Готовый перевод LFLS / ~: Глава десятая: Фаиз

Степень по планетарной геологии — не та стезя, которую избирают будущие серые кардиналы. И так-то немного общего между студентом с бесхитростным анализом осадочных пород, и демиургом жизни и смерти, за благосклонность которого соперничают люди. А добавьте политическое влияние в галактической империи, и выборка окажется мизерной.

Сам того не желая, Фаиз угодил именно в неё.

Он парил посреди каюты Ли, держа в руке грушу с виски бледно жёлтого цвета. Маслянистый торфяной дистиллят казался ему слишком жёстким в периоды ускорений, но недели невесомости притупляли его вкусовые рецепторы, и вот тогда напиток становился поистине идеальным. Ли, первый зам Элви, закачивал сообщение из дома. Вернее, из Лаконии, считать которую домом Фаиз так и не приучился, несмотря на прожитые там годы.

— Готово, — сказал Ли, отталкиваясь от своей станции.

— Так что там за тип? — спросил Фаиз.

— Его зовут Гальван уд-Дин, — ответил Ли. — Ведущий исследователь в области экстраполяционной физики.

— Ясно. Его объяснений мне в принципе не понять, да?

— Я попросил его выдать версию для образованных дилетантов.

На экране возник тонколицый мужчина с пышной ухоженной бородой и в строгой рубашке без ворота. Его кивок в камеру и близко не походил на поклон.

— Благодарю за уделённое время, доктор Саркис. Очень признателен.

Поскольку это была запись, Фаиз только вздохнул.

— Хочу поделиться некоторыми соображениями, подготовленными моей рабочей группой. Надеюсь, вы найдёте их многообещающими.

На лице тонколицего явственно отразились потуги, ожидаемые от школьного учителя, который старается объяснять как можно доступнее.

— Свет, — как вам, должно быть, известно — это мембранное явление на поверхности времени...

Фаиз выцедил последнюю каплю виски из своей груши и потянулся за новой. У Ли она была уже наготове.

За полчаса уд-Дин выдвинул предположение, что медленноживущая медуза Элви завершит эволюционную арку в виде сложной, широко распределённой мозгоподобной структуры. Удивительно вменяемая догадка следовала из не поддающейся логике истины, что глаз наблюдателя мгновенно воспримет фотоны с далёкой звезды благодаря замедлению времени, а для стороннего зрителя, вроде Фаиза, их путешествие так и останется многолетним. В таких системах скорость всегда ограничена массой, и на первый план выходят технологии её перемещения — манипуляции с инерцией или «червоточины» вроде кольцевых врат. Что, собственно, и наблюдается.

К концу презентации Фаиз был взволнован не меньше уд-Дина на экране, и даже забыл про выпивку.

— Надеюсь, я сумел донести, — сказал уд-Дин, — сколько надежд возлагаю на это направление. Вот почему я вынужден искать вашей поддержки. Новые приказы Научного управления низводят нас до мальчиков на побегушках у полковника Танаки... Не оспариваю абсолютного права верховного консула направлять наши усилия, но с вашим влиянием... Вы могли посодействовать в убеждении консула не чинить помехи нашим исследованиям, если это не критично для империи. Я... Я чувствую, что мы на пороге прорыва, и ратую единственно за то, чтобы верховный консул принимал решение по нашей рабочей группе с полным видением ситуации. Спасибо вам. Благодарю за внимание.

Уд-Дин нервно облизал губы, и сообщение закончилось. «Какая очаровательная вера в то, что этим балаганом до сих пор рулит верховный консул» — подумал Фаиз, но промолчал. Некоторые высказывания слишком опасны, даже для серых кардиналов.

— И таких ещё с полдюжины, — пояснил Ли. — Руководители рабочих групп и разработок, которых обязали исполнять прихоти Танаки. Многих она уже переназначила.

— Но они же понимают, что мы нихрена не можем с этим поделать? Буквально. У вас есть хоть малейшие представления, чем занята Танака?

— Есть, — ответил Ли, и демонстративно помолчал, не собираясь развивать тему. — У нас слишком много первоочередных задач. Все не одолеть.

— Понятно, — сказал Фаиз. — Но приоритеты устанавливает их не Элви. Она ясно выразилась насчёт умников, меняющих правила игры на ходу.

— Зато она обожаемая святая при Святом Духе Дуарте. Люди надеются на её заступничество.

— И просят вас попросить меня попросить её, — подытожил Фаиз. — Нет, ещё один уровень. Она должна попросить его. Но по сути — Трехо.

