Готовый перевод BEASTLY by Alex Flinn / Чудовище (Алекс Флинн): В замедленном темпе. Осень и зима - 4

Двумя днями позже, в четыре часа утра, я ждал внизу у лестницы, пока Магда будила Линди и вела ее к двери. Было темно, и я пялился за окно, где не было видно ни души. Вокруг нас спал Город, Который Никогда Не Спит. Улицы были пусты. Ночью улицы слегка присыпало снегом, и на тротуарах не было следов. Даже мусорные грузовики еще не выезжали.

"Куда мы идем?" спросила Линди, когда спустилась.

"Ты мне доверяешь?" в ожидании ответа я затаил дыхание. У нее были все причины, чтобы не доверять мне. Я был ее похитителем, ее тюремщиком, хотя я бы скорее умер, чем позволил хоть одному волоску упасть с ее головы.Я надеялся, что после пяти месяцев проживания под одной крышей она это знала.

"Да," ответила она, выглядя такой же удивленной новостями, как и я.
"Мы отправляемся в одно замечательное место. Думаю, тебе действительно там понравится."

"Мне нужно собрать вещи?"

"У нас есть все, что тебе понадобится."

Подошел Уилл, и я вывел Линди из здания в обход, через пожарный выход .Я держал ее за руку, но не сжимал. Она больше не была моей пленницей. Если бы она побежала, я бы позволил ей уйти.

Она не побежала. Я всем сердцем надеялся, что это было потому, что она не хотела убегать, но может быть, она просто не знала, что я не стал бы удерживать ее. Она проследовала за мной к ожидающему лимузину.

Лимузин появился стараниями моего отца. После разговора с Магдой я позвонил ему на работу. Потребовалось определенное время, чтобы пробиться через студийную телефонную систему, но в конце концов я услышал этот знаменитый голос, полный отеческой заботы.

"Каил, я в эфире." Было пять пятнадцать.

"Это не займет много времени. Мне нужна твоя помощь. Ты мне должен."

"Должен тебе?"

"Ты меня слышал. Ты запер меня под замок в Бруклине более чем на год, и я не жаловался. Я также не пошел на Fox и не рассказал свою историю сына-чудовища Роба Кингсбери. Смирись, ты мне должен."

"Чего ты хочешь, Каил?"

Я объяснил. Когда я закончил, он спросил, "Ты хочешь сказать, что у тебя там живет девушка?"

"Живет - не совсем подходящее слово."

"Подумай об ответственности."

Знаешь, папа, когда ты вышвырнул меня вместе с прислугой, ты утратил право контролировать мое поведение.

Но я не сказал этого. В конце концов я хотел от него кое-что.

"Все прекрасно, пап. Я не обижаю ее. Я знаю, что ты так же, как и я, заинтересован в том,чтобы я избавился от проклятия." Я старался думать о том, как бы говорил Уилл. Уилл был умен. "Вот почему действительно важно, чтобы ты помог мне с этим. Чем скорее я избавлюсь от этого, тем меньше шансов, что кто-нибудь разнюхает."

Я так сказал, потому что это был понятный ему ход мыслей.

"Хорошо," сказал он. "Позволь мне посмотреть, что я могу сделать. А сейчас мне нужно выходить в эфир." Что он и сделал, позаботился обо всем - о месте, о доставке, обо всем, кроме парня, чтобы ухаживать за розами. Об этом позаботился я. И теперь я смотрел на дремлющую Линди, ее волосы спускались к самому моему плечу, а машина следовала по Манхэттенскому мосту. Я чувствовал себя как человек, которому бросили веревку на краю обрыва. Это был шанс, который мог сработать, но если бы он не сработал, я бы упал, и упал жестоко. Хотя Линди и спала, я не мог заснуть. Я смотрел на ранние машины, катившие в гаснущих огнях города. Было не холодно. К полудню легкий снежок должен был превратиться в грязную слякоть, но вскоре должны были наступить холода, и Рождество, и так много всего, что ожидалось с нетерпением. Магда и Уилл спали с другой стороны сиденья. Водитель возмутился, когда увидел Пилота. "Это служебная собака," объяснил Уилл. "Значит ли это, что она не нагадит на сиденья?" Я еле сдержал смех.
Я снова был одет как бедуин, но теперь, когда между мной и водителем была перегородка, я снял свою маскировку. Я гладил волосы Линди.

