LFLS / ~: Интерлюдия: Спящая (M0nt, Kee)
| Английский оригинал | Перевод на русский | |
|---|---|---|
Сожалеем, но текст оригинала доступен только зарегистрированным пользователям. |
Спящая спит, и поток снов уносит ее и все, что в ней, назад, туда, где не было еще никакого разума. Как в бабушкиных сказках, что бабушкам рассказывали их бабушки про своих, спящая целую вечность спокойно падает в черный океан размером со все. Двое других здесь, не здесь и снова здесь, с ней, в ней, словно тихий напев, который она помнила всегда. Она расправляется, как нектарница расправляет крылья, когда хочет поймать побольше теплого солнечного света, но ни солнца, ни света пока никакого нет, есть лишь огромная, мягкая и уютная, как постель, холодная тьма. M0nt 04.01.22 в 07:38 Спящая спит, и ведомая сном, струится назад к глубинам времён, когда не было разума. Бабушкиными сказками, преданиями от бабушек, что были до них, она мягко и вечно ниспадает в чёрный океан размером со всё. Есть двое иных, и нет их, и снова есть — извне и внутри, как тихие ноты напевов, что ей никогда не забыть. Она тянется, нектарницей расправляет крылья, чтобы поймать согревающие лучи, но нет ни солнца, ни света — пока — и холодная тьма уютна и широка, как постель. Kee 04.01.22 в 13:29 |
|
|
Она знает. M0nt 04.01.22 в 07:38 И с ней её знания. Kee 04.01.22 в 13:31 |
||
|
Когда-то, так давно, что даже подумать о _нем_ было некому, _оно_ было таким: снизу твердь огня, сверху твердь холода, а меж этими непримиримыми крайностями — вселенная. Спящей снятся потоки жизненной силы, и кровь ее — кровь океана. Соль ее — океанская соль. Рукой размером с континент и мягче ее кожи, она нежно гладит обжигающий нижний жар и ласковый холод верха. Эпоха за эпохой ничего живого нет, а потом есть. Может, много чего есть, но сны в середине, и спящей снится середина, ибо путь ее тихого скольжения в толще вод начинается там, но медленно, медленно, медленно. M0nt 04.01.22 в 07:56 Однажды, в той дальней дали, где некому было думать, всё обстояло _так_: Снизу твёрдость жары, и сверху твёрдость холода, и между непримиримых крайностей вселенная. Ей снятся линии сил и течений, и кровь её — кровь океана, и соль её — соль океана. Рукою шире, чем континенты, и мягче, чем её кожа, она оглаживает жгучее пламя низа и спокойную свежесть верха. Долгие эпохи ничто не живет, но вот начинает. Может быть многое, но сон — это сон середины, и спящая видит во сне середину, ведь путь, что так плавно кружит её, начался там, но медленно-медленно сонно. Kee 04.01.22 в 18:06 |
||
|
Спящая плывет и другие плывут с ней, теперь их больше: маленькие пузыри прошлого вокруг и внутри, их несет тот же поток, они — она, и она — _оно_. Двое касаются и становятся одним. Одно делится надвое, надвое, надвое, надвое. Она смотрит на ленивые переплетения в благословенной холодной тьме, и бабушки шепчут, что здесь рождается похоть. Щенячья игра в созидание ради радости созидания, когда нет других дел, кроме как делать из себя еще больше себя. M0nt 04.01.22 в 08:06 Спящая движется и рядом плывут другие, и их всё больше: маленькие пузырьки древности вокруг и внутри неё, в том же потоке, где есть она, и в том, что и _есть_ она. Соприкасаются двое, сливаются в целое; целое истончается, делится надвое, надвое, надвое. Она наблюдает за томными спазмами в благословенной холодной тьме, пока праматери шепчут, что так зарождается похоть. В нехитрой игре в созидание ради радости созидания, где из себя создаётся лишь больше себя. Kee 04.01.22 в 21:05 |
||
|
