияние, казалось, она начинает вращаться.

"Ты сошла с ума?" я смотрел на ее руки - не держит ли она нож, не собирается ли отрезать мне что-нибудь. Мне казалось, что я должен быть чертовски пьян, потому что это не могло происходить на самом деле. Она не может колдовать. Вот что. Должно быть, это пьяная галлюцинация.

Часы перестали бить. Кендра дотронулась до моего плеча, отворачивая меня от себя, так что я оказался перед зеркалом над бюро. "Каил Кингсбери, смотри."

Я повернулся и уставился на то, что открылось моим глазам.

"Что ты со мной сделала?" Когда я сказал это, мой голос был другим. Это был рев.

Она махнула рукой со снопом искр.

"Я превратила тебя в тебя настоящего".

Я был чудовищем.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/7648/23137

Переводчики: nns55, KySh