Готовый перевод Jim Butcher - Peace Talks / Джим Батчер. Мирные Переговоры. (Досье Дрездена - 16): Глава 2.

Томас вернулся со мной домой, чтобы позавтракать после тренировки.

Ладно. Формально это был дом Молли. Но она почти не появлялась, а я жил там.

Посольство свартальвов в Чикаго представляло собой аккуратное маленькое здание в деловом районе, с лужайкой, которая представляла собой абсолютное зияющее пространство, если учесть стоимость недвижимости в городе. Это было похоже на здание, которое должно было быть полно людей в строго трезвом деловом костюме, ведущих дела с деньгами и цифрами, которые были слишком сложными, суетливыми и ужасно скучными, чтобы быть всем понятными.

Как оказалось, это было довольно близко к истине.

На подъездной дорожке стояла небольшая сторожевая будка, довольно свежая, и из‑за книги на меня поднял глаза невозмутимый мужчина в строгом дорогом костюме и темных очках. Мы остановились у окна, и я сказал:
- Фиолетовый мустанг улетает сегодня вечером.

Охранник уставился на меня.

- Ох... подожди, - сказал я и принялся ломать голову. - Печальные вторники не представляют никакой проблемы для местных властей?

Он продолжил пялиться на меня.
- Назовите, пожалуйста, ваши имена.

- Да ладно тебе, Остри, - сказал я. - Неужели мы должны каждое утро танцевать этот танец? Ты же знаешь, кто я. Черт возьми, вчера вечером мы целый час смотрели, как наши дети вместе играли.

- Я тогда не был на дежурстве, - сказал Остри совершенно нейтральным тоном, ровно глядя на меня. - Назовите, пожалуйста, ваши имена.

- Один раз, - сказал я. - Всего один раз, это убьет тебя, если ты не будешь следовать протоколу?

Он снова посмотрел на меня пустым взглядом, медленно моргнул и сказал:
- Потенциально. Вот почему у нас есть протоколы безопасности.

Я одарил его своим самым чародейским взглядом, но безрезультатно. Потом я заворчал себе под нос, издавая в основном звуки Йосемита Сэма, и начал рыться в своей спортивной сумке.
- Меня зовут Гарри Дрезден, Зимний Рыцарь, вассал Молли Карпентер, Зимней Леди из двора сидхе, и я нахожусь под защитой на правах её гостя. Это Томас Рейт, тоже ее гость, друг Леди Эванны.

- Он один из любовников Эванны, - педантично поправил меня Остри. Он кивнул Томасу.

- Как дела, Остри, - сказал мой брат.

- Служба, - серьезно ответил Остри и открыл папку, пролистывая несколько страниц с фотографиями в верхнем углу. Он остановился на моей странице, тщательно сравнил изображение со мной, а затем еще одно с Томасом и кивнул. - Пароль, пожалуйста.

- Да, одну секунду, - в конце концов я нашел сложенный листок бумаги с еженедельными парольными фразами в глубине спортивной сумки. Я развернул его, стряхнул с него песок, сверился с ним и прочел: - «Все мои база принадлежат мне». Что это вообще значит?”

Остри посмотрел на меня в отчаянии и вздохнул. Затем он посмотрел на Томаса.
- А ваш?

- "Крошечный паук поднялся по водосточному желобу", - быстро ответил Томас, даже не взглянув на чит-карту. Потому что ему больше нечем заняться, кроме как запоминать случайные парольные фразы.

Остри одобрительно кивнул, закрыл папку и убрал ее.
- Пожалуйста, подождите, - сказал он. Он нажал кнопку и пробормотал почти беззвучное слово, которое, как я знал, должно было обезвредить около двух тысяч смертоносных магических оберегов между мной и входной дверью. Затем он кивнул мне и сказал, - Вы можете войти.

- Спасибо, - сказал я.

