Готовый перевод Michael J. Sullivan - Riyria Short Story's / Рассказы из цикла Майкла Салливана - Рийрия: May Luck Be With You

От автора.

Это небольшой рассказ для антологии "Когда слова замолкают". Единственная "до рийская" история, которую я написал о Ройсе до того, как он встретил Адриана. Дополнительным плюсом этой истории является то, что вы узнаете, как Ройс получил свое имя.

***

Тело с громким стуком ударилось об пол - третья ошибка Ройса Мелборна менее чем за час. Первые две были незначительными; эта - нет, и ему не нравилась тенденция роста глупости*, по которой совершались эти ошибки. Он затаился в темноте, едва дыша и прислушиваясь нет ли звуков шагов, приближающихся в его направлении. Но все, что он услышал, - это отдаленное потрескивание огня в камине на первом этаже, завывание ветра в доме и стук колес экипажа на улице.

Он выдохнул с облегчением.

Каким бы криворуким(неряшливым) я ни был сегодня вечером, не могу поверить, что удача на моей стороне.

Такая перспектива не придавала Ройсу чувства безопасности. Он слишком хорошо знал, насколько переменчивой может быть эта "Удача", и она никогда по-настоящему не была другом для Ройса. Больше года назад у них произошел неприятный разрыв. С тех пор эти двое не разговаривали и их отношения не складывались. Ройс мог бы даже зайти так далеко и сказать, что удача была его врагом — не трудно догадаться*, учитывая, что их у него было немало. Но сегодняшняя удача заставила его задуматься, почему Удача вдруг решила последовать за ним.

Ройс взглянул на неуклюже скрюченное тело; по полу растеклась на удивление маленькая лужица крови. Когда насос остановился, прекратился и поток. Большая часть брызнувшей крови украсило покрывало. Ни одна капля не попала на Ройса. Он научился, как не утонуть в начинающих бить фонтаном промашках* ещё в те дни, когда они с Удачей были в самом разгаре своей войны.

Ройс знал, кто этот человек, по крайней мере, по имени: Джедидайя Торнтон был одним из пяти королевских судей Ренидда. У него была жена, две любовницы и восемь детей, двое из которых - законнорожденные. Кроме этого, Ройс ничего не знал об этом парне, и они никогда не встречались. Тот был недурен собой, что объясняло наличие двух любовниц и большого количества детей. Покойник был далеко не так стар, как ожидал Ройс. Судьи всегда казались древними, но, возможно, такое впечатление создавали их напудренные парики. На Джедидае не было ни шиньона, ни ботинок, только ночная рубашка. Его глаза все еще были открыты и уставились в потолок. Торнтон казался удивленным, но ему не следовало удивляться. Человек постарше и поумнее, несомненно, осознал бы опасность, исходящую от гильдии воров, живущей по соседству.

Убедившись, что в самом доме и округе непосредственно за его пределами по-прежнему остаются в неведение об убийстве, Ройс вышел из спальни. Во всем доме царила тишина. Без сомнения, все ещё уютно устроены(спали) в своих постелях, поэтому он спустился по лестнице и вышел через парадную дверь.

Дом недавно почившего судьи располагался на Лордс Роу, не более чем в квартале от Центральной площади. Было нерабочее время, но не слишком поздно, и улицы Ратибора были безлюдны, хотя и не совсем пусты. Никому не показалось бы присутствие Ройса ни капельки странным, пока он двигается как человек, невиновный в каких-либо правонарушениях.

Город не мог позволить себе фонари для освещения улиц, поэтому обходился только факелами, да и тех не хватало. Так что, на протяжении большей часть обратного пути не осталось ни одного источника света, кроме лунного, что Ройса устраивало — даже очень.

Поняв, что ему все-таки следовало надеть плащ, Ройс поднял воротник рубашки на шее. Ночь была прохладной — не столько холодной, сколько сырой. Весна, казалось, всегда приходила в Ратибор поздно. Это время года обещало тепло, красоту, цветы и возрождение, но оно могло быть таким же мстительным, какой всегда оказывалась зима. Если бы лето не пыталось воспользоваться своим шансом наказать человечество засухой и удушающей жарой, весна продолжала бы свои мучительные издевательства.

Какой бы сырой ни была ночь, она была не настолько плохой, чтобы вынудить Ройса искать укрытие от резкого ветра в переулке. Он не останавливался, пока не добрался до Геральд-стрит. С Лордс-Роу он посмотрел вдоль дороги и едва различил зеленую крышу старого здания в конце. Ройс нечасто бывал в этой части города, не был там уже много лет, но он помнил эту крышу и эти стены. Они окружали его первый дом — по крайней мере, единственный, который он когда-либо знал. Он уставился на него, вызывая воспоминания. Он хотел снова ощутить чувство беспомощности, обиды и мучения. Затем он поднял руку, протягивая ее ночи — ту самую руку, которая только что перерезала горло королевскому судье Ратибора в Ист-Энде Джедидайе Торнтону. - Уже не такой беспомощный.

Он подумал, работают ли там до сих пор Тафт и Реми. А как насчет Ады Кросс? Вероятно, нет. Они уже тогда были старыми. Но если они все еще живы, Ройс подумал, что мог бы заглянуть и что-нибудь сделать с этим - хотя бы ради старых времен. В конце концов, человек, который мог убить главного судью и небрежно выйти через парадную дверь, должен быть способен зарезать двух санитаров и директрису.

- Я должен сжечь все это дотла, - подумал он.

Сунув руку в кошель, Ройс нащупал маленькую карточку. Она все еще была там, шнурок давно оборвался. Он не думал о ней годами. Теперь вытащил и изучил слова, написанные выцветшими чернилами. Его заставляли носить это, и наказывали каждый раз, когда он снимал. Ройс навсегда убрал эту штуку в ту ночь, когда сбежал, но с тех пор хранил ее — не знал почему. Для него это ничего не значило, потому что Ройс не умел читать.

***
- Что ты сделал? - спросил Гарнет.

Это был третий раз, когда Мастер воров повторил именно эти три слова. Сколько бы Ройс ни пытался объяснить, ответ всегда был один и тот же, поэтому на этот раз он говорил медленно. - Я... убил…Джедидая…Торнтон. И перестань задавать мне один и тот же глупый вопрос. Ты ведешь себя, как слабоумный.

Гарнет уставился на него, его лицо исказилось от замешательства. - Ты убил королевского судью?

- Да, - ответил Ройс. Повернувшись к остальным, он добавил: - На самом деле это было не так уж сложно. Не было ни одного стража.

