Готовый перевод BEASTLY by Alex Flinn / Чудовище (Алекс Флинн): В замедленном темпе. Осень и зима - 2

На улице стало холоднее и более сыро, и я наконец мог говорить с Линди, не переживая за каждое слово. Однажды, после наших занятий, Линди спросила: "Ну а что там на пятом этаже?"

"А?" Я слышал, что она сказала, но мне нужно было время, чтобы опомнитсья и обдумать ответ. Я не был на пятом этаже с тех пор, как она появилась здесь. Для меня пятый этаж олицетворял безнадежность, просиживание у окна за чтением Собора Парижской Богоматери и чувства одиночества, как у Квазимодо. Я больше не хотел подниматься туда.

"Пятый этаж," сказала Линди. "Ты - на первом, кухня и гостиная - на втором, я на третьем, и Уилл с Мартой на четвертом. Но когда я шла сюда, я видела пять рядов окон."

Теперь я был готов отвечать. "А, ничего особенного. Старые коробки и барахло."

"Вау, это звучит интригующе. Мы можем пойти посмотреть?" Линди направилась к лестнице.

"Это просто коробки. Что в них может быть интересного? Ты только расчихаешься."

"А ты знаешь, что в этих коробках?" Когда я покачал головой, она сказала, "Вот это и интересно. Может быть, там спрятаны сокровища."

"В Бруклине?"

"Хорошо, пусть не настоящие сокровища, но другие - старые письма и фотографии."

"Ты имеешь в виду - хлам."

"Ты не обязан идти. Я могу посмотреть сама, если это не твои вещи."

Но я пошел. Даже хотя идея посещения пятого этажа привела меня в ужасное состояние, в животе возникло ощущение, будто я наелся тухлого мяса, я пошел, потому что хотел проводить время с ней.

"О, посмотри. Тут диван у окна."

"Ага, это круто- сидеть здесь и смотреть, как люди проходят мимо. Я имею в виду для кого угодно, кто жил бы здесь."

Она взобралась на сиденье у окна, мое сиденье у окна. Я испытал мучительное чувство. Должно быть, ей очень не хватало возможности выходить на улицу. "О, ты прав. Можно видеть весь путь отсюда до станции метро. Что это за станция?"

Но я продолжал говорить. "Можно наблюдать как люди идут с поезда на работу и возвращаются обратно вечером." Когда она взглянула на меня, я сказал, "Не то что я когда-нибудь это делал."

"Я бы сидела. Могу спорить, люди все время делают это. Здесь можно увидеть целые жизни."

Она склонилась к окну, наблюдая за улицей. На смотрел на нее, смотрел как ее рыжая коса струилась по ее спине, отливая золотом на полуденном солнце, смотрел на ее веснушки на белой коже. Как появляются веснушки? Одна за одной или все одновременно? И последнее, что я заметил - это ее глаза, нежно серые в обрамлении светлых ресниц. Добрые глаза, подумал я, но могли ли даже такие глаза не замечать мою звериную внешность?

"Как насчет коробок?" Я указал на груду в углу.

" Да, ты прав." Но она выглядела разочарованной.

"В окне будет интереснее около пяти часов. В это время люди начинают возвращаться с работы." Она смотрела на меня. "Ну, я мог здесь сидеть,.. раз или два."

"Ох, понятно."

Первая коробка, которую она открыла, была полна книг, и даже несмотря на то, что у Линди были сотни книг, она оживилась. "Смотри! Маленькая Принцесса! Она была моей любимой в пятом классе!" Я подошел к ней, чтобы посмотреть. Как девчонки могут так волноваться за такой глупости?

Следующий вскрик Линди был еще громче. Я подбежал, чтобы убедиться, что она не ушиблась, но она сказала, "Джейн Эйр! Это моя любимая!"

Я вспомнил, что именно ее она читала, когда я первый раз наблюдал за ней. "У тебя много любимых. Разве у тебя такой нет?"

"Есть. Но посмотри на эту."

Я взял у нее книгу. Она пахла как метро. Датирована 1943 годом и имеет черно-белые иллюстрации на всю страницу. Я открыл ее на картинке с парой, целующейся под деревом. "Никогда раньше не видел взрослую книгу с картинками. Они классные."

