Готовый перевод Jim Butcher - Peace Talks / Джим Батчер. Мирные Переговоры. (Досье Дрездена - 16): Глава 3.

Я призвал свою волю и направил силу в посох. Руны, спиралью протянувшиеся вдоль него, тлели изумрудным огнем, и от них поднимались крошечные струйки дыма. Чистый, дымный запах свежесгоревшего дерева пронизывал воздух. Стены были усеяны зелеными отсветами рун и символов.

Посох волшебника - это универсальный инструмент. Я мог использовать его, чтобы спроецировать любое количество сил или эффектов, когда возникала необходимость, и я убедился, что мой был готов сеять хаос или отражать энергию по мере необходимости. Томас в полной тишине подошел к стене рядом с дверью, где он был бы на расстоянии вытянутой руки от любого, кто вошел бы через нее. Он прижал нож к ноге и кивнул мне, когда был готов.

И я спокойно открыл входную дверь квартиры.

Там стоял старик. Он был на пару дюймов ниже среднего роста и полноват. Как и я, он носил посох, хотя его посох был намного короче и толще, чем мой. Несколько прядей белых и серебристых волос плавали вокруг его сияющей головы, хотя на коже, казалось, было больше печеночных пятен, чем я помнил с тех пор, как видел его в последний раз. Однако его темные глаза за стеклами очков блестели, и он был одет в простую белую хлопчатобумажную футболку, синий комбинезон и рабочие ботинки со стальными носками. Это был мой наставник Эбинизер Маккой, один из Старейшин Белого Совета.

А ещё он был моим дедом.

Старик посмотрел на меня, задумчиво нахмурив брови, изучая сначала стоящего меня, а затем - мой зеленый светящийся посох.

- Новодел, - заметил он. - Тяжёлый, полагаю. Может быть, немного грубоват.

- У меня был только перочинный нож, - сказал я. - Никакой наждачной бумаги. Пришлось использовать камни.

- А, - сказал он. - Могу я войти?

Я посмотрел мимо Эбинизера туда, где в коридоре стоял Остри, засунув руку в карман костюма и прижав два пальца к уху. Его губы шевелились, хотя я не мог расслышать, что он говорил.
- Остри? Что с сигнализацией?

Остри, видимо, прислушался к тому, что донеслось до его уха, и кивнул. Он не вынимал руки из кармана пиджака, пока отвечал мне.
- Этот человек известен свартальвам, - сказал он. - Он силовик Белого Совета чародеев и известен своей чрезвычайной опасностью. Он не следовал протоколам безопасности.

- У меня нет сорока восьми часов, чтобы ждать результатов анализа ДНК, даже если бы я тебе их дал, ‑ прорычал Эбинизер. - Я же говорил тебе. Этри меня знает. Он за меня поручится.

Послышался странный, почти журчащий звук, и вдруг еще дюжина свартальвов, похожих на Аустри, выскользнула из пола, словно он был сделан из воды. У них было несколько видов оружия, как современного, так и древнего, но они не двинулись с места, чтобы напасть. Импульсивные реакции не были частью их природы. Выражение их лиц было непроницаемым, но определенно не дружелюбным.

Остри посмотрел на Эбинизера, а затем на меня.
- Чародей Дрезден? Можно ли считать этого человека гостем Мисс Карпентер?

- Думаю, так будет проще для нас всех, - сказал я.

- Проще? - спросил Остри. - Неважно, насколько это проще или сложнее. Он гость Мисс Карпентер или нет?

- Он гость, - сказал я. - Позвольте ему войти. Я возьму на себя ответственность за его поведение, пока он здесь.

Остри нахмурился на долгое мгновение, на его лице появилось несколько оттенков сомнения. Но он лишь вытащил руку из пиджака и кивнул мне. Повинуясь жесту, он и остальные члены свартальфской службы безопасности прошли по коридору и скрылись из виду.

- Педанты, не так ли? - спросил я.

- Гораздо больше, чем это, - сказал Эбинизер.

- Ты специально на них наехал, - сказал я.