Ройс вернулся в "Крысиное гнездо" — комнату в канализации чуть ниже Хонорз-Уэй и Деган-стрит, которая служила штабом фракции ратиборской Гильдии воров Черный алмаз. Там жили некоторые члены гильдии. Большинство находили места получше по всему городу, но именно тут было сердце гильдии — место, где хранилась добыча и где собирались для рассказов, новостей и заданий. В ту ночь в гнезде обитало двенадцать крыс. Большинство из них были подметальщиками, но было несколько кандидатов вместе с Перидот — архитектором миссии, мозгом организации. Ройс был рад, что она здесь. Перидот смогла бы оценить то, чего, очевидно, не смог оценить Гарнет.

- Есть причина, по которой его не охраняют, - сказал Гарнет. - Потому нет таких тупиц, которые попытались бы…Я не могу в это поверить. - Он покачал головой. - Да ладно, серьезно. Это, должно быть, шутка. Ты же не настолько чокнутый, правда? Я имею в виду, я знаю, что ты безумец — на самом деле знаменит этим — но не настолько же сумасшедший, верно?

Ройс поднял руки, затем опустил их. - Я не понимаю. Торнтон объявил нам войну, когда казнил Киноварь. Он приказал вычистить канализацию. Только вчера вечером ты сказал, что мы должны убить его, прежде чем он убьет нас.

- Это был просто разговор. Я не это имела в виду, ты, тупой ублюдок! - Закричал Гарнет.

- Ну, следовало бы прояснить это. - Ройс повернулся спиной, ища свой плащ среди беспорядка.

"Крысиное гнездо" было не столько эвфемизмом, сколько точным портретом. Все тут было завалено всевозможным хламом, который был собран на свалке или сворован. Эти крысы не просто воровали; они собирали. Как настоящие грызуны, воры очищали город от любого мусора. При этом образовывались бессистемные кучи беспорядочно скопившегося хлама. При первом же взгляде Ройс заметил спутанные мотки бечевки, пустые бутылки, некоторые разбитые, и десятки подсвечников, в большинстве без свечей, но все еще покрытых воском.

Сотни ложек, потому что столовое серебро одно из главных целей при любом ограблении. Однако все те, что сложены здесь, были оловянными. Любое серебро, привезенное обратно, немедленно переплавлялось. Веревка была повсюду, но поскольку это был торговый инструмент, мотки были аккуратно развешаны. То же самое было и с различными замками, стоявшими на тренировочном столе в углу. Затем было необъяснимое: половинка розового зонтика, кучка голубиных перьев, засунутых в жестянку из-под кофе, кукла, сделанная из связанных носовых платков, и грязная фарфоровая статуэтка лебедя, раскрашенного в оранжевый цвет, с отрубленной головой, которую собрали еще до того, как Ройс стал членом гильдии.

Он нашел свой плащ в куче одежды, на которой лежали рваные одеяла и поистине замечательный ассортимент шляп. Крысам нравилось красть их, но поскольку декоративные предметы одежды часто были уникальными и их легко было узнать, они носили их только в Крысином гнезде. Когда новизна исчезла, они отправлялись в кучу. Обнаружив, что его плащ покрыт крошками, Ройс вытряхнул его начисто. Он был зол на себя за то, что оставил его тут, но он ожидал, что убийство будет более сложным, чем оно было на самом деле, и беспокоился, что тот может помешать.

Еще один усвоенный урок.

- Ты действительно сделал это? Ты не просто валяешь дурака? Ты на самом деле убил Торнтона?

Ройс кивнул. - И что? Это проблема?

- Проблема? - Гарнет взорвался от раздражения, адресуя вопрос другим крысам, как будто все в комнате знали ответ, кроме Ройса. - Во-первых, ты не разносчик ведер.

- Что это? - Все еще чувствуя озноб, Ройс накинул плащ.

- Наемный убийца. Все бакетмены(разносчики ведер) санкционированы гильдией, и они работают в Колорадо, где Драгоценный камень держит их на коротком поводке. Только он может приказать убить герцога или кого-то в этом роде. И он также держит ухо востро по поводу любых смертей, потому что слишком много убийств привлекают внимание королевской семьи. Вы можете прикончить одного-двух торговцев, без проблем. Но если их не держать в узде, люди жалуются, и за этим следует возмездие. - видишь? Так что ты не просто мочишься на этот город, ты забрызгиваешь всю чертову гильдию своим дерьмом.

- Тогда хорошо, что я не убил герцога.

Гарнет спрятал лицо в ладонях. - Ты сделал еще одну лучшую вещь, малыш. Все люди на определенных уровнях находятся под запретом, и судья попадает прямо в это поле. Последствия будут, рассчитывайте на это. И массовые повешения, которые будут применены, не покроют и доли долга, который ты взял на себя.

- И что ты этим хочешь сказать? Нам всем придется уйти?

Гарнет поднял глаза, и выражение его лица сменилось с возмущенного недоверия на серьезную решимость. - Нет, только ты, - сказал он со всей решительностью хлопнувшей двери.

- Что? Почему?

- Потому что завтра я пойду к городской страже и скажу им, что ты сошел с ума и убил судью.

Ройс почувствовал, как из комнаты вышел воздух, и то, что было просто прохладой, превратилось в мороз. Его глаза метались влево и вправо, проверяя позиции каждого. Он мог убить нескольких, но этого недостаточно.

Гарнет увидел, как Ройс напрягся и поднял руки ладонями вперед с растопыренными пальцами, невербально останавливая всех на секунду. - Я сказал, что собираюсь сделать это завтра. Вот тогда я притворюсь, что узнал об этом невероятно глупом убийстве, и буду вести себя так, будто только что сложил два и два вместе. Но сегодня вечером я ничего ни о чем не знаю. Если ты вообще заходил сюда, то, должно быть, для того, чтобы забрать свои вещи, прежде чем сбежать из города. - Гарнет погладил длинные пряди бороды, которая выглядела такой же потрепанной, как и все остальное в гнезде. - Теперь, как я понимаю, с твоей стороны было бы разумно направиться на север через горный перевал в Уоррик. Не слишком далеко, но в тот момент, когда ты пересечешь границу, король Урит больше не будет преследовать тебя. Конечно, я почти уверен, что ты глуп — из—за того, как ты убил чертова судью и все такое, - так что, скорее всего, вместо этого ты отправишься на юг. Может быть, отправишся в Суонвик или Килнар. По крайней мере, это то, что я скажу стражам Ренидда завтра, когда буду пытаться спасти свою жизнь, а другие крысы убегут к дальним поленницам.

Ройс посмотрел на остальных. Никто не двинулся с места.

- Не бери ничего из мелочи, - сказал ему Гарнет. - Теперь ты сам по себе.

Ройс еще мгновение пристально смотрел на Мастера воров, просто чтобы припугнуть его, но это было бессмысленно, учитывая количество крыс в комнате. Хотя они и не были самыми преданными из грызунов, каждый из них был профессиональным выжившим, и они встали бы на сторону Гарнета для своего же блага. Ройс прикинул, что поступил бы так же, если бы ситуация изменилась в лучшую сторону. Осознав это, он также пришел к выводу, что убийство Торнтона, возможно, было не самым умным ходом.

