Готовый перевод BEASTLY by Alex Flinn / Чудовище (Алекс Флинн): В замедленном темпе. Осень и зима - 5

Мы прожили там уже около недели, когда нашли санки. Это Линди обнаружила их рано утром, высоко на полке гардероба, и издала такой визг, что мы все кинулись в ее комнату посмотреть, что за животное напало на нее. Взамен этого мы обнаружили ее, указывающую на шкаф.

"Посмотри!"

Я посмотрел. "Это сани."

"Я знаю. У меня никогда не было санок! Я о них только читала."

Потом она подпрыгивала от радости, когда я доставал их с полки. Мы осмотрели их. Это были большие санки, из светлого полированного дерева, с немного потертыми металлическими полозьямии словами "гибкий летун", написанными на них.

"Гибкий летун.Должно быть ты действительно как будто летишь, когда спускаешься с горки на них!"

Я улыбнулся. За последние дни мы сделали армию снеговиков («Снежный народ», как говорила Линди), и буквально вчера я встал пораньше, чтобы расчистить участок пруда под каток. Часом позже спустилась Линди, застав меня с лопатой. Расчистка катка была тяжелой работой. Но я был вознагражден, когда она воскликнула, «Каток на пруду! Я чувствую себя Джо Марш!», и я точно знал, что она имела в виду, потому что несколько недель назад она заставила меня прочесть Маленькую Женщину, хоть это была и девчоночья книга.

Сейчас я смотрел на санки и вспоминал. Отец купил их мне, когда я был маленьким, пяти- или шестилетним. Это были большие санки, из тех, на которых можно ездить не только одному человеку. Я стоял на вершине холма, который казался бесконечным, боясь съехать самостоятельно. Были выходные, поэтому там было много других ребят, катавшихся на санках, но они были старше меня. Я увидел других папу с сыном. Отец уселся на санки, затем усадил сына перед собой и обхватил его руками.

«Ты можешь съехать со мной?» спросил я.

"Кайл, это не такое уж большое дело. Вон другие ребята делают это."

«Это большие мальчики.» Я удивился, почему он привел меня, если сам не хотел кататься.

«А ты лучше, сильнее. Ты можешь делать все, что делают они.» Он начал было усаживать меня на санки, и я расплакался. Другие дети смотрели на нас. Папа сказал, что это было из-за того, что я вел себя как маленький ребенок, но я даже тогда знал, что они жалели меня, и я отказался съезжать один. Наконец папа предложил одному из старших мальчиков пять долларов за то, что тот съедет со мной. После первого раза я чувствовал себя прекрасно. Но потом несколько лет не садился на санки.

Я похлопал по ним. «Одевайся. Пойдем прямо сейчас.»

«Ты покажешь мне, как кататься?»

«Конечно. Ничто не сделает меня счастливее.» Ничто не сделает меня счастливее. С тех пор, как она оказалась рядом со мной, я заметил, что стал говорить по-другому, вычурно и красиво, словно персонаж книг, которые она любила, или как Уилл. Но ведь это правда! Ничто не сделает меня счастливее, чем мысль о том, что я будум стоять с Линди на вершине заснеженного холма, помогая ей усесться в санки, и – если она позволит мне – съехать вместе с ней.

На ней был розовый халатик из синели, она наклонилась и протерла пояском полоз санок.

"Собирайся," сказал я.

Часом позже мы стояли на вершине того же холма, на который я приходил с папой. Я показал ей, как ложиться на санки, лицом вперед. "Так интереснее всего."

"Но страшно."

"Хочешь, чтобы я поехал с тобой?"

В ожидании ее ответа я задержал дыхание. Если она скажет да, елси я поеду с ней, она должна будет разрешить мне обзватить ее руками. Другого способа нет.

"Да." С ее дыханием в воздух вылетело облачко пара. "Пожалуйста."

Я выдохнул. "Хорошо. Подтолкнул санки к краю площадки перед началом спуска и уселся на них. Я показал ей, чтобы она села впереди меня. Обхватил ее руками вокруг талии, ожидая, что она завопит. Но она не стала. Вместо этого она придвинулась еще ближе ко мне, и в этот момент я почувствовал, что почти могу поцеловать ее, словно она практически позволила мне это.

