Готовый перевод Eleventh Hour Part #7 of FBI Thriller series by Catherine Coulter / Одиннадцатый час. (Агенты ФБР. часть 7) Кэтрин Коултер.: 31 глава

Глава 31

Делион и Флинн отчитали двух копов, приставленных к капитану Делоучу, и поехали в больницу с Велдоном. Остальные вернулись в палату капитана.

Старик, казалось, снова ушёл в себя. Либо просто притворился, что у него хорошо получалось.

Он продолжал напевать мотив "Элинор Ри́гби".
Медсестра Карла покачала головой и сказала:
— Кажется, нападение родного сына совсем выбило его из колеи. Когда я заходила к нему утром, всё было хорошо. Бедняга. Сын поднимает руку на отца, ну как вам такое нравится?

Ник отошла в сторонку и шепнула Дейну:
— Странно всё это. Когда Велдон был здесь, он называл отца чудовищем*, говорил, что должен его остановить. Но не скажу, чтобы капитан его боялся. Он его, наоборот, провоцировал.

Савич подошёл к старику, тихо напевающему одну и ту же песню, безучастно сидя в инвалидном кресле.

— Капитан Делоуч? Мы с вами уже виделись. Я Диллон Савич. Агент ФБР.

Капитан замолчал и медленно перевёл взгляд на Савича, а потом ещё медленнее поднял руку и отдал честь.

Савич ответил тем же.

— Девочке я тоже отдал честь, — нараспев произнёс старик, — я подумал, что это, конечно, странно — отдавать честь девочке, но сделал это. В знак уважения Федеральному бюро расследований. Это в духе нового времени — брать в федералы девчонок. А ведь я и сам всегда хотел стать агентом. Но потом оказалось, что она никакой не коп, а просто бездомная, ну, по крайней мере, по словам Велдона. А эта рыжеволосая хотя бы коп?

— Да, высококлассный агент ФБР.

Старик улыбнулся во весь рот и отдал честь Шерлок. Но она в ответ просто помахала ему пальцами. Капитан хрипло засмеялся и покачал головой.
— Эта девчонка, ну которая бездомная, спасла меня от Велдона. Хотя вряд ли он бы меня убил. У него кишка тонка. Мне так и не удалось сделать из него мужика. Он и крови-то всегда боялся, даже на охоту со мной не ходил. Один раз попросил разделать мясо, так он все ботинки себе обблевал и сбежал куда-то. Сомневаюсь, что он хотя бы раз в жизни держал в руках пистолет.

— Как он собирался убить вас, сэр? — спросил Дейн. — Скажите, это он ударил вас в тот раз?

— Нет, в тот раз я ударился сам. Ему хватило смелости только перекинуть коляску.

Старик рассмеялся, брызгая слюной, красной от крови.
— Вот умора! Мне ещё никогда не было так весело. Нет, я не думаю, что Велдон убил бы меня. Но он явно хотел попробовать. Он хотел задушить меня. Девочка-бездомная подумала, что у него был пистолет, но это не так. Он к нему бы даже не притронулся. Я видел удавку, торчащую из его кармана, знаете, такую толстую верёвку с узлами по всей длине? Да, он бы воспользовался разве что удавкой, чтобы без крови. Но это всё равно противно. Велдон просто не понимает, насколько это противно — задушить человека. Все эти рвотные позывы, а глаза... боже, глаза, они прямо вываливаются, знаете? И ты видишь весь ужас, страх в этом взгляде, а потом окончательное принятие смерти. Не самое приятное зрелище. Нет, уж лучше выстрелить — это не так грязно. Только вот взгляд... слишком быстро угасает.

— Я выстрелила Велдону в ногу, — сказала Ник, — и вы правы, это легче.

— А, как для бездомной, она не промах, — отметил капитан Делоуч и снова начал напевать "Элинор Ри́гби".

— Хотите, чтобы все решили, что у вас маразм? — спросила Шерлок. Она опустила руку на его плечо и почувствовала через ткань фланелевой рубашки сухое костлявое тело.

— Неа, просто петь люблю. И мне нравятся "Битлз".

— Так почему Велдон хотел убить вас, сэр? — спросил Дейн.

Старик бросил на него долгий взгляд.
— Думаю, вы отличный коп, молодой человек. Вы горячий, настойчивый и не любите тянуть резину. Это залог успеха в любой работе.

