Готовый перевод Jim Butcher - Peace Talks / Джим Батчер. Мирные Переговоры. (Досье Дрездена - 16): Глава 27.

В конце коридора я нашёл в полу тяжелый люк.

Я замер.

Мое сердцебиение участилось.

Люк не подходил к убранству замка. Он был не совсем точно подогнан к камню. Он был сделан из плотной древесины, и ещё он был старым.

И на нем были следы от огня.

Потому что это был мой люк.

Мой люк, мой собственный, из моей старой квартиры; дверь в мою подвальную лабораторию. В нем даже до сих пор осталось кольцо, которое я использовал, чтобы поднимать его. А ещё на нем был дополнительный засов, которого не было раньше.

Я встряхнулся и потянулся дрожащей рукой, чтобы сдвинуть засов и открыть люк. Это вышло с лёгкостью; черт побери, он даже заскрипел в нужном месте, в точности как это было всегда. У меня внезапно засаднило в груди и защипало в глазах.

Адские колокола, я хотел бы почувствовать себя снова дома.

А вместо этого я стоял в доме Марконе.

Что-то зашевелилось во мне, глубоко внутри. Это не было яростью. Это не было чем-то столь эфемерным и временным, как ярость. Это не было связано с моей эмоциональной болью. Тут что-то более древнее. Первобытное. У меня было отнято то, что было моим.

Это было неправильно. И никто не собирался ничего с этим делать.

Если только это буду не я.

В моей голове что-то щелкнуло.

С тех пор, как Красная Коллегия похитила мою дочь, меня швыряло от одной катастофы к другой, но я выживал. Вся эта ситуация была просто еще одним энтропийным шквалом, который вдарил по моей жизни, заставляя меня снова трепыхаться, и возможно, убивая меня. (Снова. Технически.)

Теперь всё иначе. Я — часть жизни Мэгги. И однажды ей может понадобиться, чтобы я повел ее к алтарю.

Может быть, пришло время действовать на опережение.

Возможно, пришло время стать более серьезным.

Мой брат лежал свернувшись клубочком, в позе эмбриона, голый и чудовищно худой, как будто за последний день он потерял фунтов сорок мышц. Выглядел он уже получше но всё ещё хреново. Синяки исчезли, как и кровь. Его руки все еще выглядели искорёженными и ужасными, но лицо снова стало узнаваемым. У вампира есть свои преимущества, пускай его кожа и выглядела так, как будто она должна была быть на пару размеров больше, туго обтягивая то, что осталось от его ранее мускулистого тела.

От выражения его лица меня затошнило. Он поднял ртутного цвета глаза, тусклые и остекленевшие от простой звериной боли.

- Томас - прошептал я. - Это Гарри.

Он молча моргнул на свет.

- Ты слышишь меня, чувак?

Он вздрогнул и издал тихий сипящий звук.

- Адские колокола - сказал я. А лестница не ждала меня внизу. Я поморщился, перебросил через край ноги и спрыгнул в люк так тихо, насколько у меня вышло.

Это было немного похоже на падение, но мне удалось не приземлиться на Томаса и даже не шлёпнуться на задницу ...

- Пойдем, - сказал я. - Нам нужно идти.

Довольно долгое время ничего не происходило. Потом он пошевелился, и я выдохнул, даже не осознав, что задерживал дыхание. Мой брат был жив.

Но от него мало что осталось.

Звезды и камни, свартальвы его изрядно потрепали. Его даже не заковали в кандалы. Они просто били его до тех пор, пока у него не осталось ни малейшей возможности сбежать самому. Это могло бы меня разозлить, но среди сверхъестественных рас их действия будут сочтены рациональными, а не садистскими. Черт, да для них было бы проще простого убить его на месте, а затем объявить, что убийца покушался на Этри и был убит прежде, чем смог сделать своё дело. Но вместо этого они придерживались Соглашений.

Он был жив. Но его Голод, очевидно, пожирал его собственное тело, чтобы поддерживать его в таком состоянии.