Вместо этого я сказал: "Ты впереди, так что ты рулишь." Носом я ощущал мягкость ее волос, чувствовал запах ее шампуня и духов. Через куртку я мог уловить ее сердцебиение. Это делало меня счастливым - знание, что она жива, реальна, рядом.

"Готова?" спросил я.

Ее сердце забилось быстрее. "Да."

Я оттолкнулся и крепко обхватил ее, когда мы заскользили вниз по холму, хохоча, как сумасшедшие.

Этой ночью я разжег огонь - один из многих навыков, которым я научился, будучи чудовищем. Я набрал мягких сосновых веток для растопки и расщепил их на тонкие полоски. Сложил их на несколько газетных листов, а сверху уложил более крупные ветки. Спичкой поджег бумагу и смотрел, как все занимается огнем. Я мгновенье постоял, а затем уселся рядом с Линди на диван. Еще днем раньше я бы сел в сторонке в кресло. Но сейчас я бы мог бы приобнять ее. А пока я сел на расстоянии около фута от нее, чтобы убедиться, что она не будет возмущаться.

"Красиво," сказала она. "Зимний снег и яркий огонь. До встречи с тобой я никогда не сидела у открытого огня, у камина."

"Специально для вас, миледи."

Она улыбнулась. "Где Уилл и Магда?"

"Они устали и пошли спать."

По правде говоря, я предложил им остаться в своих комнатах. Я хотел побыть наедине с Линди. Я думал, что может быть, вдруг, это окажется та самая ночь.

"Хмм," сказала она. "Как тихо. Я никогда раньше не была в местах, где так тихо." Она развернулась и стала коленями на диван, чтобы выглянуть в окно. "И так темно. Готова спорить, что здесь ты можешь увидеть каждую звездочку, существующую в мире. Посмотри!"

Я тоже развернулся и оказался ближе к ней, чем был до того. "Это красиво. Думаю, я мог бы остаться здесь навсегда и никогда бы не скучал о городе. Линди?"

"Ммм?"

"Ты ведь больше меня не ненавидишь?"

"А ты как думаешь?" Она посмотрела на звезды.

"Думаю нет. Но была бы ты рада остаться со мной навсегда?" Я затаил дыхание.

"В некотором смысле я сейчас счастлива, как никогда раньше. Моя жизнь до этого была борьбой. Отец никогда обо мне не заботился. Мы попрошайничали с тех пор, когда я была ребенком, и когда я подросла, один из учителей сказал мне, что я умная, и образование - это мой путь из такой жизни. Так что я работала и боролась ради этой цели."

"Ты на самом деле умная, Линди." Было сложно говорить и не дышать одновременно.

"Но сейчас, с тобой, впервые в жизни я действительно могу играть и развлекаться."

Я улыбнулся. Крупные поленья в камине занялись огнем. Я добился успеха.

"Так ты счастлива, тогда?" спросил я.

"Очень счастлива. За исключением..."

"За исключением чего? Если ты чего-то хочешь, Линди, ты только попроси, и я дам тебе это."

Она смотрела куда-то вдаль. "Мой отец. Я беспокоюсь о нем, о том, что может с ним случиться, когда меня нет рядом и я не могу вмешаться. Он болен, Эдриан, и я была единственным человеком, который заботился о нем. И я скучаю по нему. Знаю, ты должен счесть меня глупой оттого, что я скучаю по человеку, который так подло поступил, бросил меня и ушел, не оглянувшись."

"Нет. Я понимаю. Твои родители остаются твоими родителями, неважно, что они делают. Даже если они не отвечают на твою любовь, они - это все, что у тебя есть."

"Правильно." Она развернулась и села, глядя на огонь. Я тоже. "Эдриан, я здесь так счастлива. Это просто... если бы я только могла знать, что с ним все в порядке."

