Готовый перевод LFLS / ~: Интерлюдия: Спящая (M0nt, Kee)

Спящая спит, и ведомая сном, струится назад к глубинам времён, когда не было разума. Бабушкиными сказками, преданиями от бабушек, что были до них, она мягко и вечно ниспадает в чёрный океан размером со всё. Есть двое иных, и нет их, и снова есть — извне и внутри, как тихие ноты напевов, что ей никогда не забыть. Она тянется, нектарницей расправляет крылья, чтобы поймать согревающие лучи, но нет ни солнца, ни света — пока — и холодная тьма уютна и широка, как постель.

Она знает.

Однажды, в той дальней дали, где некому было думать, всё обстояло _так_: Снизу твёрдость жары, и сверху твёрдость холода, и между непримиримых крайностей вселенная. Ей снятся линии сил и течений, и кровь её — кровь океана, и соль её — соль океана. Рукою шире, чем континенты, и мягче, чем её кожа, она оглаживает жгучее пламя низа и спокойную свежесть верха. Долгие эпохи ничто не живет, но вот начинает. Может быть многое, но сон — это сон середины, и спящая видит во сне середину, ведь путь, что так плавно кружит её, начался там, но медленно-медленно сонно.

Спящая движется и рядом плывут другие, и их всё больше: маленькие пузырьки древности вокруг и внутри неё, в том же потоке, где есть она, и в том, что и _есть_ она. Соприкасаются двое, сливаются в целое; целое истончается, делится надвое, надвое, надвое. Она наблюдает за томными спазмами в благословенной холодной тьме, пока праматери шепчут, что так зарождается похоть. В нехитрой игре в созидание ради радости созидания, где из себя создаётся лишь больше себя.

Она забывает, и это медленность. Она тянется в безвременье и неразличимости, стремится к чему-то сытнее воды. Крохи пиршества взмывают снизу и насыщают её вперёд на десятки лет, и она смотрит те сны, что ей снятся в уюте и безопасности извечного потока. Она достаёт рукой до стопы, и кончики пальцев скользят по пальцам ноги. Она дитя, сотканное из пузырьков солёной воды, и кто-то другой спрашивает: «как из клеток?», но слова не отсюда, а здесь она чувственна вне любых языков.

Нет света — пока — но есть жар далеко-далеко внизу, пульсирующий, яростный и жужжащий. Вскипая, он поднимается вверх со странным вкусом камней, он манит, уводит, вбирается ею. А сверху, там холод, где ничего не течёт, там бесконечный изгиб стены, окружившей вселенную. И рябь, теперь постоянная рябь, поток изнутри потока, замеченный очень немногими. Столб в водной толще, опора из ничего, и, извиваясь вокруг, с ним вместе вибрирует спящая. Вжимается сильно и чувственно, импровизирует. Пузырьки древности усложняются и притягиваются, сливаясь. Впервые за все времена она устаёт.

«Глядите, глядите, глядите — шепчут праматери, — Чувствуйте ту, кто упав, скользнула так глубоко в огонь и буйство; того безрассудного гения. Это так важно», и спящая тоже ныряет, и увлекает с собой остальных. Снизу всплывает пузырь, наполненный шумом и лихорадкой и болью, но остывает, и вот: привкус ирисок на языке, и миллиарды цикад стрекочут ликующе в летней ночи. Тысячи новых игрушек в обёртке и ленточках. Кофе и сладости, и поцелуй, первый, неловкий, вот-вот и коснётся щеки. И она уже знает, что снова пойдёт, та она, что соткана из пузырьков — снова отправится вниз, чтобы обжечься и лелеять свои волдыри. Она вожделеет и жара и боли, что переиначат её.

«Вот так всё было и в нашей юности» — шепчут праматери, и спящей снится, что она понимает.

«Всё, закругляемся — слышится чей-то голос. — Так, народ. Строго по пунктам, ни шагу от правил.»

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82998/518970

Переводчики: Kee, M0nt