Он немного откинулся на спинку стула, расслабляясь, и иллюзия ничем не примечательной человечности, которая покрывала свартальфа, стала жидкой и прозрачной. У Остри была серая кожа с мускулами гимнаста под ней, голова немного великоватая для остального тела, и абсолютно огромные черные глаза, как у того инопланетянина на видео вскрытия. Под внешней иллюзией выражение его лица было расслабленным и приятным. - Моя Ингри хотела бы еще поиграть с Мэгги и Сэром Мышем.

- Мэгги это тоже понравится. Я свяжусь с миссис Остри?

Он кивнул.
- Это в ее зоне ответственности. Опять карты сегодня вечером?

- Я бы с радостью, но, кажется, не смогу, - сказал я.

Он нахмурился.
- Я предпочитаю иметь возможность планировать свои вечерние занятия.

- Служба, - пояснил я.

Его хмурость исчезла, и он вновь взялся за книгу.
- Тогда другое дело, конечно. Пожалуйста, дайте мне знать, когда вы освободитесь от ваших обязанностей.

Я кивнул ему и пошел вперед.

Кратко говоря, Остри был свартальвом. Дотошным, яростным приверженцем, нечеловечески дисциплинированным, непреклонно преданным своим понятиям о чести и долге - но еще и приятным человеком, если познакомиться с ним поближе. Всякое бывает, вы знаете?

Мы миновали еще два контрольно-пропускных пункта, один в вестибюле здания, а другой у лифта, который вел вниз, к большому подземному комплексу посольства. Один из других свартальвов посмотрел на мои водительские права, потом на меня и настоял на том, чтобы измерить мой рост и снять отпечатки пальцев, чтобы еще раз убедиться, что это действительно я, а не самозванец в костюме Гарри.

Наверное, мне не стоило так сильно возражать. Добавление большего количества проверок означало большую безопасность, даже если они иногда несколько злонамеренно применялись такими парнями, как Гедвиг только что. Тем не менее, особая смесь паранойи и пунктуальности свартальвов означала, что моя дочь будет в большей безопасности под их крышей. Но в иные дни это раздражало, и сегодня был один из таких дней.

Мы проскользнули в квартиру и обнаружили, что там все еще тускло, темно и прохладно. Я остановился на мгновение, чтобы поразиться чуду кондиционера летом. Магия и технологии не уживаются, а аура энергии вокруг такого волшебника, как я, играет злую шутку с почти всем, что было разработано после Второй мировой войны. Я никогда не жил в доме, где кондиционер выдерживал бы больше нескольких дней, но свартальвы построили эту квартиру специально для Молли. Тут были работающий свет, работающее радио, работающая горячая вода и работающий кондиционер, и я понятия не имел, как умный народец смог это сделать. Свартальвы были знаменитыми мастерами. Говорят, если ты хочешь что-то сделать, они могут это сделать.

Может быть, мне стоит попросить у Молли телевизор. Или интернетную. . . штуку. Устройство. Одну из этих интернет-штучек. Я думаю, что раз все так без ума от интернета, там точно должно быть что-то классное.

Как бы то ни было, когда мы наконец добрались до гостиной, Мистер, мой большой серый кот, появился, как всегда, и бросился мне в ноги в приветственном плечевом блоке. Я наклонился, чтобы почесать его за ушами, как он любил, что он принял с большим великодушием, прежде чем отпустить меня продолжать делать мои дела. Он прошел мимо Томаса, потерся щекой о ногу моего брата один раз и то только для того, чтобы отметить его как свою собственность, затем удалился с царственным равнодушием. Мистер был уже не так молод, как раньше, но он все еще знал, кто управляет квартирой.

Моя дочь все еще спала на диване, укрытая тяжелым одеялом. Рядом с ней лежал лохматый серый бегемот размером с Клайдсдейльского тяжеловоза, мой Храмовый пес Мыш. Он даже не поднял головы и не открыл глаз, когда мы вошли. Он просто зевнул и поерзал в поисках более удобной позы, прежде чем выдохнуть и снова заснуть. У Мэгги перехватило дыхание, потом она протянула руку и погрузила ее в собачью шерсть. Они оба вздохнули во сне и снова замерли.

Я постоял немного, просто глядя на них сверху вниз.

В такие минуты Томас обычно пил кофе на кухне. Но сегодня он подошел ко мне и остановился, глядя на девочку и собаку.

