Готовый перевод Jim Butcher - Peace Talks / Джим Батчер. Мирные Переговоры. (Досье Дрездена - 16): Глава 32.

Вот вам несколько бесплатных советов: Никогда не деритесь со стариками.

У них уже всё это было, они такое делали, написали книгу, поставили и снялись в фильме, разработали футболку с этим дизайном, и у них нет сомнений в том, как выиграть бой.

И никогда не деритесь с членами семьи.

Они слишком хорошо вас знают.

Эбенизер, произнеся Слово, одновременно с силой ударил рукой по валуну под собой, и в то же мгновение невидимый клинок заклинания отделил трехсотфунтовый кусок скалы от валуна, на котором он стоял и направил его к моему кораблику со скоростью нескольких сотен футов в секунду.

Я и не собирался пытаться остановить его. Все дело было в избытке энергии, в излишней инерции. Это все равно что поднять средневековый щит, чтобы преградить путь падающему на вас боевому молоту. Конечно, вы можете это сделать, но если вы так поступите, то точно пожалеете об этом.

Нет. Самое разумное - это отвесить по этому молоту один резкий боковой удар, когда он начнет двигаться вперед. Несколько фунтов давления в нужном месте, в нужное время зачастую более эффективны, чем трата героических объемов энергии.

Да и потом: - Если бы я попытался давать на каждый выпад старика симметричный ответ, он бы меня закопал. Не столько потому, что он был сильнее, хотя так оно и было, но потому, что он был покруче меня, более энергоэффективным, выжимал вдвое больше мощности из каждого заклинания, затрачивая на это половину энергии. Магические схватки между старыми и молодыми были обратной картиной обычных мирских стычек между ними. Я был тем, кто был слабее, медленнее, ограничен в том, какие ходы я мог попытаться сделать, и должен был играть умно, если мне хотелось выиграть.

Так что, когда старик послал кусок валуна в Жучка-Плавунца, я поднял свой посох, изменив формулу моего простого заклинания силового толчка, чтобы направить его с фланга, а не прямо вперед, и с силой метнул заряд в бок камню, когда он начал двигаться.

Он пронесся вперед под углом, раскачиваясь и кувыркаясь в следствии этого, и врезался в одну из лодок дальше по причалу, проломив корпус и часть палубы, прямо через трюм и с другой стороны, с такой силой, что вода плеснула на сотню футов.

Старик крутанул свой валун по дуге, изучающе глядя на меня прищуренными глазами, его голос был полон горечи.
- Теперь ты знаешь, что тебе не нужно каждый раз уклоняться от атаки с помощью щита .

- Ага, - сказал я, разглядывая его в ответ. След раскола на том месте, где был вырезан валун, был немного более темного цвета, чем серая поверхность — живая скала, пропитанная водой.
- Не говори никому. Ты испортишь мою репутацию независимого специалиста.

Он перевел взгляд с меня на Жучка-Плавунца, с пыхтением выходящего в открытое озеро.
- Но по-прежнему не пользуешься своими мозгами.

И он крутанув запястьем поплыл надо мной, над озером, к лодке.

В ту же секунду, как он отвел от меня взгляд, я вытащил свой разрушительный жезл из вшитого кармана пиджака, прицелился во влажный камень валуна и крикнул:
- Fuego!

Зелено-золотой огонь вырвался из разрушительного жезла и врезался в валун - я испускал его непрерывным потоком.

Валун под ногами моего деда начал издавать что-то вроде шипящего, свистящего визга, и старик рванулся в воздух за полсекунды до того, как вода в камне закипела и разбила его на десятки осколков. Часть из них упала в озеро, а некоторые - на палубы других лодок, стоявших на пристани.

Должно было быть так:
- Старик должен был упасть в озеро, погрузиться глубоко в воду и львиную долю его силы на время должно было смыть. Но вместо этого он рявкнул пару слов, швырнув взрыв энергии в поверхность озера, и она оттолкнула его от себя в ответ.
Его отбросило в сторону, и он полетел к причалу. Он метнул второй, более слабый заряд в док, замедляя падение, но не прерывая его, и приземлился, топнув одной ногой с такой силой, что я услышал треск доски и упал на одно колено для равновесия. Его посох все еще был зажат в руках, его лысина блестела, его глаза сверкали.

Адские колокола, он был лучше меня.

Это был Эбенизер МакКой, Чёрный посох, самый страшный чародей планеты Земля.

