Готовый перевод BEASTLY by Alex Flinn / Чудовище (Алекс Флинн): В замедленном темпе. Осень и зима - 7

Я вернулся обратно в Нью-Йорк. Парень, который, как предполагалось, ухаживал за моими розами, оказался большим растяпой. Половина растений погибли, остальные нуждались в сильной обрезке, на них были лишь отдельные цветки. "Другой зверь съел бы этого парня," сказал я Уиллу.

Но на самом деле я и сам был не против это сделать. За розами должен был ухаживать я и больше никто. Ужасающий результат только доказал, насколько сильно цветы нуждались во мне. Было здорово ощущать себя нужным. Я подумал, какого это было завести домашнего питомца, например, кошку, так как ее не надо было выгуливать.

Возможно, я бы закончил как один из тех сумасшедших стариков с 60 кошками. И однажды соседи бы пожаловались на запах, и выяснилось бы, что я умер, и мои кошки меня съели.

И все же было бы здорово завести кошку. Только если она не будет рыться в моих розах.

А пока я решил разобрать оранжерею. Я хотел проводить зиму на севере, а весной возвращаться и сидеть в своем, окруженном стенами, саду, и наслаждаться солнечным светом.

Я начинал планировать свою жизнь в зверином облике.

И все же каждую ночь я доставал свое зеркало и наблюдал за спящей Линдой. Я хотел знать снились ли ей сны, мечтала ли она в своих снах обо мне так, как мечтал о ней я.

Я подозреваю, что Уилл тоже думал об этом, так как однажды он спросил меня, "У тебя есть какие-нибудь новости от Линди с тех пор, как ты вернулся?"

Было 4 мая, два дня до окончания месяца с тех пор как я вернулся в город. Я был в саду с Уиллом. Мы только что закончили читать "Джейн Эйр". Я не говорил Уиллу, что прочел эту книгу несколько месяцев назад, после дня, проведенного на пятом этаже вместе с Линди. Я все время вспоминал тот день даже несмотря на то, что зеленое платье, которое я спрятал под подушкой, уже давно утратило ее запах. Это был чудесный день, день, когда я подумал, что может быть она смога бы полюбить меня.

"Никогда не думал, что мне будет нравиться книга под названием Джейн Эйр," сказал я Уиллу, меняя тему разговора. "Тем более, что она будет про отважную британскую гувернантку."

"Иногда мы удивляем сами себя. Что тебе больше всего понравилось в книге?"

"Ну, я лучше расскажу о том, что мне больше всего не понравилось - Джейн слишком хорошая. Она любила Рочестера, и у нее ничего не было на этом свете, ни семьи, ни друзей, ни денег. Думаю, она должна остаться с Рочестером."

"Но у него уже была душевнобольная жена, скрытая на чердаке."

"Никто не знал об этом. А он был ее настоящей любовью. Если ты так сильно любишь, ничто не встанет у тебя на пути."

"Иногда нужно думать в первую очередь об обстоятельствах. Я и не подозревал, что ты такой романтик, Эдриан."

"Не то чтобы у меня были причины быть таковым."

Уилл выжидательно перелистнул свой экземпляр Джейн Эйр, лежащий на коленях.

"Ответ нет," сказал я. "Нет, я ничего не слышал о Линди."

"Мне жаль, Эдриан."

"Но это подводит меня к тому, что мне понравилось в книге," сказал я, подходя к тому месту, где я посадил миниатюрные розы. "Маленькая Линда" прекрасно прижилась. "Мне понравилось, что, когда Рочестер и Джейн были в разлуке, и он подошел к окну и позвал ее по имени: "Джейн! Джейн! Джейн!" Она его услышала и даже ответила ему. Именно такой и должна быть истинная любовь - любимый человек является частью твоей души, и ты постоянно знаешь, что он чувствует."

Я сорвал с куста розу и прижал ее к щеке. Я захотел увидеть Линди в зеркале, даже если бы это означало прекращение разговора с Уиллом, даже если она не любила и совершенно не скучала по мне. Но мое пребывание в постоянной потребности в ней было бессмысленным. Я посмотрел на Уилла. "Ну так и что мы будем читать дальше? Что-нибудь про войну я надеюсь? или может быть "Моби Дика"?"

"Мне жаль, Эдриан."

"Ага. Мне тоже."