Он выбрал из кучи три пакета. - Мне можно поесть?

Гарнет кивнула. - Мы крысы, а не монстры. - Затем с улыбкой добавил: “Но если ты попытаешься взять хороший сыр, это будет последнее, что ты попробуешь.

Это шутка? Может, и нет.

— Ройс, — сказала Перидот, протягивая ему свое одеяло - единственный кусок ткани во всем доме, который был сложен, - не ходи один. Они будут искать одинокого путешественника.

- Ты ожидаете, что малыш за одну ночь заведет друзей? - спросил Гарнет. - Он смотрит на большинство людей так, как львы смотрят на ягнят. Это всегда было его проблемой. Ему нравится убивать, и люди могут это заметить.

- Ему не нравится убивать, - запротестовала Перидот. - Просто не видит в этом ничего плохого. Но, Ройс, — она пристально посмотрела на него, — ты не можешь убить всех.

“Никто не собирается приглашать таких, как он”, - сказал Гарнет. - По крайней мере, не тот, кто может обеспечить ему надежное прикрытие, которое ему понадобится.

“На дороге встречаются самые разные люди”, - объяснила Перидот. “Мир вокруг опасен, и большинство людей рады компании на шоссе. Они видят безопасность в количестве. Постарайся быть дружелюбным, Ройс. Время от времени улыбайся. Быть вежливым. Притворяйся милой.”

Совет звучал глупо. План, который он наблюдал, включал в себя исчезновение ночью после кражи лошади. Он собирался мчаться на север и убивать любого, кто встанет у него на пути. Но предложение исходило от Перидот, так что оно стоило рассмотрения. Она нравилась ему, но не из-за ее внешности. Эта женщина была более чем на десять лет старше его и не блистала красотой. И все же она была, безусловно, самым умным человеком, которого он когда-либо знал. То, что она отдала ему свое одеяло, тоже говорило о многом. Ей нравился этот поношенный кусок ткани.

- Если у тебя получится, - сказала Гарнет, - попробуй съездить в Колнору. В тебе есть злая жилка, парень. Клянусь, ты можешь заставить лед дрожать. Из тебя мог бы получиться хороший разносчик. Поверь мне, когда я говорю: если бы ты был кем-то другим, я бы сдал тебя городской страже. Но, честно говоря, я боюсь, что ты сбежишь, и я не хочу быть на твоей стороне.” Он остановился “Хотя, когда я думаю об этом, я не уверен, что у тебя есть другая сторона”.

“Просто не высовывайся”, - сказала ему Перидот. “И имейте в виду, что как только вы преодолеете горный перевал, вы окажетесь в Уоррике и вне юрисдикции Ренидда”.

“Что это значит?” Спросил Ройс.

“Ты будешь в безопасности. Ты будешь свободен”.

К тому времени, как взошло солнце, Ройс был уже в нескольких милях к северу, шагая по открытой дороге. Он не видел ни одной живой души, к которой можно было бы присоединиться или украсть лошадь. Он чувствовал себя незащищенным, идя по паре грязных следов, которые были проложены через открытое поле, поросшее соломенной стерней. В низинах скопились снежные комья, предвещая будущее, которое стало очевидным благодаря усиливающемуся свету, открывавшему покрытые снегом горы.

Он часто оглядывался назад, не то чтобы опасаясь погони — по крайней мере, пока. Тело Торнтона, скорее всего, не было обнаружено и оставалось бы таким до тех пор, пока какой-нибудь слуга не вошел бы в апартаменты судьи с утренним чаем и завтраком. При последнем осмотре Ройс отметил, как далеко он продвинулся. Ратибор, город его рождения, где он провел всю свою жизнь, казался до смешного маленьким, всего лишь жалким скоплением деревянных лачуг, уродливым шрамом на окружающей долине. Он никогда не был так далеко за пределами города, и это осознание стало для него шоком. Все его существование было заключено в ловушку того, что теперь казалось ему отвратительной грязной ямой.

Солнце висело(взошло на?) в нескольких дюймах над горизонтом, и Ройс только что потерял из виду единственный мир, который он когда-либо знал. Вернув свое внимание к дороге впереди, он заметил двух женщин, стоявших рядом с лошадью и повозкой — колесо застряло в грязи. Старушки, одна старше другого. И хотя они не казались слабыми, эти двое были далеки от стойкости. У худенькой в волосах была седина, но голова другой была такой же белой, как горы, возвышавшиеся позади них. Подолы их простых юбок покрыты коркой грязи, а их тяжелые пальто были поношенными, какие носят могильщики зимой.

В тот момент, когда они заметили его, эти двое оживились. Побежав в его направлении, они замахали руками и закричали. Очевидно, они хотели, чтобы он подошел ближе, и были слишком глупы, чтобы понять, что это произошло бы даже без их жестикуляции.

"Проще некуда", - подумал он. Удача, очевидно, решила оставить прошлое в прошлом и подарила ему лошадь в качестве мирного подношения. Убить женщин было бы так же просто, как нарезать мягкий хлеб. Он позволил своим рукам потянуться к рукояти своих хароллов с кривыми лезвиями. Именно тогда он заметил содержимое фургона.

Дети. По меньшей мере полдюжины.

Они лежали в фургоне, завернутые в одеяла. В возрасте от малышей до десяти лет или около того, большинство из них спали, их головы лежали одна на другой, рты были открыты, слюни оставляли влажные следы на спинах и плечах их товарищей.

Перед мысленным взором Ройса промелькнула ужасная комедия, в которой он гонялся за толпой орущих детей туда-сюда со своими окровавленными клинками. Он представил себе, что это событие породит поучительную сказку на ночь, и поскольку такая дурная слава не была тем будущим, которое он хотел бы себе представить, он опустил руки по швам.

“О, благодарю лорда Новрона за вас, молодой человек!” - провозгласила седовласая леди, хлопая в ладоши в едином порыве аплодисментов еще до того, как он добрался до них. - Я Хилдрет Дентон, а это моя дочь Шона. Мы тут попали в небольшую передрягу, и нам не помешала бы ваша помощь.”

“Что?” Спросил Ройс.

- Соленый огурец, решение проблемы, затруднительное положение, если хотите.

Ройс посмотрел на фургон. “У тебя застряло колесо”.

“Вот именно”. Она приложила руки по обе стороны от лица, как бы подчеркивая шаткость своего положения. Судьба, которую она, очевидно, считала равносильной худшему виду катастрофы — например, переехать короля или быть пойманной за убийство судьи. “Кажется, мы не можем освободить его”.