Не останавливаясь старик стукнул по доскам причала посохом и они изогнулись в прямую линию, направляясь ко мне, как-будто огромная акула плыла ко мне под причалом, а ее спинной плавник поднимал настил дока.

Уперев свой посох в доски я перепрыгнул через надвигающуюся волну энергии. Когда она прошла, я приземлился, призвал ветер, сосредоточил свою волю, и выкрикнул:
- Ventas arctis!

По моей команде воздух зашевелился, и порывистый ветер внезапно хлестанул поверхность озера с злобной ледяной яростью. Миниатюрный циклон брызг льда и воды охватил конец дока вокруг старика, скрывая его из виду, как туман, поднимающийся из-за резкого изменения температуры в мрачном ночном воздухе. И когда это ослепило его, я сделал последнее, что обычно делают волшебники на дуэли.

Я рванул прямо на него.

Я проскочил сквозь мокрый снег, морозный воздух и лед, как-будто их вообще не было, заметил старика, когда был в пяти футах от него, и обратил на себя его внимание при помощи молниеносно быстрого удара моего посоха, нацеленного ему в живот.

Но старик научился владеть своим посохом ещё в Британии, давно, когда это оружие ещё было широко распространено и учился он у мастеров. Его собственный посох поймал мой в парирующем ударе, и он последовал за ним наступающим, круговым размашистым движением, которое вырвало бы мое оружие из рук, если бы я правильно не вывернулся.

Он налетел на меня в вихре атак. Если бы мы были на твердой земле, он бы надрал мою отмороженную задницу. Но мы стояли на прерывистых участках мокрого снега и льда, и в то время как его ноги скользили и спотыкались, мои, казалось, всегда находили идеальную опору. При этих условиях, он достаточно нерешительно двигался вперёд, чтобы я смог отступать немного быстрее, пока не смогу использовать свою длиннорукость как хорошее преимущество, чтобы остановить его продвижение и быстрым, хлестким комбо, которому меня обучила Мёрфи, поставить его на заднюю ногу.

Он перехватил посох, держа обе руки на ширине плеч, и поднял его защищаясь, когда набросился на меня, как бык. У него не было других вариантов. Вероятно, он мог бы защищаться от меня вечно, но пока у меня есть преимущество в длинне ног, я смогу замахнуться на него, пока он не сможет дотянуться до меня в ответ. Если бы он отвлекся, чтобы вызвать энергию для заклинания, я бы почувствовал его приближение и вышиб ему мозги. Так что у него был только один выход - напасть на меня изо всех сил

Я сделал короткий выпад ему в голову, когда его нога немного соскользнула, слишком медленный, чтобы попасть.

Или, я попросту не хотел этого делать.

Он поймал его на свой поднятый посох, а потом на меня обрушился вихрь ударов с обеих сторон и со всех направлений.

Я оборонялся. Еле-еле. Если бы я хоть раз поскользнулся, старик заставил бы меня заплатить за это. Во всяком случае, он дважды чуть не прибил меня, и только скользкая, предательская поверхность, на которой ему пришлось биться, давала мне достаточно времени, чтобы организовывать защиту.

Знаешь... А может, он просто тоже не хотел.

Но он погнал меня обратно к причалу, вынудив выйти из зоны мини-ледника, которую я наколдовал. Как только он снова встанет ногами на твёрдую землю, ничем хорошим для меня это не кончится.. Я следил за продвижением Жучка-Плавунца, который с трудом выходил из гавани. Теперь у него была фора в сотню ярдов.

В общем, да. Это было самое благоприятное время.

Нога Эбинизера скользнула по последнему обледенелому участку, и он быстро пнул мою левую ногу в колено, когда вошел. Я уклонился, но это вывело меня из равновесия, и посох старика ударил меня по плечу с силой, достаточной чтобы раздробить вдребезги бетон.

Молли хорошо поработала. Костюм из паучьего шелка блеснул вспышкой света, пахнуло чем-то гнилостно горящим, и было такое чувство, будто по нему вдарил самый опытный игрок из бейсбольной Лиги юниоров.

Я вскрикнул от боли и отшатнулся.

- Хосс, не делай ничего такого, чего не нужно делать - жёстко сказал дедушка. Его следующий удар пришелся по моей правой ноге, и, очевидно, Молли специально не зачаровывала туфли. Что старик, вероятно, и ощутил. Удар был не так силен, как мог бы быть, но он сломал пальцы ног, и вспышки жестокого, режущего жара быстро исчезли в трепещущем холоде Зимней мантии, а я пошатнулся, упав на колено.