— Почему ваш сын желал вам смерти? — ещё раз спросил Дейн.

— Этот сосунок думал, что будет в безопасности, если я умру. И, наверное, был прав, — старик посмотрел на Дейна ясным осмысленным взглядом и гордо продолжил, — Велдон понимает, что рано или поздно я заговорю, да и почему нет? Пока я был шерифом, я много чего сделал, а об этом никто ни сном ни духом. Хотя, как говорится, даже свинья не гадит там, где ест...
Он рассмеялся кряхтящим скрипучим смехом, от которого у Шерлок мороз пробежал по коже.

— Капитан Делоуч, — сказала она, — вы притворяетесь маразматиком? Это все лишь хорошо придуманный спектакль?

— Я, маразматиком? Эй, мы с вами раньше не встречались, нет? Какое милое создание. Моя жена была на вас похожа. Эти огненные волосы, красные, будто кровь, так любой скажет.

— Да, — ответила Шерлок, — думаю, кто-то может так сказать, но далеко не каждый. Капитан, вы же пошутили только что, да? Вы ведь знаете, кто я. Вы просто притворились, продолжили спектакль.

Он ничего не ответил.

— Как звали вашу жену, сэр? — спросила Шерлок.

— Мари. Её звали Мари, имя Богородицы на французский манер. Это всегда забавляло меня, особенно, когда я возвращался домой со следами крови на ладонях. Да, мои руки напоминали дорожные карты.

— Мы знаем, что вы были шерифом, — сказал Дейн, — но неужели на ваших руках так часто была кровь?

— И не только на руках, агент. Обычно крови было так много, что она просто въедалась в кожу. Сколько бы я не тёр, но вымыть её не мог. И вот однажды я посмотрел на свои руки и понял, что мне это нравится. Это напоминало о том, как мне было весело.

Ник подошла к коляске и, опустив руку на колесо, склонилась над стариком.
— Сэр, вы убивали людей?

— Конечно, юная леди. Я ведь был шерифом.

— Нет, не как шериф. Вы убивали людей. И вам это нравилось. Вам нравилось видеть кровавые следы на своих ладонях. Но вам всё сошло с рук. И Велдон не хотел, чтобы все узнали именно об этом, я права?

— Конечно, сошло. Может, я и старый, но не дурак. Это было нетрудно. Однажды у них даже было моё описание, но я никому не позволил к себе подобраться. Я такой, — он поднял руку и свёл вместе два костлявых пальца, — мне восемьдесят семь лет. Думаете, теперь мне не всё равно, если об этом узнают? Да я, наоборот, считаю, что достоин внимания, чёрт возьми. Достоин признания. Ну что мне могут сделать? Отдадут под суд? Приговорят к смертной казни? Судя по моему самочувствию и по тому, сколько крови я сплёвываю, я уже одной ногой в могиле. В таком возрасте, еще и больной раком — чего мне бояться? Эй, думаете, у меня маразм? Ну-ка послушайте.
Старик снова начал напевать "Элинор Ри́гби" и, увидев растерянность на их лицах, громко рассмеялся.

— Но Велдон не хотел, чтобы вы говорили об этом, да? — спросила Ник.

— Нет, он сказал, что это разрушит его жизнь. Он не хотел, чтобы мир узнал о его папочке — серийном убийце. Велдон всегда меня боялся, до ужаса боялся. Он знал, чем я занимаюсь, но держал язык за зубами, особенно после того, как я пригрозил, что приколочу его к дереву и заживо сниму кожу, если он кому-то проболтается. И он не проболтался.

— Когда после смерти брата я пришёл в отдел убийств Сан-Франциско, — медленно произнёс Дейн, — инспектор Делион сказал, что, судя по пуле, его убили из такого же пистолета, которым пользовался Зодиак.

Капитан Делоуч снова засмеялся и просвистел что-то непонятное.
— Я впечатлён, агент. Я много о нём читал, и это даже в каком-то смысле стимулировало меня, понимаете? Я хотел стать лучше него. И меньшее, что я мог сделать, это пользоваться тем же оружием. "Джей Си Хиггинс" модель 80... хороший пистолет.