Спящая забывает, все замедляется. Она преодолевает безвременье и невидение, тянется к чему-то, что не вода, что сытнее, обильнее. Богатое угощение по капелькам поднимается снизу, насыщает ее десятками лет, и спящей снится, что она дремлет в безопасности вечного потока. Она тянется к своей стопе, хочет достать пальцами рук до пальцев ног. Она — дитя, созданное из пузырьков соленой воды, и кто-то другой говорит: «Как клетка?», но словам здесь не место, и она растворяется в удовольствии, неподвластному никаким языкам. M0nt 04.01.22 в 11:46 Она забывает, и это медленность. Она тянется в безвременье и неразличимости, стремится к чему-то сытнее воды. Крохи пиршества взмывают снизу и насыщают её вперёд на десятки лет, и она смотрит те сны, что ей снятся в уюте и безопасности извечного потока. Она достаёт рукой до стопы, и кончики пальцев скользят по пальцам ноги. Она дитя, сотканное из пузырьков солёной воды, и кто-то другой спрашивает: «как из клеток?», но слова не отсюда, а здесь она чувственна вне любых языков. Kee 04.01.22 в 22:27 |
||
|
Пока что нет никакого света, но есть жар там, далеко-далеко внизу, переменчивый, живой, яростный. Он кипит, у него странный каменный привкус, который притягивает и отталкивает и пропитывает ее. Наверху, где холод, где ничего не течет — бесконечная изогнутая стена вокруг вселенной. Здесь — рябь, теперь постоянная рябь в потоке, ее чувствуют лишь немногие. Опора в воде, что-то осязаемое из ничего, и по ней можно ползти, извиваясь и дрожа. Спящая вожделенно прижимается к ней и импровизирует. Пузырьки прошлого становятся все сложнее, тянутся друг за другом. Впервые за все время она устает. M0nt 04.01.22 в 12:08 Нет света — пока — но есть жар далеко-далеко внизу, пульсирующий, яростный и жужжащий. Вскипая, он поднимается вверх со странным вкусом камней, он манит, уводит, вбирается ею. А сверху, там холод, где ничего не течёт, там бесконечный изгиб стены, окружившей вселенную. И рябь, теперь постоянная рябь, поток изнутри потока, замеченный очень немногими. Столб в водной толще, опора из ничего, и, извиваясь вокруг, с ним вместе вибрирует спящая. Вжимается сильно и чувственно, импровизирует. Пузырьки древности усложняются и притягиваются, сливаясь. Впервые за все времена она устаёт. Kee 04.01.22 в 22:51 |
+1 | |
|
«Гляди гляди гляди, — шепчут бабушки. — Чувствуй того, кто падает, скользит чересчур глубоко, в буйство жара; вот». Кто-то говорит _безумный гений — это важно_, и спящей снится, что и она ныряет и тянет за собой многих и многих. Пузырь всплывает, полный шума, жара и боли, а остывая, отдает вкус тающей на языке ириски и гул миллиона мошек, резвящихся в лучах летнего солнца. Тысячи обернутых кисеей и лентами новых игрушек. Кофе, сладости, первый неловкий поцелуй, вот-вот-вот запылающий на щеке. Она знает, она, дитя пузырьков, пойдет снова, и снова пошлет себя туда, где снова обожжется, чтобы снова пестовать собственные ожоги. Она жаждет жара и боли, что делают ее совсем другой, удивительной и незнакомой. M0nt 04.01.22 в 12:31 «Глядите, глядите, глядите — шепчут праматери, — Чувствуйте ту, кто упав, скользнула так глубоко в огонь и буйство; того безрассудного гения. Это так важно», и спящая тоже ныряет, и увлекает с собой остальных. Снизу всплывает пузырь, наполненный шумом и лихорадкой и болью, но остывает, и вот: привкус ирисок на языке, и миллиарды цикад стрекочут ликующе в летней ночи. Тысячи новых игрушек в обёртке и ленточках. Кофе и сладости, и поцелуй, первый, неловкий, вот-вот и коснётся щеки. И она уже знает, что снова пойдёт, та она, что соткана из пузырьков — снова отправится вниз, чтобы обжечься и лелеять свои волдыри. Она вожделеет и жара и боли, что переиначат её. Kee 05.01.22 в 00:17 |
||
|
«Вот так вот, а были мы тогда еще совсем девчонками», — шепчут бабушки, а спящей снится, что она понимает. M0nt 04.01.22 в 12:33 «Вот так всё было и в нашей юности» — шепчут праматери, и спящей снится, что она понимает. Kee 05.01.22 в 00:40 |
||
|
«Хватит, — слышен чей-то голос. — Так, народ. По духу и букве». M0nt 04.01.22 в 12:35 «Всё, закругляемся — слышится чей-то голос. — Так, народ. Строго по пунктам, ни шагу от правил.» Kee 05.01.22 в 00:41 |
+1 |