Она забрала книгу. "Я люблю эту книгу. Мне нравится, как она показывает, что если двум людям суждено быть вместе, то они будут, несмотря на то, что их что-то разделяет. В этом есть что-то волшебное."

Я подумал о том, как Линди и я встретились на танцах, потом я увидел ее в зеркале, а сейчас она здесь. Было ли это волшебством? Волшебство Кендры? Или просто удача? Ну волшебство здесь определенно было. Я просто не знаю, сможет ли оно принести пользу.

""Ты веришь в это?" спросил я. "В магические штуки?"

Ее лицо потемнело, как будто она подумала о чем-то еще. "Я не знаю."

Я взглянул на книгу. "Мне нравятся картинки."

"Они прекрасно ухватили суть книги, не так ли?"

"Не знаю. Я никогда не читал ее. Разве это не книга для девчонок?"

"Ты никогда ее не читал? В самом деле?" Я знал, что сейчас последует. "Тогда ты должен прочитать ее. Это самая замечательная книга в мире - история любви. Я читаю ее всякий раз, когда отключают электричество. Это идеальная книга для чтения при свечах."

"Отключают электричество?"

Линди пожала плечами. "У нас это случается чаще, чем у большинства людей, я так думаю. Иногда папе не до оплаты счетов."

Из-за дозы в нос и в вену. Надо знать что к чему. Я подумал, опять, как мы с Линди похожи. И как похожи наши отцы: у моего отца работа - его наркотик.

Я взял у нее книгу. Я знал, что сегодня не буду ложиться спать, читая ее.

Наконец, мы перебрались к другим коробкам. Вторая была заполнена вырезками и альбомами, куда их наклеивать, все с кокай-то актрисой по имени Ида Данливи. Я достал постеры: Ида Данливи в роли Поршии в "Венецианском Купце". Ида Данливи в "Школе Злословия".

Были и отзывы. "Послушай," сказала Линди. "Ида Данливи войдет в историю как одна из великих молодых актрис нашего времени".

"Вряд ли. Никогда о ней не слышал." Я посмотрел дату на вырезке. 1924.

"Посмотри, какой она была хорошенькой." Линди показала мне другую вырезку с красивой темноволосой женщиной в старомодном платье.

Следующие вырезки были посвящены свадьбе. "Актриса Ида Данливи выходит за муж за известного банкира Стэнфорда Уилльямса."

Затем вырезки о пьесах и спектаклях сменились на новости о младенцах. Юджин Данливи Уилльямс, родился в 1927, Уильбур Стэнфорд Уилльямс в 1929. Страницы были покрыты пометками с затейливым, старомодным почерком и с прядкой золотых волос.

Вырезка от 1930 года гласила: "Банкир Стэнфорд Умлльямс покончил жизнь самоубийством."

"Он убил себя," сказала Линди читая. "Выпрыгнул из окна. Бедная Ида."

"Он наверно был одним из тех парней, которые потеряли все в 'биржевом крахе 29-го года'."

"Как ты думаешь, они жили здесь?" Линди потрогала желто-золотую бумагу.

"Или, может быть, их дети, или внуки".

"Это так печально." Она бегло пролистала альбом до конца. Там было еще несколько статей о Стэнфорде, фотография двух маленьких мальчиков лет трех или четырех, и больше ничего. Линди отложила альбом в сторону и потянулась дальше вниз. Она вытащила коробку, открыла ее и вытащила кучу бумажных салфеток, которые рассыпались в пыль в ее руках. Наконец она достала зеленое атласное платье, цвета то ли мяты, то ли денег. "Посмотри! Это платье Иды с того фото." Она держала его перед собой. Кажется, платье было точно ее размера. "Ты должна его примерить."

"О, оно мне не подойдет." Но я заметил, что она не выпустила его из рук, перебирая пальцами желтоватую тесьму спереди платья. Несколько бусин висели на вытянутых нитях, но в остальном платье выглядело вполне хорошо.

"Попробуй," сказал я. "Спустись вниз, если боишься, что я буду подглядывать."

"Это не то." Но она высоко подняла платье и закружилась с ним. Затем она ушла вниз.