— Да.

— При таком подходе удивительно, как человечество ухитрилось изобрести обувь. Хорошо, поговорить можно, но вы и сами знаете, в каком она настроении.

— Знаю. Спасибо, доктор Саркис.

— Продолжайте угощать меня выпивкой, и вы вскружите мне голову, доктор Ли.

Вежливая улыбка Ли была почти совсем дружеской. Фаизу он нравился.

Коридоры «Сокола» гудели и сияли. Фаиз пробирался сквозь них них от одно поручня лаконианско-синей расцветки к следующему. Некоторые из членов команды, кто помоложе, носились по коридорным перекрёсткам, почти не отталкиваясь от стен, словно заправские астеры. Он таким уже не был. Перспектива добраться до места, ничего не вывихнув — с каждым десятилетием становилась всё интереснее.

Жаль, что нельзя передать компетенцию. Становление Уинстона Даурте прошло в логистическом департаменте МВКФ, где он был недооценённым гением. Легко проследить, как гениальность помогла ему создать свою отколовшуюся империю. С похищенными образцами протомолекулы и экспертами он приручил достаточно инопланетных технологий, чтобы прижать к ногтю всё человечество, хоть и ненадолго.

Однако, быть лучшим в чём-то — пусть даже первым среди миллиардов людей — не значит быть лучшим во всём. Дуарте приобрёл слишком большую власть, чтобы от неё отказаться. И когда он решил превратить себя в бессмертного бога-императора — не ради собственной выгоды, а лишь из самоотверженного желания обеспечить человечеству стабильное лидерство, без которого нельзя штурмовать небеса и убить настоящего Бога, он уже убедил и себя, и других, что все слухи о нём правдивы.

Немногие знали, с каким треском провалился его план. Одной была Элви. Другим — Фаиз.

Обрывки разговора Фаиз услышал ещё в коридоре на подлёте к лаборатории. Через открытую дверь было видно Кару, парящую посреди кабинета между рабочим столом и медицинскими сканерами. Лицо девушки — девочки — раскраснелось, она возбужденно жестикулировала, слова явно не вмещали весь смысл, который она хотела вложить. Элви, пристёгнутая к своему амортизатору, записывала. Если отбросить полную генетическую несхожесть, Фаизу они казались внучкой и бабушкой, сплотившихся ради решения какого-то великого кроссворда. Ещё не разбирая слов, он уловил по тону настрой. Головокружительно-восторженный, он бы сказал. Лихорадочно-маниакальный тоже подходило.

— А потом возникло ощущение... света, — говорила Кара. — Словно мы съели глаза и тут же стали видеть.

— Да, очень похоже, — прокомментировала Элви.

— Правда? — спросил Фаиз. — И на что похоже? А то я только что узнал про свет много нового и очень странного.

Раздражения в улыбке Элви не было совсем, в улыбке Кары — почти.

— Наши морские слизни достигли новой вехи, — пояснила Элви. — Они уже обменивались информацией посредством физического контакта, вроде передачи плазмид у бактерий. Если догадка верна, они заимели симбионта или какого-то паразита в виде маленькой липкой шапочки, способного спускаться к лаве и возвращаться назад.

— Фу, гадость, — сказал Фаиз, проталкиваясь в комнату.

Втроём стало скорее тесно, чем уютно, и Кара подтянулась к стене, высвобождая Фаизу немного места.

— А кто глаза съел?

— Они добыли эволюционные инновации из быстрой экосистемы. Какая-то мелочь у жерла соорудила себе рудиментарный инфракрасный глаз, чтобы ориентироваться на местности. Он попал к нашим слизнякам, подключилась сигнальная трансдукция, и опачки — незачем тыкать друг в друга плазмидами. Есть инфракрасный семафор.

— Нет, там свет был, — возразила Кара.

— Значит, биолюминисценция, — не стала спорить Элви. — С этого момента наши медленные друзья заговорили очень-очень быстро. И стали меньше походить на медуз, а больше на свободно плавающие нейроны. Плюс, мы наблюдаем продуманную стратегию отправки в негостеприимные биомы полу-биологических бегунков, и внедрение набора инструкций в любую найденную ими жизнь, что — с некоторой натяжкой — начинает напоминать работу протомолекулы на Фебе...

Элви оборвала себя и её улыбка поблекла.

— Но ты ведь не об этом пришёл поговорить?

