Готовый перевод LFLS / ~: Глава восьмая: Элви

Фаиз, паря у персональной консоли Элви, пролистывал заметки. Когда он смущался или был настроен скептически, между его бровей залегала небольшая складка.

— Ну а тебе эта ерундень говорит о чём-нибудь? Лично я мозг сломал.

К заметкам прилагались сканы активности мозга и тела Кары, и сканы БИШ, но для Элви важнее был опросник и отчёт об ощущениях Кары. На его составление ушло несколько часов — Элви задавала вопросы, Кара отвечала вслух или записывала ответы. Именно эта, самая необъективная часть отчёта, впечатлила Элви больше всего.

— Да, — ответила Элви и задумалась. — Ну... надеюсь, что да. Есть пара догадок.

Фаиз свернул окно и развернулся к ней.

— Тогда давай поделись со мной. Там я не врубаюсь.

Элви собиралась с мыслями. Вообще, экзобиология не была её основной областью. В стародавние времена, с которых на самом деле прошло всего несколько безумных и наполненных переменами десятилетий, она поступила во Всемирный университет Седжонга из-за самой лучшей программы по медицинской генетике. Если честно, её выбор определялся даже не пламенной любовью к предмету, а тем, что в пятнадцать лет она увидела, как Амалия уд-Даула играет такого генетика в «Капле дождя», и целый год пыталась заставить свои волосы выглядеть так же. Так и не получилось. Но странная алхимия подросткового импринтинга уже превратила легкомысленное отождествление с сериальной актрисой в интерес к возникновению ДНК-патологий.

Сама идея, что крошечный дефект в виде ошибочно спаренного основания превращается в скривленную цепочку белка, а в итоге — в негерметичный сердечный клапан или невидящий глаз, в равной степени внушала благоговение и ужас. Придумав себе страсть, Элви последовала за ней с самоотверженностью женщины, уверенной, что сама вселенная избрала для неё такой путь.

Курс по внеземным полевым исследованиям она взяла, когда услышала мимолётное замечание научного руководителя о том, что вакансий для молодых медицинских генетиков на Марсе и станциях Юпитера и Сатурна куда больше, чем на Земле. Намёки Элви понимала.

Лекции читались в комнатушке, украшенной жёлтым ковром с водяными потёками, и настенным экраном с выгоревшим пикселем, из-за чего постоянно казалось, что на нём сидит муха. Профессор Ли уже три года числился на пенсии, и вёл занятия только потому, что ему нравилось. Может, заразительным оказался его энтузиазм, а может, вселенная взяла всё в свои руки, и направила Элви в нужное место, и в нужное время. Каковы бы ни были причины, — или беспричинно — профессор Ли начал курс с раздела о первых исследованиях внеземной жизни в океанах Европы, и Элви так сорвало крышу, словно в хлопья для завтрака ей насыпали психоделиков.

К полнейшему ужасу матери и научного руководителя, Элви полностью переключилась на тогда ещё теоретическую область экзобиологии. Куратор ей так и сказал: «С точки зрения практических перспектив, шли бы вы лучше сразу учиться на настройщика пианино».

Такое отношение продолжалось вплоть до момента схождения Эроса с орбиты. Зато после, каждый специалист в её программе обрёл работу на всю жизнь.

Теперь она была старше профессора Ли, от которого узнала о Европе и первых робких попытках доказать, что древо жизни Земли не единственное во вселенной. Она повидала такое, что ей и не снилось, побывала в местах, о существовании которых та юная девочка не подозревала, и оказалась — спасибо случаю и Джеймсу мать-его Холдену — на переднем крае самых важных исследований в человеческой истории.

Странно, как всё замкнулось на профессоре Ли с лекциями о Европе. Холодная мёртвая Европа, где жизнь так и не обнаружилась, открыла ей целую вселенную.

Элви замерла, придерживаясь за поручень. За долгое время в невесомости это движение стало почти естественным. Но пошагать туда-сюда всё равно хотелось.

— Хорошо. Что ты знаешь о модели медленной жизни?

— Ну, теперь вот знаю, что есть модель с таким названием.

— Ага. Ясно. Начнём с азов. Итак... существует диапазон скоростей метаболизма. Можно проследить по животным. С одного конца шустрики с высокой скоростью размножения вроде крыс или куриц. С другого — долгоживущие черепахи с медленным обменом веществ. Всё древо жизни распределяется по этому спектру. В низкоэнергетических средах эволюция предсказуемо сводится — как понимаешь — к низкому потреблению энергии. Медленный метаболизм, медленное размножение. Длинная жизнь. Тоже медленная.