- Томас, у нас мало времени, - сказал я. - Поднимай свою ленивую задницу. Нам нужно идти.

Он посмотрел на меня и нахмурился. Я был не совсем уверен, что он меня понимает.

- Ну конечно - сказал я. - Я должен делать всё сам.

Я поднял амулет, оглядел комнату, и мое сердце сжалось. Это была моя старая лаборатория. Я провел там бесчисленное количество часов, работая, изучая, варя, колдуя, призывая, поджигая свои волосы - ну, вы знаете, волшебные штуки. И Молли тоже. На полу были пропалины, и я мог видеть квадраты и прямоугольники там, где стояла моя старая мебель, ножки столов, основания книжных полок, дыры в стене, в которые я вкрутил каркасные полки для хранения вещей. Мой старый медный круг призыва каким-то образом сохранился в дальнем конце комнаты. Возможно, бывший пол моей гостиной рухнул на него, защитив его от сильнейшего пламени.

Но это ничем мне не помогало.

Мне не составило бы труда протянуть руку и ухватиться за край люка, а затем выбраться наружу. Но вылезать неся на руках моего брата, было бы чертовски сложно. Проклятье, я жалел, что не потратил больше времени на изучение магии Земли. Изменение гравитации на несколько секунд сделало бы это действительно лёгким делом — но выполнение этого на моем текущем уровне мастерства заняло бы время, которого у нас не было.

Мне пришлось выбрать альтернативный вариант и надеяться, что это не убьёт нас обоих. - Вперёд, я!.

Я наклонился, завернул открытую кожу в полотенца, насколько это было возможно, и взял Томаса за руки. Он со свистом выдохнул, но не двинулся с места, его тело сопротивлялось, как вареная макаронина. Он был поразительно легок, но обмякший человек - это полуторный головняк при переноске, даже если он нетяжёлый. Мне потребовалась минута, чтобы поднять его и перекинуть через плечо как мешок картошки. После этого я встал под дверью, извернувшись всем телом и надеясь не содрать с Томаса кожу при выходе.

- Я должен сделать левитационную мантию - пробормотал я.
- У Доктора Стрэнджа ни за что бы не возникло такой проблемы.

Я почувствовал вспышку вины за то, что зря тратил время на хитрожопость, и задвинул её подальше. Будет ещё время для этого, когда мой брат окажется в безопасности.

А затем я присел, занял лучшее положение, которое мог, собрал свою волю и упёр правую руку в пол, прорычав: - Forzare!

Грубая кинетическая сила обрушилась на пол подо мной, и согласно Сэру Исааку Ньютону, она же подбросила меня вверх. Я взмыл в воздух, но неверно оценил нужное количество силы. Магия - это больше искусство, чем наука, и мне было значительно труднее достигать точности без использования вспомогательных инструментов. Так что вместо того, чтобы грациозно взлететь до уровня коридора и приземлиться на пол, я типа выбросился из люка только по пояс, а затем начал падать обратно.

Я ухватился за пол коридора и отчаянно уперся коленом в отверстие, чтобы создать себе пару точек упора - но это было едва ли устойчивое положение. Я изо всех сил подтянулся на правой руке, но она была вытянута сильно вперед, а только в плече и верхней части спины было недостаточно мощи. Я напрягся, чтобы поднять брата до пола, но у меня не было рычагов, а мое положение было слишком уж шатким, чтоб применить много силы. Мои мышцы горели, а затем начали медленно поддаваться. Я стиснул зубы, собирая все свои силы, и напрягся, только лишь чтоб выиграть несколько долей дюйма, которые почти сразу же и потерял.

Я уже начал готовиться к контролируемому падению, которое, как я надеялся, защитит моего брата - но затем его вес внезапно исчез с моего плеча.

Лара оттащила Томаса в сторону. Быстро и эффективно. Её голубые глаза ярко блестели, на щеках всё ещё сохранялся румянец. Схватив тяжелую кожаную куртку охранника, она бросила мне один из рукавов. Я поспешил ухватиться.

- Ты копаешься целую вечность, - сказала она, вытаскивая меня из дыры.

