Готовый перевод Crysis: Escalation / Crysis: Эскалация: The Cult

Культ

Департамент Антиокия, Северная Колумбия, 2019 г., операция «Лицо со шрамом» (совместная операция Колумбии, США и Великобритании по борьбе с наркотиками)

Все бывает в первый раз. Он вспомнил свою первую перестрелку. Он был напуган, но пережил это; тренировки помогли обуздать страх. Что он пытался доказать здесь? Эта мысль пронеслась у него в голове. Наряду с: «Надо было использовать 45-й калибр».

Барнс знал, что перерезание горла — это не гладкий срез, вам действительно приходится немного попилить. Когда он выбрался из подлеска, наемник начал поворачиваться. В былые времена картели Медельина и Кали использовали для подготовки своих людей бывших военных из Великобритании, США и Израиля. Это новое поколение картелей использовало наемников из Восточной Европы, многие из которых были бывшими спецназовцами, как для подготовки собственных стрелков, так и для пополнения своих сил.

Когда Барнс обхватил мужчину, повалил его на землю, чтобы контролировать его движения, и начал пилить горло, он понял, что этот человек действительно умеет драться. Наемник знал, что делать в этой ситуации, как противостоять ей, и знал, что отчаянно хочет жить. Короче говоря, бесшумный захват Барнса проходил не так хорошо, как он надеялся.

Артерия, артерия, лишить мозг крови, дыхательное горло, остановить его крик. Крепко зажать, чтобы пальцы не мешали лезвию. Он просто катал его по небольшой поляне с видом на долину Ферранто, создавая достаточно шума, чтобы предупредить людей в Боготе, что кого-то убивают.

Наемник картеля перестал двигаться. Лейтенант Лоуренс Барнс, 1-й оперативный отряд спецназа «Дельта», не прекращал пилить до тех пор, пока не убедился, что наемник полностью мертв. Он обмяк, покрытый потом, с трудом переводя дыхание, его правая рука по локоть была в крови. Это была его вторая ошибка за день.

Второй наемник бесшумно вышел из джунглей, держа автомат наготове. Выражение его лица даже не изменилось, пока он рассматривал эту сцену. Ствол винтовки наемника взметнулся в сторону Барнса, когда тот судорожно потянулся за своим пистолетом. Барнс знал, что ему не хватит быстроты. Боевик картеля держал его на мушке. Лицо наемника, казалось, исказилось, сморщилось. Затем снова, когда второй почти бесшумный патрон попал ему в лицо. Гидростатический удар снес наемнику макушку. Его изуродованное лицо стало красным, и он упал на землю.

Спасибо, Эрл, — подумал Барнс. Он услышал, как из-за ближайших деревьев послышались как будто два кашля — по крайней мере еще один боевик картеля погиб от выстрела через глушитель. Он сказал себе, что использует нож вместо автомата Heckler & Koch Mk 23 .45 с глушителем, потому что дульная вспышка может предупредить других находящихся поблизости боевиков картеля Антиокия и их союзников из РВСК. Если быть честным, то использование ножа было связано с тем, что он хотел потерять девственность в убийстве ножом, и это исходило от новоиспеченного лейтенанта «Дельты», который хотел добиться уважения своих людей. Особенно если учесть, что он пришел из 82-й воздушно-десантной, а не из спецназа или рейнджеров, как это было более привычно для «Дельты». Глупо играть на таком уровне, сказал он себе.

Он отбросил наемника и вернулся в игру. Он вытер свой клинок о труп и убрал его в ножны. Опустившись на колени, он поднял карабин M4 CQB, случайно размазав кровь своей жертвы по подствольному 40-мм гранатомету M203. Он быстро проверил его, чтобы убедиться, что он не был поврежден в ходе борьбы, но, насколько он мог судить, он был в порядке.

Из зарослей деревьев появилась Чавес. Она крепко держала Mk 23 обеими руками, глушитель был прикреплен к стволу. Судя по тому, откуда она появилась, это были ее выстрелы, которые слышал Барнс. Чавес, вероятно, была среднего роста для женщины, но для Барнса она казалась крошечной. Она выглядела слишком маленькой для своей нагрузки, но у нее, казалось, никогда не было проблем с тем, чтобы не отставать. Она была одной из немногих женщин в спецназе. Барнс знал, что ей придется много работать, чтобы ее приняли — и как женщину, и как боевого авиадиспетчера ВВС США. Боевые авиадиспетчеры были прикреплены к подразделениям спецназа, таким как «Дельта» и «Морские котики», для координации воздушной поддержки их операций. В Афганистане и Ираке подразделения специального назначения ворчали о том, обучены ли боевые авиадиспетчеры их стандартам и могут ли они не отставать. Чавес, судя по тому, что видел Барнс, была полностью принята разведывательно-снайперским отрядом эскадрильи D, и уж точно лучше, чем он сам, судя по его текущим успехам.