Было ли это все ловушкой? Была ли она так добра со мной только потому, что хотела чего-то добиться от меня? Я вспомнил ее на санях, как она прислонялась к моей груди. Все это не могло быть фальшивкой. Мне казалось, мою голову что-то сдавливает, словно она может взорваться.

"Если бы я только могла увидеть его, хоть на минутку..."

"И тогда ты останешься здесь со мной?"

"Да. Я хочу этого. Если только—"

"Ты можешь. Жди здесь."

Я оставил ее там, она смотрела мне вслед. Входная дверь была не заперта. Она должна была это заметить. Она могла бы исчезнуть в ночи, и я бы позволил ей сделать это. Но она не ушла. Она сказала, что была счастлива. Она была бы счастлива остаться со мной, если бы только могла убедиться, что с ее отцом все в порядке. Если бы она разок увидела, что он с удовольствием тусуется со своими дружками-наркоманами, все было бы хорошо. Я знал, что она испытывает. Я и сам наблюдал за своим папой по ТВ чаще, чем следовало. Она тоже могла бы увидеть своего отца.

Она была все еще ждала, когда я вернулся. Я вручил ей зеркало.

"Что это?" Она вгляделась в серебряную оборотную сторону, а затем перевернула и посмотрела на свое отражение.

"Оно волшебное," сказал я. "Зачарованное. Посмотрев в него, ты можешь увидеть кого-угодно и где-угодно."

"Ну да, конечно."

"Это правда." Я забрал его у нее и выставил вперед. "Я хочу увидеть Уилла."

В то же мгновение изображение сместилось с моего звериного лица на лицо Уилла, читавшего в своей комнате, освещенной только лунным светом. Линди уставилась на изображение и хихикнула. "Оно действительно работает? Я могу попросить показать мне кого угодно?"

"Когда я кивнул, она сказала, "Хочу увидеть... Слоан Хаген." На мой вопросительный взгляд она ответила, "Это та девушка-сноб из моей школы."

Отражение немедленно изменилось, показав изображение Слоан, которая тоже смотрела в зеркало, выдавливая прыщик. Это был большой прыщ, из которого выделялась белая гадость.

"Фи!" я рассмеялся от этого зрелища.

Линди тоже засмеялась. "Это забавно. Могу я посмотреть на кого-нибудь еще?"

Я хотел было сказать "да", но затем вспомнил, как она рассказывала, что влюбилась в меня. Могло ли так случиться, что она попросит зеркало показать ей меня? Могла ли она увидеть там эту комнату?

"Ты говорила, что хочешь увидеть своего отца. Все остальное мы можем сделать потом. Можешь даже посмотреть на президента. Я однажды видел его в уборной Овального кабинета."

"Вау, ты представляешь угрозу национальной безопасности." Она хихикнула. "Хорошо. Мы сделаем это потом. Но сначала-" она внимательно вглядывалась в зеркало - "я хочу увидеть моего отца."

Изображение еще раз сменилось, на этот раз оно показывало угол улицы, темный и грязный. Там валялся наркоман, практически неотличимый от любого другого нью-йоркского бездомного. Зеркало увеличило изображение. Парень трясся и кашлял. Он выглядел больным.

"О, Господи," Линди плакала. "Что с ним случилось? Вот до чего он дошел там без меня!"

Она разрыдалась. Я обнял ее, но она оттолкнула мои руки. Я знал, почему. Она винила в случившемся меня. Это была моя и только моя вина в том, что из-за меня она оставалась здесь.

"Ты должна пойти к нему," сказал я.

Едва произнеся это, я захотел загнать свои слова обратно себе в глотку. Но я не мог. Я должен был сказать что-нибудь, чтобы она перестала плакать, чтобы она не обижалась на меня. Даже это. Я сказал то, что думал.

"Пойти к нему?" Она посмотрела на меня.

"Да. Завтра утром. Я дам тебе денег, и ты сядешь на первый автобус."

"Пойти? Но..." Она перестала плакать.

"Ты не моя заключенная. Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь, потому что заключенная. Я хочу, чтобы ты осталась, потому что..." Я уставился на огонь. Он горел ярко и сильно, но я знал, что если оставлю его без присмотра, он прогорит дотла. "Я хочу, чтобы ты уехала отсюда."