Я направился к баулу. Мне хотелось найти что-нибудь классное, чтобы показать ей, когда она вернется. В шляпной коробке я обнаружил высокую шляпу. Попробовал примерить ее, но она соскальзывала с моей звериной головы. Я спрятал ее за диваном. Но там были еще пара перчаток и вечерний галстук. С небольшим усилием я смог их одеть. У Стэнфорда должны были быть крупные руки. Я открыл другую коробку и обнаружил старый патефон Виктрола и несколько пластинок. Я уже почти вынул их, когда вернулась Линди.

Я был прав насчет платья. Оно подошло ей, словно было сшито по ее фигуре - ее фигуре, о которой я думал, что в ней нет ничего особого, потому что обычно она прятала ее под спортивными фуфайками и мешковатыми джинсами. Но теперь, когда она была в атласе и тесьме, подчеркивающих каждый изгиб ее тела, я не мог отвести от нее взгляд. И ее глаза, которые я сначала считал серыми, теперь выглядели такими же зелеными, как платье. Может, из-за того, что у меня в последнее время не было возможности общаться с девушками, но она выглядела очень привлекательно. Не превратилась ли она так же, как и я? Или она всегда была такой, просто я не замечал?

"Распусти свою косу," сказал я не подумав. Не слишком ли странно это прозвучало?

Она скривила гримасу, но послушалась, распустив волосы, и они рассыпались по ее плечам, как водопад пламени.

Я уставился на нее. "Господи! Ты прекрасна, Линди," прошептал я.

Она рассмеялась. "Ох, замечательно. Ты думаешь, что я красавица, только потому, что..." Она осеклась.

"Что я урод?" закончил я за нее.

"Это не то, что я хотела сказать." Она покраснела.

"Не беспокойся, что можешь задеть мои чувства. Я знаю, что я урод. Как я могу им не быть?"

"Но я действительно не собиралась. Я хотела сказать, что ты считаешь меня красавицей потому, что ты не знаком ни с какими другими девушками, красивыми девушками."

"Ты красивая," повторил я, представляя каково бы было дотронуться до нее, на что было бы похоже запустить руки в гладкий, холодный атлас и почувствовать под ним ее тепло. Я должен перестать думать об этом. Я должен держать себя под контролем. Если бы она поняла, как я ее хочу, она бы испугалась. Я передал ей зеркало - то самое зеркало. И как только она начала рассматривать свое отражение, я стал разглядывать, украдкой, как ее рыжие волосы, завиваясь ниспадали по спине. Она даже наложила макияж, вишневая помада и розовый румянец. Она никогда не делала этого раньше. Но, конечно, я сказал себе, что это из-за платья, а не из-за меня.

"Я видел в одной из коробок старый патефон," сказал я. "Мы могли бы проверить, работает ли он."

"Действительно? Здорово." Она захлопала в ладоши. Я показал ей старый заводной проигрыватель. Этикетка на маленьком толстом диске гласила "Голубой Дунай".

"Я думаю, мы положим это вот так." Я установил иглу на дорожку. "Теперь заведем его." Но когда я завел его, он не издал ни звука. Линди выглядела разочарованной, а потом засмеялась. "Все равно я не умею танцевать вальс."

"Я умею. Мой дру—" я запнулся. Я чуть не сказал, что мой друг Трей притащил меня на пару уроков маскарадных танцев, которые его мама заставляла брать для их загородного клуба, тогда нам было одиннадцать. Но я остановил себя. "По телику как-то раз передавали уроки танцев. Я могу показать тебе. Это легко."

"Легко для тебя."

"Для тебя тоже." Я вытащил перчатки и шарф из коробки. Я хотел прикоснуться к ней, но я не хотел, шокировать ее своими отвратительными звериными лапищами. Я протянул к ней руку в перчатке. "Могу ли я пригласить вас на танец?"

Она пожала плечами. "Что мне делать?"

"Возьми меня за руку."

Она взяла. Пару секунд я стоял онемев. "А что с другой рукой?" подсказала она.

"Мм, мне на плечо. А моя... " Я опустил руку на ее талию, смотря в окно, как у меня получается. "А затем просто повторяй то, что я делаю." Я показал ей простые вальсирующие шаги. "Вперед, в сторону, обратно."

Она попробовала, но у нее не получилось.

"Вот так." Я прижал ее к себе ближе, чем следовало, так что ее ноги были напротив моих. Я чувствовал каждый нерв, каждый мускул на моем напряженном теле, и надеялся, что она не услышит, как колотится мое сердце. Тем не менее, я повел ее за собой, и уже через пару попыток у нее стало получаться.