— Космические черепахи.

— Ледяные скорее. Я бы даже сказала — морские слизни в очень холодной воде. Медузы. Существа с нейтральной плавучестью или близко к тому, не суть. В теории, эволюция существ возможна даже в средах, где почти нет энергии, и время течёт, скажем так... крайне неспешно. В экспедициях Терешковой искали как раз таких.

— Становится все удивительней... — беспомощно пробормотал Фаиз.

— Терешкова-1 и Терешкова-2 — это первые пилотируемые исследовательские экспедиции на Европу. Они искали внеземную жизнь.

— Которую не нашли.

— Кое-какие прекурсоры аминокислот обнаружили. Но не жизнь.

— Стало быть космические черепахи не с Европы.

Раздражение по поводу его шуточек вспыхнуло и тут же погасло. Оба устали. Оба болтались в единственном корабле посреди совершенно пустой системы, куда и помощь-то доберётся в лучшем случае за недели. И объясняла Элви не очень хорошо. Она сглотнула, расплавила плечи, и продолжила.

— Не оттуда. Но тамошние были бы похожи. Дальше оборотная сторона. Другая форма жизни, которую искали в экспедициях Терешковой — это вулканические организмы.

— О, таких знаю. Черви и всякие твари, которые живут почти в жерлах вулканов и потребляют энергию вулканической активности вместо солнечной.

— Не только, там для них ещё минералы есть, но в целом да.

— Начти с вулканизма, я сориентируюсь, — сказал Фаиз.

— Вот что описывает Кара. Именно такой биом. Смотри: холод вверху и жар внизу. Ледяной панцирь планеты, раскалённое ядро, а между ними — вода. Тот фрагмент, где она чувствовала, как «из себя создаётся лишь больше себя» похож на... не знаю. Какой-то вид размножения. Деление или почкование.

— И где она чувствовала «вкус камней», — вставил Фаиз. — Минералы и питательные вещества всплывают снизу. Значит, там оба вида? И черепахи медленной жизни...

— Медузы.

— ...и вулканические организмы, только намного глубже.

— Да, как те, что искали на Европе.

Складка на его лбу разгладилась сама собой. Элви не терпелось продолжить, но она знала характер мужа. Фаиз погрузился в раздумья, и говорить с ним бесполезно, он ничего не услышит. Тишину нарушали лишь тихие щелчки рециркуляторов и гул корабля, а потом он усмехнулся, коротко, словно кашлянул.

— Так, ясно... а знаешь, какой фрагмент пришёл мне в голову? — спросил он. — Про штуковину в воде.

— Опора?

— Да-да, она. Она у нас возникает после... ну ёлки-палки... «вкус камней»? Точно тебе говорю, надо было брать аспиранта поэзии. Это какие-то белиберданные.

— Ты размышляешь или дурачишься?

— Да, извини. Допустим, это импрессионистское, абстрактное описание поглощения железа с последующим развитием магниторецепции. Магнитная опора в толще.

— И в самом в конце ещё, — сказала Элви. — Что-то погружается в жар и возвращается израненное, но... обновлённое, или как там? Что, если так медленная жизнь впервые стремится к питательной среде? Ищет сама, а не довольствуется случайными крошками. Если Кара переживает эволюционную историю этого организма, то алмаз...

— Спасибо, что не зовёшь его изумрудом.

— ...показывает ей начало их существования. Мы бы так же объясняли жизнь тому, кто не встречал похожих на нас — отталкиваясь от органической химии и примитивных понятий, чтобы создать параллели.

Фаиз умолк. Складка на лбу вернулась. Элви оттолкнулась от стены и в развороте ухватила пальцами краешек стола, останавливая полёт. Он увидел её лицо и качнул головой.

— Да нет, более-менее складно. Согласен, это лучшая стратегия обмена данными, и всё такое. Просто... Ну вот создатели протомолекулы подвели нас к части своей истории, где они, словно хомяки, прячутся от динозавров. Не хотелось бы козлить, но... И что с того?

Элви ждала от мужа чего угодно, но не такого.