- И все же именно ты буквально валяешь дурака на работе, - возразил я.

- Ты об этом? - спросила она, кивнув головой на пост охраны и одарив меня знающей, порочной улыбкой. - Нет. Это было просто кормление. В противном случае это требует гораздо, гораздо большего времени. И, желательно, свечей и шампанского.

Я еле успел убрать ноги с дороги, прежде чем она захлопнула люк - мой люк - и вернула на место засов.

- Как он? - спросила она.

Я поднял свой амулет, чтобы она смогла рассмотреть Томаса лучше.

- Пустая Ночь, - чертыхнулась она. Она склонилась над ним, оттягивая веки назад и проделав тоже с губами. Его дёсны распухли и были покрыты тёмными пятнами.

- Что происходит? - спросил я у неё.

- Он перенёс слишком много травм, не питаясь, - сказала она. - Его Голоду нужна жизненная энергия и он забирает её у него. Голод обернулся против носителя и убивает его.

Вампиры Белой Коллегии ведут странное симбиотическое существование: они рождаются связанными с демоном Голода, что существует в нематериальном тандеме с носителем. Это демон давал им их силу, их скорость, их долгую жизнь, их способность оправляться от ран. Взамен они должны были питаться жизненной силой других, утоляя потребности Голода. Я знал, что мой брат был довольно выдающимся представителем из их породы. Что означало, что его Голод был тоже довольно силен.

И теперь он за это расплачивался.

- Что мы можем сделать?

Она покачала головой в отрицании с закаменевшим лицом.
- Именно так наступает смерть вампира Белой Коллегии. Однажды так умрёт мой отец.

- Жюстина, - сказал я.

Звучание её имени пробилось к нему, вызвав реакцию. Томас поднял голову и посмотрел на меня своими зеркальными глазами. Он протянул ко мне слабую руку, но истощение оборвало это движение на полпути.

- Нет, - ответила Лара, не сводя глаз с его лица. - К тому времени, когда Голод обращается на носителя, он становится безумным, неконтролируемым и ненасытным. Даже если мы сможем перенаправить его, это убьет и её, и ребёнка, а Томас умрёт все равно, - мускулы на её челюсти сжались. - Здесь всё ещё сохранилась какая-то частица его. Возможно, я сумею до него достучаться, если мы его вытащим... и если мы поторопимся.

- Точно, - сказал я, закидывая брата опять к себе на плечо.

Лара одобрительно кивнула мне, поднимаясь следом за мной. Двигаясь как можно тише, мы оба направились к шахте подъёмника. Мы прошли мимо огромной туши охранника, что растянулась поверх стола. Штаны были снова на нём, но не застегнуты. От него просто разило бурбоном. Я задержался подле него достаточно долго, чтоб убедиться, что его грудь поднималась и опускалась.

- Похмелье у него будет адское, - заметила Лара.

- Ты тоже пила? - спросил я. - И когда только успела? У тебя есть вампирские тусовочные суперспособности, о которых мне не известно?

- Я нашла бутылку в столе после того, как закончила с ним, и вылила её на него, - чопорным голосом произнесла Лара. Как будто она была одета в викторианский костюм школьной учительницы, а не в кучу очень хорошо подогнанного по фигуре совсем ничего. Она подошла к двери подъёмника и открыла её.
- Простое объяснение тому, почему он проснётся с головной болью и спутанной памятью, - она склонила голову набок. - А те пауки были к чему? Зачем ты их вызвал?

Я обречённо вздохнул.
– Ну... Так получилось.

Она на полсекунды нахмурилась, а затем в уголках её губ задрожала улыбка, которую она пыталась убрать.
- О, Пустая Ночь. У тебя призывалки? Я слышала, как это бывает неловко, когда дети волшебников цепляют эту болезнь. Разве ты несколько... не староват для такого? Лет так на десяток-другой.

- Я же не планировал это.

- Но было бы мило, если бы предупредил, - отметила Лара. -
Это всё, о чём я прошу.

- Я принял лекарство против простуды, - возразил я, защищаясь.

