Готовый перевод Harold Innis - The Bias of Communication / Гарольд Иннис - Коммуникативные искажения: The Problem of Space

"Пространство и время, а также их пространственно-временные плоды становятся не более чем ментальными структурами нашей собственной конституции" [1]. Гаусс считал, что в то время как число является продуктом разума, пространство располагает реальностью вне разума, законы которой нельзя описать априори. В истории мысли, главным образом математики, Кассирер отметил, что "в одно время идея пространства играла ведущую роль, а в другое - идея числа" [2].

Внимание к вопросам пространства и времени, похоже, отмечено в начале цивилизаций Египта и Месопотамии. Переход от прединастического к династическому обществу, или более точное осознание времени, в обеих регионах, по-видимому, совпало с письменностью, монументальной архитектурой и скульптурой. В этих регионах излишек доступной рабочей силы, по всей видимости, был обусловлен ярко выраженным сезонным характером сельского хозяйства в связи с наводнениями.

Течение длинной реки Нил на север и рассеивание её регулярных разливов в многочисленные каналы дельты послужило предпосылкой для создания искусственных каналов и дамб, с помощью которых долина могла быть расширена, а вода удерживалась на высоте разлива для ирригационных целей. Длинность реки с нисходящим потоком и дельтой, а также непостоянство экономического развития, связанное с зависимостью от единственной транспортной линии, - это препятствовало компактному расположению правления и стабильной политической организации [3].

Королевство, вероятно, возникло для в ответ на потребности в единой системе управления [4]. Его могущество, вероятно, усилилось с началом времяизмерения 19 июля 4241 г. до н. э., когда Сириус являлся на восходе солнца и предсказание времени стало более точным с утверждением года в 365 дней. После 3400 г. до н. э. свидетельством о важности юга стало его завоевание северным королём, лидером клана Сокола, и выбор столицы в Тинисе под началом Менеса, чтобы отметить тем объединение северных и южных земель. Растущее значение дельты и севера отразилось в конце второй династии, в начале XIII века до н. э. в замене столицы Тиниса Мемфисом, который располагался на расстоянии от Гелиополя, центра религиозного влияния. В качестве средства повышения престижа и могущества короля в ответ на требования сильно расширившихся территорий и сохранения преемственности династической власти, было произведено заготовление запасов ради развития государственной религии с тщательно продуманными храмовыми пожертвованиями, ритуалами, жречеством, и растущим акцентом на смерти. При новой столице в Мемфисе [5] четвёртой династией были построены пирамиды, "дабы обставить обширное, неприступное и неразрушимое место для упокоения тела короля" и отобразить "могущество далеко-простирающейся и всеобъемлющей централизации, осуществляемой одним управляющим разумом" [6]. Постоянство смерти стало основой преемственности через развитие идеи бессмертия, сохранение тела и развития письмён в гробницах, благодаря которым магическая сила устного слова увековечивалась в пиктографическом отображении погребального ритуала. Гробницы придворных располагались вокруг пирамиды царя; Они были с ним в высшей степени единосущны и разделяли его божественную славу, которая отчасти считалась полученной от короля, а частично присущей им самим. Контроль над огромными элементами организованного труда был ощутимо обозначен памятником с квадратным основанием в 755 футов, покрывающем 13 акров, имеющим 481 фут в высоту и подразумевающим обработку 2 500 000 каменных блоков по 2.5 тонны каждый без использования преимущества роликовых блоков.

Огромный экономический расход от пирамид позволил жрецам Ра или культа солнца в Гелиополисе использовать недовольство. В этом им на руку сыграло пренебрежение Гором, богом додинастических царей. Четвёртая династия рухнула, и в начале пятой династии около 2750 г. до н. э. король уже считался плотским сыном Ра. На ограниченность наследственной семьи в качестве основы преемственности, несмотря на её опору в виде таких средств, как пирамиды, указывала эффективность религиозного культа как центра контроля над временем, и, вслед за тем, и над пространством. Без абсолютной власти королей, как в четвёртой династии, пятая и шестая династии характеризовались децентрализацией и были отмечены заметным увеличением независимости местной знати. Государственные служащие, мастера искусства иератического письма, и при поддержке папирусной индустрии, за пять веков вывели сельское хозяйство на высокий уровень, но высокоцентрализованная бюрократия привела к разделению классов учёных и необразованных. В условиях децентрализованной бюрократии требования к администрации возросли, искусство письма поощрялось, была установлена ​​система единой орфографии, а государственная служба была открыта для среднего класса. В двенадцатой династии среднего царства права и привилегии знати были приспособлены к централизованной власти короля.

Официально декларируемое верховенство Амона-Ра, солнечного бога, во времена 12-й династии вместе с ослаблением королевского могущества сопровождалось сдвигом власти на юг и миграцией капитала из Мемфиса в Фивы, примерно в средине XXII века до н. э. Осирис, как потусторонний судья, бог мёртвых и владыка священных земель, достиг первенства в глазах людей. Привилегия бессмертности была предоставлена королём и для людей. Права для масс означали и церемонии для масс [7]. Вера в бессмертие стала источником силы египетской армии, также как это было в дальнейшем использовано друидами и мусульманами. Стабильная организация возникла около 2000 г. до н. э. Среднее царство заняло место старого царства.

С закатом централизованной бюрократической власти и уходом от ориентации на контроль пространства, что было ознаменовано в пирамиде, произошёл переход к децентрализованной бюрократической власти, которая акцентировалась на продолжительности и религии. Это заметно в распространении письменности и использования папируса, перенесении магической формулы из иероглифов пирамиды на свиток, от прерогативы короля к ослабленному контролем над пространством народу, навлёкшего тем вторжения Гиксоса с севера. Благодаря мобилизации новых средств, а именно лошади и колесницы Яхмос I в примерно 1580 г. до н. э. отбросил Гиксоса и возобновил контроль над пространством, сделав Египет своим персональным имением, аннулировав децентрализованную бюрократию Среднего царства. При 18-й династии параллельно со вниманием к вопросу времени имело место подчинение всех жреческих организаций главному жрецу Амона. Жрец Амона в 1501 г. до н. э. стал Тутмомосом III, и разбил армию Гиксоса в Мегиддо в 1479. Использование лошади означало успех в нападении и консолидацию пространственного контроля, из-за улучшения коммуникации. Попытка построить империю как организацию, учитывающую как вопросы продолжительности (времени), так и пространства, была осуществлена посредством могущественного жречества и брачных союзов с чужестранцами, например, замужеством дочери Митанни и Тутмоса IV.

Расширение империи на север, пространственная организация, а также включение новых народов вызвали напряжение бюрократии, построенной вокруг Фив, южной столицы, и привели к попытке компромиссного решения Аменхотепом IV, заключавшегося в том, чтоб заручиться поддержкой подавленного Культа Ра и основать столицу ближе к северу в Ахетатоне, переименовав его в Эхнатон. Он попытался подорвать магические качества иероглифов и привести письменный и устный языки к близкому согласованию, но сила жрецов Амона оказалась преобладающей. Его преемник Тутенхатон сменил имя на Тутенхамон и вернулся в Фивы.

В конце восемнадцатой династии около 1350 г. до н. э. а также с восстановлением жречества Амона в Фивах недостатки южной столицы стали более очевидными. Хармхаб, военачальник, как король попытался устранить неэффективность управления. Его преемники посредством договоров и брачных союзов пришли к согласию в совместном владении землями с хеттами, аналогично более ранним договорённостям с митаннами, действовавшим с 1280 до 1260 гг до н. э. Жречество Амона со временем стало более эффективным в своем контроле. Было подсчитано, что каждый пятый человек и почти треть обрабатываемых земель контролировались храмами. Контроль над пространством был ослаблен, империя сократилась, и с 945 до 745 гг. до н. э. Египтом правили ливийские захватчики. Эфиопы захватили власть в 712 г. до н. э., а ассирийцы разграбили Фивы в 668 г. до н. э. Египетской цивилизации не удалось достигнуть стабильного компромисса между искажением, обусловленным от камня в пирамидах, и искажением от папируса и иероглифов, перед лицом осложнений, вызванных зависимостью от Нила.

Контрастируя с централизующими тенденциями Нила, в Месопотамии при преобладании двух рек Тигра и Евфрата наводнения были нерегулярными и непредсказуемыми. Преобладал плодородный ил. Единичные долговечные памятники из камня, такие как пирамиды в Египте, отсутствовали. Влияние воплощалось вокруг земли, а экономика была разрозненной. Каждый город развивался как сообщество, зависимое от высокого кирпичного храма, хотя оно было в значительной степени демократическим, но по сути носило характер теократического коммунизма. Боги символизировали небесные силы и общины. Несколько храмовых сообществ, каждое из которых являлось божественным сословием, составляли город-государство под властью бога, владевшего одной из крупнейших храмовых общин, губернатором которой был его главный жрец, которому предписывалось объединение составных частей. Сообщества были организованы с учётом вопроса преемственности и времени. С ростом населения, улучшением материального оснащения и более широким использованием металла сферы деятельности стали соприкасаться друг с другом, откуда развился конфликт, возникли проблемы с вопросом пространства, и было учреждено царство [9], сначала временно, но затем и постоянно. Вместе с главным жрецом могущественного храма царь обеспечивал необходимое могущество руководства [10]. Он был смертным, но одарённым божественной свободой, получал свою власть вследствие божественного выбора небожителя, покровителя города, и действовал в согласии с божественной волей. Конфликты между городами-государствами или между их божественными хозяевами разрешались собранием богов, на котором устанавливалось временное правление землёй по-очереди, сначала одним городом, затем другим [11].

