Готовый перевод LFLS / ~: Глава четвертая: Элви

— Давайте вытаскивайте её, — скомандовала Элви. — Прекращаем.

— Нет, — хоть и дрожащим голосом, но довольно однозначно возразила Кара. — Я справлюсь.

Данные мозговой активности Кары выводились в семь разных таблиц, разбросанных по вдвое большему количеству мониторов. Данные от БИШ — сокращение от «большой изумрудной штуковины», излюбленного техниками названия огромного зелёного кристалла размером с Юпитер и единственной достопримечательности системы Адро, — выводились в таблицы по соседству. Мощные алгоритмы сравнивали два потока по шести разным срезам. Скачок был виден в обоих: сам момент приступа — если это был приступ — и медленное затухание к норме.

Вся лаборатория — все исследователи и техники воззрились на Элви с немым вопросом. Все готовы были идти до конца, включая саму Элви. Она чувствовала себя помощником коменданта в институтской общаге, которая вот-вот разгонит вечеринку на этаже.

— Так, я тут ведущий исследователь, а она — объект исследования. И если я говорю прекращаем, значит прекращаем.

Пока её команда свыкалась с решением и приступала к сворачиванию эксперимента, она повернулась к Каре, которая парила над каталкой, напичканной датчиками.

— Прости. Я не сомневаюсь, что ты справишься. Я сомневаюсь во всём остальном.

Девочка с чёрными глазами кивнула, но было ясно, что её внимание поглощено чем-то другим. Зрительная и звуковая кора сверкали, как Париж в Новый год, неспешные всполохи пробегали по постцентральной извилине, совпадая с энергетическим рисунком, считываемым с нижнего полушария БИШа. Какие бы ощущения не испытывала Кара, ей было не до Элви. Казалось, даже громкий крик в самое ухо девочки просто утонет в потоке данных, перегружавших её мозг.

Даже не мозг, а всё тело целиком, что тоже было частью проблемы. Элви изучала теорию соматического восприятия, но уровень, на котором БИШ транслировал данные в нервную систему Кары, включая мышцы и внутренние органы, всё усложнял. Пока её команда последовательно отключала приборы, а восприятие Кары возвращалось к нормальной человеческой реальности, Элви просматривала полученные данные.

«Сокол» был частным исследовательским кораблём Элви с государственным финансированием, а заодно и самой оснащённой узкопрофильной лабораторией на тринадцать сотен миров. В пору гордиться, если забыть, что в большинстве миров, словно в Европе девятнадцатого столетия, грязные фермеры перебивались с хлеба на воду и бились хоть за какой-то урожай, лишь бы не пришлось заколоть половину скотины c приходом очередной зимы. «Сокол» чудом пережил атаку, уничтожившую «Тайфун» и Медину, хоть и заработал на память множество отметин. Тут и там в глаза бросались новые стыки палуб в местах, где бесплотные нити тьмы, оказавшиеся прочнее самой реальности, отхватили почти треть корабля, а реактор и система жизнеобеспечения пестрели заплатками и времянками. На бедре Элви бледнела кожа, наросшая поверх зажившей дыры размером с бейсбольный мяч на месте потерянного в той же атаке куска мяса. Хорошо хоть работа с данными БИШ, Карой и Заном отвлекала Элви от болезненных воспоминаний.

Доктор Харшан Ли поймал её взгляд и вопросительно кивнул. Её второй зам, энергичный молодой учёный, нравился Элви и успел заслужить её доверие. Сейчас, понимая её опасения, он предлагал перепроверить, что вывод Кары из информационного потока прошёл без сбоев. Она согласно кивнула в ответ.

— Так, народ, — прихлопнул в ладоши Ли. — Строго по пунктам, ни шагу от правил.

Элви толкнулась и проплыла в невесомости к лифтовой шахте, а там свернула в сторону кормы — к двигателю и изоляционной камере с Заном, младшим братом Кары.

Фаиз парил у стены, зацепившись ногой за поручень, и изучал светящийся на ручном терминале текст. Рядом, привязанное к каталке, лежало существо, которое называли «катализатор» — тело женщины, заражённое неактивной, но живой протомолекулой. Незрячие глаза тут же обратились к Элви, а Фаиз отследил направление пустого взгляда.

— Как он там? — спросила Элви, кивая на камеру содержания с Заном. Большую часть времени камеру занимала «катализатор», но когда её использовали для пробуждения старых инопланетных технологий, Элви закрывала в изоляцию мальчика. Таким образом, он пересекался с протомолекулой лишь в момент замены.