Лара выгнула бровь.
- Ты это серьёзно?

- Неужели все знают об этой болезни, кроме меня? - возмутился я недовольно, потирая нос о предплечье, чтобы унять очередной приступ зуда.

С мягким шлепком из отверстия шахты выкатился ком полотенец. Концы были аккуратно связаны вместе.

- Поторопитесь, - прошипел голос Фрейдис из шахты над нами. - Моя иллюзия только рассчитана на быстрый перепихон.

- Помоги мне, - сказал я Ларе и вместе нам удалось обмотать тело Томаса самодельной веревкой.

* * *

Поднять моего брата обратно по узкой шахте было нелегко, несмотря на то, что руки Фрейдис тянули его уверенно, будто тяжелая лебедка. Он был слишком слаб, чтобы твердо держать голову, и по пути наверх получил несколько царапин и ушибов — но мы его туда дотащили.

После этого мы зашевелились в темпе. Фрейдис вытащила несколько влажных салфеток и протёрла ими руки и ноги Лары, пока та надевала платье и обувалась. На мне был надет костюм, и у меня было не так много неприкрытой кожи, требующей очистки. Я вытер лицо, шею и руки салфеткой, провел расческой по волосам и оделся, показав свою лучшую скорость.

Все время, пока я одевался, я изо всех сил старался не обращать внимания на образ на боксерском ринге, где мы с Ларой сонно целовались и двигались медленно вместе в посткоитальной истоме. Мое изображение тяжело дышало и издавало самодовольные смешки у ее горла. Волосы ее образа были растрёпаны, а лицо и шея были самого бледного розового оттенка, какой только возможен, и было чертовски легко представить, как это должно ощущаться на губах моего образа.

- Это очень мило, правда - отметила Лара.
- Такие личные детали под конец. Может быть не очень правдоподобно, но все-таки это красиво придумано.

- Мне стоит надраться и написать чёртов роман, - согласилась Фрейдис. Она окинула меня прищуренным взглядом.
- Я придала мужской партии слишком большое значение. Но этот кажется менее никудышным, по сравнению с прочими.

Разглаживая свое платье, Лара бросила на меня взгляд, от которого мне захотелось использовать все тренажеры в спортзале, одновременно колотя себя в грудь, и я отвернулся, чувствуя, как мое лицо горит. Проблема с таким накалом страстей заключалась в том, что он выталкивал наружу множество глубоких, примитивных вещей, которые обычно можно было держать в секрете.

- Можем ли мы сосредоточиться, пожалуйста? - сказал я, с немного грубоватой интонацией.

Внезапно в воздухе что-то щелкнуло, словно мощный разряд статического электричества, и картинка на ринге расплылась в спектре цветов и исчезла, оставив после себя только почерневшую, дымящуюся деревянную дощечку размером с костяшку домино

- Производство Фрейдис, - объявила валькирия.
- Кстати, тут заглянул один из официантов и застал представление. Он явно купился и незаметно ушёл, так что, для всех обеспокоенных участников переговоров, вы, ребятки, в абсолютном порядке. О, и да, прошёл уже час.

Я моргнул.
- Гм, что?

- Зелье, - сказала Лара, доставая пробирку из своей крошечной сумочки. Она встряхнула её, и откупорила сморщив нос от мутной, грязной жидкости внутри. Затем закрыв глаза, она сделала быстрый глоток и передала флакон Фрейдис.

Валькирия взглянула на него с подозрением.
- Обычно я не принимаю питьё от парней вроде тебя, сейдрмадр. Что, если твоё зелье заставит меня позабыть о том, что я защищаю Лару?

- Все, кто его выпьет, окажутся внутри... серого поля, - сказал я. - Мы будем чётко видны друг для друга. Но для всех остальных будем казаться безынтересным, ненавязчивым фоном, уже опознанным и не заслуживающим внимания.

Фрейдис выглядела еще более скептически.
- И эта штука на самом деле работает?

- Она работает чересчур хорошо, вот в чем проблема, - мрачно ответил я. - Пей.