— Как это что? Мы познаём, кто они. Это похоже на начало истории вида, покорившего галактику и поломавшего целую кучу наших законов физики. Уже отличный результат.

— Всё так. Я слышу тебя, милая. Но это как-то слишком уж издалека. Почему бы Каре просто не запросить лучшую пятёрку способов, как удержать космических монстров вне времени и пространства от всеобщего уничтожения. Вот это было бы начало.

— Только если она поняла бы ответ.

— И если они его знали. А то я вижу обратное. Сложная ловушка с гамма-выбросом из Текомы похожа на примитивную схему, где курок дробовика связан с ручкой двери. Даже если мы выясним о космических медузах всё... нам-то этого хватит?

Они замолчали. Элви давно привыкла к этой тяжести на сердце. В последнее время давило постоянно. Менялась только степень её беспокойства об этом. Она ждала от Фаиза привычного вопроса: «Что мы здесь делаем?», на который она ответит: «Всё, что в наших силах». Но он снова её удивил.

— Всё будет хорошо.

Она рассмеялась — не потому, что поверила, а потому, что ложь оказалась такой очевидной. И потому, что он хотел утешить, а ей это было нужно. Фаиз подхватил её руку и потянул через стол к себе, а она свернулась клубочком в его объятиях, и поплыли вместе — его голова у неё плече, она под его руками, — словно близнецы в одном амниотическом мешке. Не тот образ, который показался бы романтичным другим людям, но Элви он нравился. Когда они оставались с Фаизом наедине, другие люди ничего не значили. От Фаиза пахло корицей и чаем.

— Прости меня, — прошептала она. — Милый, прости меня.

— За что?

— За всё.

— Ты ни в чём не виновата.

Она прижалась щекой к его голове, чувствуя прикосновение его волос. На глазах выступили слёзы, и кабинет поплыл, словно погрузился под воду.

— Я знаю. Не знаю только, как всё исправить. А ведь должна...

Его грудь поднялась и опала в усталом вздохе.

— Мы уже чёртову дюжину раз гляделись в эту бездну, да?

— Но мы делаем успехи. Знаем теперь намного больше.

— Ты права. Я расклеился, вот и всё. Не хотел я обхаивать проект, — сказал Фаиз. — Если и есть ответ, он здесь.

Она кивнула, искренне надеясь, что это правда, и растущее опасение, что в заметках есть что-то важное, — критически важное, но упущенное — не подводит её. И если так, пусть она найдёт это вовремя.

Чуть позже, проводив Фаиза поспать, она принялась разбирать отчёты доктора Очиды. Рабочая группа физиков высоких энергий прислала свежие данные для обзора. Последняя комплексная модель выявила связь между атакой на «Тайфун», всплеском виртуальных частиц в системе Текома, и первой потерей сознания после уничтожения «Бурей» станции Паллада. Геодезическая компания, которая обычно обслуживала добычу полезных ископаемых возле Юпитера, пыталась отыскать привязанную к «Буре» странную магическую «пулю» после уничтожения корабля. Её собственная группа вычислительной биологии организовала распределённое исследование с круглосуточным мониторингом испытуемых в NIRS в каждой населённой системе, чтобы получить подробные данные при следующей атаке с отключением сознания. Все отчеты пропускались через огромные вычислительные центры на Земле, Марсе, Лаконии и Бара Гаоне в надежде, что машинный интеллект отловит то, что упускают люди.

Это было самое масштабное, беспрецедентно финансируемое исследование в истории человечества. Миллионы людей копались в стоге сена размером с тысячу триста планет в поисках иголки, надеясь, что она там вообще есть.

Временами она гадала, не спланировал ли Дуарте всё это с самого начала. Давить и давить, пока решение проблемы сущностей во вратах не станет для человечества приоритетом. Он всегда считал, что рано или поздно этот вопрос встанет ребром, а если на кону выживание, люди, как правило, выкладываются на полную. Так или иначе, теперь человечество искало решение, и Джеймс мать-его Холден ухитрился поставить её во главе этих поисков.

Элви даже не знала, успокаивает ли её просмотр всех этих отчетов или только раздражает. Или всё сразу.

Просмотрев всё до конца, Элви отключила экран. Ей, как главе Научного управления Лаконии, ещё предстояло одобрить или прокомментировать пару десятков запросов, и она обязательно ими займётся. Но после того, как поест, и, может, немного вздремнёт. Если удастся заснуть.