Военные ограничения общества, уделяющего внимание проблемам времени, и важность объединения в развитии сложной системы каналов были засвидетельствованы в покорении шумеров аккадийцами, семитским народом, и временным решением проблем пространства при развитии империи под началом Саргона. При монархии и обширности империи местные обычаи религиозных городов-государств были заменены личным законодательством. Шумерский язык был вытеснен аккадским в качестве разговорного, но о силе религии свидетельствовало постоянство шумерского языка в письменности [12]. Два языка стали проводниками глубоко разных культур, и трения между ними обеспечили гибкость, важную для политической стабильности.

Экономическое преимущество и жизнеспособность крупной политической организации проявились в новоявленной художественной свободе - внезапное появилась рельефная лепка как средство выражения физической реальности и произошёл уход резчиков скульптуры от ограниченного кругозора теократического режима и чрезмерных требований рынка [13]. Проблемы преемственности политической организации обозначились в упорстве религиозных городов-государств и в трудностях поддержания династической линии. Она исчезла ввиду деятельности банд захватчиков из Гутиума, и в конечном итоге была заменена шумерской династией в Уре, которая опиралась на поддержку культуры, представленной в храмах, библиотеках и школах. Теократические шумерские города-государства были взяты под контроль местных королей, которые научились преимуществам политической организации на государственной службе у бывших завоевателей. Последствия монополии во времени и преемственности, осуществляемой религией были компенсированы развитием системы отправления правосудия. Примерно в 2450 г. Урукагина избавил целые классы населения от поборов жречества.

На решение управленческих задач оказывали влияние особенности средства коммуникации, а конкретно глины. Это обусловило ранний переход от пиктографического письма к символам и клинописи. В свою очередь, они были приспособлены к потребностям математики и бухгалтерского учёта, а также к развитию письменности, необходимой для экономической организации храмового сообщества. Цивилизация, охваченная монополиями на время, имела свои характерные черты, особенно это касается абстракций, значимых для развитии математики. Взаимосвязь письма и арифметики при ведении дел стимулировала математические размышления, и земля Шумера и Аккада стала колыбелью алгебры. Ограничения отражались в проблемах политической организации и контроля над пространством, и значимо то, о чём свидетельствует обилие контрактов, расписок и соглашений во второй половине третьей династии Ура, что количество письменных документов увеличилось "в тысячу раз" [14], а также то, что резчики рельефов потеряли интерес к разнообразию композиций и стали делать акцент на ритуальных эпизодах в качестве преобладающих изобразительных элементов.

Опять политическая организация оказалась неспособной противостоять атакам захватчиков; при Хаммурапи была создана новая империя со столицей в Вавилоне. Вавилон был разрушен хеттами около 1600 г. до н. э., и в свою очередь относительная стабильность была достигнута в династии касситов. Мардук стал богом Вавилона, избранным божественным собранием благодаря Ану, богу неба [15] и влияющему на всю вселенную как на организованное общество, а также благодаря Энлилю, богу бури, представляющему силу и отождествляющему общество с государством [16] Боги различных городов-государств были связаны в высшем единстве, и тенденция к политическому объединению утверждалась самыми насильственными мерами. Успешный завоеватель в качестве представителя Энлиля на земле стал посредником и судьёй между городами-государствами [17]. Он стоял во главе жречества [18] и назначал главножреца, который являлся избранным слугой богов, абсолютных господ, для службы которым человек был создан [19], и истолковывал их волю [20]. В праздновании Нового года главными действующими лицами были боги, но участие царя было необходимо.

Более стабильная политическая существовала наряду с более эффективным контролем пространства при использовании лошадей и с заменой тяжёлых цельных колёс колёсами с лёгкими спицами [21]. Контроль над временем был усилен практикой отсчёта лет с момента коронации. Шумерский язык приобрёл священный характер и стал источником силы для религии и преемственности, контрастируя с языком завоевателей, обеспокоенных проблемами пространства и отправлением закона. Король и бог стали объединённым источником закона и порядка, но закон освободился от религии, а судья стал представителем светской власти. Писец составлял договоры и действовал как профессиональный нотариус без необходимости сообщения с храмами.[22]. Кодекс Хаммурапи был начертан на камне. Крупная эффективная политическая организация обеспечила мощный стимул для коммерции.

Признак власти вавилонского жречества проявился в установлении эры Набоннасара в 747 г. до н. э. с открытием, что каждые 18 лет и 11 дней Луна возвращалась почти в исходное положение по отношению к Солнцу [23]. Открытие небесной цикличности значительно укрепило позиции религии в её контроле над временем и преемственностью. В 729 г. до н. э. Тиглатпаласар III стал королём Вавилона; Ашур занял лидирующее положение в пантеоне после Мардука [24], и ассирийские цари ежегодно посещали Вавилон для участия в церемониях [25]. После того, как Саргон захватил трон в 722 г. до н. э. и построил дворец в Дур-Шарукине, попытавшись компенсировать влияние вавилонского жречества учреждением библиотеки. Эти ресурсы были расширены его сыном, который также построил новый дворец. Трудности с вавилонским жречеством привели Синаххериба к разрушению Вавилона в 689 г. до н. э., но его сын Асархаддон был вынужден восстановить его. После успешного завоевания Египта королевская библиотека и архивы в Ниневии быстро расширились при Ашшурбанипале (668-626 до н. э.). В 625 г. до н. э. Набопаласар, представитель местной вавилонской династии, сбросил ассирийское иго. Его преемником был Навуходоносор (605-562 до н. э.). В конечном итоге, сопротивление жрецов Набониду, который пытался ввести новых богов в Вавилонию, благоприятствовало вторжению персов в 539 г. до н. э., за чем последовало посвящение Кира в короли в 536 г. до н. э. Действие механизма, что сместило правителя Месопотамии с роли посредника меж обществом и божественным процессом, продолжалось [26].

Контрастируя с египетской идеей абсолютного короля, который эксплуатировал идею загробной жизни, шумерские и вавилонские жрецы развивали идеи о добродетели религии и имели немного интереса о перспективах будущего, но уделяли внимание систематизации знаний [27] и духу закона и порядка. Значение религии в Месопотамии позволило жрецам противостоять последствиям внезапных перемен и побудить заинтересовать завоевателей в признании важности преемственности. Значительность систематизированных знаний в Вавилонии заставила ассирийцев сделать упор на библиотеки в новой столице. С другой стороны, приспособляемость духовенства к требованиям завоевателей делала религию податливой и закладывала основы, необходимые для развития прочной империи. Компромиссы между требованиями монополии пространства и монополии времени, между монополией, делающей упор на столицы и семитский язык, и монополией, делающей упор на архитектуру и письмо, определяемой в глине и шумерском языке, между варварскими захватчиками и более ранней культурой, подразумевали окончательную нестабильность и регуляцию курса. Сохранение отдельных языков сдерживало посягательство культур друг на друга и способствовало политическому и технологическому урегулированию.

Письменная традиция оставила сильный след в знаниях о цивилизациях Египта и Вавилонии. Об устной традиции можно только предполагать, учитывая внимание Египта к устному слову. Систематический пересмотр документов на Ближнем Востоке клинописными переписчиками с целью устранения устаревшего правописания и грамматики указывает на более расширенные письменные умения [28]. Священные и светские документы копировались со значительной осмотрительностью. Семитские народы между цивилизацией Египта и Вавилонии адаптировали элементы египетской письменности к требованиям обширной устной традиции, и алфавит был разработан и распространён в Финикии и Палестине [29]. Использовались приёмы для облегчения постоянного повторение и укрепления воспоминаний, включая узловое письмо. [30] Вспомогательные средства запоминания начались с постоянного прилежного повторения и развились через формы метров и рифмы, символы узлов в качестве мнемоники, в конечном итоге, в письменную форму [31]. Как нововведение наиболее радикального характера, последнее было осуществлено с религиозной санкции. Моисей представил искусство письма по повелению Бога. По словам раввинов, [32] незадолго до своей смерти он сократил Тору ради вмещения в 13 свитков, по одному для каждого племени и один для племени Леви, причём последний служил для сопоставления, чтобы предотвратить возможность исчезновения устной традиции из-за смерти старейшин. Тора не предназначалась для практического использования и практически была запечатанной книгой до раскрытия при Иосии Книги Закона около 622 г. до н. э. Даже спустя 500 лет после его официального опубликования во времена Ездры (Ezra) примерно в 444 г. до н. э. были способны цитировать всю Библию по памяти. Ко времени Ездры евреи говорили на арамейском языке, но части Пятикнижия декламировались на иврите, который стал священным и продолжал устную традицию, содержащую божественное откровение в прорицателях и пророчествах. Каждое слово было наполнено глубоким смыслом с таинственностью и магической силой. Язык, который читался и сохранялся с использованием метра и рифмы ради поддержки памяти, стал поэзией [33]. Письмо стало сакральным после того, как оно стало ассоциироваться со священной книгой, а письменное слово стало источником власти.

Предки некоторых израильтян, вероятно, жили несколько веков в Египте, прежде чем переселиться в Палестину [34]. После ханаанского захвата ядро эпоса, вероятно, было расширено, с включением в в него истории Моисея и объеденённые отрывки левитов и сюжеты рапсодов. Еврейский алфавит был написан чернилами и использовался в XIV и XIII веках. Письмо практиковалось в начале XI века. Большое количество папируса было вывезено из Египта в Финикию около 1100 г. до н. э. После того, как филистимляне разрушили амфиктионическую организацию Израиля в XI веке, эпос был записан отдельно как J на ​​юге и E на севере до 750 г. до н. э., а в XIII-XII веке был объединён в редакции JE [35] (TR). Устная передача традиции по сравнению с письменной была по своей сути более последовательной и логичной по своим итогам, из-за постоянного отсеивания, уточнения и модификации того, что не вписывалось в традицию [36]. В результате накопленного воздействия устной традиции части учения бпереместились в другое место и использовались в структуре иного повествования. Факт превратился в легенду, легенда - в миф. Факты стали разобщёнными, отделившись от своих корней в пространстве и времени. История формировалась и переформировывалась посредством воображения, страсти, предрассудков, религиозной самонадеянности и художественного чутья [37]. Устная традиция, вероятно, передала Песнь Деворы, книги Амоса, Осии, Исайи и многое из Иисуса Навина, Судей (Книга Судей Израилевых) и Самуила, часть Книги Царей и пророческие книги. Некоторые части книг Иисуса Навина и Судей, вероятно, были написаны в XX веке, хотя форма принадлежит веку VII [38]. Большинство пророческих книг были антологиями, которые приписывались определённым пророкам, передававшимися в письменной и устной формах и собранными вместе коллекционерами. Аподиктические законы Израиля с заповедями, предписывающими не грешить потому, что так волит Яхве, были уникальными и оригинальными. Внедрение письменности стало важным фактором объединения людей, а власть Священных Писаний была усилена выбором главной столицы в Иерусалиме , издержки чего возложились на местные храмы.