Она свирепо зыркнула на меня, но всё-таки выпила. Я взял пробирку и, подойдя к Томасу, капнул ему немного в рот. Он давился и дёргался, но проглотил. Последней была моя очередь.

Подробности состава не очень важны, но магические зелья редко имеют вкус чего-либо действительно пригодного в пищу для человека. На вкус это было похоже и имело текстуру несвежего и пористого картона, на котором, возможно, недавно выросла плесень. Я типа с трудом его проглотил, жалея, что план "Миссия невыполнима" не содержал запас достаточного количества воды, чтобы избавиться от послевкусия.

Это заняло пару ударов моего сердца, а затем мир словно бы сдвинулся, едва уловимо меняясь. Похоже на то, как облака постепенно наползают на солнце. Краски в комнате начали блекнуть, пока мир не остался окрашен во все возможные оттенки серого цвета, утратив все остальные. Я отчетливо видел своего брата, Лару и Фрейдис по-прежнему в полном цвете на монохромном фоне. Воздух стал чуть холоднее и немного более влажным, или, может быть, нам это просто казалось. Психологический резонанс, вызванный зельем, оказывал на выпившего какой-то странный побочный эффект, который однажды я уже испытал когда-то давно.

- Ладно, - сказал я, наклоняясь и забрасывая руку Томаса себе на плечо. Лара взяла его под другую руку и мы вздёрнули его на ноги.
- Двигайтесь спокойно и плавно. Если мы начнем бегать вокруг, вуаль гламура начнёт морщиться по краям и это заставит людей взглянуть на нас ещё раз. Как только они это сделают, мы попали. Так что держитесь спокойно и всё будет в порядке.

Фрейдис с ухмылкой обменялась взглядами с Ларой.
- Детишки, - сказала она.

- Я думаю, он очень мил, - ответила Лара.

Точно. Из нас троих, кто участвовал в разговоре, я был самым юным. По меньшей мере, на пару столетий. Они обе, вероятно, бывали в достаточном количестве передряг, чтобы воспринимать всю мою карьеру как многообещающий дебют новичка. Мне захотелось ответить им что-нибудь остроумное. Когда это случается, нет лучше идеи, чем держать рот на замке.

Так что я просто пошёл, предоставив Ларе догонять меня, что она и сделала без усилий, ее голубые глаза сияли. Нам приходилось поддерживать около девяноста процентов веса Томаса, и мы держались как можно ближе друг к другу. Фрейдис шла позади нас, тоже держась очень близко.
Даже в сфере сверхъестественного существуют законы и ограничения. Чары зелья невнимательности могли содержать в себе лишь столько силы. Чем меньше физического пространства будет покрывать наваждение, тем плотнее и эффективнее оно будет. Если расширить радиус слишком сильно - будет проще прокричать на всю округу, чтоб никто не обращал внимания на происходящее за завесой.

Это была невероятно тонкая магия. Такая, что без помощи Боба-черепа, находилась бы далеко за пределами моих возможностей. Она спрятала меня так эффективно, что даже когда я кричал на людей, пытаясь предупредить, что они вот-вот умрут - они не замечали.

Но эти люди не были самыми искусными, могущественными мастерами сверхъестественного мира и его различных искусств. Это было намного, намного более жесткой игрой. И я был готов противопоставить коварство Боба-черепа осторожности и подозрительности некоторых из самых могущественных существ сверхъестественного мира - с полной катастрофой, которая может случиться, если что-то пойдет не так. Мы дошли до дверей, ведущих в большой зал, и я остановился там, переводя дыхание и борясь с ознобом, пытающимся пробежать по моему хребту.

- Ты уверен, - очень тихо спросила Лара, - что присутствующие не смогут увидеть сквозь... маскировку?

- Это лучшее, что у меня есть - сказал я.

- Это совсем не ответ.

- Ага - согласился я, кладя руку на дверь и готовясь открыть её. - Но это лучшее, что у меня есть.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80059/486257

Переводчики: Forzare, Mariya_mirabella, alice_all_right