Следующая ночь. 5 мая. 10.30. Осталось менее двух часов. За эти два года я потерял всех своих друзей, девушку, которая я думал, любила меня, и своего отца. Но я также нашел верных друзей в лице Уилла и Магды. Я нашел любимое хобби. И я нашел истинную любовь, я это знал, даже если она и не была взаимной.

И все же мое лицо, мое ужасное лицо, оставалось таким же. Это было несправедливо. Несправедливо.

Было полнолуние, как и в ту ночь, девять месяцев назад, когда я сказал Линди, что она может уехать. Но я был в городе, и звезд на небе было не так много. Я подошел к окну и открыл его, чтобы повыть на луну, как я это сделал в ту ночь. Но вместо этого с моих уст сорвалось ее имя.

"Линди!"

Я подождал, но ответа не последовало.

Я проверил свои часы. Почти одиннадцать. И даже не смотря на то, что надежды не было, я не смог удержаться и подошел к своему зеркалу, раньше, чем обычно, в этот единственный раз. Я поднял его. "Я хочу увидеть Линди."

И практически до того как зеркало показало мне ее, воздух прорезал крик.

Это был ее голос. Я узнал бы его даже через тысячу лет. Я думал, что уже никогда не услышу его. Он был так близко - я подбежал к окну, ожидая увидеть ее там.

Потом я понял, что голос шел из зеркала.

Я снова поднял его и поднес его очень близко к лицу. Было темно, очень темно, поэтому я едва мог что-либо различить, квартал или девушку, которая выкрикивала, как я теперь понял, мое имя.

"На помощь! О, пожалуйста, помоги мне, Эдриан!!

Скоро мои глаза привыкли к темноте в зеркале, и я смог различать формы и здания. Я видел квартал при дневном свете. Это она шла по этим улицам ночью? Да, это была она. Однако после того как я тщательнее вгляделся в зеркало, я увидел, что она была не одна. Рядом с ней шла темная фигура. Он держал ее за руку и с силой втянул ее на лестницу, ведущую в заколоченный кирпичный дом.

Я тут же, не задумываясь, выбежал на улицу. Ни одного такси в поле зрения, впрочем, я знал, что никто бы меня не подобрал. Поэтому я, держа зеркало в руках, бросился к станции метро, которую так часто видел, но не входил туда уже больше года. Улица была ярко освещена полной луной и фонарями, и хотя было поздно, мне приходилось пробиваться сквозь толпу людей, движущихся по тротуару навстречу мне.

Некоторые люди вскрикивали: "Что это было?", и все смотрели мне вслед, но к этому времени я уже был лишь отдаленной тенью. Я бежал, бежал так быстро, к тому единственному голосу, единственному в мире человеку, который позвал меня по имени так, что я смог это услышать.

Я не позаботился надеть свою куртку, так что был одет только в джинсы и футболку, не прикрытый ничем более. Я бежал вниз по улице, зверь, бегущий в мир. Может, они думали, что это был костюм. И такие странные вещи бывали в этом городе. Но я бежал, и кое-кто визжал, кто-то указывал на меня. Я продолжал бежать, и наконец исчез под землей.

Здесь все могло закончиться. Час пик давно прошел, и метро летними ночами обычно не было заполнено людьми. Я перепрыгнул через турникет. Мне везло - поезд был здесь. Поезд был здесь. Он должен был быть пустым, но в нем возвращались домой с игры некоторые фанаты Метс.

Я вломился в двери, и там оказались толпы народа, куча людей, сидящих на каждой пригодной для сидения поверхности, родители с детьми на коленях, люди, цепляющиеся за металлические поручни, держащиеся за спинки сидений. Я подумал, что может быть, смогу затеряться в толпе. Постарался смешаться с другими людьми.

И тогда я услышал крик.

"Монстр!"

Это был маленький мальчик, его лицо парализовало от страха.

"Постарайся заснуть, милый." Мать погладила его по спине.

"Но, мамочка, нет! Это монстр."

"Ох, не говори глупостей, дорогой. Не существует никаких монс—"

Она взглянула вверх. Ее глаза встретились с моими.

И тогда десятки, сотни глаз уставились на меня.

"Должно быть это маска," сказала мать.

Кто-то сзади меня вцепился в мое лицо, в голову. Они повисли на мне. Выбора нет. Я должен был выпустить когти. Я повернулся к ним.

И тогда начались вопли.

"Чудовище!"

"Здесь монстр!"

"Чудовище в метро!"

"Позвоните в управление городского транспорта!"

"Позвоните в полицию!"