— Есть у меня сообщение, которое тебя точно заинтригует, — сказал Фаиз. — Но вообще, да, я пришёл поговорить о другом.

— Кара... Прервёмся ненадолго?

Чёрные глаза на долю секунды замерли, потом взгляд девочки метнулся к Фаизу и прочь.

— Конечно. Без проблем.

Девочка оттолкнулась и вылетела в коридор, по пути закрыв за собой дверь. Фаиз проплыл к медицинским сканерам, где отображались показатели Кары, и проследил кривую метаболитов стресса. Он бы о них и не знал, если бы однажды ему не показала Элви.

— Уровни не такие высокие, как кажутся, — с некоторым вызовом оправдалась Элви. — Мы даже не знаем верхнего предела для измененных, вроде неё.

— Не знал, что вы сегодня погружались, — сказал Фаиз.

— Она сказала, что готова. Но ты пришёл и не за этим, да?

Он отключил экраны, потом развернулся к Элви лицом и опёрся на поручень.

— У нас тут, как бы, синдром Танаки.

Элви и так выглядела усталой, а после его слов посмурнела ещё больше.

— И какие симптомы?

— Она перетасовала и переназначила четыре рабочие группы. Теперь, вместо того, чтобы заниматься глубоким фоновым сканированием, они разыскивают какой-то артефакт, который то ли остался на Лаконии, то ли её покинул, и занимаются глубоким сканированием мозга Трехо, в поисках... понятия не имею, чего.

— Следов вмешательства, — сказала Элви. — Доказательств прямой нейронной связи, какая была у Джеймса Холдена с рудиментом Миллера на Илосе.

— Так ты знала?

Элви неопределённо и беспомощно развела руками.

— У неё выше допуск.

— Но ты же глава Научного управления.

— И с этим считались, — сказала Элви. — Раньше. Но теперь она получает приказы прямиком из «небесной канцелярии», если так можно выразиться.

— Ученые ищут твоей защиты от бюрократии.

— На самом деле, они хотят, чтобы я в обход Трехо обратилась сразу к Дуарте и уговорила его лишить Танаку допуска. Не выгорит этот план.

— Потому что Дуарте нет?

— Потому что Танаке придется его найти, прежде чем я смогу просить об одолжениях. Да.

Фаиз замолчал. Следующий вопрос задавать совсем не хотелось, но спросить было нужно:

— По-твоему, это правда?

Вздох Элви подтвердил, что у неё те же догадки и подозрения.

— Что Танака и ищет вышедшую из ступора и пропавшую версию Дуарте?

— Или что Трехо скармливает нам дезу — поглядеть, как она просочится в подполье. Если это проверка, и Дуарте в Государственном здании так и созерцает свою овсянку — мы узнаем об этом от доктора Ли с негласным приказом всадить нам по пуле в башку. Мы наверху пищевой цепи, но Трехо авторитарный деспот, а прецедентов подобных подстав в истории пруд пруди.

— Знаешь, мне просто плевать, — сказала Элви. — Я не могу играть в эти игры. Нет ни сил, ни желания.

— Так не сливай данные Джиму с Наоми.

Элви кивнула, но каким-то своим мыслям, а не в знак согласия.

Фаиз сдавил пальцами закрытые веки.

— Милая... — начал он, но Элви перебила.

— Они случаются чаще, чем нам казалось.

— Что? Кто случается чаще?

— Инциденты. Как в Гедаре. Мы замечаем очевидные промахи — поди пропусти отключение сознания. Но я заставила Очиду прогнать данные через нейросеть на поиск других аномалий, вроде изменения скорости света в Гедаре. Они происходят постоянно.

— То есть как постоянно? — внутренне холодея, переспросил Фаиз.

— Изменение в аннигиляции виртуальных частиц в Патрии, Филичите, Кунлуне. Скачки скорости света в Самнере и Фархоме. Масса электрона изменилась в системе Хаза почти на две минуты. _Масса электрона!_ В Убежище — по всей системе сразу — гравитация увеличилась на десятую долю процента почти на шесть секунд.

— Что такое ты говоришь...

— И это последние двадцать четыре часа. Твари ломятся буквально в каждое окно, ищут способ заставить нас умереть, а я не представляю, как защищать от атак чёртовы физические константы. Лишь вопрос времени, когда они поймут, как запустить вакуумный распад или что-то ещё. Но я пойду на всё, что в моих силах, и да — я буду делиться данными. Любая отсрочка финала будет стоить того, и если бедному доктору Ли придётся меня прикончить, по крайней мере всё это перестанет быть моей головной болью.