Фаиз открыл консоль визуального наблюдения и показал Зана, парящего посреди изоляционной камеры с закрытыми глазами и раскрытым ртом, как у спящего или утопленника.

— Послушал музыку, почитал пару комиксов и на боковую, — сказал Фаиз. — Он кажется мальчишкой, и ведёт себя как мальчишка.

Элви подтянулась и зависла рядом с мужем. Оказывается, на терминале Фаиз изучал данные из лаборатории, расположив их рядом с телеметрией Зана. На первый взгляд отпечатки не совпадали. Что бы ни испытала Кара, Зана это или не коснулось вовсе, или коснулось не так очевидно. Позже она всё равно скормит данные алгоритмам.

Она не собиралась вздыхать, но Фаиз всё равно погладил её по руке, будто вздохнула.

— Слышала про систему Гедара?

Она кивнула.

— Изменение скорости света. Тёмные боги гремят цепями на чердаке. Похоже, события разгоняются.

— Для приличного частотного анализа нам не хватает пары контрольных точек, — сказал он. — Но да. Начинает. Ненавижу это. Огромное злое непонятно что скребётся по углам реальности, и вот-вот найдёт способ меня убить.

— Самое страшное, что оно действительно существует.

Фаиз пригладил волосы. Со своей седеющей шевелюрой в невесомости становился похож на безумного учёного из детского мультика. У Элви тоже появились седые волоски, но она стриглась коротко, в основном потому, что на дух не выносила компрессионную жидкость в амортизаторах высоких ускорений, запах которой въедался в длинные волосы на целую вечность.

— Не рановато сегодня закончили?

— Как только начали синхронизировать девочку с БИШ, словили нестабильность.

Теперь вздохнул уже Фаиз.

— Вот же дурацкое название дали... Алмаз это, а не изумруд.

— Я знаю. Прости.

— БАХ смешнее было бы, — пошутил он без всякого пыла.

Их брак сплетался из бесконечной череды шуток, лёгких подколок, общего любопытства и общих же потрясений. Свою систему условных кодов они оттачивали десятилетиями. Элви считывала по интонациям, когда муж увлечён чем-то или рассержен. Когда пытается оградить её или ломает голову над тем, что видит, но не может понять.

— Чем хочешь поделиться? — спросила она.

— Ты не заметила синхронности?

— Синхронности?

Фаиз снова показал данные. В одной половине активность мозга и тела девочки, застрявшей в возрасте, когда она умерла и была «пересобрана» инопланетными роботами. В другой — визуализация частиц и магнитных резонансов огромного кристалла, где, в случае удачи, могла обнаружиться история галактического вида, по чьим следам человечество шло к вымиранию. Похожие участки шли параллельно и их можно было отчеркнуть пальцем. Фаиз задрал бровь и ждал, пока Элви заметит сама. Она помотала головой. Тогда он ткнул в маленькую пометку: «ТЕКУЩИЙ КОРРЕКЦИОННЫЙ СДВИГ СВЕТОВОЙ ЗАДЕРЖКИ: -0.985 СЕК»

Элви нахмурилась.

— Мы в ноль-девятьсот-восьмидесяти-пяти световых секундах от алмаза, — подсказал Фаиз. — Всё та же орбита вокруг звезды, не ближе, не дальше. Но раньше Кара с алмазом общалась последовательно, в режиме вопрос-ответ. А сейчас они поют в унисон. Без световой задержки.

Цепочки следствий и выводов разбегались внутри неё, словно водяные струйки ручья. Да, они давно знали, что протомолекула чудит с локальностью, но связывали это с квантовой запутанностью частиц. Кара не обменивалась с БИШ никакими частицами, известными Элви, и псевдо-мгновенная передача данных была чем-то новым. Одна из базовых теорий протомолекулярной технологии только что серьёзно пошатнулась.

А ещё они достучались до артефакта, и он ответил. Эксперимент удался.

Если бы радость поменьше походила на страх...

На Лаконианскую Империю Элви начала работать по принуждению. Уинстон Дуарте захватил человечество со скоростью и избирательностью чумы, и когда он пригласил её занять руководящую должность в своём Управлении по науке, она ответила «да». Это была работа мечты, если не думать о последствиях отказа.

А потом план Дуарте потягаться с убийцами цивилизации создателей врат потерпел оглушительное фиаско. Самого Дуарте искалечило. Непосредственного начальника Элви, Паоло Кортазара, развеяло в вонючий кровавый туман. Элви, обожавшая работу, но не своих работодателей, вдруг обнаружила, что повышена до главы Управления по науке, а её главная задача — остановить атаки, выключавшие сознание всюду сразу или в отдельных системах. Если только главнее не было восстановить перепутанный разум Дуарте или научиться предотвращать исчезновение кораблей при переходе из обычной вселенной в странную территорию кольцевого пространства.