- Проклятье, - сказал он.

Я кивнул.
- Большая ответственность.
- Да.

- Ты справишься.

Я повернулся и посмотрел на него. На его лице было какое-то выражение, которое я не мог определить, какая-то смесь тоски и нежной, изысканной боли.

- Я так не думаю, Гарри, - сказал он.

- Не будь идиотом, - сказал я. - Ты ее любишь. Ты полюбишь ребенка. Конечно, ты справишься.

Слабая грустная улыбка смешалась с другими выражениями его лица. Мы оба повернулись к спящему ребенку.

В этой тишине было что-то такое, чего я никогда не испытывал до того, как начал заботиться о Мэгги. Ощущение... сильного удовлетворения, подобного которому я никогда не знал. Вот она, спящая, счастливая, здоровая и в безопасности.

Я сделал глубокий успокаивающий вдох. Усталость улетучилась, но не из моего тела, а из чего-то более глубокого и бесконечно более важного. Мой брат одновременно выдохнул и стукнул меня кулаком по плечу. Потом он направился на кухню, а я в душ.

Я прогревал себя столько, сколько было нужно, и, одеваясь, услышал голоса с кухни.

- У молока нет чувств, - сказала Мэгги.

- Почему нет? - пропищал голос еще моложе.

- Потому что молоко неживое, - весело ответила Мэгги.

- Ох, - проследовала пауза. - Но оно же движется.

- Я его двигаю, - сказал Мэгги, - А потом оно какое-то время плещется само.

- Почему?

- Из-за гравитации, я думаю, - сказала Мэгги. - Или, может, мимпульса.

- Импульса, ты имеешь в виду? - спросил маленький голос

- Возможно, - серьезно ответила Мэгги.

- Тогда откуда ты это знаешь?

- Когда тебе исполнится десять, ты тоже будешь кое-что знать, - сказала Мэгги.
- Почему?

Войдя в маленькую кухню квартиры, я застал Мэгги в пижаме, которая старательно наводила беспорядок с помощью Мыша и вырезанного из дерева черепа. Маленькие зеленые точки света горели в глазницах черепа, как угольки какого-то странного огня. Половина содержимого маленькой кладовки квартиры была свалена на кухонный стол.

Я посмотрел на Томаса, который сидел за кухонным столом с кружкой кофе. Он уже налил мне. Я подошел к нему и взял свою чашку, тихо сказав:
- Ты не подумал вмешаться?

- Ты так давно был в душе, что я уже забыл, о чем думал в эти дни, - парировал он.

Я немного понизил голос.
- Как она справилась? - спросил я.

Он ответил в том же духе:
- Довольно неплохо. Мы обменялись приветствиями, установили зрительный контакт, и ей, кажется, понравилось это делать, - сказал он. - Спросила, не хочу ли я блинчиков.

- И ты согласился?

- Гарри, - сказал Томас. - Будь разумен. Каждый хочет, чтобы кто-то испек ему блинчики. Мы просто слишком повзрослели, чтобы сказать это.

Я отхлебнул кофе, потому что с такой логикой спорить было невозможно.

Он тоже отхлебнул.
- Собираешься ее остановить?

Я смаковал совершенство кофе, и наслаждался этим первым глотком, прежде чем ответить.
- Думаю, мне стоит лучше все разведать.

Я отнес свою чашку на кухню и услышал, как Томас встал, чтобы последовать за мной.
Когда я оказался в поле зрения, глаза маленького деревянного черепа повернулись ко мне, и ее голос гордо провозгласил:
- Блины неживые!

- Правильно, - сказал я, обращаясь к духу внутри черепа. Лучше уж внутри этого деревянного, чем внутри моего, скажу я вам. С тех пор как новообразованный дух интеллекта воплотился в моем сознании, он рос, пока не стал слишком большим для этого пространства, что, по общему признанию, не заняло у нее много времени. Нам удалось успешно извлечь ее из моей головы, и она поселилась в резном деревянном черепе, приготовленном для нее. С тех пор мы учили ее и отвечали на бесконечные вопросы.
- Доброе утро, Боня.