Дети в задней части фургона медленно и неуверенно подняли тяжелые головы и посмотрели туда. Щеки раскраснелись от холодного ветра, глаза слезились, из носов текло.

Не ездите в одиночку... большинство людей приветствуют компанию на шоссе. Они видят безопасность в количестве.

“Дай-ка я взгляну”, - сказал он.

Ройс никогда не сидел на лошади, но иногда ему приходилось ездить в повозке. Он изучил водителей, и хотя не думал, что сможет должным образом управлять фургоном, он был уверен, что сможет управлять животным, если освободит колесо. Проблема была не в грязи. Колесо, о котором идет речь, опустилось не слишком низко.

“Что происходит?” - крикнул один ребенок.

“Кто это?” - спросил другой.

“Все будет хорошо”, - успокаивала Хилдрет. “Возвращайся ко сну, если сможешь. Скоро все будет в розах и солнечном свете.”

Ройс заполз под фургон с более сухой стороны и обнаружил, что ось застряла в большом камне.

“Не могу идти вперед”, - доложил он, выползая обратно и вытирая со своего плаща немного ломкой соломы. “Сначала нужно вернуться, а потом разворачивать”.

“Мы сами это выяснили”. На этот раз заговорила Шона. Ее тон был четким и немного раздраженным. “Проблема в том, что мы не смогли этого сделать”.

“Мы просто не настолько ловки”, - объяснила Хилдрет. - Видите ли, я никогда не имел дела с лошадьми. Это первая поездка на фургоне. Ну, не столько у нас мы, сколько у Шоны. Лично я понятия не имею, но Шона героически взяла бразды правления в свои руки и прекрасно проплыла по городу, хотя поездка по узким улочкам была мучительной. И все же Шона управляла ими, как капитан дальнего плавания. Но здесь—”

“На самом деле это вообще не дороги”, - перебила Шона с выражением отвращения на лице. “Просто грязные болота. Как человек может проехать на фургоне через такое количество провалов? Я попыталась объехать —”

“И вот тогда ты натыкаешься на скалу”, - предположил Ройс.

- Да.

Ройс подошел к передней части фургона и указал на скамейку. “ Можно мне?

“Безусловно!” Заявила Хилдрет.

- Почему бы и нет, - проворчала Шона.

Он взобрался наверх. Вороной конь впереди оглянулся на него.

Постарайся быть дружелюбным, Ройс. Время от времени улыбайся. Быть вежливым. Притворяйся милым.

Ройс не умел быть дружелюбным или вежливым, и у него почти не было опыта общения с детьми, лошадьми или фургонами. Но он умел притворяться. Это была уловка, часто используемая крысами, чтобы отвлечь потенциальную цель. Он решил попробовать завести светскую беседу. “Итак, когда вы не путешествуете по сельской местности с фургоном, полным детей, что вы делаете?”

Последовавшая за этим тишина удивила его, и он оглянулся, чтобы убедиться, что они все еще там. Шона и Хилдрет не сдвинулись с места, но обе выглядели смущенными.

“прости. Я не хотел совать нос не в свое дело.” Он попытался изобразить смущение, но это было не то выражение, с которым у него был большой опыт.

Обмен взглядами предшествовал тому, как Хилдрет прочистила горло. “Нет, все в порядке. Это просто that...well...it трудно объяснить. Мы работаем в детском доме на Геральд-стрит. Или работали до вчерашнего вечера. Я сомневаюсь, что мы когда-нибудь сможем вернуться.”

Несмотря на целую повозку детей, ни один из которых, похоже, не был братом или сестрой, Ройс такого не ожидал. Возможно, Удача взяла отпуск, чтобы Ирония могла последовать за ней. “Вы хотите сказать, что похитили их? Почему?”

Ройс не заботился о безопасности детей; всего несколько мгновений назад он подумывал о том, чтобы зарезать их. Его любопытство было вызвано тем фактом, что он не мог найти никакого способа извлечь выгоду из того, что взял с собой кучу детей. Выгода, устранение потенциальной угрозы и месть были его единственными мотивами для совершения чего-либо. И из этих трех выгода была единственным логичным выбором. Если он собирался продолжать свою шараду дружелюбия, может быть, ему удастся получить немного денег за свои хлопоты.

“Я могу заверить вас, что наши намерения чисты”, - сказала Хилдрет и помахала ему хрупкой рукой. “Времена были трудные, и в нашу дверь постоянно стучали. Детский дом переполнен, и те, кто за него отвечает, ведут себя предосудительно. Жизнь - это дар Новрона, и к ней следует относиться как к таковой. Наше начальство считает иначе, поэтому мы забираем этих бедняжек в Аквесту в надежде обеспечить им лучшее будущее”.

Ройс был ошеломлен. Он умел разбираться в людях, еще одна черта, приобретенная за годы практики, и эта женщина говорила правду. Тем не менее, в ее словах не было абсолютно никакого смысла. Что им от этого? Зачем переворачивать свою жизнь с ног на голову из-за мальчишек, с которыми ты познакомился совсем недавно? Чудовищность этой глупости была слишком велика, чтобы ее можно было постичь, поэтому он решил продолжать изображать из себя хорошего парня.

“Что ж, тогда нам лучше посмотреть, что мы можем сделать, чтобы ты мог продолжить свой путь”. Ройс заметил поводья, привязанные к металлическому рычагу, и, по крайней мере, знал, как ими пользоваться. Он ослабил пару кожаных ремней и подумал о том, чтобы спросить, включен тормоз или выключен. Поскольку запрос, вероятно, не внушил бы особого доверия, он промолчал. Отчасти его притворство состояло в том, чтобы казаться удобным и, как таковое, полезным. Он был почти уверен, что текущее расположение металлического рычага, который находился в переднем положении, означало, что тормоз выключен. Это имело смысл, учитывая, что их проблема заключалась в неспособности двигаться, так что вряд ли Шона занялась бы этим.

Так случилось, что парень, с которым он однажды ездил верхом, загнал свой фургон задним ходом на склад. Он тоже сделал так, чтобы это выглядело легко, даже на переполненном скотном дворе. Ройс подозревал, что этот маневр требовал изрядного мастерства, которое не было сразу очевидным, но он планировал сделать все возможное, чтобы имитировать действия этого человека, и надеялся, что это сработает. Точно так же, как это сделал возница, Ройс натянул поводья, но ничего не произошло. Он попробовал еще раз с аналогичным результатом. Затем Ройс намотал поводья на руки и тянул до тех пор, пока кожа не натянулась.

Он продолжал тянуть, прислонившись при этом к спинке сиденья. Поводья, пропущенные через кольца сбруи, опустились на голову лошади, и, к изумлению Ройса, животное сделало шаг назад. Он продолжал давить, и лошадь двинулась дальше. Древко упиралось в подпругу и толкало повозку назад. Шона поспешила на помощь, ухватившись руками за угол фургона и толкая его до тех пор, пока ее туфли не утонули в грязи. Усилий не потребовалось, так как фургон на самом деле не застрял — по крайней мере, в обратном направлении.

