Готовый перевод BEASTLY by Alex Flinn / Чудовище (Алекс Флинн): ЧАСТЬ 2. Чудовище - 1

Я был чудовищем.

Я уставился в зеркало. Я был животным - не обычным, вроде волка, медведя, гориллы или собаки, но какой-то ужасной прямоходящей особью, которая была похожа на человека, но не человеком. Изо рта вылезли клыки, пальцы оканчивались когтями, и из каждой поры на коже росли волосы. Я, всегда смотревший сверху вниз на людей, покрытых прыщами или с дурным запахом изо рта, был монстром.

"Я дала миру возможность увидеть тебя тем, кем ты являешься на самом деле," сказала Кендра. "Чудовищем."

И тогда я вцепился в нее, мои когти вонзились в ее шею. Я был животным, и мой звериный голос издавал не членораздельную речь, а лишь звуки, которые я никогда раньше не мог бы воспроизвести. Мои звериные когти вспарывали ее одежду, ее плоть. Я чувствовал запах крови, и знал, даже не находя для этого слов, что я мог бы убить ее, как животное, которым я и был.

Но что-то человеческое, оставшееся во мне, говорило: "Что ты сделала? Измени меня обратно! Измени меня, или я тебя убью!". Мой голос был неузнаваем, когда я завывал "Я убью тебя"

Внезапно я почувствовал, как меня оторвало от нее. Я увидел ее разодранную плоть, и тут ее одежда сама по себе восстановилась, словно никогда и не была разорвана.

"Ты не можешь убить меня," сказала она. "Я просто перейду в новую форму, может быть, птицу, или рыбу, или ящерицу. И вернуть тебе твой облик не в моих силах. Только ты можешь сделать это."

Галлюцинация. Галлюцинация, галлюцинация. Это не может на самом деле происходить с людьми. Это сон, спровоцированный просмотром школьной постановки "В лесу", и слишком большим количеством диснеевских фильмов. Я устал, и Абсолют, выпитый со Слоан, не помог. Когда я проснусь, я буду в полном порядке. Я должен проснуться!

"Ты не существуешь," сказал я.

Но галлюцинация игнорировала меня. "Ты жил жестоким. Но за час до превращения ты проявил одну маленькую доброту. Именно поэтому, из-за маленькой частички доброты, что я увидела, я даю тебе второй шанс, из-за розы."

Я понял, о чем она. Роза. Букетик в розой, который я отдал той безмозглой девчонке на танцах. Я отдал ей его только потому, что не знал, что еще с ним сделать. Это считается? Было ли это единственным хорошим поступком, который я когда-либо сделал для кого-то? Если да, то это довольно неубедительно.

Она прочитала мои мысли. "Да, добра не много. И я не даю тебе многого для второй шанса, совсем чуть-чуть. В кармане ты найдешь два лепестка".

Я протянул руку в карман. Там были два лепестка, которые я засунул туда, когда они опали с розы. Она не могла знать о них, может быть это доказывало, что все это было лишь в моей голове. Но я сказал: "И что?"

"Два лепестка, два года чтобы найти кого-то готового взглянуть за пределы твоей мерзости и увидеть что-то хорошее, что-то, что можно полюбить. Если ты полюбишь ее в ответ и если она поцелует тебя в доказательство, заклинание будет снято, и ты будешь красивым снова. Если нет, останешься зверем навсегда."

"Верно, нет так много шансов." Галлюцинация, сон. Может она подсыпала мне что-то типа ЛСД? Но как все, кто видит сны, я согласился. Что еще я могу делать, пока не проснусь? "Никто никогда не полюбит меня теперь".

"Ты не веришь в то, что кто-то может любить тебя, если ты некрасив?"

"Я не верю в то, что кто-то может любить монстра".

Ведьма улыбнулась. "Ты бы предпочел быть трехглавым крылатым змеем? Созданием с клювом орла, ногами лошади и горбом верблюда? Львом, может быть, или буйволом? Эй, по крайней мере,ты можете ходить на двух ногах. "

"Я хочу быть таким, каким был раньше".

"Тогда тебе надо надеяться, что найдешь кого-то получше себя и что будешь в состоянии заполучить ее любовь своей добротой".

Я рассмеялся. "Ага, добротой. Девчонки действительно думают, что доброта сексуальна".

Кендра проигнорировала меня. "Она должна полюбить тебя, несмотря на твою внешность. Необычно для тебя, не так ли? И запомни, ты должен полюбить ее в ответ - для тебя это будет самой сложной частью - и доказать все это поцелуем".

Поцелуй, верно. "Послушай, все было действительно забавно. Теперь преврати меня обратно или что-нибудь еще. Это не сказка - это Нью-Йорк Сити".

Она покачала головой. "У тебя два года".

А потом она ушла.

Это было два дня назад. Теперь я знал, что это реальность, а не сон, не галлюцинация. Реальность.

"Каил, открой дверь!"

Отец. Я избегал его все выходные, и Магду тоже, не выходя из комнаты, живя на закусках, которые я припас. Теперь я оглядел комнату. Практически все вещи, которые могли быть сломаны, были сломаны. Я начал с зеркала, по понятным причинам. Потом перешел к будильнику, хоккейным трофеям и к каждому клочку одежды в шкафу - все равно ничто не подходит. Я поднял осколок стекла и посмотрел в него. Ужасный. Я опустил стекло, принимая во внимание, что один быстрый надрез на шее мог бы покончить со всем этим. Я никогда не встречусь лицом к лицу с друзьями, отцом, никогда не буду жить тем, чем я стал.

"Каил!"