- Утро - это когда солнце встает! - сказала маленькая черепушка. - Оно заканчивается в полдень!

Боня была полна кусочков информации, которые не были связаны ни с чем другим. Она могла бы рассказать вам подробности всех видов тайн Вселенной, но она понятия не имела, какое влияние эти тайны могут оказать на реальный мир. Что делало ее... кем-то, с кем нужно бережно обращаться.
- Опять верно, - сказал я. - Доброе утро, Мэгги.

- Привет, пап, - сказала Мэгги. - Я готовлю нам всем блины на завтрак.

- Это потрясающе, - сказал Томас, толкая меня в спину.

Мэгги бросила на него быстрый взгляд и застенчиво улыбнулась.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что он подмигнул ей в ответ. Я поднял брови.
- Да. Блины. Это что-то новенькое.

- Молли говорит, что надо быть храброй и пробовать новые вещи, чтобы расти, - серьезно сказала моя дочь. - А Томас говорит, что все любят блины.

- Все любят блины, - сказал Томас.

Я бросил на него прищуренный взгляд через плечо, чтобы он перестал мне помогать. Он вернул его с бесхитростной улыбкой.

- Ну да. Они не ошибаются, - серьезно сказал я. - Вам нужна помощь?

- Я сама могу все сделать, - сказала она. - Я знаю, как обращаться с плитой, а Бонни знает рецепт.

- Я знаю двести двадцать семь индивидуальных рецептов блинчиков! - Сказала Бонни. - Шестнадцать можно сделать с учетом текущего инвентаря кухни!

- Мы готовим по номеру семь, - серьезно сказала Мэгги. - Лучшему для начинающих.

Для меня это звучало как начало большого беспорядка. Мыш, я клянусь, выдал мне самодовольный вид и облизнулся. Прибраться потом будет той ещё работёнкой, но, вероятно, Мэгги будет полезно попробовать. Поэтому я наклонился, поцеловал ее в макушку и сказал:
- Осторожнее с плитой. И дай мне знать, если тебе понадобится помощь, тыковка.

- Видите, мисс Мэгги, - сказал Томас. - Я же говорил.

Я остановился и посмотрел на него.
- Ты все это подстроил, чтобы получить блинчики?

Томас напустил на себя серьезный вид и чуть расширил глаза, глянув на Мэгги.
- Я не скажу, что я этого не делал.

Я закатил глаза.

Моя дочь захихикала.
- С мистером Томасом все в порядке, папа.

- Ты слишком мала. Вот что я скажу - дай мне разобраться с ним, - сказал я. - А ты сосредоточься на том, что ты делаешь, ладно? Будь осторожна.

- Хорошо, - сказала она. Она снова принялась за работу, и хотя ее глаза все еще были опухшими от сна, она сосредоточилась на работе с мгновенной утренней энергией, которой может обладать только тот, кто еще не открыл непреложную необходимость кофе.

Я устроился на диване неподалеку. Квартира состояла в основном из одной большой комнаты, разделявшей кухню, столовую и гостиную без перегородок. Две двери вели в спальни - Молли и мою. Ну, формально комната принадлежала Молли, но, насколько я знал, с тех пор, как я сюда переехал, она ни разу в ней не была, разве что пару раз заглядывала, гладила Мыша, щекотала Мэгги, делилась со мной какой-то радостной болтовней и снова уходила.

Давненько мы с ней нормально не разговаривали.

Квартира напоминала мне мое старое жилище в подвале пансиона Миссис Спанкелькриф. Только не было заплесневелого запаха старого подвала. И она была больше. И более ярко освещена. И новее. И совсем немного чище. И это было просто неправильно.

Несмотря на всю свою унылость, та жалкая квартирка была моим домом. Будь прокляты вампиры, что сожгли его дотла. Черт бы побрал Марконе за то, что он купил эту недвижимость и устроил свою новую штаб-квартиру на том месте, где раньше был дом.

Я скучал по нему.