Капитан Делоуч вздохнул и потёр руки.
— Нет, я не Зодиак. На самом деле я работал проще, чем Зодиак. Но мне нравился его стиль. А прозвище-то какое, а? Можно всегда рассчитывать на звучные заголовки в прессе. Возможно, если бы я рассказал о всём, что сделал, то тоже получил бы прозвище.

Старик свёл брови.
— Как думаете, он ещё жив? Может, тоже доживает век в доме престарелых, как я? Может, даже здесь, как думаете?

Но ему никто не ответил.

Капитан Делоуч продолжил напевать свою песенку, а потом сказал:
— Ваш убийца не пользовался моим пистолетом. Мой надёжно спрятан, и я буду рад рассказать где.
Он широко улыбнулся.

— Велдон знает, — сказал Дейн, — должен знать.

— Скажите, почему вас хотел убить родной сын? — в третий раз спросил Савич.

Старик рассмеялся, чмокнул губами и снова начал что-то напевать.

Ник придвинулась ближе и сказала ему прямо в лицо:
— Сэр, я вас спасла. Вы обязаны мне жизнью. Расскажите правду.

Капитан Делоуч улыбнулся, поднял старческую жилистую руку и легонько коснулся кончиками пальцев её щеки.
— Такая нежная, — сказал он, — да, я обязан тебе. Хочешь узнать, да, малышка? Велдон хотел защитить своего мальчика.

— Своего мальчика? — спросил Дейн. — У Велдона есть сын?

— Именно. Но Велдон не подпускал меня к нему, пока он был ребёнком. А потом он сам ко мне пришёл. И я отлично о нём позаботился. Я лишь немного его подтолкнул, и внук пошёл по стопам дедушки. Велдон хотел защитить сына, не хотел, чтобы его затравили в прессе, не хотел, чтобы это разрушило его карьеру.

— Кто этот мальчик, сэр? — спросил Савич.

— Сынок, ты же агент ФБР, выяснить это — твоя работа. Не хочу упрощать тебе жизнь.
Старик кашлянул, и из уголка его рта вытекла струйка крови.

— Знаете, сэр, а мне не хочется отдавать вам честь, — сказала Шерлок.

— Что ж, в конце концов ты просто девчонка, — ответил капитан Делоуч, склонив голову.

— А ты просто злобный старик.

— О, да, — сказал он, — я такой. И, как на восемьдесят семь лет, я неплохо сохранился. Жизнь — странная штука, да?

Позже все отправились в общественную больницу округа Вентура. Велдон выглядел неважно. Он был весь бледный и стонал от боли. Он понимал, что плотину прорвало. Всё, что он так хотел сдержать в тайне, в итоге выплыло наружу.
Дейн опустил руку ему на плечо.
— Мне очень жаль, Велдон. Нам всем жаль.

— Вы знаете, — произнёс Велдон безжизненным голосом, — этот проклятый старик во всём признался?

— Да, — сказал Савич, — он не стал ходить вокруг да около. Скажу вам, он настоящий психопат. Не маразматик, нет, в это я не поверю, хотя всех остальных ему удалось провести. Он хороший актёр.

— Он был психопатом всю жизнь. Значит, он наконец это сделал. А я всё не мог понять, всерьёз он говорил или нет.

— Сколько вам было, когда вы обо всём узнали? — спросила Шерлок.

— Мне было десять лет. Однажды он уехал на вызов, а я ждал его, потому что не мог уснуть. Я увидел, как он подъехал к гаражу, услышал скрип кухонной двери и вышел навстречу, но что-то меня остановило, напугало, и я остановился. Я спрятался за одной из маминых любимых занавесок в гостиной.

Он вошёл, насвистывая какую-то мелодию. А я дополз до кухни. Увидел его одежду, руки — всё было в крови. Всё было тёмно-красное, и чем дольше я смотрел, тем темнее казался мне этот цвет. Его рубашка была просто пропитана кровью. Сначала я испугался, что это была его кровь, но потом понял, что нет.

Он помыл руки в кухонной раковине, а потом разделся до нижнего белья, собрал окровавленную одежду и связал в тугой узел. Все его движения были такими слаженными, будто он делал это далеко не впервые. Всё это время он не переставал насвистывать себе под нос. Затем он схватил связку окровавленной одежды и вынес в сад. Отмерял шесть шагов от высокого старого вяза, выкопал яму и бросил её туда. Я заметил, что в яме было ещё несколько таких узелков. А потом он засыпал всё землёй, ни на секунду не переставая насвистывать.