Старик ударил меня ногой в средину груди, вышибив воздух из моих легких с болезненным выдохом, и я ударился лопатками и затылком о причал.

Эбенизер с рычанием прижал конец своего посоха к моему кадыку и приказал: - Сдавайся!

- Нет - прохрипел я.

Глаза старика расширились. - Чёрт возьми, парень, ты сейчас разозлишь меня.

- Давай - сказал я, оскалив зубы. - Сделай это. Убей меня. Потому что это то, что нужно.

Его челюсти сжались, и он медленно оскалил зубы.
-Ты . . . высокомерная. . . глупая, самовлюбленная королева драмы!

- Но ведь не я тут прилетел на гору-малютку - посетовал я.

Он подтолкнул посох на четверть дюйма вперёд.

- Гларк - сказал я.

Лицо у него было красным. Чересчур красным. Вены резко вздулись на его голове и шее.

И земля дрожала. Я чувствовал это даже через доски причала.

Когда он заговорил, его голос звучал так хладнокровно и монотонно, что меня охватил ужас. Если он и делал это, то лишь потому, что использовал методы ментальной дисциплины, чтобы сдержать свою (я сглотнул ) ярость.

- Я задам тебе вопрос - сказал он. - Ты ответишь мне чётко и искренне. Кивни, если понял.

Я кивнул. - Гларк.

- Чем они прижали тебя, парень? - спросил он всё еще неестественно спокойным тоном.
- Что у них на тебя есть? Это не может быть настолько плохо, чтоб я не смог помочь тебе выбраться. - Его взгляд на секунду смягчился.
- Расскажи мне.

Я взглянул на конец его посоха.

- Ох, - сказал он и перестал давить.

Я сглотнул пару раз. Затем прохрипел: - У них ничего на меня нет.

Его глаза снова заблестели, и ...

И на них выступили слёзы.

О, Боже.

- Тогда почему? - спросил он с нажимом. Спокойствия в его голосе оставалось всё меньше. - Зачем ты это делаешь? Почему ты губишь себя ради них?

Я прекрасно знал, что собираюсь сделать.

Но он заслуживал правды. Действительно должен был знать.

- Потому что у меня только один брат, - сказал я. - И я не планирую потерять его.

Старик замер.

- Мама - сказал я глухим, невыразительным голосом.
- Она дала каждому из нас по амулету с записанными на них воспоминаниями, чтобы мы узнали друг друга

Рот Эбенизера несколько раз открылся и закрылся.

- Технически - сводный брат, - сказал я. - Но все равно одна кровь. Он прикрывал мне спину. Я спас его. Вот и все, что нужно было сделать.

Старик прикрыл глаза.

- Ты . . . говоришь. . . эта свинья, Рейт. . . с моей дочерью.

Земля затряслась сильнее. Поверхность озера заплясала, капельки стали взмывать вверх.

- Сэр - сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно,
- У вас есть второй внук.

Если бы я ударил его, не думаю, что смог бы ошарашить сильнее. Он отшатнулся на шаг. И замотал головой.

Я сел. - Послушайте, что было, то прошло. Томас не имел к этому никакого отношения. Но он несколько раз спасал мою жизнь. Он не враг вам , сэр. - Я пару раз моргнул.
- Он член семьи.

И ночь притихла.

- Семья, - раздался голос старика, с трудом скрывающий первобытное рычание.
- Один. Из этих тварей

Он повернулся к убегающей лодке, едва видимой с берега и его посох запылал раскаленным синим пламенем, когда он поднял его в правой руке, руке, которая излучает энергию, отбирая ее.

- Нет! - Я крикнул и бросился к нему.

Он повернулся, с затянутыми белым глазами, с алым лицом, оскалил зубы в рычании и я попытался выхватить его посох...

И что-то похожее на комету размером с двадцатипятицентовик, сверкающее, как звезда, выскочило из посоха, как какая-то необычная случайная искра статического электричества и вонзившись мне в ребра вылетело из позвоночника.

Я рухнул на спину на причал, и звезды вдруг, удивительно ярко засияли надо мной.

Я попытался вздохнуть.

Ничего особо не вышло.