Устная традиция и ее отношение к поэзии подразумевали интерес ко времени и религии. "Художник олицетворяет сосуществование в пространстве, для поэта - преемственность во времени" (Лессинг в Берлинском университете, 1810 г.) [39]. Отражение положительного влияния Египта в устной традиции можно наблюдать в имени Моисея, в доктрине о том, что Бог является единоличным творцом и формуле, из которой проистекает его имя Яхве, концепции единого бога и установлении доктрины, основанной на монотеизме, и признании интернационального, космического характера правящего божества. Негативное влияние проявилось в восстании против «практически всех внешних аспектов египетской религии», сложной гротескной иконографии, преобладании магии над повседневной жизнью, что характерно для 19-й династии, и материалистической поглощённости подготовкой к жизни загробной. Характерные иудейские элементы включали тесную связь между Богом и его служителями, проиллюстрированную присвоением личных имён и в жертвенных обрядах, договорных отношениях и заветах между божеством и его народом, а также ассоциацией земных проявлений божества со стихиями и ландшафтом. [40]. Как мигрирующий народ, евреи были вынуждены отказаться от бога, привязанного к месту, и установить узы между Яхве и избранным народом.

Перед угрозой атак филистимлян, которые владели преимуществом в монополии на железо, амфиктионический принцип конфедерации иудеев был заменен избранием короля, Саула, от Вениаминова колена, слабейшего, но центрального племени, а далее Давида (примерно 1000-960 гг. до н. э.) [41]. Нагрузка от расточительного режима Соломона привела к восстанию северных племён после его смерти и к разделению монархии около 925 г. до н. э. В ответ на централизацию светского и религиозного правления и чтобы уравновесить привлекательность храма Соломона, в котором находился Ковчег Завета, Иеровоам I построил святилища Яхве в Вефиле и Дане [42]. Империи, которые достигли относительного равновесия между религиозной организацией с её акцентом на время и политической организацией с её акцентом на пространстве, были расстроены технологическими изменениями, связанными с переходом от зависимости от бронзы к зависимости от железа. Использование колесницы, запряженной лошадьми, которая заменила колёсную повозку около 1500 г. до н. э. сопровождалось дрессировкой лошадей после XIV века в Северной Сирии. Командование мобильными отрядами, которые можно было быстро отправить во время войны и использовать для поддержания связи на обширных территориях с чиновниками и надзирателями, способствовало расширению египетских империй [43]. Открытие хеттами железа, его большее изобилие и дешевизна положили конец бронзовому веку около 1200 г. до н. э. Используя железо и скрестив лёгких ливийских лошадей с тяжёлыми азиатскими лошадьми, ассирийцы разработали кавалерийский отряд скорее с людьми-наездниками, нежели кучерами. Их попытки построить новые организации пространства по отношению к организации времени потерпели поражение от укоренившихся организаций времени в Вавилоне и Фивах. Ассирийская империя погибла с падением Ниневии в 612 г. до н. э.

В ходе политических перестановок, последовавших за падением ассирийцев, вавилоняне удерживали Иерусалим с 587 по 539 год до н. э. и персы достигли политической организации, сопоставимой с ассирийской, завоевав Вавилонию, а в 525 г. до н. э. - Египет. С улучшением коммуникации, строительством дорог, организацией почтового сообщения, упрощением письменности, и с выросшим использованием папируса после завоевания Египта и благодаря определённой децентрализации, подразумеваемой при использованием сатрапий, персы создали более эффективную империю. О терпимости к религиозным организациям свидетельствует в возвращение евреев в Палестину в период с 538 по 522 год до нашей эры и постройка Храма с 520 по 515 гг. В 444 году до нашей эры, при Артаксерксе I (Artaxerxes), Неемия (Nehemiah), автономный правитель Иудеи, учредил официальную практику Храма в Иерусалиме, воплощенную в
жреческом кодексе, что стандартна для иудаизма. В 397 г. до н. э. Ездра как священник и писец имел особую царскую власть реорганизовать церковное управление Иудеей; он «открывает период автономного теократического государства Иуды» [44].

Раннеперсидская религия была в сущности идентична вере Ригведы. Авеста передавалась устно от пяти до восьми веков и, вероятно, была преобразована в письменную форму в I веке нашей эры и приведена в каноническую форму в III веке нашей эры. В VII или VI веке до нашей эры Зороастр проповедовал новое евангелие в пользу одного верховного существа, Ахура-Мазды, которое отменило кровавые жертвоприношения и очистило поклонение, низвело старых иранских богов в ряды демонов. Религия включала дуализм бога с организованной ангельской иерархией и персональный антагонизм, а также веру в Последний суд с наградами и наказанием после смерти. Её влияние на иудаизм стало явным после II века до нашей эры. Около 400 г. до н. э. маздаяснийская (Mazdayasnian) фразеология была упразднена Артаксерксом II (Artaxerxes) [45]. Проблема организации времени содействовала осложнениям Персидской империи и её исчезновению от рук Александра в 331 г. до н. э.

Как и в Палестине, устная традиция Греции подразумевала особое внимание на преемственности. Она создала признанные стандарты и устойчивые моральные и социальные институты; [46] и она укрепляла дух социальных организаций и поддерживала их преемственность; [47], и разработала способы увековечить себя. Устная традиция и религия служили почти одной и той же цели. Язык был физиологической основой устных традиций, а религия была общественным механизмом, посредством которого традиции устанавливались, направлялись и побуждались люди к сотрудничеству в интересах сообщества, механизм, что поддерживал групповую жизнь и создавал прочную организацию общества, независимую от живого лидера [48]. Образование повлекло за собой тренировку, культивирование и улучшение памяти. Специализированный декламатор был носителем социальных традиций. Память заняла место логического процесса в письме и поддерживала безмерный груз словаря и грамматической сложности с помощью стиха, размера, рифмы и пословиц. «Поэзия - это цепь для рассказов» (арабская пословица) [49]. То, что когда-то было хорошо сказано, не подлежало изменению, а повторялось самими словами первоначального автора. В устном дискурсе глаз, ухо и мозг, чувства и способности действовали вместе в охватывающем сотрудничестве и соперничестве, вызывая, стимулируя и дополняя друг друга [50].

Ориентация на коммуникацию с помощью слуха предполагает зависимость от времени. Устойчивость устной традиции в Греции подразумевала особое значение поэзии, тесно связанной с музыкой и искусством времени [51]. Словесная поэзия восходит к фундаментальной реальности времени. Поэтическая форма требует правильной гибкой последовательности, пластичной, как мысль, порождающей передачу силы от агента к объекту, которая завладевает временем и требует такого же временного порядка в воображении. Миграция и захватничество ослабили влияние места на религию, подчеркнули важность устной традиции и повысили приспособляемость религии к потребностям новых областей. Эмоциональный колорит орестностей потускнел, были разрушены примитивные концепции и конкретные ориентации. Устная традиция гомеровского эпоса отражала характер раннегреческого общества [52]. Илиада отражает монархию, а Одиссея - олигархию. Об олимпийской традици и её влиянии на философию свидетельствует внимание к Мойрам и пространственным отношениям. У народов с обычаями миграции положение религиозного святилища было слабым, а влияние жречества было ограниченным по сравнению с их положением в обществах с относительной устойчивостью и владением письменностью.

Использование вооружённых сил в нападении и защите подчеркнуло подход к идее и организации общества в выражениях более пространственных, нежели временных или последовательных. Это означало запрос на более эффективный контроль над пространством, и на большую эффективность, нежели подразумеваемая в религиозных организациях. В греческих землях, обеднённых пастбищами и неподходящих для разведения лошадей, воинская мощь опиралась на гоплитов; а эта революция в тактике VIII века вынудила Евпатридов полагаться на не-Евпатридов [53]. В результате военного компромисса Элевсин присоединился к Афинам примерно в 700 г. до н. э., и Евпатриды в двух областях Аттики, Элевсинское святилище, представлявшее 3 области с тремя погодичными княжествами. В противоборстве с Евпатридами в качестве привилегированной касты Драконт выпустил кодекс законов и учредил совет с большинством из не-Евпатридов вдобавок к Ареопагу [54]. Элемент времени, представленный Евпатридами и представителями элевсинского святилища, был понуждён к компромиссу с элементом пространства. Солон признал элемент времени или религиозный элемент, тем что сделал племя политической единицей, пересекающей региональные сектора [55]. Его упразднение личного залога должника способствовало миграции в города, а за стимулированием промышленности последовала иммиграция иностранных элементов [56]. Горные и сельские классы, представленные тираном Писистратом, были временно побеждены коалицией людей побережья и равнины, но в конечном итоге добились успеха благодаря личному союзу между Писистратом и Мегаклом, лидером алкмеонидов прибрежного региона. Новая религия оказалась благоприятной для Дионисия. Тираны в Афинах, как и в других греческих городах, например, в Коринфе (657-586 гг. до н. э.), появились между периодами господства старых методов управления и новых полномочий, лучше приспособленных к экономическим и социальным осложнениям, в связи с проблемами пространственной организации. Позже Алкмеониды при поддержке спартанцев изгнали тиранов, а Клисфен, из Алкмеонидов, с бывшими рабами и иммигрантами из городских районов побережья, включёнными в состав граждан, победили Исагора. Солон оставил крупные семьи слишком сильными, и Клисфен попытался политически нейтрализовать историческое разделение на три региона, перегруппировав племена в искусственные подразделения. Он избежал неприятия от вмешательства в религиозные обычаи и получил санкцию от Дельф, что компенсировала религиозные взыскания из-за отменённой системы [57]. Искусственные подразделения развалили регионализм и свели на нет контроль над временем.