— Как дела, лейтенант? Мне кажется, ты чуть не отрезал ему голову. — Ти, сокращение от Томас, никогда не Том или Томми, появился рядом с Барнсом. Барнс взглянул на сержанта, но в глазах пулеметчика и медика не было упрека или осуждения. Возможно, в них было какое-то беспокойство. Он был самым старшим из четырех операторов, теоретически он был вторым помощником Барнса, но Барнс был рад подчиняться старшему сержанту в оперативных вопросах, пока тот «играл в догонялки». Барнс находил сержанта также дружелюбным, что редко встречалось в среде спецназа, и непревзойденным профессионалом. Ти первоначально служил в 1-м спецназе, а затем был переведен в «Дельту». Он никогда не говорил о своей матери, но Барнс знал, что его отец до сих пор работает в Лесной службе Министерства сельского хозяйства в Оксбоу-Квадрангл штата Монтана, недалеко от границы между Айдахо и Канадой.

— Мы с Чавес завалили еще двоих на деревьях. Эрл взял этого, — Ти кивнул на второго мертвого стрелка на поляне, — и он прикрывает нас на наблюдательном пункте вон там, — Ти кивнул в сторону возвышенности за линией деревьев. Барнс просто кивнул. Ти отвинчивал глушитель своего Mk 23 и убирал оружие в кобуру. Он приготовил свой M249 Special Purpose Weapon, вариант армейского автоматического оружия M249 Squad Automatic Weapon для спецназа.

Ти опустился на колени возле наемника, которого убил Барнс. Он открыл рот мужчины пальцами в перчатках и осмотрел его зубы.

— Да, определенно восточноевропеец, это видно по зубам. — Он взглянул на окровавленную руку Барнса. — Тебе нужно смыть это, или мухи налетят.

Они находились на краю крутого обрыва на высоте около четырехсот футов, с которого открывался вид на узкую, усеянную скалами долину Ферранто. Вся эта местность была домом для картеля Антиокия, приемников территории и жестокого наследия Медельинского картеля. Они действовали в департаменте Антиокия на севере Колумбии, в районе, который в значительной степени контролировался партизанами РВСК после их наступления в 2011 году. Это затрудняло работу полиции Колумбийского правительства.

Однако картель перестарался, когда взорвал авиалайнер, чтобы убить нового министра обороны Колумбии. Министр был в кармане у картеля Норте-дель-Валье и их правых партизанских союзников из ОССК, расположенных южнее. Авиалайнер был американским и находился в воздушном пространстве Великобритании, направляясь в Лондон из Боготы, когда он взорвался. Правительства США и Великобритании оказали давление на правительство Колумбии, чтобы оно разрешило ввести войска на север Колумбии для «помощи» колумбийским военным в борьбе с картелем и РВСК. Сторонники теорий заговора уже обвиняли ЦРУ в подрыве авиалайнера, утверждая, что они хотели использовать это как предлог для устранения левой угрозы на подступах к Америки. Барнс слышал эту теорию и считал, что конспирологи сильно недооценивают, насколько сильно правительство США не хочет быть вовлеченным в провал в стиле южноамериканского Вьетнама.

Барнс направился к небольшому ручью на краю поляны, чтобы смыть кровь. Ти схватил его за руку.

— Кто-то может заметить кровь в воде ниже по течению. Используй воду в своей фляге, а затем наполни ее в ручье.

Барнс кивнул и последовал совету Ти, добавив в свою флягу пару таблеток для очистки воды. Он также решил, что совершил свою последнюю ошибку за день и, как бы он надеялся, последнюю ошибку в операции «Лицо со шрамом».

Барнс подполз к краю обрыва. Чавес установил контакт со связным ВВС США в Объединенном командовании специальных операций в городе Медельин. Ти присматривал за ними.

— Хочешь, использовать лазерный указатель, и чтобы я отслеживала, лейтенант? — спросила Чавес во время затишья в радиопереговорах. Барнс кивнул. Он использовал оптический прицел на M4, чтобы посмотреть вниз в долину на их цель. Когда-то их целью был дом на ранчо. Теперь это был хорошо укрепленный комплекс, принадлежащий Диего Рамирасу, главному исполнителю картеля Антиокии, который считался организатором взрыва авиалайнера. Считалось также, что он прямо или косвенно причастен к гибели более пяти тысяч человек в результате действий вооруженной преступности, терактов, взрывов и заказных убийств по всему миру.