Она потащила себя через корабль, переплывая из коридора в коридор. Кара и Зан ошивались на камбузе в компании Харшана Ли и Куинн де Бодар, и Элви наблюдала за ними, нацеживая себе грушу чечевичного супа.

— Майор... — с кивком поприветствовал Харшан Ли, когда она проплывала мимо.

— Доктор... — ответно кивнула Элви и глотнула супа из груши.

«Сокол» умел готовить еду. Вкус чечевицы казался почти настоящим — отдавал питательными веществами, почвой, комфортом, — несмотря на то, что это скорее всего были измельченные грибные белки.

— А мы обсуждали «Волшебника из Коендзи» — доложила Куинн. — Это новый сериал из Самавасараны.

— Я не смотрела, — сказала Элви.

Зан, медленно вращаясь вокруг своей Z-оси, принялся посвящать её в перипетии сюжета, где фигурировала секретная космическая станция, построенная ангелами, которые заодно оказались принявшими физическую форму человеческими желаниями. И, видимо, было много песен, одну из которых Зан тут же и затянул. К припеву присоединилась и Кара. Слушая их, Элви с удивлением поняла, что начинает расслабляться. Энтузиазм и мягкий, детский нарциссизм, который требовал от Зана непременно влезть в центр любого разговора, приносили удовольствие. Через пару минут Элви наслаждалась вовсю, выкинув из головы, что семилетним мальчиком Зан остаётся уже больше сорока лет.

Она почти жалела, что придётся возвращаться в рабочий режим.

— Кара, — позвала она, кивая в дальний угол гостиной. — Украду тебя на секундочку?

Девочка, которая совсем не была девочкой, застыла камнем — как они с Заном застывали время от времени. Это продолжалось всего доли секунды, но неизменно пугало. Затем она кивнула и оттолкнулась в указанном направлении. Элви выбросила в переработчик опустевшую грушу, и сделала то же самое. Зан, всё ещё в компании Куинн и Харшана, обеспокоенно моргнул в их сторону чёрными глазами, и Элви махнула ему — как она надеялась, ободряюще.

— Что хотели, Док? — спросила Кара.

Непринуждённая фамильярность всякий раз вызывала у Элви прилив тёплых чувств к девочке. Для той, кто десятилетиями находился в плену у психопата и подвергался бесчеловечным экспериментам, Кара доверилась Элви очень быстро.

— Всего пара моментов. Хотела посмотреть, как ты себя чувствуешь. Твоё последнее погружение... Отчёт получился довольно интересным. Вы с нашим зелёным другом синхронизировались как-то иначе, да? Больше похоже на нелокальную реакцию, чем на обмен со световой задержкой.

— Да, — очень быстро подтвердила Кара, почти перебила. — Я тоже ощутила.

— Ну, и раз непонятно, что это такое, хочу послушать тебя саму. У тебя всё хорошо?

— Да, вполне, — ответила Кара. — Погружаться было... не знаю. Приятно. Казалось, что _так и нужно_.

Элви и сама уже знала из сканов. Связь повышала уровень эндорфинов Кары. Конечно, неправильно одушевлять БИШ, заявляя, будто он хочет, чтобы Кара вернулась. Ничто не указывало на то, что у него есть воля или намерения. Но он хотел.

В глубине души Элви понимала, что следующее действие будет ошибкой. И всё же пошла на неё сознательно.

— Ну раз так, — сказала она, — Тогда, наверное, ускорим график сеансов. Думаю, если бы мы могли сократить перерыв между погружениями на день-другой...

— Было бы замечательно, — воскликнула Кара — Длинные перерывы не нужны. Я справлюсь.

Её улыбка была такой искренней, такой человеческой, что Элви невольно улыбнулась в ответ.

— Договорились. Я предупрежу команду, и мы составим новый график. Может, завтра и начнём?

Кара даже слегка вздрогнула от волнения, а в другом конце комнаты Зан нахмурился, и на его лице появилась тревога. Даже больше — тоска. Элви взяла руку Кары, и слегка сжала пальцы девочки, а Кара сжала в ответ. Человеческий жест «мы связаны», такой же старый, как сам вид.

— Все будет хорошо, — сказала Элви и тут же поняла, что повторила слова Фаиза, которым не поверила сама.

— Я знаю, — ответила Кара.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82998/518971

Переводчики: Kee