Утверждением кодекса Драконт нарушил монополию Евпатридов на толкование законов, а Солон - их монополию на политическую должность. Клисфен разрушил их власть над электоратом и предотвратил обвал государства в руки сельских классов, которые поддерживали тиранов. Демократические реформы V века предполагали захват Ареопага у Евпатрид.
Об упадке устной традиции и её монополии над временем, свидетельствует ослабление Евпатридов и Ареопага при Драконте и Солоне, Клисфен обозначил возрастающую важность вопросов пространства, возвышение Демоса и распространение письменности. С учреждением к концу V века официальных толкователей элемент пространства стал преобладающим. Аполлон оказался приспособленным к запросам Рима.

Смена военной тактики, происходившая наряду с революцией в конце VIII века, во время которой возник полис, привела к тому, что эпическая традиция, развитая в искусстве декламации, опустилась до уровня цикла. Опасность введения штрихов, которые могли бы оказаться выгодными для интересов современников, привела к запросу на защиту от проникновения [58]. Носители устной традиции, рапсоды и менестрели, противостояли угрозам письменной традиции, используя письмо для обеспечения гарантии точности. Письмо и точность были необходимы в религии. Об их успехе свидетельствует продолжающееся господствующее влияние великих религиозных книг, Библии, Вед, Корана, Нового Завета и работ Гомера. Примерно после 675 г. до н. э. школы для обучения рапсодов стали заботиться о сохранении эпоса и устной традиции и сопротивлялись давлению перемен. Одновременно с запросом на точное воспроизведение имел место интерес Египта и Западной Азии в VII и VI веках к восстановлению древней религиозной литературы в её действительной формулировке и к восстановлению древних форм культа. Группы писцов в Иудее вернулись к традиции Моисея, собрали и записали материалы для JE. Исследование традиций Моисея привело к Книге Второзакония. О возрождении интереса к прошлому свидетельствует седьмой век в Финикии, в произведениях на иврите VII-III веков появилось обилие ссылок на ханаанскую литературу. В Ассирии и Вавилонии предписания Саргона II (722–705) были переполнены архаизмами. Сарданапал (668-626) собрал библиотеку, а его брат Саосдухин, король Вавилонии, имел официальные предписания на шумерском языке. Набонид был озабочен религиозным возрождением. Ливийские князья Саиса, саитские цари (660-526 гг. до н. э.) и представители двадцать шестой династии, сознательно пытались возродить древних богов и формы культа и восстановить эпоху пирамид [59].

Вероятно, пример Египта и Вавилонии поддержал интерес к появлению письменных копий греческих поэм при религиозном движении в Афинах в VI веке и к приведению устного к письменному слову. Гесиод продвигал религиозную законность и суровый ритуализм VI века. Под влиянием также примеров саитских королей, по-видимому, Солон предлагал подготовить государственный экземпляр древнерелигиозной литературы, обладающей точностью формулировок. Писистрат, как тиран без религиозной санкции, вероятно, был озабочен точной записью текстов. На великом фестивале Панафиней в 566 г. до н. э. музыкальное состязание между рапсодами предоставило возможность собрать тексты Гомера. Основная масса оракульной литературы из архаического периода была представлена ​​в форме гексаметра [60]. Собрания древних стихов Орфея и Мусея, или хрезмоев, вдохновённых высказываний оракулов и странствующих пророков с ритуальными предписаниями и предсказаниями будущих событий, будучи собраными и записаными, интерпретировались людьми евпатридского происхождения или хрезмологами, которые могли таким образом связать унаследованный закон со структурой полиса [61]. Примечательно, что их исчезновение следовало бы связать с неспособностью приспособиться к военным потребностям, или вопросам пространства. Провал сицилийской экспедиции разрушил их неограниченные претензии на экспертное знание. С 410 по 400 г. до н. э. они подвергались продолжающимся нападкам со стороны старых комедийных поэтов, а при последовавшем пересмотре законов Солона в 399 г. до н. э. вероятно, были заменены официальными экзегетами, которым были предоставлены ограниченные, но неоспоримые полномочия толковать неуставные священные законы. С Евпатридов сорвали последний инструмент, с помощью которого те могли бы оказывать давление на политическую жизнь. Их право на авторитетное толкование было приведено к прозрачной основе, но их особое влияние ограничивалось религиозной и моральной сферами [62].

Изменение состояния пространственной организации стало очевидным не только в отношении политической структуры, но и искусства. Геометрическая роспись на афинских и аттических вазах от 900 до 700 г. до н. э. в итоге была заменена живописным изображением, которое под влиянием литературы отражало фундаментальный принцип продолжающегося повествования [63], особенно в чёрных фигурных вазах. Ухо и интерес ко времени начали оказывать влияние на искусства, ориентированные на глаз и пространство. Художник пытался создать впечатление единственной сцены, в которой время не фиксировано, а преходяще (transitory) (TR) и на которой одновременно имеют место несколько действий. В V веке этот приём был быстро вытеснен подходом, подчёркивающим единство времени и пространства, а в IV веке единое действие, изображенное на картине, стало преобладающим [64]. Моно-сценический метод акцентируется на отдельном действии в рамках ограничений одной сцены [65]. Подобным образом в драме невидимое сверхъестественное действие, параллельно соотносилось мирскому действию человека на сцене, что представлено и в расписных сценах ваз на верхнем и нижнем уровнях [66]. Литература была адаптирована к пространственным требованиям в подчёркивании единства со временем.

Философские последствия возрастающей важности пространственной организации были видны в области математики. В Египте геометрия развивалась как эмпирическое искусство измерений, но в Греции она воспринималась как самый центр истинно философского знания. Математика была признана такой вещью, что сводилась к общим законам с научным содержанием [67]. Ионианцы находились во власти неразделённого отношения между человеком и природой, но видели возможность установления разумной согласованности в феноменальном мире. Для Фалеса «всё наполнено богами», но его заботила согласованность вещей. Заядлый интерес к вопросу последовательности (согласованности) повлёк за собой пренебрежение данными опыта, но признание автономии мысли. Для Анаксимандра бесконечность была безграничной. Сама основа всякого определения существования не может быть определена. Противоположности отделились от безграничного. Сила абстракции достигла нового уровня, когда Гераклит сосредоточил внимание на познании вещей, а не на том, что уже известно. Поскольку мысль формирует мыслителя, она контролирует явления. А покуда мысль управляет всем, Вселенная стала познаваемой. Её целостность была непрерывным потоком изменений. Космос был динамикой существования. Бытие было непрекращающися становлением. Пытаясь решить проблему соотнесения бытия и становления или пространства и времени, Парменид объявил, что эти два понятия взаимоисключающие, и что только бытиё реально. Его философский абсолют был «непоколебимым сердцем всеобъемлющей истины» [68].

Пифагор был обеспокоен устремлением определить существование количественно. С его времён существовала тесная ассоциация, "если не сказать, что неразрывная взаимосвязь между теорией чисел и теорией расширения - между арифметикой и геометрией" [69]. В безграничной сфере Анаксимандра и Анаксимена он отображал числа посредством структуры точек, выстроенных в геометрические фигуры. Пустота открывает свою природу в пробельных интервалах между элементами или в разрывах, разделяющих термины на серии натуральных целых чисел. Числовые элементы отождествлялись с геометрическими точками, занимающими местоположение в действительном пространстве и обладающие качеством неделимости [70]. Математическая пустота была призвана для разделения составляющих числа. Примерно с 450 г. до н. э. геометры осознали, что им нужно пространство, которое было бы непрерывным и беспредельной меры, а не такое пространство, что состоит из точек, которое можно было бы опознать с помощью числовых единиц, разделённых интервалами пустоты, как в не сплошной пустоте арифметически Пифагора. Геометрия отделилась от арифметики. Левкипп и Демокрит приняли основу от геометров и отстаивали существование неограниченной пустоты. Они приписывали физической пустоте бесконечность геометрического пространства. Число атомов было неограниченным, отсюда притязание на неограниченность пространства. Параллельно с бесконечным пространством, что постулировалось для построения геометрических фигур, выстраивалось осмысление безгранично-протяжённой пустоты в природе атомистами или физиками. Древние границы сферического пространства оказались разбиты, и у пространства стащили его окружность и центр [71]. Статичные формы, открытые греческой математикой, поддерживали платоновскую концепцию учения об идеях. Геометрия, находящаяся, в свою очередь, под влиянием Платона, была систематизирована и приведена к совершенству Евклидом в Александрии около 300 г. до н. э. На краткий период греки отошли от устной традиции, ровно как и от письменной. Устная традиция была достаточно сильной, чтобы ограничить полное погружение в письменную. Устная традиция способствовала греческому скептицизму и обходила стороной монополии религиозной литературы.

Возрастающее значение вопросов пространства сопровождалось повышением эффективности военной тактики, что привело к завоеваниям Филиппа и Александра. Обладая изобилием хороших лошадей и многочисленной и закалённой знатью в Македонии, они эффективно оказали поддержку легковооружёнными войсками и кавалерией гоплитам . Фаланга стала более тяжеловооруженной и более неподвижной массой ради преимуществ солидарности и жёсткости, а тяжёлая кавалерия усилила ударную руку. Военный успех зависел от взаимодействия разных родов войск. За Персидской империей последовала Александрийская империя.