Она получила почти безграничные ресурсы империи, геморрой по обеспечению выживания человечества, и предельно упорядоченный протокол исследований, который любая комиссия по этике зарубила бы ещё на стадии заслушивания оглавления.

Ей предстояло разобраться с двумя основными моментами: с цивилизацией, создавшей протомолекулу и врата, и с погубившими их силами. В лучшие дни Элви казалась себе средневековым монахом, изучающим жития святых, дабы узреть лик божий. Но куда чаще — термитом, пытающимся описать своим членистоногим собратьям собак, дабы все они потрепались о фьюжн-джазе.

Никто из всего человечества не понимал создателей протомолекулы или их убийц лучше, чем Элви. За исключением, разве что, Кары и Зана. Если всё получится.

* * *

— Это было как во сне, — описывала Кара. — Только... реальнее. Не помню, чтобы во снах чувствовался вкус, понимаете? А там был и вкус, и слуховые ощущения, и даже тело, казалось, изменило очертания. Там было... всё сразу.

— Я ничего такого не чувствовал, — довольно разочарованно заявил Зан.

До сих пор Элви беседовала с братом и сестрой по отдельности — сначала с Карой, потом с Заном. По задумке, так они не влияли на рассказы друг друга. Однако порознь они слишком нервничали.

Сегодня она отвела их в частную лабораторию, где дети плавали в невесомости перед столом, а она, пристегнувшись к креслу, вела записи. Обстановка напоминала кабинет дорогого психолога: салатовые маты по стенам, кустики паучника в нишах с капельным орошением, утробная пульсация специальных рециркуляторов. Дизайн буквально кричал о значительности хозяйки кабинета, и это немного подбешивало Элви, хотя она и не утруждала себя анализом причин.

— Но от прошлого раза отличалось? — уточнила она.

— Вы про... заикание? Когда мир распадается и возникает заново, но светлей и живей? Это не совсем правильное слово. Я даже не знаю, можно ли это описать.

— А в сравнении с «библиотекой»? — спросила Элви.

Кара вдруг странно подвисла, как временами случалось у них с Заном. В ожидании Элви успела вздохнуть, и девочка вновь оживилась.

— С библиотекой другое переживание, не чувственное. Там узнаёшь готовый ответ, как из книжки. А здесь была... Не библиотека, а первоисточник информации. Я уверена.

Зан шмыгнул носом, и Кара взяла его за руку, притягивая к себе. Древний инстинкт всех приматов находить успокоение в объятиях не изменили ни световые годы, ни обитание в пузырях из керамики, стекла и углепластика.

— А ты могла общаться с этим первоисточником?

— Думаю, да, — ответила Кара. — Я, конечно, не понимала, что делаю, но мне казалось, что вот-вот пойму. Я в полном порядке. Я готова продолжать.

Элви напечатала:

ПО МЕРЕ СНИЖЕНИЯ УРОВНЕЙ ДОФАМИНА И СЕРОТОНИНА ПОСЛЕ ЭКСПЕРИМЕНТА, ИСПЫТУЕМАЯ ПРОЯВЛЯЕТ НАСТОЙЧИВОЕ ЖЕЛАНИЕ ВЕРНУТЬСЯ К ПОДКЛЮЧЕНИЮ. ЗАВИСИМОСТЬ?

— Это хорошо, — сказала она вслух. — Нам нужно откалибровать кое-что, но через пару дней мы будем готовы подключить тебя снова. А пока возьмём несколько анализов, ладно? Убедимся, что ты в норме.

— Ладно, — буркнула Кара с плохо скрываемым раздражением. — Как скажете.

Зан заёрзал под рукой сестры, немного закрутив обоих в воздухе.

— Я есть хочу.

— Ступайте, — отпустила их Элви. — Мне надо всё записать, а вы поешьте и отдохните. Я задержусь тут немного.

Кара кивнула и подтянула Зана поближе.

— Спасибо, доктор.

Длинной, изящной ногой она оттолкнулась от стола, и дети, — или подопытные, или инопланетные гибриды человека, Элви сама не знала, кем их считает, — скрылись за дверью. Элви крепко прижала к глазам ладони, и, когда искры в темноте начали наливаться цветами, тяжело выдохнула. Тело потряхивало от усталости, перенапряжения и волнений. Так бывает, если перебрать с кофе, а она его вообще не пила.