— Это будет весело. Прямо как в сраном Афганистане. — Чавес всегда была грубой и довольно нецензурно выражалась. Она говорила по-уличному, но Барнс знал, что она из респектабельной семьи среднего класса, живущей в Гарлеме. Однако он мог видеть ее проблемы. Когда Барнс впервые изучил карты и спутниковые снимки местности, он подумал, что долина Ферранто — самоубийственное место для базы Рамираса. Он считал, что боевики картеля, по сути, сами загнали себя в ловушку. Однако комплекс был построен под скальным выступом на противоположной отвесной стене долины. Это и узость долины означали, что по ней будет очень трудно нанести авиаудары. Это было бы еще сложнее, если бы слухи о комплексе бункеров в самом обрыве оказались правдой.

Барнс снял со своей перевязи квадратный лазерный целеуказатель и приготовился «рисовать» комплекс. Сам комплекс был оживленным ульем: грузовики и внедорожники, нагруженными тяжеловооруженными наемниками, прибывающие и уезжающие. Долина Ферранто могла показаться ловушкой для Рамираса, но если это не сработает, то американским, британским и колумбийским силам придется вступить туда трудным путем, и тогда начнется жестокая схватка.

— Прибывают два быстроходных корабля-транспортера, — сказала ему Чавес. Барнс только кивнул. — Это Веном два-четыре лидеру Стервятников: ладно, жеребец, слушай меня внимательно, — она говорила с пилотом ведущего истребителя-бомбардировщика FB-22 «Виверна». Новые на вооружении, они были созданы на базе истребителей завоевания превосходства в воздухе F22 «Раптор». — Ты должен заходить низко и медленно, слышишь меня? Плотно прижимайся к палубе, иначе это дерьмо просто не сработает, прием. — Барнс не слышал ответа, но он слышал, что многие альфа-самцы из реактивных истребителей не оценили стиль передового наблюдения Чавес. Чавес это не волновало. В конце концов, они не были здесь, в дерьме, вместе с ними.

Они услышали истребители-бомбардировщики раньше, чем увидели их. Грохот их приближения эхом прокатился по долине. Барнс мельком увидел, как они резко набирают высоту, а затем сбрасывают ее, направляясь вниз в долину. Он снова переключил свое внимание на лазерную обрисовку комплекса. Луч от целеуказателя был почти невидим, за исключением того места, где он касался главного здания комплекса.

— Слишком быстро, — пробормотала Чавес себе под нос. — Атака отменяется.

Барнс повернулся, чтобы посмотреть на долину. Он мог видеть инверсионный след ракеты на фоне голубого неба. Обе «Виверны» набирали высоту под углом девяносто градусов. Интенсивно сжигая топливо, они легко обгоняли ракету. Казалось, что на них посыпался дождь из помех и средств противодействия, когда ракета взорвалась далеко от двух истребителей.

— Stinger? — спросил Барнс. Чавес кивнула.

— Веном два-четыре — Стервятник два. Это была не гребаная установка ЗРК, а колхозник с трубой. А теперь возвращайтесь, мать вашу, сюда и закончите эту гребаную работу, прием. — Барнс знал, что за это она получит выговор. Он сделал все возможное, чтобы защитить ее. — Пиндаго мудак, насколько, блядь, сложно доставлять умные боеприпасы?

— Успокойся, Чавес, — тихо сказал Ти из-за их спин.

— Я собираюсь найти этого урода и забить его сучью задницу до смерти его же джойстиком. — Она замолчала, прислушиваясь к входящим сообщениям. Она протянула Барнсу трубку спутниковой связи. — Они хотят поговорить с вами.

Барнс взял трубку и прислушался.

— Лидер Венома слушает Бродсворд Актуал, получено и понято. — Он передал трубку обратно Чавес, а затем нажал кнопку отправки на своей тактической рации, чтобы Эрл тоже услышал то, что он хотел сказать. — Хорошо, миссия отменена...

— Ссыкуны… — пробормотала Чавес. Барнс взглянул на нее, давая понять, что этого достаточно. Он знал, что она считает, что военно-воздушные силы подвели их, но ей придется вести себя тихо.

— Нам поставили новую задачу. Мы здесь незащищены, поэтому отправляемся на пять километров вглубь страны, и там я вас проинформирую. Эрл, ты ведешь нас.

Барнс на мгновение сверился с картой, пока Чавес и Ти продолжали наблюдение. Он дал Эрлу координатную сетку, и они втроем направились в тропический лес. Где-то впереди них шел Эрл, прокладывая путь.