Персидская империя добилась успеха отчасти благодаря обладанию организацией преемственности в религии, а также осознанию существования других организаций в Вавилоне, Иудее и Египте. У Александра отсутствовала подобная организация, он ограничился концепцией божественного царя, которая далее была смягчена платонической доктриной управленческой мудрости, и с его смертью Империя распалась на эллинистические царства. Династия Селевкидов пыталась воспользоваться возможными разногласиями между религиями вавилонян и персов, но религия последних стала основой для расширения Парфянской империи. Вавилон пал в 125 г. до н. э. и царство Селевкидов претерпело упадок и исчезло. Священники эллинизма, Ясон и Менелай (175-165 до н.э.) предложили реорганизацию иудаизма в сиро-эллинскую религию в интересах Селевкидов, но набожные евреи поддержали Маккавеев и при Симоне (143-135 до н.э.) обеспечили автономию Иудеи и очищение Иерусалима [72]. Птолемеи основали новую столицу в Александрии и попытались уравновесить религиозное влияние Фив и Вавилонии посредством новой религии и организацией знания в университете, библиотеке и музее. Осознание проблем пространства было показано в трудах Эвклида, а времени - в исследовании астрономии и в пересмотре "мёртвых" текстов Гомера и Ветхого Завета.

Направление развития Рима примерно соответствовало оному, характерному для Афин. За монархией пришла аристократия патрициев, а законы контролировались четырьмя коллегиями жрецов. Борьба против Евпатридов в Афинах за контроль над устной традицией закона не отличалась от борьбы против патрициев в Риме. Во времена второй половины V века - начала IV века должность экзегетов в Афинах и влияние Греции на Рим, вероятно, поспособствовали раннему развитию особого класса в Риме, когда родовое право всё ещё имело большое значение. Римские понтифики приобрели огромное влияние в отличие от афинских экзегетов [73]. Устная традиция и религия обеспечивали преемственность, сохранявшуюся в ходе жизнесуществования республики. При Сципионе возникла идея, что религией может воспользоваться правительство, но с таким развитием она потеряла значимость среди людей. Полибий писал: «Добропорядочный страх перед богами - это истинно та вещь, что скрепляет римское государство». По мере того как проблемы пространственной организации, связанные с успехом римской власти в Италии, Северной Африке, Испании и Галлии, а также в восточном Средиземноморье всё больше заявляли о себе, проблемы религиозной организации и преемственности нарастали. После поражения римской армии в 9 году н. э. Арминием была предпринята попытка консолидировать территорию империи за линиями обороны, такими как реки Рейн и Дунай, и решить проблему преемственности, положившись на конституционализм и династии. Август попытался возродить умирающую религию, чтобы поддержать моральные устои и государство. «Союз трона и алтаря восходит к тому времени». Тенденция цезаризма к абсолютной монархии закономерно повлекла за собой усиление зависимости от восточного духовенства [74]. Об интересе к проблемам пространства свидетельствует география Страбона, попытка представить единообразный взгляд на Вселенную, а также работы Птолемея по сосредоточению всей известной географической информации и построению картографического плана Земли. Значимоcть силы всё возрастала, а династическая проблема обострялась. Зависимость от войны и организованной власти ослабила возможность существования обширных династий, увеличила зависимость от успешных военных лидеров и привела к недостатку преемственности. Обожествление императоров, последовавшее после завоевания Египта, развитие правовой концепции заимствования, акцент на архитектуру, особенно в Риме, столице, пропагандистские приёмы в литературе, гладиаторские игры, монеты и колонны, а также эффективный контроль над календарём, особенно в наименованиях Июля и Августа - всё это было призвано укреплять позиции различных династий. Римская религия как основа преемственности стала менее действенной, а значение бюрократии возросло. Её запросы требовали раздела империи между Востоком и Западом, а необходимость основания новой восточной столицы в Константинополе ослабила влияние сакрального места в римской религии.

Экспансия на Восток и контакт с восточными религиями вынудили Римскую империю столкнуться с проблемами более ранних империй, а именно с проблемами контроля религии и организованного времени. Элементы персидской религии, которые передавались устно, были записаны и стали основой расширения Парфянской империи. Династия Сасанидов в 228 году нашей эры выбрала новую столицу в Ктесифоне, поддержала правящую иерархию, ответственную за возрождение маздаизма, и обеспечила Авесте роль священной книги. В борьбе между Римом и Персией Рим расширил политику эксплуатации религий, и митраизм быстро распространился через вооружённые силы империи.

Попытка решить проблему Персии привела к осложнениям, связанным с иудаизмом. В последние два века до н. э. явно проявлялось влияние Ирана на иудаизм [75]. Дуалистическая концепция иранской религии произвела важное достижение в разрешении проблемы зла. Идея о семи главных ангелах была взята из иранских источников. После перевода Библии с иврита на греческий в Александрии влияние эллинистической мысли на иудаизм стало явственным. В споре между саддукеями и фарисеями с 130 г. до н. э. до 70 года н. э. саддукеи считали веру в загробную жизнь, божественный суд, телесное воскрешение и ангельскую иерархию небиблейскими и настаивали на свободе человеческой воли в противовес стоической доктрине предопределёности; фарисеи признавали двойственность, предначертание или божественное провидение и свободу деятельности человеческой воли. Под влиянием эллинизма фарисеи посредством экзегетических и диалектических методов разработали ритуальный закон, акцентировали внимание на изучении права и формировании школ адептов [76]. Сфера применения канонического законодательства была расширена за счет ограничения правил Торы новыми положениями, защищающими соблюдение первоначальных правил. Как строгие законники, фарисеи стремились увековечить Тору в чистом виде [77]. Они поддерживали устную традицию и обращались к народной поддержке в отличие от саддукеев, которые были в основном аристократами и настаивали на письменной Библии и греческих умопостроениях. Устная традиция ограничила возможность перевода и оставила фарисеям исключительное владение. Талмуд и Мишна удерживались от письменной формы, перевод и передача другим запрещались, а религия была закрытой [78]. Ранние христиане отвергли фарисейское содержание. «Сила греха в законе». Они развили собственную устную традицию, восходящую через учеников к апостолам. Греческие Евангелия, возможно, были основаны почве арамейской устной традиции. Мнемотехнические средства были необходимы для устной передачи; Первое и третье Евангелия, которые обнаруживают их, были разработаны из связанных устных источников [79]. Устная традиция раннего Израиля была связана с антропоморфным богом; эффекты закостенения, присущие письменной традиции, обусловили необходимость возврата к устной традиции и антропоморфному богу в христианстве [80]. Евангелия и Деяния, повествования о жизни Христа и деяниях апостолов, были составлены в целях распространения. С угрозой гонений переписывание и оборот были затруднены, и вариативность толкований увеличилось [81] Примерно в конце IV века византийский текст получил признание в церкви Константинополя. Растущее признание других текстов привело к пересмотренной версии 1881 года [82]. По сравнению с точными и авторитетными текстами классиков, переданных через Александрию и Константинополь, Новый Завет возник из разнообразия текстов, созданных относительно неграмотными писцами [83].

Дешёвые копии работ, подходящие христианам как преследуемой секте, вероятно, были написаны на папирусе в виде кодекса (сборника рукописей) во втором веке нашей эры [84]. Формат кодекса переносил больше материала и был более удобным. Использование свитка ограничило бы содержание отдельными Евангелиями или Деяниями. Велень (пергамент) обладал преимуществом перед папирусом в том, что он не протирался при переноске. Он полностью проявил себя как письменный материал к началу II века до н. э. и использовался в Пергаме, а позднее в Риме, Афинах и Александрии для тетрадей и книг второго класса. С признанием христианства в Империи папирус был вытеснен веленем. Потребность в надёжных христианских письменах привела к определению канона Нового Завета и изготовлению завершённых Библий. Отмеченный рост спроса на копии Священных Писаний после окончания гонений, вероятно, ускорил революцию перехода от папируса к веленю. Узкая колонка свитка папируса 2-3 дюймов сохранялась в ранних пергаментных манускриптах, которые содержали три или четыре колонки на странице [85].

Переход от свитков папируса к пергаментным томам в IV веке нашей эры обусловил появление миниатюриста с долговечным материалом с поверхностью, более подходящей для тонких техник; срок жизни папируса, как правило, ограничен тремя поколениями. Художественная книжная раскраска была поднята на высокий уровень. Художник на папирусе был ограничен рисованием линий и водной краской, а пергамент препятствовал использованию толстых слоёв краски. Покуда пергаментный свиток сохранялся, как средство, дающее возможность тесной связи между картинкой и текстом, пропорции одной страницы тома побуждали художника приспосабливать изображение к новому формату [86]. С переходом от квадратного к тому формату, где высота больше ширины, количество колонок было уменьшено до двух и одной. Библиотеки были перекопированы на пергамент, например, библиотека Памфила в Кесарии имела пергаментные копии к 350 году нашей эры. Ватиканские и синайские пергаментные тома относятся к тому же периоду.

Митраизм оказался неприемлемым для эллинского населения восточного Средиземноморья, и стало необходимо для административной бюрократии уделять более непосредственное внимание более богатым частям Империи, а для императора - выбрать более защищённое место для столицы. Был выбран Константинополь, и христианство стало официальной религией. Оно обладало синкретическими элементами, включая в себя с другими религиями непорочное зачатие бога, его астральные связи, рождение среди скота, заключение, смерть, спуск в подземный мир, исчезновение на три дня, воскресение и вознесение на небеса [87]. Праздники других религий, такие как 25 декабря в митраизме, были переняты христианством. Фактор времени был организован в связи с религией, чтобы удовлетворить запросы пространственной организации в связи с Империей. «Мы должны рассматривать как всецело божественное то, что единственно и реально существует и чья власть продолжается во все времена» (Константин). Бюрократия, построенная в связи с папирусом и алфавитом, была дополнена иерархией, построенной в связи с пергаментом. О закономерной стабильности свидетельствует продолжительность Византийской империи до 1453 года. Успех Птолемеев в Египте в приспособлении религии к своим нуждам не был упущен и римскими императорами.