Элви записала остальные наблюдения и приложила к отчёту. Осталось добавить заключение. Она включила режим «диктовки» и расслабилась, воспаряя над столом. Нога настойчиво требовала, чтобы её вытянули во всю длину, в то же время собираясь содрогнуться в судороге. С тех пор, как заросла дыра на бедре, такое иногда случалось.

— Мы наблюдаем определённый прогресс, — надиктовала Элви, и её слова возникли на экране. — Связь в триаде из протомолекулярного катализатора, субъекта в сознании, и БИШ... — Элви поморщилась и дважды цокнула языком, посылая команду стереть два последних слова, — ...и предполагаемого инопланетного хранилища данных, прервалась на стадии протокола подключения, который мы называем «рукопожатием». Меня беспокоит возможная несовместимость субъекта и интерфейса, из-за которой взаимодействие может быть... — она цокнула ещё два раза, — ...будет потенциально разрушительным для одного или обоих.

Дверь открылась и влетел Фаиз. Элви подняла руку, требуя тишины, и он замер, ухватившись за поручень. Она подождала, пока дверь перестанет шуметь, и продолжила:

— В следующей фазе мы проверим достоверность данных. В частности, я задам испытуемой ряд вопросов о деталях исследований артефактов и археологических находках в других системах, о которых она, скорее всего, не знает. Совпадение ответов с имеющейся информацией даст основания полагать, что получаемым данным можно доверять и в дальнейшем. Поскольку не ясно, что испытуемая слышала в лаборатории у Кортазара, к выбору вопросов придётся подойти крайне тщательно.

— Судя по всему, субъектов не коснулись события в системе Гедара. Здешний персонал, включая меня, не испытал провалов памяти или потери сознания во время все-системной атаки несколько месяцев назад. Не зная, из каких предпосылок исходит враг, я предполагаю, что ограниченность следующей атаки только системой Гедара показатель продолжающихся экспериментов по поиску эффективного способа нас отключить. Возможно, новые атаки требуют значительных усилий, которые противник не желает затрачивать. Или у нас не хватает данных, чтобы разглядеть то, что у нас под носом, а я напрасно протираю задницу.

Она поцокала языком, удаляя саркастическую ремарку, потом сохранила отчёт и стала пролистывать текст в поисках неточностей и опечаток. Фаиз подлетел поближе и заглянул в экран через её плечо.

— Ты забыла написать: «И если в ближайшее время у нас ничего не выйдет, а плохиши поймут, как загасить наши мозги, словно миллиард свечек, то заканчивать исследования будут тараканы, когда эволюционируют».

— Муравьи. Они побыстрее справятся, — возразила Элви. — Вот уж хищные суперорганизмы. Тараканы для них, как ходячий шведский стол.

— А я смотрю, ты прорабатывала вопрос.

Элви направила отчёт доктору Очиде в лаконианское Управление по науке, и отдельную копию — адмиралу Антону Трехо, единственному в Лаконии лицу, близкому к контролю за их собственным суперорганизмом. Где-то на «Соколе» мигнул и погас узкий луч, выплюнув поток света к ретрансляторам, в надежде, что те ещё функционируют. Даже на световой скорости сообщению требовался час, чтобы добраться до врат и пуститься по сколоченным на коленке, разорённым войной и ненадёжным линиям связи внутри пространства колец. И бог его знает, когда послание достигнет Трехо.

Она снабдила ещё одну копию специальной пометкой, по которой сообщение легче отслеживалось подпольем, для Наоми Нагаты. Тоже отправила.

— Однажды мы так попадём в беду, — сказал ей Фаиз.

— Мы и так в беде.

— Это не та. Эта беда с монстрами вне времени и пространства, которые нас убьют. А за слив данных подполью мы попадём в беду с охранкой, которая пристрелит нас за измену.

Элви засмеялась, но натянуто, даже слегка зло.

— То, чем мы тут занимаемся, выше всякой политики.

— Я-то в курсе. Буду надеяться, что и политики это разглядят.

Словно в ответ, звякнул сигнал входящего вызова. Сообщение с высшим приоритетом из Лаконии. Только для глаз Элви.

— Вот такое стрёмно до чёртиков, — сказал Фаиз. — Хочешь, я выйду?

— Не хочу, но тебе придётся, — ответила она.

Дверь закрылась и Элви запустила воспроизведение. Келли, личный камердинер Дуарте, склонился почти к камере. Его посеревшие губы сжались в тонкую ниточку. Каким бы ни было сообщение, от него несло дурными вестями.

«Доктор Окойе. Адмирал Трехо уполномочил меня проинформировать вас по вопросу безопасности, который затрагивает вашу работу. Статус Верховного Консула Дуарте изменился...»

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82998/517957

Переводчики: Kee