- Не сразу. Но один из них повёл себя чванливо.

- И ты решил пойти по головам?

Что-то озорное сверкнуло в глубине его глаз.
- Им полезно, чтобы время от времени кто-то напоминал им, что они не могут контролировать все, и что Старейшина Совета может ходить, где ему вздумается. - В уголках его глаз появились морщинки. - Этот последний парень действительно меня достал.

- Гедвиг, - сказал я. - Ворчун. Он всегда очень параноидален.
Я позволил силе покинуть мой посох и руны перестали сиять, свет угас. Я махнул рукой в сторону Томаса, и брат отошел от двери. Потом я отступил в сторону и шире распахнул перед дедом дверь.
- Заходи.

Старик почти ничего не упустил. Он вошел со спокойным, настороженным видом человека, который не сосредоточен на чем-то одном, потому что он воспринимает всё, и немедленно развернул свой посох, чтобы указать прямо на Томаса.

- Что эта штука здесь делает? - требовательно вопросил он.

Брови Томаса взлетели.
- Штука? Довольно смелое заявление от палача Белого Совета.

Насколько мне было известно, мой дед не знал, что у нас с Томасом была общая мать, его дочь. Он не знал, что у него есть еще один внук. У Эбинизера были... некоторые предрассудки насчет Белой Коллегии вампиров.

(Паранет называл их шлюпирами, но я отказывался поддаваться подобным глупостям, если только не подворачивался удобный случай).

- Вампир, - прорычал мой дед, - до сих пор ты был полезным союзником для молодого Дрездена. Не порти все, привлекая мое внимание.

Глаза Томаса блеснули чуть ярче, и он изобразил на лице улыбку, которую обычно надевал, когда был вне себя от ярости.
- Я слышу много громких разговоров от парня, который позволил себе подобраться так близко к кому-то вроде меня, не имея даже поднятого щита.

- Ах ты, скользкий маленький засранец! - начал мой дед.

Вонь горящего теста наполнил воздух, и я подошел к плите, где перевернул блин, который сгорел во время ссоры. Затем я с излишней силой швырнул лопаточку обратно на прилавок и произнес, шипя от яда:
- Джентльмены, мне же не нужно напоминать вам обоим, что вы гости в моем доме?

И это ударило их обоих, как ведро холодной воды.

В нашем мире, пожалуй, ближе всего к незыблемым законам стоят древние традиции права гостя и права хозяина. В них гостей чествуют и обращаются с ними как с членами собственной семьи хозяина. А они, в свою очередь, должны вести себя как почтительные члены собственной семьи хозяина.

И в этом случае мы все были настоящей семьей, только мой дед этого не знал.

Но Томас отступил немного назад, его напряженная фигура вышла из своей хищной позы, и мой дед опустил свой посох и повернулся, пока он частично не отвернулся от Томаса.

- Извини, Гарри, - сказал Томас. - Это не повторится.
Я кивнул ему и взглянул на старика.

- Я приношу тебе свои извинения, - сказал мне мой дед, делая особые ударения на местоимениях. - Не стоило так вести себя в твоем доме. Извини.

Ну, ясно, что это утро не войдет ни в чей фотоальбом. Но и похоронами дело не кончится. Завоевывайте свои победы там, где вы можете их получить, я полагаю.

- Спасибо, - сказал я им обоим. Я протянул руку, и Томас передал мне рукоятку кухонного ножа.

Я убрал нож и откашлялся, глядя на деда.

Он посмотрел на Томаса, и в его взгляде была угроза. Затем он резко выпрямился и заговорил непринужденным тоном:
- Уж не блинами ли тут пахнет? - спросил он, ставя посох в угол у двери.

Я поставил свой рядом.
- Точно. Просто готовлю завтрак.

- Гарри, - сказал Томас, - мне надо идти.

- Ты не должен, - сказал я.

Он взглянул на Эбинизера и сжал губы.
- Нет, я должен.

- Томас, - начал я.

Мой брат поднял руку, чтобы остановить меня, лицо его было как грозовая туча, и вышел.