Развитие церкви в связи с Новым Заветом, писаниями отцов и устной традицией сопровождалось появлением ересей, сосредоточенных вокруг орфографии и толкования слов, а также вокруг проблемы преемственности могущественных религиозных организаций Египта. Константин стал проявлять интерес к укреплению поддержки единого христианства [88]. С созывом всеобщего совета единой церкви для разрешения Арианского спора Константин добился принятия инклюзивной формулы, предложенной западными епископами, но основанной на концепции единосущности египетской религии, а именно "омиусианской" или "единосущностной" формулы, которая должна характеризовать Отца и Сына, тогда как Восток считал, вероятно, в продолжении вавилонской традиции, что Сын не может быть в таком же смысле Богом [89]. С другой стороны важность единства, и сила арианства на Востоке и среди готов объясняли возвращение Константина к арианской вере и сохранение её влияния до 381 года.

За навязыванием Троицы христианскому миру небольшим количеством западных епископов последовали пелагианская, несторианская и другие ереси. Прецедент, установленный Константином для Восточной церкви, заключавшийся в том, что только император мог созвать общий собор, оставил право на урегулирование вопросов ереси за императором. Попытки Григория Назианзина и Василия Кесарийского смягчить учение ради Востока потерпели неудачу столкнувшись с требованиями монофизитства. Отвержение последнего Халкидонским собором в 451 г. обусловило недовольство со стороны Сирии и Египта. Роль церкви на Западе усиливалась по мере ослабления политического веса Империи. Основание Константинополя само по себе, вероятно, ослабило Империю и ускорило ее крах, поскольку он контролировал богатые провинции Малой Азии и лучшую местность для вербовки - иллирийские провинции [90]. Поскольку римская религия не допускала наличия жреческой касты, а понтифики и авгуры были мирскими (неофициальными) экспертами по религии [91], был открыт путь для произрастания папства.

Фундаментальными основами неписанной структуры Византийской Империи были сенат, армия, демос и церковь [92]. Император выступал центральной фигурой в религии и политике. Эффективность организованной власти в Византии проистекала отчасти от безжалостного признания военного потенциала в армии. "Каждый мужчина византийской армии держит императорский скипетр в своих руках". Юстин, например, родился во Фракии, в крестьянской семье, и стал императором, предшественником своего племянника, Юстиниана. О способностях последнего свидетельствует его управленские меры. Они усилили позиции Халкидонийцев и ослабили позиции монофизитов. Акакий, патриарх Константинополя, попытался примирить Халкидонийцев с монофизитами в Энотиконе (the Edict of Union) в 482 году при правлении императора Зенона, но был предан анафеме папой. Египетская традиция в религии, будучи усиленной александрийскими теологами, сначала в противовес вавилонской религии, сопротивлялась давлению со стороны Константинополя. Первый раскол меж восточной и западной церквями был завершён 9 июля 518 года с воцарением Юстина. Халкидонийская политика подразумевала противостояние с Теодорихом, Остготом, арианцем в Италии и на западе. Арианская религия не обеспечивала централизованной организации вопросов времени ради удержания политической власти, и он попытался утвердить независимость Восточной Империи посредством супружеских союзов с германскими соседями [93]. Слабость политической организации, что основывалась на этих союзах привела Юстиниана к оказанию давления на Запад и к его осложнениям с Персией и Египтом. Папство попыталось ограничить преследование готских арианцев в Восточной Империи, но Иоанн I, что сменил Гормизда на папском престоле в 523, прибыл в Константинополь в 526 и короновал Юстина, императора Востока. Папство находилось под властью Византийской империи до времён папы Захарии (741-752), последнего грека на папском престоле [94].

Контроль над папством в Риме был получен за счёт возрастающих осложнений с монофизитами в Египте. Эта слабость Империи была удобной возможностью для мусульманства. У арабов поэзия способствовала возникновению стандартного национального языка, и позднее политическому единству [95]. Он был сакральным и связанным с языческой религией, но во времена Мухаммеда и то, и другое находилось в упадке. В четыре священных месяца, когда война была запрещена, соперничающие поэты декламировали свои стихи на ярмарках, которые были центром общественной и литературной жизни [96]. Мухаммед начал с устных выступлений (Коран = рассказ), вдохновённых Богом через ангела Гавриила. После смерти Мухаммеда и потери многих декламаторов в битве при аль-Ямаме в 633 году были предприняты шаги к тому, чтоб записать традиции и предоставить официальный письменный текст. Память занимала место книги. Окончательная рецензия была осуществлена в 651 году [97].

Ограничение на запись в священную книгу и ограничения правовых и ритуальных вопросов в Коране предшествовало развитию устной традиции в хадисах, новых сказаниях(TR), что заменили старые прозаические арабские сказания. Он обрёл власть закона и обернулся источником вдохновения, став системой закона и религии. Письмо постепенно распространило своё влияние на хадисы. Запоздалое принятие письменности должно быть, частично было связано со стоимостью и усилиями по написанию большого тома, такого как Коран. Неприятие письменности вынудило мусульман сосредоточиться на Коране и отстранило их от других книг. Профессиональные запоминатели, воспроизведение материала для которых зависело от памяти, а не от того, что зафиксировано письменно, выступали против записывания хадисов. Как иудеи запретили сочинение новых книг вдобавок к Ветхому Завету, так и мусульмане препятствовали возможным конкурентам Корану.

Раннеязыческая религия начала возвращаться в секулярной антирелигиозной реакции при династии Омейядов (651-750), и ислам пошёл на компромисс со старой поэзией. В свою очередь, сторонники поэтической традиции враждебно относились к Омейядам, как к потомкам языческой аристократии, преследовавшей Мухаммеда, к которым присоединились революционеры-Аббасиды, пришедшие к власти в 750 году [98]. Столица была перенесена из Дамаска в Багдад, а Омейяды основали независимую столицу в Кордове в Испании. Византийская Империя с её тесной связью между церковью и государством была абсолютистской, что означало постоянный риск впадения в соблазн преследовать ересь [99]. Еретики стали источником силы для врагов Империи. Несторианцы, изгнанные Зеноном, приветствовались в империи Сасанидов [100]. «Именно благодаря гению Мухаммеда учение Нестория могло быть возвращено в сферу религии» (Ф. В. Баклер) [101]. Афинский учёные мигрировали в Персию после закрытия школ в 529 году. Распространение византийских интересов на Запад происходило за счёт примирения с Персией. Недружелюбие монофизитов благоприятствовало завоеванию персами Палестины и Египта. Хотя территория и была отвоевана Ираклием, борьба между персами и византийцами и продолжающиеся религиозные возмущения позволили мусульманам с ретивостью новой религии расширить свои завоевания от Палестины до Испании. Провал Нестория в христианской церкви сделала неизбежным восстановление снаружи, в исламе (TR). Византийское христианство как монофизитство, стало одной из главных основ ислама, и ранние халифаты следовали методам и системе Византии и Сасанидской Персии [102]. В конечном итоге они были сдержаны Львом III (TR_2) в Константинополе в 718 году и Карлом Мартелом на Западе в 732 году. Это сопротивление прибавило осложнений для мусульманства как политической организации и способствовало возрождению персидского влияния, о чём свидетельствует подъем Аббасидов и раскол между Багдадом и Кордовой. Ограничения в пространственной организации в связи с к потребностями религии, а также организации времени и преемственности сохранялись в слабости мусульманства (TR_3).

Отступление Византийской империи в Египте ослабило её позиции на Западе, особенно тогда, как франки победили мусульман. Попытка церкви на Востоке укрепить свою власть за счёт императора посредством монашества привела к противодействию последнего и создала осложнения для церкви в лице иконоборческой полемики с 730 по 787 годы. Для Византии, как и при принципате, «имперская власть есть самодержавие, сдерживаемое законным правом революции» (Моммзен). Организация, что адаптировалась к пространственным и временным задачам, такая как Византийская империя, столкнулась с трудностями баланса, которые были урегулированы посредством пространственного сокращения. «Вера и неверие никогда не подчиняются человеческим приказам» (Гоббс). Такие прецеденты, как коронация Анастасия I Патриархом Евфимием в 491 году, благодаря чему удалось основательно избежать видимого посягательства на имперское всевластие, но при этом участие Патриарха ограничивалось условием, что Император «не привнесёт новшеств в святую Церковь Господа» [103], а также коронация Юстина Папой Иоанном I в 526 году, в конечном итоге, имели гибельные результаты для Восточной Империи. Патриарх участвовал в коронации как представитель людей, что сотрудничали с армией и сенатом при избрании императора. Папство на Западе сделало коронацию одним из важнейших прав церкви.

В качестве итога слабости Византии, Папа Захария одобрил посвящение Пипина в короля франков Бонифацием в 751 году и позволил ему лишить прав (TR) династию Меровингов. В свою очередь, церковь франков была реформирована, а франкские владыки были приведены к тесным отношениям с папством. Сопротивление Каролингов происходило параллельно с коронацией Карла Великого [104] папой. Дружба меж Гаруном-аль-Рашидом и Карлом Великим в итоге вынудила Византию признать Карла Императором в 812 году [105].