А, ладно. Не было никакого смысла размышлять об этом. Жизнь никогда не станет прежней. Всегда есть какой-то крученый мяч, летящий в тебя. Всё, что остаётся - отбить его.

Томас выбрал место у стены, прислонился к ней так, чтобы видеть кухню, и отхлебнул кофе. Его глаза были сосредоточены на Мэгги с глубокомысленным вниманием.
- Жизнь опасна, да?

- Мыш даст мне знать, если возникнут проблемы, - сказал я.
- Хороший пес, - сказал Томас.

- Если хочешь, - сказал я, - могу написать брату Вану. Скажу ему, что ты хочешь щенка.

- Ты уже у него одного украл, - усмехнулся Томас.

- Случайно, - сказал я. - Плюс этот комок меха спрятался специально. Даже если брату Вану это не понравится, вряд ли он сможет возражать собаке.

- Что ж, - задумчиво произнес Томас, - он очень хороший пес.

- Чертовски хороший, - сказал я.

- Дай мне подумать об этом, - сказал Томас. - Много всего происходит.
Он все еще не сводил глаз с Мэгги.

- Эй, мужик, - сказал я. - Ты в порядке?

Он покосился на меня и слегка улыбнулся.
- Просто... очень много размышляю о будущем.

- Ну, - сказал я. - Оно понятно.
Я закрыл глаза и почувствовал, что мои конечности болят тупой, ровной пульсацией, которая шла в такт с моим сердцебиением. Внезапно я громко чихнул.

- Будь здоров, - быстро сказала Мэгги из кухни.

- Ммм, - отозвался я. - Спасибо.
Чихание вызвало волну ноющих ощущений в моих конечностях, которые исчезли через несколько секунд. Я открыл один глаз. Это было неправильно.

Мантия силы зимнего рыцаря была тем, что позволяло мне идти в ногу с моим братом вампиром, бегая по песку и нося двести фунтов лишнего веса. Одной из вещей, которые делала мантия, было притупление боли, до такой степени, что я ощущал ее только как напряженное, серебристое ощущение. Сломанные кости немного раздражали. Кровоточащая рана была чем-то отвлекающим - но я никогда, никогда не болел просто так.

Вот только не теперь.

Дурацкая Зимняя мантия. Она создавала постоянную атаку первобытных, диких эмоций и желаний, которые были подобны раздутым версиям моих собственных инстинктов. Я ходил на интенсивные тренировки каждое утро не потому, что мне это нравилось. Я делал это, потому что дисциплина и рутина помогали мне держать в узде более примитивные инстинкты. Ежедневные интенсивные упражнения заставляли мантию расходовать энергию на поддержание моего тела в рабочем состоянии - по моему расписанию, по моей воле - и в результате уменьшали давление, которое она могла оказывать на мои сознательные мысли. И хотя это делало меня способным игнорировать боль и выталкивать мое тело далеко за пределы нормальной человеческой выносливости, влияние мантии было постоянным раздражением, которое требовало постоянных усилий, чтобы держать ее в узде.

- Ого, - сказал Томас. - Ты в порядке, ботаник?

- Это было странно, - сказал я.

Мистер забрался на диван и устроился у меня на коленях, сунув голову мне под руку. Я машинально погладил его, и его тело завибрировало с мурлыканьем, похожим на бульканье кипящей воды.

Через секунду или две после этой мысли я снова чихнул, сильнее, и на этот раз болезненная волна усталости захлестнула меня с такой силой, что я чуть не упал на бок.

Кроме того, раздался лязг и плеск воды. Мистер спрыгнул с моих колен и убежал. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы сфокусировать взгляд, но когда я это сделал, то увидел металлический горшок с черной пластиковой ручкой, лежащий на боку на ковре передо мной. Маленькие струйки пара поднимались от мокрого ковра рядом с горшком.

Я моргнул, и мы с Томасом обменялись взглядами. По его лицу я понял, что он понятия не имеет, что только что произошло. Мы оба посмотрели на горшок.