"Здесь нет музыки," сказала она.

"Нет, есть." Я начал напевать "Голубой Дунай" и заскользил с ней по полу, удаляясь от коробок. При это мы немного запутались, помешав друг другу, и я поневоле оказался еще ближе к ней. Не то чтобы я возражал. Я заметил, что она воспользовалась духами, и под действием их аромата и музыки, которую сам же напевал, моя голова слегка закружилась. Но я продолжал скользить в танце, ведя ее теперь по маленькому кругу, так же, как наш учитель танцев учил нас; мне хотелось вспомнить побольше песен, чтобы это длилось как можно дольше. Но в конце концов я исчерпался и вынужден был остановиться.

"Вы танцуете божественно, моя дорогая Ида", сказал я. Что я за придурок!

Она засмеялась и отпустила мою руку, но осталась близко ко мне. "Никогда не знала никого, как ты, Эдриан."

"Ха. По ходу дела нет."

"Нет. Я имею в виду, что у меня никогда не было такого друга, как ты, Эдриан."

Друга. Она сказала - друга. Это было лучше тех слов, которые она употребляла раньше. Похититель. Тюремщик. Но он все равно не было достаточно хорошим. Я хотел большего и не только из-за заклятия. Я хотел в ней все. Беспокоило ли меня то, что единственная причина, по которой мы еще не целовались, единственная причина почему она еще не хотела меня, заключалась в моей внешности? Еще бы. Но, может быть, если я буду больше стараться, она заглянет вовнутрь и увидит настоящего меня. За исключением того, что теперь я не знал кем был этот "настоящий я". Я изменился, не только моя внешность, но весь я.

"Я ненавидела тебя за то, что ты удерживаешь меня здесь," продолжила Линди.

"Я знаю. Но я должен был, Линди. Я больше не мог оставаться один. Это единственный—"

"Думаешь я не понимаю? Ты, должно быть, был так одинок. Я понимаю."

"Понимаешь?" Она кивнула, но я желал, чтобы это было не так, я желал разрешить ей уйти и услышать ее ответ "Нет. Я остаюсь. Не потому, что ты принуждаешь меня, и не потому, что мне тебя жалко, а потому, что я хочу быть здесь и с тобой." Но я знал, что не могу этого сделать, и она бы не ответила так. Я удивлялся, что она не просила отпустить ее. Могло ли это быть потому, что она не больше не хотела этого, что она была счастлива? Я не смел на это надеяться. И я все еще чувствовал запах ее духов, духов, какими она никогда раньше не пользовалась. Может быть.

"Эдриан, почему ты... такой?"

"Какой?"

"Не важно." Она отвернулась. "Прости."

Но я помнил свою версию. "Я всегда был таким. Я слишком ужасен, на меня страшно смотреть?"

Какое-то время она ничего не говорила, не смотрела на меня. На минуту, показалось, что мы оба забыли как дышать, и все рушилось, рушилось.

Но наконец, она сказала: "Нет."

Мы снова задышали.

"Твой внешний вид ничего не значит для меня," продолжила она. "Я привыкла к нему. Ты был так добр ко мне, Эдриан."

Я кивнул. "Я твой друг."

Мы оставались наверху весь день, и даже не брались за уроки. "Я попрошу Уилла начать завтра попозже," сказал я Линди. "Я договорюсь."

В конце этого дня Линди сняла зеленое платье и сложила его обратно в коробку. Но той же ночью я при свете луны проскользнул наверх и потихоньку принес платье к себе. Я положил его под свою подушку. Слабый запах ее духов явственно ощущался моим звериным обонянием, и я вспомнил, как прочел о том, что запахи - это чувства, сильнее всего запечатлевающиеся в памяти . Я спал с ее платьем перед лицом, и мечтал о том, чтобы обнимать ее, чтобы она тоже хотела меня обнять. Это было невозможно. Она сказала, что я ее друг.

Но на следующее утро, когда Линди спустилась к завтраку, ее волосы были распущены, причесанные и блестящие. Я почувствовал запах духов.

Я начал надеяться.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/7648/23165

Переводчики: nns55, KySh, Snowdrop, johnzy