Независимость папства и его отношения с франками имели неудачные последствия из-за числа плохих пап с девятого по одиннадцатый века. Папство угодило в рабство, тогда как восточные патриархи удержали свою независимость, осознавая свою силу, достоинство и привилегии [106]. Политическая организация Европы после нашествия варваров лишилась значимой основы преемственности. Монашество было привнесено в Галлию Афанасием и быстро распространилось. Когда римская организация оказалась поглощена захватчиками, римская аристократия стала иерархией римской церкви [107].

Римские завоевания и расширение политической организации повлекли за собой распад устной традиции побеждённых и насаждение письменности. Устная традиция друидов, которая, по словам Цезаря, предназначалась для тренировки памяти и предотвращения общедоступности обучения, была уничтожена. В Ирландии и Германии, за пределами римских завоеваний, устная традиция сохранилась. В Ирландии устная система сохранилась с местным светским образованием, тогда как официальная религия рассматривалась в иностранных школах с письменностью. Хотя с внедрением христианства друиды были устранены, но фили, или официальные поэты, прикреплённые к центральной монархии, отказались от язычества и примирились с церковью, таким образом сохранив мифологическую героическую литературу в устной традиции, несмотря на христианство с письменностью и книгами [108]. С падением центральной монархии бланк уступил место барду (TR). К 575 году алчность бардов стала невыносимой, и против них были приняты меры. После XI века официальные светские и церковные писцы собирали рассказы и генеалогические пересказы, которые сохранились в устной традиции. Объединения поэтов или ученых осуществлялись уже в 1351 году и имели политическое значение [109]. Параллельно с настойчивостью фарисеев в устной традиции для местной религии в противоположность греческому письму имело место и упорство ирландских поэтов в устной традиции, что контрастировало с христианской письменностью и привело, с одной стороны, к еврейскому, а с другой - к ирландскому национализму.

В Германии героические поэмы имели придворное происхождение. Менестрели декламировали метрические речи под аккомпанемент арфы [110] Придворные стихи стали основой эпических и повествовательных поэм с IV по VI век. В героическую эпоху родственные узы распадались, первобытная сакральность семьи отступала [111]. Племенные обязательства распались [112]. Тевтонские поэмы, как и поэмы Гомера героической эпохи, характеризовали период давних отношений между полуцивилизованными и цивилизованными людьми [113]. С другой стороны, греки сохранили свой язык нетронутым, в то время как германцы подверглись влиянию латыни. Действительно, устная греческая традиция, пережившая влияние восточных цивилизаций, повлияла на Рим и уничтожила устную традицию франков. Карл Великий попытался собрать существующие поэмы, и в XII и последующих веках они снискали популярность среди высших классов. Они сохранялись, как свидетельство свободы от римского завоевания и стали поддержкой немецкого национализма. Примечательно, что национальная пропаганда малых наций Европы заключалась преимущественно в поэтических антологиях в качестве такого медиа (TR), что наилучшим образом реализовано для защиты их от влияния «продуктов чистого разума» [114]. Озабоченность Платона касаемо вытеснения поэтов, пожалуй, было связано с признанием им их роли.

Наложенные на христианство ограничения в Ирландии со стороны сохранявшейся устной традиции освободило его энергии для миссионерской деятельности в Шотландии и Англии, а также на континенте. Христианские миссии на континент дали импульс возрождению Каролингов и усилили позиции империи Запада, в которой папство в риме заняло позицию, параллельную оной патриарха Константинополя в Византии. Каролинговское возрождение древнелатинской литературы в IX веке соседствовало с возрождением греческого языка в Константинополе в один и тот же период и оно последовало за вспышкой образовательной активности в Багдаде. Эти возрождения сделали многое для выживания классики [115]. Но для Византийской империи не было таких тёмных веков, подобно следующим нашествиям варваров для западной церкви. Западная церковь стала независимой от Восточной и Византийской империи, но объединилась с новым императором, которого церковь не приструняла.

Западная империя обладала элементами цезарепапизма в своей способности пространственной организации и в отношении церкви, организовываясь во времени и обеспечивая преемственность. Однако имела место нехватка элементов для политической мощи. После смерти Карла Великого тевтонский принцип разделения меж наследниками сохранился, и огромные территории, контролируемые прежде Карлом, были разделены. Ядра силы были организованы, чтобы встретить вторжения норманнов и мадьяр. В Париже сопротивление захватчикам привело к появлению семьи Капет, которая следовала наследственному принципу и стала основой династического королевства. В Германии принцип выборов означал, что император не был привязан к какому-либо региону и что герцогства разбивались на небольшие муниципалитеты [116]. Церковь избежала политического влияния и в качестве шага к независимости в 1059 году организовала школу кардиналов, которая выбирала пап, а затем и кардиналов. Контроль над временем и преемственностью был вырван из рук государства. Монополия над временем была выстроена вокруг имени Рима, использования латыни, безбрачия духовенства, свободы от государства и монашеской системы. Церковь спонсировала крестовые походы и распространила децентрализующие силы, наряду с чем имело место варварское вторжение с Запада на Восток, и в 1204 году стёрлись «последние остатки римской унификации» [117].

Монополия во времени давала толчок элементам конкуренции в сфере пространственной организации. Появление бумаги из Китая в Багдаде и Кордове, а также в Италии и Франции способствовало развитию скорописи и организации пространства в связи с местными наречиями. Венеция, Пиза и Генуя использовали растущую слабость Византийской империи. Единообразие в письменной форме последовало после работы Карла Великого по развитию и распространению каролингского минускула в Италии. Арабские цифры заменили громоздкие римские цифры и облегчили вычисления. В Италии письмо [118] продолжало выступать в качестве орудия светской жизни после античности. Флоренция опережала в использовании практических аспектов письма в отечественной промышленности и в качестве средств организации торговли в XII веке. Шерсть стала промышленным и коммерческим продуктом, что привело к глубоким преобразованиям в Европе. Жизнь могла быть организована юридически и политически на огромных территориях. К концу XII века во Флоренции было около шестиста нотариусов, занятых в промышленности и коммерции, а в начале XIII века была сформирована гильдия с мастерами, которым отдавали в подмастерья детей. Нотариусы, специализирующиеся на коммерческом праве, были отправлены в отдалённые страны, где они действовали с банками как сотрудники и наладили связь Флоренции с бизнесом и политикой Европы и зарубежных стран. Нотариат был преобразован в практическом смысле. Изготовлены руководства по коммерческому расчёту. Со знанием чтения, письма и вычислений ремесленники могли стать мастерами. Примерно в 1330 году от 8000 до 10000 детей во Флоренции умели читать, из которых от 1000 до 1200 были осведомлены о счёте на абаке, и 500-600 - о грамматике и логике. Школы осуществляли деятельность, как частные предприятия, а учёба имела практическую цель. Корпорации Флоренции опирались на систему письма на итальянском языке, балансовые записи, централизованный контроль «бутиков», аттестатов, регистров, писцов и почтовых служб. Письмо побуждало человека к более интенсивной рефлексии. Дисциплина привела к большей способности к самовыражению. У исчислимости были свои интеллектуальные последствия. Коммерческая собственность, развиваемая контрактами и экономическими связями, утеряла свой личностный колорит. Великие художники и личности вышли из ранга нотариуса. Письмо сыграло решающую роль в интеллектуальной и художественной революции.

Во Фландрии и соседствующих регионах (low countries) цивилизация возникла подобно оной в Тоскане. Нидерладский язык обрёл отдельное от немецкого существование благодаря ранней фиксации его в письменности. Вне Италии только Фландрия обладала оригинальным возрождением [119].

О влиянии бумаги и письма на монополию церкви во времени свидетельствует растущее значение разговорного языка и развитие промышленности и торговли. В защиту от упорных и разнообразных нападок на самые заповедные верования католического христианства были разработаны апостольское правило веры и апостольский устав епископов как гарантия истинности в дополнение к основе в виде на Ветхого и Нового Завета [120]. На пределы(TR) Священного Писания были наложены ограничения; крещение и Вечеря Господня приобрели форму таинств; Запрещалось переносить символ крещения в письменность, и часть публичного богослужения огораживалась запретом от осквернения непосвящённым взором. Главный акцент делался на чтение Библии, и церковь превратилась в отличную начальную школу. Каждый христианин должен знать, во что он верит [121]. Греческая церковь настаивала на переводе Библии на другие языки и заложила основы национальной литературы среди других народов. Кириллица и глаголица, разработанные для того, чтобы сделать священные писания и литургию доступными для славян, более адекватно представляли звуки славянского языка и обеспечили более эффективный мост между устной и письменной традициями [122]. Христианство как дочерняя религия иудаизма защищало священные писания от посягательств духовенства в мире мистических религий [123].

В Римской церкви монашество и монашеское богословие утвердились прежде, чем элементы мистической религии приобрели важность. В борьбе с варварством церковь уделяла основное внимание элиминации, концентрируясь на латыни, и поддерживала свою позицию монашескими орденами (особенно послушниками т.н. нищенских орденов), архитектурой (особенно готическими соборами) и рукописями (особенно в работе просвещения) и музыкой. Камень в архитектуре и писаниях подчёркивал постоянство и долговечность. В тринадцатом веке «всё, что говорили теологи, энциклопедисты, толкователи Библии, как существенное, было выражено в живописи на стекле или в скульптуре» [124]. Благодаря пению псалмов, по словам Амвросия, создались «великие узы единства, когда весь народ поднимает свой голос в едином хоре» [125]. Затруднения в музыке имели место из-за ограничений записываемости, «ибо если музыка не схватывается памятью человека, она теряется, покуда её не удаётся записать» [126]. Гвидо писал касаемо своей системе обозначений в начале XI века: «Ибо с тех пор, как я взялся обучать этому методу своих мальчиков, некоторые из них преуспели, в трёхдневный срок став способными к пению ранее неизвестных им мелодий; Результат, который ранее с помощью иных методов не удавалось достичь и за много недель" [127]. Контрапункт, сущность которого состоит в том, чтобы «исполнять несколько мелодий одновременно, связав их воедино посредством хороших и правильно-упорядоченных созвучий», появился примерно в 1300 году [128].