Его голос напугал меня, и я выронил осколок на пол. Шок заключался в том, что мне нужно было прийти в чувство. Папа может все исправить. Он был богатым человеком. Он знал пластических хирургов, дерматологов - лучших в Нью-Йорке. Он все исправит.

А если он не сможет, было достаточно времени для другого решения.

Я направился к двери.

Однажды, когда я был маленьким, я гулял с няней по Таймс-сквер, я посмотрел наверх и увидел папу на ДжамбоТроне, сверху над всеми. Няня пыталась быстро оттащить меня за собой, но я не мог перестать смотреть, и я заметил, что другие тоже смотрят вверх на телевизор, наблюдая за отцом.(ДжамбоТрон - телевизор с большим экраном на стадионах, концертах (прим.перев.))

Следующее утро. Папа в своем халате рассказывал маме о какой-то большой истории, которую он передавал ночь назад, которая заставила всех тех людей посмотреть вверх. Я боялся даже взглянуть на него. Я все еще его видел большим, возвышающимся надо мной, часть горизирнта, как бог. Я боялся его. В тот день в школе я говорил всем, что мой папа самый важный человек в мире.

Это было давным-давно. Сейчас я знал, что папа не был идеальным, не был Богом. Я ходил в уборную после того, как он там был, и я знал, что после него там тоже воняло.

Но я боялся снова, когда шел к двери. Я стоял, держась за дверную ручку, мое волосатое лицо - близко к дереву.

"Я здесь", я сказал очень тихо. "Я собираюсь открыть дверь."

"Тогда открывай".

Я дернул дверь. Казалось, все звуки на Манхэттене остановилась, и я мог слышать в тот момент, как будто я был в лесу: дверь от спальни, шаркающая по ковру, мое дыхание, биение моего сердца. Я не мог себе представить, что мой отец будет делать, как он отреагирует на то, что его сын превращается в монстра.

Он выгдядел ... раздраженным.

"Что за ... зачем ты так оделся? Почему ты не в школе?"

Конечно. Он подумал, что это костюм. Любой бы подумал. Мой голос оставался мягким. "Это мое лицо. Папа, я не в маске. Это мое лицо."

Он вытаращился на меня, а потом рассмеялся. "Ха-ха, Каил. У меня нет на это времени".

Ты думаешь, что я трачу твое драгоценное время? Но я старался изо всех сил оставаться спокойным. Я знал, что если я расстроюсь, начну рычать и грызться, царапать пол, как зверь в клетке.

Папа схватил прядку меха с моего лица и дернул. Я вскрикнул, и до того как я смог осознать, что делаю, мои когти уже вылезли и были рядом с его лицом. Я остановил себя только тогда, когда моя лапа уже была на его щеке. Он смотрел на меня с паникой в глазах. Он отпустил прядку и попятился. Я видел, что он весь дрожал. Боже мой, отец мой дрожал.

"Пожалуйста", сказал он, и я увидел, что его колени начинают подгибаться. Он наткнулся на дверь. "Где Кайл? Что вы сделали с моим сыном?" Он посмотрел мне за спину, как будто он хотел оттолкнуть случившееся, войти внутрь, но он не решался. "Что вы сделали, почему вы в моем доме?"

Он практически плакал, и я тоже, глядя на него. Но я держал голос ровно, когда сказал: ""Папа, я Кайл. Я Кайл, твой сын. Разве ты не узнаешь мой голос? Закрой глаза. Может быть, ты узнаешь его". Когда я сказал это, возникла ужасная мысль. Может, он не узнает. Мы так мало говорили последние несколько лет. Может, он не узнает мой голос. Он выбросит меня на улицу в таком виде и сообщит полиции, что его сына похитили. Я буду вынужден бежать, чтобы жить под землей. Я стану городской легендой - монстром, который живет в Нью-Йоркской канализации.

"Папа, пожалуйста." Я протянул руки, проверяя, остались ли на них отпечатки пальцев, если да, то были ли они прежними. Я посмотрел на него. Он закрыл глаза. "Папа, пожалуйста, скажи, что ты узнал меня. Пожалуйста".

Он снова открыл их. "Каил, неужели это ты?" Когда я кивнул, он сказал: "Ты не разыгрываешь меня? Потому что, если разыгрываешь, я думаю, что это нисколько ни смешно".

"Без шуток, папа".

"Но что? Как? Ты болен?" Он провел рукой по глазам.

"Это была ведьма, папуль."

Папуль? Я вернулся к слову, которым пользовался лишь две минуты между временем, когда я научился говорить, и временем, когда понял, что Роб Кингсбери не может быть ничьим "папулей".

Но я сказал: "Есть ведьмы, папа. Прямо здесь, в Нью-Йорке". Я остановился. Он смотрел на меня, как если бы он превратился в камень, как если бы я превратил его в камень. Потом медленно, он опустился на пол.

Когда он пришел в себя, он сказал: "Это ... эта вещь ... эта болезнь ... состояние ... что бы с тобой ни произошло, Каил ... мы исправим это. Мы найдем доктора, и исправим. Ты не беспокоиться. МОЙ сын не будет выглядеть вот так."

Потом я почувствовал облегчение, но с раздражением. Облегчение потому, что я был уверен, что если кто-то мог все исправить, то это мой отец. Мой отец был именем нарицательным. Он был влиятельным. Но раздражение из-за того, что он сказал: "МОЙ сын не будет выглядеть вот так."

Потому что, что произойдет со мной, если он не сможет это исправить? Я не секунды не верил в Кендрин второй шанс. Если мой отец не сможет исправить это, со мной будет покончено.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/7648/23139

Переводчики: nns55, KySh, Ulyassy