"Теперь ты собираешься сказать мне, куда мы едем?" спросила она, когда мы выехали из Голландского туннеля.

Я вздрогнул. "Не знал, что ты проснулась." Я убрал руку от ее волос.

"Все в порядке. Мне было приятно." Знает ли она, что я люблю ее?

"Ты когда-нибудь видела восход солнца?" Я указал назад, на восток, где несколько красных полос пробивались над зданиями.

"Красиво," сказала она. "Мы уезжаем из города?"

"Да." Да, любовь моя. "Я раньше никогда не выезжала из города. Можешь в это поверить?" Она не спросила снова, куда мы едем, а свернулась на подушке, которую я ей принес, и снова уснула. Я смотрел на нее в тусклом свете. Мы ехали на север с небольшой скоростью, но в любом случае она не собиралась выпрыгивать из машины. Она не хотела убежать. Когда мы добрались до моста Джорджа Вашингтона, я тоже уснул.

В следующий раз я проснулся почти в девять часов на Северном шоссе. Вдали вырисовывались покрытые снегом горы. Линди вглядывалась в окно.

"Извини, что мы не можем остановиться для завтрака," сказал я ей. "Но это может вызвать панику. Магда захватила немного хлеба и разных продуктов."

Линди покачала головой. "Посмотри на эти холмы. Это как в кино - Звуки Музыки."

"Вообще-то это горы, и мы собираемся подобраться к ним немного ближе."

"В самом деле? Мы все еще в Соединенных Штатах?"

Я рассмеялся. "Мы в Нью-Йорке, если ты в состоянии поверить в это. Я везу тебя, чтобы ты увидела снег - настоящий снег, не ту серую слякоть, размазанную по обочине. И там, куда мы едем, мы сможем выходить наружу и валяться в снегу."

Она не ответила, просто продолжала вглядываться в далекие горы. Примерно через каждую милю мы видели фермерские домики, иногда около них была лошадь или несколько коров. Немного спустя она спросила, "В тех домах живут люди?"

"Конечно."

"Вау. Они такие счастливые, у них есть столько места, чтобы бродить по окрестностям."

Я испытал боль от того, что все эти месяцы держал ее взаперти. Но теперь я мог бы немного сгладить свою вину. "Это будет здорово, Линди."

Часом позже мы покинули шоссе №9 и подъехали к одинокому дому, я думаю, самому лучшему дому, который был окружен соснами, покрытыми белым снегом. "Вот оно."

"Что?"

"Место, где мы будем жить."

Она в изумлении смотрела на покрытую снегом крышу и красные ставни. За домом был холм, через который, как я знал, можно было добраться до замерзшего озера.

"Это твое?" спросила она. "Все это?"

"На самом деле - моего отца. Мы несколько раз приезжали сюда, когда я был маленьким. Это было до того, как он начал вести себя так, словно его уволят за единственный день, когда он не появится на работе. Потом я начал приезжать сюда покататься на лыжах с друзьями на время Рождественских каникул."

Я остановился, не веря, что упомянул катание с друзьями. Звери не катаются на лыжах. У чудовищ нет друзей, и если у меня они были, это вызывало вопросы, множество вопросов. Это странно, потому что у меня было чувство, будто я мог бы рассказать ей все, рассказать ей такие вещи, о которых не мог говорить никогда и ни с кем, даже с самим собой. Но на самом деле я не мог сказать что-либо.

Но казалось, Линди не услышала. Она уже выбралась из машины, и бежала по недавно расчищенной дорожке в своем розовом халате и пушистых тапочках. "О, как кто-то может не захотеть вернуться в эту... страну чудес?"

Я смеялся, выбираясь из машины, опережая Уилла и Магду. Пилот выглядел взволнованным, как будто он собирался бежать и облаять все сугробы. "Линди, ты не можешь находиться на улице в одном халате. Слишком холодно."

"Нет, не холодно!"

"Тебе тепло после машины. На улице - мороз."

"Правда?" Она кружилась, розовое пятнышко на белом снегу. "Я так понимаю, валяние в этом чудесном и пушистом снегу - это плохая идея?"