Вскоре все это слилось в один вопль, вопль, которого я старался избегать два года. Люди вокруг меня сбились в толпу, они старались схватить меня, старались убраться от меня. Я держал их на расстоянии при помощи своих когтей и зубов. Открылись сотовые телефоны. Меня арестуют? Посадят в тюрьму или в зоопарк?

Что бы не произошло. Я должен найти Линди.

Линди.

Я нужен Линди. Вокруг меня продолжались вопли. Я чувствовал кулаки, лупившие меня в спину. Впившись глазами в зеркало, я пытался запомнить здание, улицу, на которой она находилась, увидеть адрес. Я пробивался к двери. Еще больше воплей, тела, толкающиеся передо мной, такие горячие этой майской ночью.

"Не ешь меня!"

"Полиция едет?"

"Не могут дозвониться. Слишком много звонков с одного места."

"Не выпускайте его!" закричал мужской голос.

"Вы что, шутите? Выкиньте его наружу, пока он кого-нибудь не съел!"

"Ага. Выкиньте его на пути."

Я застыл, парализованный ненавистью, посреди этой бурлящей толпы. Это не должно было закончиться таким образом. Я не мог погибнуть, будучи так близок к тому, чтобы увидеть ее, спасти ее. Она звала меня. Я слышал ее зов, как бы ни безумно это звучало. Я должен был найти ее. Раз уж так случилось, я должен был сделать это, живой или мертвый. Это не имело значения.

Я знал, что делать.

Когда вагон вздрогнул, остановившись, я метнулся к выходу. Какой-то человек попытался выскочить мне навстречу. Я поискал какое-нибудь оружие и обнаружил единственное, которым располагал. Зеркало. Высоко подняв его, я нанес сокрушительный удар по его голове. Раздался звук бьющегося стекла. Или, может быть, это треснул череп. Или и то, и другое.

Осколки стекла рассыпались по всему вагону, и люди кинулись в разные стороны, вопя еще громче, так громко, что невозможно было даже вспомнить ту тишину, которая окружала мою жизнь так много месяцев. Я позволил зеркалу упасть на пол, осознавая, что упускаю тем самым последнюю возможность, какой-либо шанс увидеть Линди снова.

Толпа пополнилась, люди сгрудились вокруг меня, и я бросился на них, издав могучий рык, расшвырявший их в стороны. А потом я опустился на четвереньки, в положение, в котором я был наиболее быстрым и свирепым в своем рывке к выходу.

Кто-то снова заорал: "Столкните его на пути!"

"Да! Столкните монстра на пути!"

Тела сжимали меня, напирали на меня, горячие и пахнущие. Двери закрылись, и поезд тронулся, а они толкали меня, толкали меня. Я знал, что как только поезд уйдет, они добьются своего и спихнут меня на пути, и может быть, удержат меня в пролете до прибытия полиции. Или следующего поезда.

И все бы ладно, если бы не Линди.

Все те ночи, которые я проводил в попытках обуздать свою звериную ярость, втянуть когти и спрятать клыки, остались где-то позади. Мои клыки были обнажены. Мои когти выпущены. Я рванулся сквозь толпу. Я больше не был человеком - но львом, медведем, волком. Я был зверем. Мой рык сотряс станцию метро, перекрыв все остальные звуки, шум поездов, голоса людей. Мои когти встретили плоть, и толпа рассыпалась. Если бы меня схватили, я бы наверняка был убит. Я проталкивался сквозь толпу и бежал - нет, скакал. Да, я скакал, как четвероногое животное, вверх по внезапно опустевшим ступеням - на улицу.

Воздух снаружи был наполнен тишиной. Это было ненадолго. Я двинулся дальше, все еще на четырех конечностях, потому что так было быстрее и надежнее. На этих улицах в такое время было мало людей, близилась полночь. Но даже бандитского вида группки людей рассыпались при виде меня.

У меня не было зеркала, чтобы указывать путь, только память, память и животный инстинкт. Я помнил, где была Линди. Я помнил ее крики. Они снова звенели в моих ушах. Я следовал за ними. Квартал. Еще один. Я все еще чувствовал, что за мной гонятся. Но это не имело никакого значения. Никто не мог поймать меня. Я шел на крики Линди через аллею и вниз по боковой улице, в дверь, вверх по лестнице и вошел в комнату.

Это было там, где я остановился.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/7648/23170

Переводчики: nns55, KySh, Snowdrop