Дед смотрел ему вслед, пока за ним не закрылась дверь. Потом он взглянул на меня из-под косматых бровей.

- Ну спасибо, - сказал я.

- Тебе бы стоило меня поблагодарить, - сказал он без всякого энтузиазма. - Говорю тебе, ты не знаешь их так, как думаешь.

- Белая коллегия может быть довольно плохой в целом, - сказал я. - Но с ним все в порядке.

- Именно так тебе скажут все, кого они когда-либо соблазняли, - нахмурившись, сказал мой дед. Но он поднял руку, и его тон стал извиняющимся. - Послушай, Хосс. Ваши дела - это ваши дела. Я же не приезжаю сюда все время, пытаясь управлять твоей жизнью. И мне не следовало бросать гаечный ключ в то, что у тебя было с вампиром. Но ты молод, а у меня есть опыт общения с ними и взгляд на них, которого нет у тебя. Я не хочу, чтобы ты узнавал это на собственном горьком опыте, вот и все.

Я нахмурился, глядя на старика.

Если он объяснял свои доводы вместо того, чтобы предоставить мне додуматься до всего самому, он волновался.

- Вот он! - сказал Эбинизер, улыбаясь, когда Мыш подошел поприветствовать его. Он ласково потрепал собаку по ушам. - У меня не так много времени, поэтому я сразу перейду к делу. У тебя неприятности.

‑Угу, - сказал я. Я вернулся на кухню и вылил тесто на сковородку. - Впервые после Чичен‑Ица мы разговариваем с глазу на глаз. Все по делу, а, сэр?

Он на мгновение задумался, его глаза слегка сузились.
- С той ночи у нас у всех было полно дел, - сказал он. - Люди умирали. Ты даже не представляешь, каково это было.

- Я тоже по тебе скучал, - сказал я. - Я тоже рад видеть тебя живым и невредимым.

- На это нет времени, - сказал он.

- Блинчики? - спросил я. - Я всегда очень голоден после утренней пробежки.

Голос старика стал тверже.
- Я не шучу, внук, - сказал он. - Перед главным Советом было выдвинуто предложение полностью лишить тебя статуса чародея Белого Совета.

Я резко выгнул бровь.
- Ага. Сначала Совет заставляет меня надеть один из этих проклятых серых плащей, хочу я того или нет. А теперь они заговорили об исключении? Какое потрясение.

- И будет еще, если это предложение примут, - сказал он с жаром в голосе. Затем он явно воспользовался моментом, чтобы заставить себя успокоиться. - Гарри, я тоже хочу наверстать упущенное. Я хочу поговорить. Разрядить атмосферу. И мы это сделаем. Но прямо сейчас не время позволять эмоциям управлять своей жизнью.
Я нахмурился, глядя на блин. В последнее время у меня было много практики сдерживания своих эмоций.

- Хорошо, - сказал я. - Передышка. На сегодня. Под каким предлогом Совет хочет это провернуть?

- Совокупность разных факторов, - ответил он. - Например, твое необычное повышение до звания полноправного чародея. Количество участий в громких делах. То, что ты открыто работаешь чародеем уже больше десяти лет. И не последнюю роль сыграет конфликт интересов, который основывается на твоей службе Королеве Мэб. Службе, которая подвела проверенного чародея возле тебя под влияние Мэб.

- Это все правда, - сказал я. - Я никому об этом не лгал. Все запротоколировано. Так в чем проблема?

- Проблема в том, что в Белом Совете все сложнее завоевать доверие, - сказал Эбинизер. - Твой выбор сделал тебя изгоем. Подозрение само собой в эти неспокойные времена падает на тебя.

Я перевернул блин. Время было рассчитано правильно. Он был золотисто-коричневый.

- Если они выпнут меня, - произнес я, рассуждая вслух, - это означает, что я больше не буду под защитой Белого Совета. Я не буду официальным чародеем.

- За эти годы ты нажил себе много врагов, - сказал Эбинизер. - Как и я. Если тебя изгонят из Совета, твои враги, да и мои тоже, поймут, что ты находишься в ослабленном положении. Они будут действовать. Насколько Мэб сможет тебя защитить?