Ройс продолжал до тех пор, пока лошадь не вытолкнула повозку из камня и грязи, затем он слез. “Шона, поднимайся и поезжай вперед”, - сказал он, выезжая вперед. Там он схватил лошадь за удила и с силой повернул голову животного. Как и ожидалось, животное поехало туда, куда он ей указал, и колеса не задели камень.

“Большое вам спасибо, молодой человек!” Хилдрет снова зааплодировала ему, на этот раз несколькими хлопками. ” Что мы скажем, дети?

“Спасибо, сэр”, - последовал нестройный ответ благодарности.

Посмотрев в сторону гор, Ройс сказал: “Поскольку кажется, что мы едем в одну сторону, могу я предложить вам прокатиться? Мои ноги, несомненно, оценили бы отдых.”

Хилдрет просияла. “Ну конечно. Это самое малое, что мы можем сделать, особенно учитывая, насколько вы были добры. Запрыгивай на заднее сиденье вместе с детьми.”

"Ты уверен?" Сказала Шона. В ее голосе звучало подозрение, но Ройс думал, что все так думают.

“Абсолютно”, - с энтузиазмом ответила ее мать.

Молодая женщина пожала плечами. "Ладно. Теперь, когда взошло солнце, будет легче объезжать скалы, но если мы снова застрянем, было бы неплохо взять его с собой.”

Завернувшись в одеяло Перидот, Ройс смог немного поспать или, по крайней мере, дать отдых глазам. Он никогда не понимал самоиндуцированной комы, в которую впадали другие люди во время сна. Они лежали, раскинувшись и ничего не замечая, широко раскрыв рты, издавая оглушительный храп. Такое беспечное поведение было за гранью немыслимого. Он предпочитал изо всех сил подражать птицам.

В течение многих лет он наблюдал за всевозможной пернатой фауной, рассаживающейся по бельевым веревкам и крышам. Он понял, что они спят, по ритму их дыхания и по тому, что их перья были распушены. Некоторые спрятали головы под крылья и подтянули одну лапку кверху. Но каждый из них оставался в вертикальном положении, и малейший звук полностью пробуждал их. Ройс больше всего восхищался теми видами, которые дремали с открытыми глазами. Быть похожим на них было его целью, стремлением, которое он рассматривал как абсолютную необходимость, потому что спать в неведении в мире смертоносных хищников было приглашением к смерти через открытую дверь.

Как бы ему ни хотелось этого делать, Ройс знал, что ему нужно немного вздремнуть после того, как он не спал всю ночь. Теперь, когда пожилые дамы вернулись на водительское сиденье, а дети снова погрузились в сон, он воспользовался возможностью немного вздремнуть. Или, по крайней мере, таково было его намерение. Когда Ройс проснулся, солнце перевалило далеко за полдень. Один из малышей, мягкий круглолицый ребенок, который, казалось, имел больше общего со свиньей, чем с человеком, уставился на него. Забыв о своем притворстве вежливого и услужливого гуманиста, Ройс злобно уставился на него. Мальчик прикрылся. Его быстрое отступление заставило его споткнуться о своих собратьев-сорванцов, как будто он обнаружил, что, казалось бы, безобидный комочек ткани, свернувшийся рядом с ними, на самом деле был волком. Никто из остальных, казалось, ничего не заметил.

Снег был везде, кроме фургона, что указывало на то, что он не выпал, пока он спал. Шона показала хорошее время, учитывая массивные скалы, которые теперь возвышались по обе стороны дороги. Отвесный камень был скользким от льда, а с выступов свисали сосульки-сталактиты длиной в сотни футов. Во многих отношениях вид из задней части фургона был одновременно прекрасным и ужасающим.

К нему вернулись слова Перидот: "И имей в виду, что как только ты преодолеешь горный перевал, ты окажешься в Уоррике и вне юрисдикции Ренидда".…Ты будешь в безопасности. Ты будешь свободен.

Снег на дороге был неглубоким, и предыдущие путешественники проложили хорошо наезженную тропинку. Легкость поездки заставила Ройса задуматься, не предпринимает ли Удача честную попытку примирения. Он пришел к выводу, что пока слишком рано говорить об этом. Хотя он, возможно, и был на грани свободы, он был далек от безопасности. Ему все равно пришлось бы выживать в чужом городе, и делать это без поддержки своих собратьев-крыс. Но это было проблемой для другого раза. Этот день подходил к концу, и, несмотря на все его зловещие предзнаменования, поездка оказалась на удивление приятной.

Ройс использовал один из своих пакетов с едой в качестве подушки, открыл ему пасть и достал морковку. Это привлекло внимание детей, которые оттолкнули друг друга с дороги, чтобы подойти поближе. Фургон был набит сеном, кучей детей и больше ничем. Нигде не было видно ни одной коробки, бочонка или мешка, в которых могла бы содержаться еда. Однако инструментов было предостаточно: грабли для сена, молоток, монтировка, коса и пара серпов. У некоторых детей даже не было одеял. Почти все делились, что и объясняло щенячью кучу, когда он впервые наткнулся на них.

Зачем брать с собой полевые инструменты, но не еду?

Это была загадка без простого ответа, и Ройса она на самом деле не волновала.

Дети продолжали пялиться на еду, которую он ел. Ройса это тоже не волновало. Он был выжившим, который провел всю свою жизнь, имея хотя бы немного еды, в то время как окружающие его люди голодали. Таков был порядок вещей в мире. Не имело значения, был ли ты крысой, птицей или сиротой: если у тебя была еда, ты не делился.

Первым воспоминанием Ройса была драка с собакой из-за куска мяса. На той туманной границе его памяти размер собаки оставался расплывчатым. Ройс не помнил, чтобы она была слишком большой, хотя, должно быть, это потому, что собака победила. С тех пор Ройс возненавидел собак.

Голод также сыграл свою роль, когда Ройс первый раз лишил человека жизни. После безуспешной попытки стащить яблоко с тележки продавца, он побежал по переулку и протиснулся в небольшое отверстие. Внутри он обнаружил маленького, болезненного на вид мальчика, который спал, сжимая в руках половину буханки хлеба. Ройс придушил мальчика подушкой, затем доел хлеб. Он не смог бы украсть буханку, не разбудив ребенка, и, болен он или нет, не было никакой гарантии, чем закончится битва. Устранение конкурентов сначала казалось очевидным выбором.

После моркови с луком, к которым дети также проявили большой интерес, Ройс переместился спиной к передней стене и вытянул ноги поверх сельскохозяйственных инструментов. Солнце уже клонилось к закату, и тени становились длиннее. Когда его глаза заметили движение в неподвижном пейзаже, он сел прямее. Очевидно, Удача была занята тем, что извлекала уроки из весны: это возродило надежды Ройса, чтобы они могли быть более основательно разбиты с большей высоты.