"Очень плохая идея." Я подошел к ней. Мне не было холодно, и вряд ли мне это грозило. Мое толстое пальто согревало мня. "Чудесный и пушистый скоро станет холодным и мокрым, а если ты заболеешь, мы не сможем играть на улице." Но я могу согреть тебя. "Я привез подходящую одежду."

"Подходящую?"

"Теплое белье. Я увидел, что водитель достает наши чемоданы, и натянул свою маскировку на голову. Указал на красный чемодан. "Это твое. Я отнесу его в твою комнату."

"Он такой большой. Как долго мы здесь пробудем?"

"Всю зиму, если ты захочешь. Нам не надо ходить на работу или в школу. Это - летний курорт. Некоторые приезжают сюда покататься на лыжах на выходные, но большую часть времени здесь никого нет. Никто меня не увидит, если мы будем проводить время на улице. Я - в безопасности."

Она какое-то время смотрела на меня, как будто почти забыла, с кем она была. Могло ли это быть на самом деле? Потом она снова закружилась. "О, Эдриан! Всю зиму! Посмотри на эти сосульки, которые свисают с деревьев. Они похожи на драгоценности." Она остановилась, набрала пригоршню снега, слепила из него комок и запустила его в меня.

"Осторожно! Не начинай игру в снежки, если не можешь выиграть!" сказал я.

"Ох, я могу выиграть."

"В твоей одежде?"

"Я слышу вызов?"

"Пока никаких вызовов," сказал Уилл, идя с Пилотом к дому. "Давайте заберем чемоданы, наденем подходящую одежду и позавтракаем."

Я взял чемодан Линди.

Она беззвучно, одними губами произнесла: Подходящую одежду?

Я так же беззвучно ответил ей: Теплое белье, и мы закатились смехом.

Мой отец приготовил все, что я потребовал. В доме было чисто - деревянные поверхности сияли, все пахло хвойным очистителем. В камине ярко горел огонь.

"Как тепло!" сказала Линди.

"О, вы замерзли, мисс?" поддразнил ее я. Затем занес чемодан в ее комнату, вид которой заставил ее завизжать и запрыгать от восторга, потому что в ней был свой камин и стеганое одеяло ручной работы, не говоря уже о выступающем наружу окне с видом на пруд, лежащий внизу.

"Как красиво, и никто здесь не живет. Я не видела никого на целые мили вокруг."

"Хм." Искала ли она кого-нибудь, путь к бегству?

"Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, она сказала, "Я могла бы быть счастлива здесь всегда."

"Я хочу, чтобы ты была счастлива."

"Я счастлива."

После завтрака мы надели парки, ботинки, и вышли наружу.

"Я сказал Уиллу, что мы больше позанимаемся в выходные," произнес я, "в то время, когда здесь будут люди. А сейчас, ты все еще желаешь сразиться в снежки?"

"Да. Но можем ли мы сделать кое-что еще сначала?"

"Что угодно. Я к твоим услугам."

"Я никогда ни с кем не лепила снеговиков. Можешь показать, как это делается?"

"Я тоже очень давно не занимался этим," сказал я. Это было правдой. Я с трудом вспоминал время, когда у меня были друзья, если они были. "Во-первых, ты должна сделать маленький снежок, и - это самая трудная часть - ты не должна кинуть его в меня."

"Хорошо." Она слепила снежок. "Упс!" Он попал мне в голову.

"Я говорил тебе, что это будет трудно."

"Ты был прав. Я попробую снова." Она сделала другой - и бросила его в меня. "Извини."

"О, это уже прямо война." Я набрал снег. Мне не нужны были рукавицы, мои лапы были хорошо приспособлены для того, чтобы лепить снежки. "Я чемпион мира по снежкам." Снежок полетел в нее.

В результате это переросло в тотальную снежную войну - которую я, кстати, выиграл. Наконец она слепила снежок и вручила его мне, чтобы мы начали делать снеговика.

"Превосходно," сказал я. "К концу зимы мы будем опытными снежными скульпторами."

Но на самом деле я хотел ей сказать - я люблю тебя.

"Теперь ты должна катать его по земле, чтобы он стал больше.", сказал я. "Потом, когда он будет таким большим, какой ты сможешь сделать, у нас будет основание."