О, Господи, - прошептал старик, его дыхание дрожало.

Его посох с грохотом упал на причал. Это звучало так, словно доносилось откуда-то издалека.

- Гарри?- сказал он.
- Гарри?

Его лицо появилось в конце небольшого черного туннеля.

- Ох, малец... - сказал он со слезами на глазах. - Ох, малец. Я не думал, что ты снова кинешься на меня. Не думал что так будет.

Я ощутил его руки на своем лице, как будто издалека.

- Вот почему ты так старался научить меня самоконтролю, - невнятно промямлил я. - Ты сам едва сдерживаешься.

- Я вспыльчивый болван, - сказал он.
- Я стремлюсь помочь тебе.

- Ты знал, что утратишь его, - сказал я тихо.
- И ты все равно пошел дальше. Ты мог бы подстраховать меня.- Кровь ритмичными маленькими толчками вытекала из пробоины в моей груди.
- А вместо того все кончается этим.

Глаза его наполнились стыдом.

И он отвернулся от меня.

Боль, которую мы чувствуем в жизни, всегда растёт. Когда мы еще маленькие, маленькие боли причиняют нам страдания. Когда мы становимся больше, мы учимся справляться со все большей и большей болью и продолжаем жить, вопреки всему.

Пожилые люди - безусловные чемпионы по преодолению боли.

А дедушке было уже много веков.

Но эта боль.

Он от неё страдал.

Она просто ломала его.

Он склонил голову. Его слёзы падали на доски причала.

Потом прекратил.

Выражение лица его изменилось.

Он поднял на меня взор. Его глаза округлились, а затем лицо исказилось гневом и недоверием. - Что? Ты, изворотливый...

- Отлично сказано, - сказал я, - чародей МакКой.

И я отпустил чары наваждения Зимы, созданные для меня Леди Молли.

Я почувствовал, как мое сознание отступает назад по этому черному туннелю, туда, где я снял и положил на причал опаловое кольцо Молли с мизинца, в то время как я ощущал, как конечная конструкция наваждения, мой двойник, сжимается и сдувается в эктоплазму позади меня. Мое сознание устремилось к камню в кольце, нашло нить моего разума, которую я привязал к нему, а затем стремительно понеслось обратно к моему телу.

Мои глаза открылись, и я оказался на палубе Жучка-Плавунца, в дальнем от Эбенизера конце рубки, где я укрылся после того, как уронил кольцо и запустил иллюзию. Как только я активировал кольцо, завеса вокруг меня позволила мне проскользнуть на борт Жучка-Плавунца, укрыться, а затем спроецировать мое сознание обратно в конструкта-доппельгангера.

Я взорвал свои отношения с дедушкой с помощью дистанционного управления.

Но зато, я не получил в лёгкие кометой.

Когда я вернулся в свое тело, меня охватила такая глубокая усталость, что это была какая-то абсолютно новая форма боли. Я чувствовал, как меня сотрясают судороги. Мёрфи приложила мне ко рту одну из тех масок с резиновым насосом и качала в меня воздух. Фрейдис пыталась придержать меня.

Я боролся за контроль над своим телом и в конце концов восстановил его, осев на палубу в полном изнеможении. Фрейдис полулежала на мне, тяжело дыша. Мёрфи, вся такая деловая, приподняла мне веко и посветила фонариком в глаз. - Гарри? Ты меня слышишь?

- Да, - сказал я и смахнул маску с лица. -Уф.

- Одиново копьё, seidermadr! - Выдохнула Фрейдис. Она устало поднялась с меня.
- Ты прошёл по самому краешку.

- О чём, чёрт побери, она говорит? - спросила Мёрфи.

- Конструкт, - сказал я.
- Для иллюзии. Гм. Молли сделала для меня очень, очень хорошее эктоплазматическое тело, сохранила его слепок в кольце и связала со мной. Всё, что было нужно - бросить поддельную копию себя на месте в качестве приманки и одновременно сделать себя невидимым. Потом я. . . вроде как вселился в конструкта. Спроецировал в него свое сознание. Послал туда всю свою энергию, через всё это расстояние, что чертовски утомительно. Чудесно поболтал с МакКоем.

Мерфи помогла мне сесть, пристально глядя мне в лицо.
- Что произошло-то? - спросила она.

Я взглянул на нее и безжизненным голосом сказал: - Я выиграл.

- Боже мой, - сказала она. - Он . . .