Всадники приближались, и приближались быстро.

Ройс хотел крикнуть дамам, чтобы они хлестнули лошадь, но они, должно быть, сами видели погоню. Фургон разогнался до опасной скорости, учитывая лед, снег и повороты. Но даже в этом случае у них не было ни единого шанса обогнать всадников.

Но если мы сможем добраться до границы…

Он отбросил эту мысль в тот же миг, как она всплыла на поверхность.

Любой, кто следовал за мной до сих пор, не будет соблюдать произвольную линию. Они убьют меня, а потом заявят, что я все еще был на стороне Ренидда.

Фургон повернул, и Ройс еще раз увидел своих преследователей, которые быстро приближались. Он насчитал шестерых - у каждого меч.

Шаткость его положения обрушилась со всей силой груды кирпичей. Ройс застрял в узком горном проходе. Лед на обеих скалах препятствовал даже попытке спастись восхождением. Он оказался в ловушке в каньоне, и окружающий снег обещал выдать каждое его движение неизбежными следами. Его единственная надежда была на дам. Если они поручатся за него, он еще может сбежать. Кто бы усомнился в словах матери и дочери, пытающихся помочь группе сирот?

Всадники поравнялись с ними.

Ройс заставил себя не тянуться за клинками. Вместо этого он сполз пониже на дно фургона, плотнее завернувшись в одеяло Перидот.

Мужчины с криками приближались к ним. Вскоре повозка остановилась. Ройс остался на месте, прислушиваясь к пыхтению лошадей, позвякиванию упряжи фургона и завыванию зимнего ветра, проносящегося через перевал.

“Вы двое ужасно торопитесь”, - произнес грубый голос.

“Отпусти нашу лошадь!” Крикнул Хилдрет. ”Ты не имеешь права останавливать нас".

Фургон тряхнуло, и внутрь запрыгнул мужчина в капюшоне. “Шестеро детей”, - крикнул он, осмотрев салон. “И...” Он заметил Ройса. “Привет…что у нас тут? Эй, мистер Брэдшоу, здесь мальчик постарше. У него слишком длинные зубы, чтобы быть сиротой.”

Другой мужчина взобрался на другую сторону и встал на колесо фургона. Он был коренастым, со шрамами на бородатом лице и сердитым выражением глаз. Ройс видел таких раньше. Обычно такие, как он, носили униформу.

- Кто ты такой? - спросил уродливый парень, встряхивая Ройса.

“Он просто молодой человек, который помог нам, когда мы застряли на дороге”, - заявила Хилдрет, судя по ее голосу, она все еще сидела за рулем. “Мы вознаграждаем его поездкой. Он добрый и вежливый молодой человек, так что не обижайте его”.

Какая милая старушка. Я почти жалею о своих мыслях о том, чтобы убить ее.

“Это правда?”

Ройс кивнул, стараясь избегать зрительного контакта.

“Тогда убирайтесь и идите своей дорогой”, - сказал мужчина, которого Ройс определил как мистера Брэдшоу. “Этот фургон и все, что в нем находится, теперь мое”, - добавил он, спускаясь вниз.

Быть на моем пути? Изумленно подумал Ройс. Перидот, ты гений!

“Ты не можешь этого сделать!” Закричала Шона.

“Конечно, мы можем. Эти дети тебе не принадлежат, как и фургон. У тебя большие неприятности, Хилдрет.”

“У вас нет никаких прав на этих детей. Они люди!”

- Они нищие, и я купил их честно. У меня с собой документы. Они моя собственность, и к завтрашнему дню они будут работать в шахтах. Что касается вас двоих, то вы похитители и конокрады.” Мистер Брэдшоу снова вскочил на свою лошадь. “Я прослежу, чтобы вас повесили рядом. Разве это не было бы здорово? Настоящий день матери и дочери, а, Хилдрет?”

Ройс выбрался из фургона и нерешительно посмотрел на Брэдшоу.

- Продолжай. Мне на тебя наплевать. Ты тощий, и все же слишком большой, чтобы от тебя была какая-то польза. Мне нужны маленькие, чтобы копать глубже. Продолжай двигаться, куда бы ты ни направлялся”. Брэдшоу возился со стременем. “Харви, ты поведешь фургон. Привяжи свою лошадь к задку, закрепи женщин и запихни их внутрь вместе с детьми. Тогда поехали.”

Ройс отступил в сторону, наблюдая, как трое мужчин спешиваются. Они начали связывать Шоне руки за спиной. Она затеяла драку, и один из мужчин ударил ее по лицу. Она плакала, как и все дети, когда они запихивали ее в фургон.

“Значит, ты собираешься вернуться через перевал?” Спросил Ройс, когда они схватили Хилдрет и начали с ней процедуру.

“Да”, - ответил Брэдшоу.

- Прямо сейчас?

- У тебя с этим какие-то проблемы?

Ройс покачал головой. "Нет. Я просто... О, не бери в голову.”

- Что? - спросил здоровяк, наклонив голову и свирепо глядя.

“О, просто, ну, ты ужасно храбр”.

“Ты хочешь что-то начать со мной? Потому что это было бы большой ошибкой”.

“О нет. Вовсе нет, сэр. Я как раз думал о компании Хокинса. Вы слышали о них, верно? Группа мигрантов, которые направлялись на юг и оказались в ловушке на этом перевале из-за раннего снега. Группа состояла из трех братьев, их жен и двенадцати детей.”

И?

Ройс приподнял брови, изо всех сил стараясь изобразить шок. “Они все умерли”.

“Слишком плохо для них”, - сказал Брэдшоу и усмехнулся. Повернувшись к своим людям, он добавил: “Крепко свяжите старуху. Не давай ей поблажки. Она этого не заслуживает.”

“Я не думаю, что вы понимаете”, - сказал Ройс и бросил взгляд, чтобы убедиться, что остальные слушают. Они слушали. “Когда группа Хокинса застряла в снежную бурю и у них закончилась еда, они стали есть друг друга”.

“К счастью для нас, снега нет”, - сказал один из тех, кто остался верхом.

Ройс проигнорировал его. “Однако это не помогло. Все они, вся группа Хокинса, умерли от голода”.

“И это имеет значение, почему?” Спросил Брэдшоу.

“Ну, потому что они все еще здесь”.

“И что? Я бы тоже не стал утруждать себя перетаскиванием тел с этого перевала”. Сказал Брэдшоу.