Производство бумаги вблизи городских центров из-за спроса и дешевого предложения льняного тряпья (как сырья) ускорило переход письменности из монастырей в городские общины. Мастер письма появился в XIV и XV веках и, в свою очередь, в соответствии с трендом к урбанизации [129]. Машинная промышленность, ранней и яркой иллюстрацией которой была полиграфия, произвела разительные вторжения в общество, захваченное рукописными формами. Взаимосвязь и единство искусств, в которых создание рукописей означало письмо и живопись, которые, в свою очередь, подвержены взаимовлиянию со скульптурой и архитектурой, были разрушены. Совершенство скульптуры Микеланджело, поддерживаемое богатством итальянских городов и папством и объединившее в себе христианские и языческие традиций, было последним жестом общества, обречённого пасть вместе с итальянским городом-государством после французских вторжений и влияния книги. Ужасы Библии, иллюстрированные статуями соборов, были потеснены классическим влиянием. Картина «Страшный суд» отразила гибель культуры, основанной на камне, пергаменте и живописи. Камень был посредником выражения бессмертия художника и культуры. Атака Савонаролы опиралась на книгу и символизировала конец периода, когда Микеланджело должен был спроектировать библиотеку Ватикана.

То, что священный характер Священных Писаний в средние века выражался в скульптуре и архитектуре, имело катастрофические последствия в ходе расширения полиграфии, акцентирующейся на Священных Писаниях. Греческие письмена, следующие за переводами Эразма, и интерес к возможностям перевода на местные языки разрушили монополию церкви, выражавшуюся в форме латыни. При реформации печать использовалась для подавления скульптуры и архитектуры как толкователей Священных Писаний. Переводы на местные языки сообщили им сакральный характер и придали мощный импульс национализму. Милтон был заинтересован в создании эпоса на английском языке, который сочетал бы в себе национализм с христианством.

Полиграфическая промышленность быстро продвигалась в тех регионах, что были менее подвержены эффектам римскозавоеваний, таких как Германия и Англия, а также в регионах, соседствующих с областями, в охваченными бюрократией на основе папируса. Регионы с сильными позициями латыни, или регионы романских языков, развили оппозицию механизированной печати, частично посредством других искусств, включая литературу. В Англии о силе устной традиции может свидетельствовать творчество Шекспира, а в Германии - это видно в отсутствии единого диалекта до того, как была напечатана Библия Лютера. В этих регионах протестантизм скоро прогрессировал и поддержал развитие государства. Как ослабли монополии, опирающиеся на время, то начали появляться новые монополии пространственные.

Обновлённый интерес к пространству проявился в разработке морского компаса и линзы [130]. Колумб открыл Новый Свет, Магеллан доказал, что Земля является сферой, а в астрономии система Птолемея была подорвана, особенно после изобретения и усовершенствования телескопа. Архитектору Брунеллески приписывают создание сцены в соответствии с сосредоточением на системе перспективы. Дюрер продвинулся от эмпирического построения к математическому [131]. Во Флоренции новая концепция пространства была переведена в художественные формы как аналог современного представления об индивидуализме [132]. О его непосредственном влиянии на архитектуру свидетельствует стиль барокко. В философии Лейбниц был первым, кто объяснял пространство как чистую форму, порядок существования, а время - как порядок преемственности.

Бумага и полиграфическая промышленность поддерживали развитие пространственных монополий в виде национализма и государства. Печать делала акцент на местном наречии, снизив скорость распространения идей, и разделила европейскую мысль. Раньше философия направляла научное знание, но рост объёмов печатного материала вынудило науку двигаться то в одном направлении, то в другом. Германия стала более изолированной от Англии отчасти из-за сложности её языка по сравнению с оным во Франции. Было бы интересно рассмотреть предполагаемую историю Европы XIX века, если бы Ньюман и Конт знали немецкий язык. Имущественные интересы полиграфической промышленности тяготеют к тому, чтобы ограничивать движение идей и способствуют созданию монополий и, в конечном итоге, разрыву с другими языками, упадку и оттоку движения. Задержка в промышленном развитии Германии с последующим её быстрым развитием после 1870 года, описанная Вебленом, отчасти является иллюстрацией. Даже наука с её акцентом на общеупотребительный язык и переводы попала под влияние монополии на знания в патентах, секретности процедур и в военных мерах «безопасности». Наука выиграла, вырвавшись из монополии знание в контексте времени, но со временем понесла потери в развитии знания в контексте пространственном. Об одержимости монополией на пространство свидетельствует влияние милитаризма на географию. В качестве военного инструмента она была особенно эффективна в пропаганде, приспособленная к регионализму и национализму. «Мы должны знать о своей стране». Геополитика была разработана в Германии, зациклившись на тезисе Маккиндера и пыталась создать впечатление фатализма и неизбежности. Но, как заметил Корнфорд, когда война описывается как неизбежная, то её предпосылки неизвестны.

Об избавлении от времени и возрастающем значении пространственных монополий свидетельствуют работы Гегеля, для которого прогресс был постоянным движением и борьбой, а также Маркса, который рассматривал время как «бесформенную неизбежность» [133]. Для Шопенгауэра музыка была высшей, потому что она - самая иррациональная форма искусства, наиболее обнажённое, неотражённое выражение сущности жизни, сущности воли [134]. Вагнер выразил в музыке сопротивление Риму и христианству. «Чего я никогда не мог простить Вагнеру - это его снисхождение к Германии» (Ницше) [135]. После разрушения немецкого вклада в западную цивилизацию, основанного на книге и музыке, последовали попытки восстановления с милитаристских и государственных позиций, а также искажения немецкой культуры в связи с эффектами войны (TR).

Растущее влияние печати отразилось в республиканстве со смещением в сторону конституций и документов и гарантией свободы печати и прав индивидов. Потребности контроля над сферой времени нашли своё отражение в разделении церкви и государства. Джордж Вашингтон написал в высказывании к Триполи: "Правительство Соединённых Штатов ни в коем смысле не базируется на основе христианской религии". Более значимо (любопытно), какова вариативность изменения отношений людей по странам, например, от запада к востоку, между странами романской и общей правовыми системами, а также в аспекте стадий индустриального развития. Концепция государства в качестве экономического фактора становится индикатором, сообщающим об экономической активности. Без опоры в виде религии государство бы очень сильно зависело от культурного развития. С наступлением культурной зрелости, как во Франции, государство становится "плащом", который можно надеть или снять в случае необходимости, в формате конституционных изменений. Но для наций, не обладающих таковой зрелостью, подобные радикальные изменения становятся немыслимыми, а правовые условия становятся перегруженными конституционными поправками и отправлением законодательной власти. Как тоталитарное, так и государство со стабильной конституцией, вынуждено бесконечно прибегать к средствам управленческой активности.

Устная традиция подразумевает дух, а письмо с печатью по своей сути материалистичны. Влияние на письмо и печать устной традиции посредством того, что она остаётся необходимым средством, и акцент на сакральность устной традиции - это паралитически воздействует на возможных соперников, обращая оружие своих врагов против них же, - о чём сохранены сведения в Библии и Гомере. Накопление поэзии в рамках устной традиции преобладало в истории Запада. Греция и Рим отдавали должное почтение устной традиции [136]. Отказ от неё означал смещение акцента на письмо (и с преобладанием "глаза" над "ухом"), акцентом на визуальные искусства, скульптуру, архитектуру и рисование (и с преобладанием пространства над временем). Значимость времени запечатлена в характере используемых материалов, особенно в использовании камня в архитектуре и скульптуре, опираясь на его неизменность и долговечность. Акцент, что делается на столице в Египте, Вавилоне, Ассирии, Персии, Греции, Риме, Константинополе, Париже, Берлине, Лондоне, Вашингтоне и Москве отражает преобладающую озабоченность вопросами контроля в пространстве и во времени. Гнёт столиц и заинтересованных в этом людей не без связи с их упадком и революциями, как, например, в России и Франции. Религиозные монополии, уделяющие внимание фактору времени, опираются на устную традицию. Было для них необходимой неизбежностью прибегнуть к поддержке архитектуры в храмовых местах, как это в Риме, Иерусалиме, Мекке. Опять-таки, революции были отчасти протестом, направленным против гнёта столиц, как в случае протестантизма. Разрушение иерусалимского храма римлянами акцентировало внимание на важности устной традиции для иудеев и сделало Иудаизм неподдатливым к политическим требованиям. В подъёме Палестины - дань непрерывности устной традиции в качестве основы оранизации во времени с одной стороны, и растущему давлению со стороны письмо-печатной традиции, довлеющей к организации пространственной - с другой стороны.

В столкновении разновидностей монополии была достигнута непредвиденная свобода. Римская католическая церковь со своим контролем времени вобрала в себя административные элементы, ключевые для пространственного контроля и попыталась обеспечить равновесие, что сравнимо с оным у Византийской Империи. В каком-то смысле они поддержали друг друга, но вместе с тем и уничтожили друг друга. Распространение бумаги из Китая и мусульманского мира нарушило равновесие и принудило к новому урегулированию. Избавление Германии от римского порядка (епитимьи?) (TR) сделало возможным идейное столкновение меж Францией и Священной Римской Империей, а также Англией и Германией. На западе требования веры - уверенность в невозможном (по Тертуллиану), когда раздробленность из-за переводов на многие языки оказалась очень значительна. Фанатизм веры вместе с фанатизмом рассудка разорвали Европу на части и усугубили проблему согласования между одержимостью государством и одержимостью церковью, что привело к росту новых монополий во имя науки, что эксплуатировали веру и невообразимость.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/79071/466308

Переводчики: tiki_v3