Когда мне было двенадцать, я заподозрил, что он может быть убийцей, которого называли Зодиаком. Я видел по телевизору репортажи об убийствах, но они не совпадали с днями, когда уходил отец. Но эта жуткая мелодия, которую он насвистывал, всегда одна и та же — "Элинор Ри́гби". Он и сейчас постоянно насвистывает или напевает эту чёртову песню, только теперь он делает это, чтобы дурачить людей, чтобы все думали, что у него маразм.

— И что вы сделали? — спросил Дейн.

— Я был напуган как никогда в жизни. Я не знал, что делать. Я был ребёнком. Это был мой отец.

— Вы сказали всё ему в лицо, да? — сказала Ник. — Вы не могли больше этого выносить и сказали всё ему в лицо.

— Да, и знаете, что он сделал? Он посмотрел на меня и просто рассмеялся. Он смеялся так, что изо рта летели брызги слюны. А потом замолчал и уставился на меня ледяным взглядом Его тело напряглось, а глаза стали будто неживые. В них не было ничего людского, и я это знал. Мне было двенадцать лет, но я это знал, — Велдон замолчал и судорожно вздохнул, — а потом своим сухим мёртвым голосом он рассказал, что сделает со мной, если я раскрою рот.

— Поговорить с ним было очень смело с вашей стороны, — сказала Ник.

— Но, как видите, я оказался трусом. Потому что даже став достаточно взрослым, чтобы убить старого монстра, я этого не сделал. Я лишь хотел припугнуть его и заставить молчать. Но я знал, что молчать он не будет. И в этот раз я хотел его задушить, хотя и не знал, смогу ли выдержать до конца, пока его сердце не остановится, — Велдон покачал головой, посмотрел на перевязанную ногу, поморщился и продолжил, — и что вы собираетесь делать?

Он окинул взглядом всех присутствующих: от инспектора Делиона и детектива Флинна до агентов ФБР. Обезболивающее наконец подействовало, и в ноге чувствовалось лишь глухое пульсирование. Он посмотрел на Ник.
— Я не виню вас за попытку защитить старика. Вы ведь не знали.

— Лучше бы я его подстрелила, — сказала Ник, — но тогда мы так и не узнали бы правду.

Велдон покачал головой и каждому из них по очереди посмотрел в глаза.
— В восемнадцать лет я уехал из дома. Я отправился в Лос-Анджелес, потому что хотел писать сценарии для фильмов и сериалов. Там я встретил девушку Джорджию, и мы влюбились друг в друга. Потом она забеременела, и мы поженились. Когда нашему сыну было три года, её сбил пьяный водитель.

— Вы растили сына один, как и ваш отец?

— Да, но я был не таким, как он. Я любил своего мальчика. Ради него я был готов на всё. Очень скоро я получил работу сценариста ситкома и начал неплохо зарабатывать. С отцом кое-какую связь поддерживал. Вы знали, что даже когда ему стукнуло шестьдесят, местные всё равно хотели, чтобы он был шерифом?

— Почему? — спросил Дейн.

— Старика боялись даже пьяные байкеры. Я слышал, что однажды он отходил пистолетом какого-то типу, который приставал к женщине, крича при этом: "В моем городе никто не будет буянить!". Он часто говорил это, после чего выплёвывал комок жевательного табака.

— Вы, наверное, удивляетесь, почему последние десять лет я оплачиваю его проживание в таком хорошем месте.

Вообще-то, пока об этом никто ещё не думал, но Ник понимала, что рано или поздно этот вопрос прозвучал бы.

— И почему? — спросила она.

— Он сказал, что если я не организую ему нормальную старость, он обратится к журналистам и расскажет, где закопаны тела, где спрятан пистолет, расскажет об узелках одежды под старым вязом. Что он предоставит столько доказательств, что ему обязательно поверят.

И я согласился. Что я мог сделать? Моя карьера только пошла в гору, но самое главное, у меня был мой мальчик, мой родной ни в чём не повинный сын.

— Это я могу понять, — сказала Ник, — но продолжал ли он убивать? Неужели вы не понимали, что нужно что-то сделать? Ведь вы уже не были ребёнком, и не были в его власти.