— Хорошо. Я тебя понял.

— Трехо сражается за сохранение империи. А я — за сохранение в узнаваемом виде нашей вселенной, со всем в ней живущим.

— Да уяснил я, уяснил, — снова повторил Фаиз, но Элви завелась и не могла остановиться, не выпустив пар.

— Если есть шанс разобраться — хотя бы один на миллиард — я не упущу его. Пусть это дорого мне обойдётся, плевать. Не о чем тут думать. Вот, распахиваю бумажник — на, вселенная, забирай, что хочешь. Всё ради тебя. И да, я очень надеюсь что Дуарте вырвался из своего умопомрачения и сбежал, куда там нахер сбегают протомолекулярные императоры в отставке, потому что это будет значить, что Трехо не плетёт вокруг меня свои придворные заговоры, пока я работаю. Но кто знает, как на самом деле? Я не знаю.

Она замолчала, всё ещё яростно и гневно встряхивая головой. Фаиз притянул себя поближе к поручню.

— Чем я могу помочь?

— Занимайся, чем и всегда. Помогай и мне с тем же самым. И будем надеяться на удачу.

— Ладно, — ответил Фаиз. — Это легко.

— Прости. Я совсем не хотела...

— Извинения не принимаются. Ты права. Всё сделаем.

Её рука была холодной, а кожа сухой. Элви совсем исхудала, и чувствовалось, как двигаются отдельные сухожилия на её запястье.

— Прости за то, что втянула тебя во всё это.

— Да, адский ад, и не говори. Но компания очень тёплая.

— Ты единственный, с кем я хотела бы встретить конец света.

— Не иначе, из-за моей симпатичной задницы? Это моя тайная сила.

Она выдавила улыбку.

— Раскусил меня.

— Грецкие орехи колю половинками, — сказал Фаиз. — Вряд ли станешь потом их есть, но...

— Я тебя люблю. Прекращай меня подбадривать, и пришли мне Кару — мы не закончили.

Кара нашлась в своей комнате вместе с Заном. Они парили вдвоём между койками, и Зан увлечённо болтал о своих сериалах. Кара слушала с вежливой скукой всех старших сестёр и братьев в человеческой истории, и эта картина казалась странной именно своей обыденностью в сложившихся обстоятельствах. Когда Фаиз кашлянул, привлекая внимание, удовольствие на лице девочки отразилось так же явно, как и разочарование на лице её брата.

— Доктор Окойе освободилась? — спросила Кара с таким лихорадочным нетерпением, что Фаизу стало немного не по себе. Он задавил беспокойство.

— Освободилась. Ты извини, что прервал. Надо было обсудить пару неотложных вопросов.

— Да ничего, — ответила Кара.— Но мне уже пора.

Фаиз отлетел в сторону, освобождая дорогу, и, глядя, как девушка выныривает из комнаты, испытал головокружение — привет от изредка просыпающегося чувства равновесия. Секунду казалось, что Кара не уплывает прочь, а бросается вниз головой в колодец коридора. Фаиз вцепился в поручень, и через пару вздохов ощущение отпустило.

— Вам нехорошо? — спросил Зан.

— Да нет. Просто... никак не привыкну жить в невесомости. Рос-то в гравитационном колодце, а некоторые привычки запекаются намертво.

— Я о таком слышал, — сообщил Зан, слегка отталкиваясь от потолка, чтобы приземлиться на пол.

Кто знает, о чём он думал. Парень оставался маленьким мальчиком уже несколько десятилетий, и между навечно застрявшим в детстве разумом и глубиной его опыта уже нельзя было сказать, кто он на самом деле. Как и его сестра. Давно перестав быть детьми, они безошибочно оставались ими. Зан прилепился к палубе магнитными ботинками и развернулся почти так же, как в гравитации на планете.

— Ну а ты как? — спросил Фаиз. — Всё путём в твоём мире?

— Я беспокоюсь за Кару, — без раздумий ответил мальчик. — Она возвращается другой.

— Да? И какой другой?

— Изменённой, — ответил Зан. — То, что её учит, оно... Переделывает её.

Холодок, пробежавший по спине Фаиза, не имел ничего общего со сквозняком. Чтобы вопрос прозвучал беззаботно и весело, пришлось постараться:

— И во что же её, по-твоему, переделывает?

Зан неопределённо мотнул головой. _Я не знаю_.

— Увидим, — ответил он.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/82998/518973

Переводчики: Kee