"Уехала?"

"Езжай к нему. Он твой отец. Возвращайся назад, когда сама захочешь, если ты захочешь - как мой друг, а не заключенный." Я тоже плакал, но говорил очень медленно, чтобы мой голос звучал ровно. Она не должна была видеть слез на моем лице. "Ты не нужна мне как заключенная. Тебе нужно было только попросить меня об отъезде. Теперь ты можешь ехать."

"Но как же ты?"

Это был хороший вопрос, из тех, на которые у меня не было ответа. Но я должен был отвечать. "Со мной все будет прекрасно. Я собираюсь оставаться здесь до конца зимы. Мне нравится, когда можно выходить наружу и на меня при этом не пялятся люди. А весной я вернусь в город и буду со своими цветами. В апреле. Ты придешь повидаться со мной в апреле?"

Она все еще выглядела неуверенной, но спустя мгновение сказала, "Да. Ты прав. Тогда я смогу увидеть тебя. Но я буду скучать по тебе, Эдриан. Мне будет не хватать того времени, что мы проводили вместе. Эти месяцы... Ты самый лучший друг, который у меня когда-нибудь был."

Друг. Это слово ударило меня, как тесак, которым я строгал щепу для растопки. Друг. Это все, чем мы могли быть. Но зато я был прав, отпуская ее. Дружба - не совсем то, что нужно для снятия заклятья. Но все же хотя бы дружба должна была продолжаться.

"Ты должна уехать. Завтра. Я вызову такси, оно отвезет тебя на автостанцию. К вечеру ты будешь дома. Но пожалуйста..." Я отвернулся в сторону.

"Что, Эдриан?"

"Не жди, что я завтра попрощаюсь с тобой. Если я спущусь попрощаться, я могу не отпустить тебя."

"Я не уйду." Она посмотрела на уютно горящий огонь, потом на меня. "Если это приводит тебя в такую печаль, я не уйду."

"Нет. С моей стороны было эгоистично держать тебя здесь. Ты поедешь к своему отцу."

"Это было не эгоистично. Ты относился ко мне лучше, чем кто угодно, кого я вообще знала." Она схватила мою руку, мою отвратительную когтистую руку. Я видел, что ее глаза наполняются отчаянием.

"Тогда самым лучшим для меня будет, если ты быстро уедешь. Это то, чего я хочу." Я вытянул свою руку - мягко - из ее рук.

Она встретила мой взгляд, попыталась было что-то сказать, потом кивнула и выбежала из комнаты.

Она убежала, а я вышел на улицу в снег. Я был одет только в джинсы и футболку, а на улице стоял сильный мороз, настолько сильный, что за считанные секунды пробрал меня до костей, несмотря на мою особенную утепленность. Мне было все равно. Я хотел замерзнуть, потому что это было чувство, которое можно было бы ощутить, еще какое-то чувство, помимо внезапной пустоты и утраты. Я смотрел наверх, ожидая, когда загорится свет в комнате Линди. Я смотрел на ее силуэт на шторах, - она ходила по комнате. Ее окно было единственным пятнышком света в черной, вымораживающей до костей ночи. Я поднял взгляд выше в поисках луны. Она была скрыта деревьями, но я увидел звезды - а за ними еще больше звезд, и еще больше уже за этими - миллионы звезд, больше, чем я когда-нибудь видел в своей жизни в Нью-Йорке, больше, чем там было огней. Я не хотел смотреть на звезды. Я не мог переносить их красоту и их множественность. Я хотел видеть только одинокую, безвоздушную луну. Наконец свет в комнате Линди погас. Я ждал, пока не уверился, что она уснула. Мне трудно было представить, каково это - спать рядом с ней. Я больше не мог переносить этих видений. Оторвав взгляд от ее окна, я нашел за деревьями луну. Припал к земле, запрокинул голову и завыл на нее, завыл, как зверь, которым я и был, как зверь, которым я должен был остаться навсегда.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/7648/23168

Переводчики: KySh, nns55