Объединенное командование специальных операций операции «Лицо со шрамом», Медельин.

Майор Гарольд Уинтерман уставился на новичка так, словно тот только что пронес собачье дерьмо на его командный пункт. Он обернулся, чтобы посмотреть на приказ, который только что получил от Объединенного комитета начальников штабов, и посмотрел на него так, словно тот держал в руках собачье дерьмо.

Люди Уинтермана знали его как непревзойденного профессионала. Он должен был быть таким, чтобы ему доверили командование всеми специальными операциями в рамках операции «Лицо со шрамом». Они никогда не видели, чтобы их командир был так близок к тому, чтобы выйти из себя. Они также чувствовали, что его самообладание будет достойно внимания.

Очаг гнева Уинтермана стоял перед ним в новенькой, как будто только что отглаженной форме для джунглей, но этот человек держал себя так, словно был более чем способен держать себя в руках, и то, как он разговаривал с майором Уинтерманом, говорило о том, что так оно и есть.

— Кто или что, черт возьми, такое CELL? — спросил Уинтерман.

— Правоприменение «КрайНет» и местная логистика, — сказал ему высокий темноволосый, хорошо сложенный мужчина, — часть «Харгрив Раш».

— Вы военные подрядчики? — спросил Уинтерман, едва сдерживая себя. Человек в новой форме кивнул. — Тогда что. Что. Блядь. Ты здесь делаешь? Приходишь в мое отделение и отдаешь мне приказы? — Уинтерман думал о том, чтобы пристрелить этого человека. На самом деле, он думал о том, чтобы застрелить его самого, а затем застрелить охранников, которые впустили его в его КП.

— Это делаю не я. Это делает Объединенный комитет начальников штабов, то есть ваши работодатели. Они также приказывают вам оказывать мне все возможные любезности. По сути, я здесь командую.

— Я не уверен, что это мое видение приказов… — сердито начал Уинтерман.

— Мне насрать, — рявкнул новичок. У людей Уинтермана резко перехватило дыхание. Уинтерман действительно сделал шаг вперед, как и оператор «Дельты», назначенный ему в качестве непосредственной охраны. — Если вам не нравятся ваши приказы, удалитесь с КП и идите поплачьте где-нибудь. Мы измерили члены, мой больше. Теперь мы переходим к делу или мне арестовать вас за неподчинение прямому приказу?

Уинтерман трясся от ярости. Ему ужасно хотелось причинить боль этому человеку. Никто не говорил с ним так с тех пор, как он был младшим офицером. Вена на его лбу пульсировала от едва сдерживаемой ярости.

— Я тебя знаю, не так ли? — выдавил Уинтерман. Он определенно видел этого человека где-то раньше, вероятно, в Ираке.

— У меня нет времени на вас, ковбои из спецназа, но вы лучшее, что у меня есть для этой работы. Меня зовут коммандер Локхарт. Вы можете звать меня «сэр». Он повернулся к группе гражданских, стоявших у входа в КП, и жестом приказал им войти. Рейнджеры, сторожившие вход, остановили их, а затем повернулись и посмотрели на Уинтермана. Майор неохотно кивнул, и им разрешили войти.

Пятеро гражданских осмотрелись в поисках места для установки своего оборудования, но каждый дюйм территории КП казался занятым и используемым, и никто из военных не был особо заинтересован в помощи новичкам.

Уинтерман, постепенно справляясь со своим гневом, прислонился к одному из столов.

— Вы только что сорвали миссию, которая могла бы существенно помочь нашей операции, не говоря уже о том, что вы потратили впустую много человеко-часов и ресурсов и испортили возможность ВВС внести реальный вклад. — Уинтерман сердито посмотрел на офицера связи ВВС, который быстро отвел взгляд. — Лучше бы это было к лучшему.

— Мне плевать на операцию «Лицо со шрамом», как и всем остальным в этой комнате, пока я не скажу обратное. Веном взяли с собой камеру?

— Да, — сказал Уинтерман сквозь стиснутые зубы.

Один из гражданских, потный, лысеющий, похожий на свинью мужчина в очках, само присутствие которого в КП оскорбляло Уинтермана, протянул Локхарту лист бумаги и передал ему планшет. Локхарт изучил планшет, выглядел не слишком довольным, покачал головой и передал его обратно свиноподобному мужчине. Локхарт передал офицеру связи КП лист бумаги.

— Прикажи Веному отправиться к этим координатам. Я хочу, чтобы они сняли видео и передали его мне и только мне. Частоты указаны на бумаге. Понятно? Офицер связи повернулся и посмотрел на Уинтермана. Локхарт сделал то же самое.