Ройс покачал головой. “Я говорю не об их костях. Я имею в виду их души. Их призраки прячутся вон в тех скалах. Он указал на большой выступ позади них. “Когда путешественники ночью въезжают на перевал, они спускаются вниз, потому что все еще голодны. Ходят слухи, что в первую очередь это дети. Так что это особенно опасно, когда рядом дети. Вот почему мы ехали так быстро. Мы хотели, чтобы между ними и нами было побольше места, пока не стало поздно”.

Ройс мог рассказать интересную историю, когда ему было нужно, и все мужчины внимательно слушали. Он понизил голос для драматического эффекта. “Видите ли, всякий раз, когда они слышат плач ребенка, они думают, что это кто-то из их собственных”. Он кивнул в сторону фургона, заполненного обезумевшими сиротами. “Учитывая, как вы обращались с женщинами, и то, что дети слышали об их будущем, я сомневаюсь, что вы сможете их успокоить. Они наверняка разбудят призраков Хокинсов и привлекут их к себе. С наступлением ночи путешествие через перевал требует…мужества.”

“Это потрясающая история, сынок. Ты учишься на барда?” Брэдшоу рассмеялся. “Я думаю, нам просто нужно рискнуть. Холодно, и я предпочел бы быть дома. Но спасибо за развлечение”.

Ройс пожал плечами. “Поступайте как хотите. Просто подумал, что должен сообщить вам. Да пребудет с вами удача, мистер Брэдшоу”.

В тесноте мужчинам было трудно развернуть фургон, и к тому времени, когда они закончили, уже стемнело. Брэдшоу огляделся в поисках жуткого рассказчика историй, но его нигде не было видно.

Обратная дорога заняла много времени. Фургон замедлял их движение.

- Мистер Брэдшоу?

“В чем дело, Бенджамин?” Спросил Брэдшоу, ехавший во главе отряда.

Из-за скал дневной свет быстро угасал. Луны не было, и казалось, что они путешествуют по туннелю. У них не было фонарей или дерева для факелов. Брэдшоу не ожидал, что будет отсутствовать так долго. Не думал, что две старые девки могут путешествовать так быстро.

Бенджамин подъехал рядом. “Я не знаю, где Купер, сэр”.

“О чем ты говоришь? Он со Стюартом сзади”.

Бенджамин покачал головой. “Он вполне может быть со Стюартом, сэр, но я тоже не могу его найти”.

Брэдшоу оглянулся, но увидел только одного всадника и фургон, которым управлял Харви. Он выглядел полусонным, задрав ноги на подножку.

“Эй, Айра!” - крикнул он, привлекая внимание всадника. “Ты видишь Купера или Стюарта?”

“Нет, сэр. Чертовски темно в этом проходе. Я уверен, что они не слишком далеко”.

Брэдшоу приказал Стюарту и Куперу отойти в тыл. Они должны были схватить любого из маленьких дворняжек, которые были достаточно глупы, чтобы убежать. Брэдшоу полагал, что дети способны на подобную глупость.

“ Дети все еще в фургоне, Айра?

Айра отступил назад, затем сказал: “Да, сэр. Ни один не пропал. Хотя...”

- Что?

“Они плачут”.

“И что?” Сказал Брэдшоу, но он знал, о чем думает Айра. Взглянув на Бенджамина, он увидел, что мужчина с беспокойством смотрит на скалы. - О, ты серьезно.

Бенджамин пожал плечами. “Это просто... Ну, знаешь, воет ветер, и это действительно звучит как—”

“Например, что? Может быть, злые духи? Ты знаешь, как звучит призрак-каннибал, не так ли, Бен? Потому что я нет. Ты знаешь почему? Потому что такого не существует. Ты идиот!”

“Это просто жутко, сэр, вот и все. А теперь Стюарт и Купер исчезли”.

“Они не исчезли. Более чем вероятно, они задержались, чтобы распить бутылку чего-нибудь. Ты иди и найди их. И если у них есть спиртное, принеси его сюда. Они должны поделиться, оно остывает”.

Бенджамин отдал этот дурацкий салют, который он всегда делал, как будто они были в армии или что-то в этом роде, а затем потрусил обратно.

“Лорд Новрон отомстит тебе, Брэдшоу!” Крикнула Хилдрет из фургона.

“Ему придется подождать в очереди, Хилдрет. Разве ты не слышала? Сегодня ночью нас всех съедят злые духи”. Он ухмыльнулся Харви и Айре, которых едва мог видеть, но без проблем услышал смешок Айры.

Это был долгий день, и Брэдшоу пришлось признать, что он уже не тот молодой человек, каким был раньше. Зайдя в тот день в приют за следующей партией скребков для глубоких туннелей, он пришел в ярость, обнаружив, что их, а также фургон Фергюсона с сеном исчезли. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что произошло. Хилдрет постоянно твердила о защите детей и святости жизни. Это был только вопрос времени, когда она совершит какую-нибудь глупость. И все же он не думал, что это “что-то” будет включать в себя побег. Жаловаться - это одно, но кража того, что принадлежит ему по праву, влечет за собой последствия. Ужасные последствия.

Он решил, что она сбежит. Куда еще она могла пойти? Никто в Ратиборе не приютил бы их, так что единственным логичным выбором было отправиться куда-нибудь еще.

К тому времени, когда Брэдшоу собрал достаточно людей для двух групп, было уже поздно, а он хотел успеть на свой фургон с украденным имуществом до захода солнца. У него был шанс пятьдесят на пятьдесят, и удача была на его стороне. Хотя теперь, когда он подумал об этом, южная группа, вероятно, вернулась в город после того, как вернулась пустой, так что, возможно, быть в другой группе было бы лучшим выбором. Эта тяжелая поездка была, ну, в общем, тяжелой, и когда они, наконец, приблизились, он устал, и не только из-за своего возраста. Брэдшоу позволил успеху размягчить его. В это время дня он обычно закидывал ноги в тапочках на мягкий табурет перед пылающим камином, пока слуга приносил ему кофе и десерт. У него была хорошая жизнь, лучше, чем у большинства.

Даже лучше, чем судья, размышлял он. Особенно тот, кого прошлой ночью убили в собственной постели.

Почему его разум отправился туда, было загадкой — мрачная мысль даже для него. Вероятно, все эти разговоры о призраках и плачущих детях.

Именно тогда он заметил, что никого нет. То есть плачущих детей. Ночь была пугающе тихой. Единственный звук исходил от лошади Бенджамина, когда она поравнялась с ним.

Брэдшоу спросил: “Ну, у них была бутылка?” Оглянувшись, он был потрясен, увидев, что седло лошади пусто. Он поднял руку, чтобы остановить вечеринку, но затем понял, что этот жест не будет замечен в темноте. Он развернулся, чтобы крикнуть им остановиться, но слова застряли у него в горле.

Он был один.

Никакой Ира. Никакого Харви. Никакого фургона.

“Айра? Харви?” позвал он.

Ответа не последовало.