Я нахмурился и наклонился, чтобы дотронуться до него. Он не был достаточно горячим, чтобы обжечь меня, но был близок к этому. Я моргнул и потянулся к ручке. Я поднял котелок. На пару секунд ручка показалась мне странно мягкой - и вдруг пластик, металл и вода задрожали и растаяли в прозрачную студенистую жидкость, которая выпала из моих пальцев и расплескалась по ковру. Эктоплазма, сырая материя духовного мира.

Что за чертовщина?

Эктоплазма была странным веществом. Она могла быть сформирована магией и питаться энергией, и пока энергия продолжала вливаться, она сохраняла свою форму. Духи из Небывальщины могли выковать тела, чтобы использовать их в материальном мире, и бегать в них, словно это их собственная версия выхода в открытый космос. Но как только энергия перестанет вливаться, тело конструкции вернется к своей первоначальной форме - слизеподобной эктоплазме, которая сама сублимируется из материального мира и возвращается в Небывальщину в течение нескольких мгновений.

Так откуда же, черт возьми, взялся этот горшок?

Страж? У маленьких фейри, которые слонялись вокруг моего дома, определенно была полоса озорства шириной в милю. Может, кто-то из них подшутил надо мной?

Может быть. Но если так, то откуда проказник узнал, о чем я думаю?

Это было чертовски странно.
- Гарри? - спросил Томас.

- Чертовски странно, - сказал я и потер нос, который совершенно внезапно распух. - Даже для меня.

- Папа? - позвала Мэгги.

- Хммм?

- Я не должна переворачивать блинчики до тех пор, пока они не станут коричнево-золотистыми, как сказала Бонни. Но я не вижу готовящуюся часть. Как мне узнать?

Я поднялся с дивана, прихватил горсть салфеток и направился на кухню.
- Тут есть хитрость, - сказал я. - Это видно по тому, как выглядит тесто на сырой стороне. Я тебе покажу.

- Хорошо.

Я начал обучать свою дочь тонкому искусству переворачивания блинов. Мы как раз приступили ко второму, когда где-то в одной из стен очень быстро зазвонил крошечный колокольчик - охранная сигнализация квартиры.

Мыш резко повернул голову к источнику звука и издал низкое рычание. Мэгги моргнула и неуверенно посмотрела на меня.

Томас оторвался от стены словно маленький напряженный сгусткок тугой энергии. Он взглянул на меня, а затем пошел на кухню и взял один из больших поварских ножей из подставки.

- Кто-то идет, - сказал я. - Давай сначала посмотрим, что происходит. Теперь, как мы тренировались. Возьми Бонни, иди в мою комнату и положи ее в коробку. Оставайся там с ней, пригнись к полу и веди себя тихо. Ладно?

Мэгги выглядела неуверенно, но кивнула.
- Хорошо.

- Вперед.

Я закрыл за ней дверь спальни и поднял свой волшебный посох с места возле камина. Я вдруг пожалел, что не нашел способа потратить больше времени на свой личный магический арсенал. Я этого не сделал, потому что был занят тем, что был отцом, что отнимало гораздо больше времени, чем я считал возможным. У меня было очень мало времени, чтобы активно работать над моим снаряжением - очень интенсивная работа в течение нескольких часов. Все, что у меня было, это посох, который я вырезал на затерянном острове Предела Демона посреди озера Мичиган, мой взрывной жезл и небрежная версия моего старого браслета-щита, но они должны были сработать.

Что бы ни вызвало тревогу, казалось маловероятным, что оно могло пройти весь путь через охрану свартальвов, но если бы оно этого не сделало, тогда почему звенит моя охранная сигнализация?

- Что думаешь? - спросил Томас.

- Я думаю, что все, способное пройти через службу безопасности свартальвов, чтобы попасть сюда, заставляет меня немного нервничать, - сказал я.

- О, значит, не только меня. Это мило.

Через несколько секунд тяжелая рука громко постучала в дверь квартиры.

Я проверил, чтобы быть абсолютно уверенным, что дверь в комнату с моей дочерью была плотно закрыта. А затем, сжимая посох, как винтовку, я молча шагнул вперед, чтобы открыть дверь, и мой брат последовал за мной.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80059/479347

Переводчики: alice_all_right