— Я старался об этом не думать, — ответил Велдон, — он прав. Я был настоящим трусом, он знал, что я буду молчать ради сына. Но тринадцать лет назад, всё ещё работая шерифом, он во время ареста попал под машину и травмировал ноги. С тех пор он был прикован к коляске, и я знал, что больше он никому не сможет навредить.

Савич хотел что-то сказать, но Ник помахала головой и заговорила сама:
— Угрозы всё рассказать начались недавно, так ведь? Он понимал, что долго не протянет и хотел получить признание. Чтобы люди знали, кто жил среди них многие годы.

Велдон кивнул, сжав кулаки, такие бледные, такие окоченевшие*, что у Ник дрогнуло сердце.
— Да. Когда он сказал, что собирается во всём признаться, я не знал, что делать. Я напомнил, что он обещал молчать, пока я обеспечиваю проживание в доме престарелых, но он только рассмеялся и сказал, что скоро даст дуба, так что это уж не имеет значения. И тогда я понял, что его ничто не удержит.

Велдон какое-то время молчал, казалось он ушёл в себя. Но потом он сделал глубокий вдох и продолжил:
— Тогда он рассказал мне, что его навещал внук. И тогда я, толкнув его, перекинул коляску. Нужно было убить его ещё тогда, но я не смог. Я угрожал, пытался запугать его, но понимал, что это не поможет. Тогда я понял, что должен убить его, что другого выхода нет.

— Велдон, когда ваш отец виделся с вашим сыном, он всё ему рассказал? — очень мягко спросил Дейн.

— Да.

— Как зовут вашего сына?

Велдон помахал головой.
— Послушайте, агент Савич, мой сын не убийца, нет.

— Но вы подозреваете, что это так, — сказала Шерлок, — и это съедает вас живьём. Вы думаете, что ваш сын убивал людей в Сан-Франциско и в Пасадене, копируя написанный вами сценарий.

— Я не могу поверить, что мой сын такой, как его дед, что у него не все в порядке с головой.

— Мы обязаны его задержать, — сказал Дейн, — Велдон, вы же это понимаете. Вы не можете позволить ему и дальше заниматься тем же, что и ваш отец.

Велдон помахал головой.
— Поймите меня правильно, я сам узнал лишь несколько дней назад. И даже тогда я не мог это полностью осознать. Конечно, старик не мог нарадоваться, что в семье наконец появился настоящий мужик, хвастал, что ему даже не пришлось многому учить внучка, потому что он, как и дедушка, с рождения знал, что делать и как делать. Он рассказал, что внук приходил его проведать и принёс рождественский подарок — симпатичный галстук в красный горошек. И что он рассказал мальчику, что скоро умрёт и хотел бы рассказать о себе. И долго смеялся над тем, какими дураками все оказались, особенно копы.

Велдон замолчал, снова поднял глаза и наконец сказал:
— Я не знал, что делать. Я знал лишь одно, что должен убить старого ублюдка и закопать в землю.

— А как вы собирались повести себя с сыном? — очень осторожно спросила Шерлок.

— Я хотел помочь ему. Остановить. Отвёл бы в полицию, если бы пришлось.

— Мы и есть полиция, Велдон, — продолжила Шерлок, — как его зовут?

Но Велдон помахал головой.
— Я не позволил бы ему продолжать. Он был хорошим мальчиком, правда. Не знаю, что могло случиться, чтобы он так резко превратился в монстра, такого, как его дедушка. Я не знаю что, но что-то должно было случиться. У него всё так хорошо складывалось. Он такой умный, такой одарённый. Хотя тревожные звоночки всё-таки были. В школе он не ладил с учителями и ни с кем не дружил — и меня это беспокоило. Был один инцидент. Однажды в колледже он случайно убил девочку, но ведь такое с каждым может случиться, разве нет? Он просто себя не контролировал. Это было непредумышленное убийство. И я ему помог. Он уверял, что теперь в порядке, и я отчаянно хотел ему верить.

— Что-то случилось. Старик что-то с ним сделал, не знаю как, но сделал.

Он снова обвел всех присутствующих взглядом.
— Я до сих не знаю, скольких людей убил старый монстр. Многих из них никто никогда не найдёт.

Он обхватил лицо руками и тихо зарыдал.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/80696/492117

Переводчики: sotnikova