- Мэб, - сказал я, - это вообще не гарант безопасности. На самом деле, она обеспечивает как раз противоположное. По ее мнению, единственный способ меня защитить - это перерезать мне горло и похоронить в янтаре.

Эта шутка не вызвала у старика улыбки. Он уставился на меня с морщинистой строгостью.

Я вздохнул.
- В обязанности Мэб не входит защита ее Рыцаря. Все как раз наоборот. Если кто-то придет и убьет меня, стало быть, я был недостаточно силен в первую очередь для того, чтобы быть ее Рыцарем.

- Ты не воспринимаешь это всерьез, - сказал он.

Я стряхнул блин в тарелку и налил в сковороду следующий.
- Если все станет плохо, я всегда могу вернуться на Предел Демона.

- Господи, если бы они только знали всю правду об этом месте, - пробормотал Эбинизер. - И что потом? Останешься в ловушке на острове до конца жизни, боясь и шагу с него ступить?

- Тогда не допусти, чтобы это предложение дошло до общего голосования, - сказал я. - Ты же Старейшина Совета. Используй свое положение. Возьми под свой контроль.

- Не могу, - сказал Эбинизер. - Без кворума это будет общее голосование, а четверо Старейшин будут присустствовать на мирных переговорах, когда оно состоится.

Мой желудок немного скрутило.
- Кто именно?

- Я, Кристос, Слушающий Ветер и Марта Либерти.

- О, - тихо сказал я. Мой дед был хитрым старым лисом, с густой сетью союзов по всему белому совету - и почти таким же количеством врагов. Сам Мерлин терпеть не мог Эбинизера, и из трех Старейшин Совета, которые будут председательствовать на следующем заседании, только Привратник когда-либо проявлял ко мне хоть какую-то симпатию. Даже если голосование пройдет только среди Старейшин, я проиграю два к одному. Конечно, я не был уверен, как бы я справился с остальной частью Белого Совета. Чародеи живут долго, если только не рискуют понапрасну. Если вы посмотрите толкование "напрасного риска" в словаре Белого Совета, увидите там мою фотографию. И мой адрес. И все мои персональные данные. И мое личное дело из средней школы.

- Тебе надо переговорить с некоторыми из них лицом к лицу, - сказал Эбинизер. - Пожать несколько рук. Убедить их, что они знают, кто ты. Заверить их. У тебя всего несколько дней, но, если ты поторопишься, думаю, сможешь собрать достаточно поддержки, чтобы победить.

- Нет, - произнес я. - Не смогу. Не пренебрегая своими обязанностями Стража и Зимнего Рыцаря.

- Что? - спросил он.

Я рассказал ему о своей встрече с Рамиресом этим утром.
- Мне поручено приглядывать за вами на встрече и поддерживать связь с Зимой.

Старик изрыгнул проклятие.
- Ага, - сказал я.

Большая часть моей поддержки в Совете Старейшин была отослана точно в то же время, когда я получил громкое задание обеспечить безопасность мирного саммита. Между тем, из волшебников, которые действительно знали меня, Рамирес и его группа были единственными, кто, вероятно, могли бы выступить на моей стороне - и их тоже отправили на саммит.

- Меня подставляют.

- Мгм, - согласился Эбинизер.

- Это Мерлин? - спросил я. - Выглядит вполне в его стиле.

- Возможно, - сказал мой дед. - Но с другой стороны, Кристос последнее время тоже раздает много поручений. Трудно сказать, откуда это взялось.

Я перевернул блин. Если бы я не провел много лет рядом со стариком, я бы не заметил ничего в его тоне, но в его словах присутствовала некая особая выразительность, заставившая меня взглянуть на него. Он сказал Кристос, но имел в виду...

- Черный Совет, - сказал я.

Он состроил гримасу сначала мне, затем стенам.