Она покатила его, и снежок увеличился. Ее лицо порозовело и зеленые глаза сияли, гармонируя с зеленой курткой, которую я выбрал для нее. "Так?"

"Ага. Ты должна все время менять направление, а то у тебя получится что-то типа желейного рулета."

Она послушалась и стала катать его по кругу, с трудом пробивая колею в снегу, достигавшем колен. Когда снежный шар достиг размеров пляжного мяча, я присоединился к ней, и мы толкали его плечом к плечу.

"Мы вдвоем хорошо работаем," сказала она.

Я усмехнулся. "Да." Мы все время меняли направление движения, пока наконец шар для основания не был закончен.

"Средний шар - это хитрая штуковина," сказал я ей. "Он должен быть достаточно большим, но ты должна быть в состоянии поставить его на первый шар."

Мы сделали замечательного снеговика, потом второго - снежную бабу, потому что никто не должен быть одинок. Мы пошли к Магде за морковкой и другими вещами, и когда Линди воткнула морковный нос, она сказала, "Эдриан?"

"Да?"

"Спасибо, что привез меня сюда."

"Это самое меньшее, что я мог бы для тебя сделать."

Но что я хотел сказать на самом деле - Останься. Ты не моя заключенная. Ты можешь уйти в любой момент, но останься, потому что ты любишь меня.

Этой ночью я пошел спать, не заперев входную дверь. Я не говорил Линди об этом, но она могла сама заметить, если бы захотела. Спать я лег рано. Лежа в постели, я прислушивался к ее шагам и знал, что если она подойдет к двери, если я услышу, что она ее открывает - я не пойду за ней. Если она должна была стать моей, она должна была стать моей на своих условиях, а вовсе не потому, что я принудил ее к этому. Я не спал, глядел на цифровые часы, отщелкивавшие минуты. Наступила полночь, затем час ночи. Я не слышал никаких шагов. Когда на часах было два часа, я прокрался в коридор так тихо, как может красться только животное, и направился к ее комнате. Проверил ее дверь. Я не имел готовых объяснений на случай, если бы она застукала меня.

На ее двери был замок, и я ожидал обнаружить, что она заперта. Сначала, в Бруклине, она устраивала из запирания двери большое представление, на случай, если бы я вошел сделать то, что она называла "некоторыми непроизносимыми вещами." Позже она перестала устраивать представление, но я полагал, что эта дверь заперта.

Она была не заперта. Замок не остановил мою руку, и сердце у меня рухнуло в живот, потому что я знал, что если дверь открыта, это значит, что она ушла. Она улизнула, когда я на мгновенье задремал. Если я открою ее дверь, я обнаружу, что ее нет. Моя жизнь закончена.

Я шагнул внутрь, и в тишине этой укрытой снегом земли, где на целые мили вокруг не было ни души, я услышал дыхание, тихое, как шорох падающего снега. Это была она. Она спала. Я на мгновение остановился, боясь шевельнуться и желая посмотреть на нее. Она все еще была здесь. Она могла бы уйти, но она не ушла. Я доверял ей, и она доверяла мне. Линди пошевелилась на своей кровати, и я застыл. Слышала ли она, как открывается дверь? Слышала ли она мое сердцебиение? Я отчасти даже хотел, чтобы она увидела меня, глядящего на нее. Но она спала. Она плотнее натянула одеяло. Ей было холодно. Я осторожно прокрался в коридор и нашел бельевой шкаф, в котором мы хранили запасные одеяла. Выбрал одно, пробрался обратно в ее комнату и взбил его, чтобы оно лучше ее укутало. Она уютно устроилась под одеялами. Я долго смотрел на нее, лунный свет падал на ее рыжие волосы, придавая им золотой блеск.

Я вернулся в постель и уснул так крепко, как только можно спать холодной ночью в теплой постели. Наутро она все еще была здесь. Она вышла, держа лишнее одеяло, на ее лице читался вопрос, но она ничего не сказала.

После этой ночи я никогда не запирал дверь. Каждый вечер я лежал без сна в удивлении. Каждое утро она по-прежнему была здесь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/7648/23167

Переводчики: KySh, nns55, Snowdrop