- Разозлился, - сказал я имитируя тяжёлый, протяжный акцент.

Нахмурившись на мгновение, она прикоснулась к моему виску рукой.
- Он причинил тебе боль.

Я прикрыл глаза. - Видела бы ты другого парня!

- Вы двое - просто очаровашки, - съехидничала валькирия.

- Фрейдис, - сказала Мёрфи вполне дружелюбно, - Потеряйся, сгинь.

Фрейдис оглянулась, посмотрела туда-сюда, на нас, и нахмурившись сказала:
- Есть потеряться-сгинуть, мэм! -
И оставила нам столько уединения, сколько смогла на маленьком корабле, пока Жучок-Плавунец, пыхтя продвигался вперед.

- Гарри, - ласково сказала Мёрф.

Я не открывал глаз. Они все равно были переполнены.

- Он... Он не...

- Не совсем такой герой, каким ты его считал?

Я сжал губы.

- Да, - сказала она. Она опустилась и положила мою голову себе на колени. - Он человек. Какое потрясение!

- Я рассказал ему. - сказал я. - Про Томаса.

- Как видно, он слегка среагировал, - сказала она

- Он прикончил меня, - тихо сказал я. - Я имею в виду ненастоящего меня. Если бы фальшивый "я" был "мной", то сейчас я был бы мёртв. Он не хотел этого делать. Но это случилось. И он не тот, за кого я его принимал. Он утратил контроль.

Мой голос будто сорвался на последнем предложении. Было чувство, что кинжалы торчат в моей груди. Я прислонился плечами к переборке рулевой рубки и прикрыл глаза левой рукой, сидя на палубе.
- Он утратил контроль.

- О Боже, Гарри, - сказала Мёрфи, и голос её был полон болью.

- Больно, - тихо сказал я. - О Боже. Это больно.

Она положила руку мне на лоб, поглаживая. Я опустил руку и склонился к ней. И расплакался.

Длилось это до тех пор, пока не затихло.

Затем она сказала: - Я слышала завязку разговора. И вы оба ошибаетесь друг в друге, знаете ли. Ты ведь не знаешь, кто он на самом деле. Ещё нет. И он тебя не знает. И вы оба ужасно обижаете друг друга, потому что вы - семья. Потому что то, что ты говоришь и делаешь, значит гораздо больше, чем чужие действия.- Она наклонилась и прижалась щекой к моему лбу.
- Слушай меня. Я знаю, что сейчас тебе больно. Но причина, по которой это так больно, заключается в том, что вы так заботитесь друг о друге. И эта боль в конце концов исчезнет. Но вам обоим будет одинаково небезразлично

Она была права. Мне было больно. Та боль, с которой волшебная мантия ничего не может поделать. Настоящая боль в сердце, которая может убить тебя миллионом разных способов.

Чёрт бы побрал этого строптивого старого болвана

- Я знаю, что это нелегко, Гарри. Я помню, как впервые поняла, что мой отец был обычным человеком, - сказала она. - Тогда, когда он застрелился.

Она дала этому повисеть в воздухе какое-то время.

Потом она выпрямилась, обхватила мое лицо руками и уставилась на чернеющее озеро, Ее глаза налились слезами.
- Ты все еще можешь поговорить с ним, Гарри. То, что мне никогда не удавалось сделать. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, ради меня, что поговоришь с ним, когда уляжется гнев.

- Кэррин, - сказал я.

Она раздраженно шлепнула меня по щеке. - Это звучало как просьба? Сделай это. Если мои советы хоть что-то значат, сделай это прямо сейчас. Вот насколько это важно.

- А что, если... - Я сглотнул. - А что, если когда-нибудь это буду я? А что, если я уже такой и есть?

- Есть разница между ним и тобой, - сказала Мёрф.

- Правда?

Придвинувшись, она наклонилась и поцеловала меня в лоб.
- Да. У тебя есть я.

И. . . что-то маленькое и теплое пробудилось в моем сердце. Оно не остановило боль. О Господи, неужто эта боль не прекратится?

Но оно сказало мне, что боль не будет вечной.

Хорошо - сказал я. - Я поговорю с ним.

Я устало изобразил крест на своем сердце.

Она одобрительно похлопала меня по щеке и сказала: - Хороший парень.

Я закрыл глаза взял ее за руку и несколько минут провёл уже не так горько плача.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80059/487130

Переводчики: Forzare