Когда он увидел движение. Это выглядело не более чем тенью внутри тени. Он увидел, как оно метнулось, и Брэдшоу выхватил меч. “Выходи, чтобы я мог тебя видеть”.

Даже произнеся это, он понял, как глупо это прозвучало. Никто, и меньше всего призрак, пожирающий детей, не собирался его слушать. Это только продемонстрировало его страх.

К его удивлению, фигура действительно появилась. Он услышал хруст снега и увидел, как подражатель барда шагнул вперед.

“Похоже, удача на вашей стороне, мистер Брэдшоу. К сожалению, к вам это относится так же плохо, как и ко мне”, - сказал молодой человек. У него был жуткий тон: слова холодные, голос низкий.

Брэдшоу на мгновение растерялся. “Что происходит? Я не понимаю”.

- Нет, я не думаю, что ты понимаешь. Я тоже не уверен, что понимаю. Не совсем. Странно, как иногда все оборачивается. Если бы я не хотел проявить себя на такой большой мишени, если бы Гарнет не преувеличила угрозу, и если бы Перидот не сказала мне присоединиться к кому—нибудь — к кому угодно - я бы никогда не оказался в этом фургоне. Странно.

Молодой человек подошел ближе. На перевале завыл ветер и откинул его плащ. Именно тогда Брэдшоу увидел пару изогнутых лезвий.

“Ты тот, кто убил судью. Парень, которого ищет городская стража”.

Молодой человек кивнул. “Странно то, что буквально прошлой ночью я думал о старом сиротском приюте на Геральд-стрит. На самом деле я подумывал сжечь его дотла. Я ненавижу его. Это жалкое место, которое с годами становилось только хуже. Похоже, они перешли от жестокого обращения к рабству. Для вас это средство приобретения дешевой рабочей силы, и не имеет значения, что дети, которых вы используете, те, которые уже так много потеряли, должны отказаться от своей свободы. Я также подозреваю, что многие из них потеряли единственное, что им по—настоящему принадлежит, - свою жизнь. Они не могут отплатить мне тем же, так что, думаю, мне придется сделать это за них.”

***
Ройс вернулся к Хилдрет, Шоне и детям с последней лошадью. Привязав лошадь Бенджамина, он присоединился к остальным, которые столпились вокруг костра.

- Как тебе это удалось? - спросил он, указывая на пламя.

- У Харви в кармане зажигалка, а у нас много сухого сена, - объяснила Шона с улыбкой.

- Где ты взял дрова? - Оглядевшись, он увидел то, что осталось от фургона, рядом с молотком и монтировкой. - Ох.

Хилдрет встала и подошла к нему. “Отсюда до Аквесты рукой подать, и дети могут ехать вдвоем. Лошади стоят дороже, чем фургон, и после их продажи у нас будет хорошая заначка для работы. Я хочу поблагодарить вас.”

- От всех нас, - сказала Шона.

- Но я хочу поблагодарить тебя должным образом”, - сказала Хилдрет. - Скажи мне, сынок, как тебя зовут?

Ройс перевел дыхание. “На самом деле я не уверен, но, может быть, ты сможешь мне сказать”.

- Хм? - Они оба оглянулись; даже несколько детей сделали то же самое.

- Сколько я себя помню, люди называли меня Ройс Мелборн, но я не уверен, что это мое настоящее имя”. Он выудил из кошелька потрепанную визитку и протянул ее Хилдрет. “Я не умею читать, но, полагаю, ты умеешь. Можешь сказать мне, что здесь написано?”

Хилдрет взяла ее и придвинулась ближе к огню, чтобы лучше видеть. “Это удостоверение личности ребенка HSO. Оно довольно старое”.

- Это мое, - сказал Ройс. “ Что здесь написано?

Хилдрет снова посмотрела на карточку и прочла:

Рой: К.Э.(Roy: C. E.) Мужчина, родился в 2952 году.

Отказник. Родители неизвестны.

Ройс на мгновение задумался, затем спросил: “Для чего нужен C.E.?”

“Это расшифровывается как палата С, секция Е. Это указывает, где вас нашли. По крайней мере, так сообщил человек, который привез вас в приют. Я полагаю, это было бы...” Она посмотрела на Шону.

- Недалеко от Ист-Энд-сквер, вокруг кожевенного магазина Ингерсола и той серебряной лавки, названия которой я никак не могу вспомнить.

- У Фергюсона, - сказал Ройс.

- Точно.

- Значит, меня зовут Рой?

Хилдрет покачала головой и вернула карточку. “Нет, это имя человека, который тебя привез. Фамилии нет, что немного странно. Возможно, он не хотел, чтобы его кто-нибудь искал”.

Ройс взял карточку и потер пальцами приклад***. За столько лет она истрепалась и теперь была мягкой, как ткань.

- Итак, я до сих пор не знаю своего настоящего имени. Я всегда думал, что это разгадает эту тайну. Возможно, моя мать даже не потрудилась дать мне его. Думаю, это к лучшему. Мне нравится Ройс, и я вряд ли изменил бы его после стольких лет”.

- Это хорошее имя, - согласилась Хилдрет, и ее дочь тоже кивнула.

Ройс протянул карточку и бросил ее в огонь. “Это больше не я. Не уверен, что это когда-либо было так”.

- Что ты теперь будешь делать? - спросила Шона. - Кто-нибудь найдет тела и будет искать.

Он усмехнулся. - С моей удачей они меня не найдут.

- Ты не можешь доверить свою судьбу такой незначительной случайности. - Хилдрет на мгновение задумалась, а затем улыбнулась. - Я знаю, что делать. Мы будем молиться Новрону, чтобы тебя не нашли. Сохранение жизни - это то, чем мы дорожим, и, несомненно, наш Господь услышит такую благородную просьбу. - Она говорила с абсолютной убежденностью женщины на миссии. Махнув в сторону Шоны и детей, она добавила: “Мы все будем молиться. Ты спас нас сегодня вечером, и просить твоей защиты - это самое малое, что мы можем сделать.”

Ройс покачал головой. - О, в этом нет необходимости. Вы неправильно поняли, о чем я говорил.

На лице Хилдрет отразилось замешательство. - Но в этом нет никакого смысла. Ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы тебя нашли?”

- Не совсем. Но я ценю ваше предложение.

Ройс не верил ни в Новрона, ни в какого-либо другого бога, но тот факт, что Хилдрет пошла на это, был удивительным. Немного подумав, он добавил: “Если вы чувствуете необходимость помолиться, я предлагаю помолиться за того, кто действительно в этом нуждается”.

- Кого ты имеешь в виду?

- Любой, кому не повезло найти меня.

Он улыбнулся, подмигнул, затем натянул капюшон. Взяв лошадь Брэдшоу, он скрылся в тени.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/78353/562725

Переводчики: bazalmont