Черный совет был тайной организацией. Некоторые неизвестные люди в магическом сообществе причиняли много зла в моей жизни в течение последних лет десяти и даже больше. Их цели были не яснее, чем их личности, но было очевидно, что они чертовски опасны. Чародей Кристос вошел в Совет Старейшин при странных обстоятельствах - обстоятельствах, которые, казалось, указывали на то, что Черный Совет обладает властью внутри Совета в том числе. Белый Совет, который был неуклюжим и суетливым и не интересовался ничем, кроме своей собственной политики, был достаточно жуткой, но нормальной вещью, но Белый Совет, которым управляли люди, с которыми я сталкивался на протяжении многих лет, был кошмаром, о котором едва стоило думать.

Некоторые из нас собрались вместе, чтобы посмотреть, сможем ли мы предотвратить это. Поскольку тайные общества в Белом Совете рассматривались как свидетельство заговора с целью его свержения, мы должны были быть очень, очень осторожны с нашей маленькой группой заговорщиков. Тем более что мы вроде как плели заговор против Белого Совета, даже если делали это для его же блага.

- Я делаю проверку трижды на дню, а маленький народец следит, чтобы не было прослушки, - сказал я. - Никто нас не слушает.

- Хорошо, - сказал Эбинизер. - Да. Независимо от того, является ли Кристос слугой или марионеткой Черного Совета, думаю, можно уверенно сказать, что они хотят, чтобы ты ушел.

- Так что еще новенького? - спросил я.

- Не любезничай, - сказал Эбинизер. - Они проворачивали свои замыслы, и иногда ты вмешивался, но они никогда не нападали на тебя напрямую.

- Наверное, я слишком часто становился головной болью.

- Я хочу сказать, - произнес он, - что бы тут не происходило... твое устранение стало для них приоритетным.

Я перевернул очередной блинчик и покачал его. Часть теста разбрызгалась и размазалась. Я не испугался, если на то пошло... но Черный Совет уже делал кое-какие жуткие вещи.

- Что думаешь? - спросил я его.

- Я думаю, эти люди не собираются о себе объявлять, - сказал он. - Они не собираются нападать на тебя напрямую, не будут действовать очевидно, и точно не собираются сдаваться, - он прищурился, глядя на меня. - Это голосование - просто буря, которой они собираются отвлечь тебя.

- Так мы его игнорируем?

- Буря все еще может тебя прикончить, обращаешь ты на нее внимание или нет, - сказал он. - Нам все еще надо с ней справиться. Вот что делает ее отличным отвлекающим маневром.

- Тогда что нам делать?

- Не слишком сосредотачивайся на создаваемой вокруг ситуации. Они хотят, чтобы ты был в этом настолько занят, что не увидел, когда появится настоящая проблема.

Я покончил с еще одним блином, и поставил тарелку с ними на стол. Я разделил их между нами, и мы с дедом ели в тишине.

- Хорошо, - сказал он. - Спасибо.

Мы закончили завтракать, и мой наставник покачал головой.
- Я посмотрю, что смогу сделать с этим голосованием. А ты, тем временем, делай, что должен.

- Для чего? - спросил я.

- Чтобы выжить, - сказал он. Он прищурился, ни на что конкретно не глядя и добавил, - До сих пор тебе, в некотором роде, было легко.

- Легко? - переспросил я.

- У тебя были проблемы, - сказал он. - И во всех из них, ты сыграл в Ланселота. Ты вступил в открытое сражение и одержал победу.

- Не во всех.

- Больше, чем у многих других, - сказал он. - Когда-то я был таким же. Как ты сейчас.

Повисла тишина, и я не стал пытаться заполнить ее.

- Ты все глубже увязаешь в проблемах, парень. Ставки становятся выше.

- Что это значит?

- Последние несколько лет показали им, что ты не из тех, кого легко убрать прямым путем. Они начнут пробовать альтернативные способы.

- Вроде каких? - спросил я.

- По старинке, - сказал он устало, - как это обычно и происходит. Я думаю, кто-то, от кого ты не ожидаешь, ударит тебя в спину, Хосс.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80059/479350

Переводчики: alice_all_right, EvilFairy