— Я хочу знать, что вы делаете с моими людьми, — сказал майор военному подрядчику.

— Нет, на самом деле, вы не хотите. — Он, казалось, обдумывал ситуацию. Он взглянул на офицера связи, а затем снова на Уинтермана. — Я прикажу вас арестовать, если вы не выполните мой приказ. Вы предстанете перед военным трибуналом за неповиновение прямому приказу Объединенного комитета начальников штабов. Это при условии, что вы все еще служите в армии Соединенных Штатов.

Лицо Уинтермана было маской едва сдерживаемой ярости, когда он повернулся к офицеру связи и кивнул ей.

— О-о-о, посмотрите на эту парочку, — произнес явно не американский голос. Локхарт заглянул в угол палатки, откуда доносился голос. Он увидел приземистого, крепко сложенного мужчину с бритой головой, откинувшегося на спинку стула, его армейские ботинки были закинуты на складной столик. Локхарт посмотрел на майора. Уинтерман только пожал плечами. Британский связной, наряду с неохотно идущими на контакт ВВС США, был самой большой занозой в заднице Уинтермана. Майор был уверен, что ОВС навязали ему этого несносного кокни из вредности. Похоже, им доставляло особое удовольствие издеваться над американскими спецназовцами. По крайней мере, на этот раз они не забрасывали в палатки самодельные бомбы, сделанные из бутылок из-под колы, и не обливали спящих операторов газировкой.

— Имя и звание, солдат, — скомандовал Локхарт. Британский солдат извиняющеся покачал головой.

— Извини, приятель, это засекречено, и, в отличие от твоего человека здесь, — он указал на майора, — я не подчиняюсь твоему объединенному комитету начальников штабов.

Уинтерман был доволен, что солдат ОВС был сдержан в своей несносности. Локхарт посмотрел на британского солдата. Британский солдат встретил этот взгляд и просто улыбнулся.

— Убирайся к черту из моего КП, — прорычал Локхарт.

— Боюсь, этого я тоже не могу сделать. Видишь ли, я здесь по приказу, и я хороший мальчик.

Локхарт глубоко вздохнул. Теперь была его очередь пытаться контролировать свой гнев. Он повернулся к старшему сержанту из охраны рейнджеров, который охранял палатку.

— Выведите этого человека из КП. Если он будет сопротивляться, застрелите его.

Британский солдат только рассмеялся. Сержант рейнджеров не выглядел особенно заинтересованным в том, чтобы куда-то сопровождать солдата ОВС. Он посмотрел на майора.

— Вот что я тебе скажу, почему бы мне не вывести себя вон самому. Чтобы никто не мучился, не напрягался. Я вернусь и скажу своему начальнику, что провалил задание, и Бог знает, что он скажет. Возможно, меня как следует отлупят. Может быть, даже «под трибунал» отправят. — Вокруг КП раздался смех. Даже Уинтерману пришлось подавить улыбку.

Британский солдат встал и направился ко входу в палатку. Он остановился прямо перед Локхартом.

— Тебе стоит зайти к нам в гости и принести своих игрушечных солдатиков. Попробуй свой член замерять там, посмотрим, как далеко ты продвинешься. Локхарт ничего не сказал; он просто смотрел на маленького человека, его ноздри раздувались от гнева. Британский солдат повернулся и направился к выходу из КП, на пути кивнув Уинтерману. Что ж, полагаю, это самое близкое к тому, как любой из них когда-либо получал честь, — подумал майор.

Барнс был уверен, что это было ЦРУ. От них несло переделкой задания, съемкой видеоматериалов и передачей их в зашифрованном виде на новые частоты, а также краткостью постановки задания и явным отсутствием разведданных.

Сейчас они втроем находились глубоко в тропическом лесу, в теории вдали от полезных мест, чтобы избежать боевиков картеля и партизан РВСК. Чавес и Ти держались настороже. Эрл все еще был скрыт. Барнс изучал карту.

— И это все? — невольно спросил Ти. Барнсу захотелось извиниться перед остальной частью патруля, настолько поверхностным был инструктаж.

— Угу, — тихо пробормотал Барнс. Оба они были слишком профессиональны, чтобы назвать чушью свой новый приказ.

— Это чушь собачья, — пробормотала Чавес. — Там вообще что-нибудь есть?

— Плантация и маленькая деревня. Думаю, они работают на плантации.

— Коки? — спросил Ти.

— Нет, — пробормотал Барнс. — Это странно, согласно разведданным, это одна из немногих оставшихся кофейных плантаций в этом районе.

— Может быть, администрация наконец-то ужесточает оборот кофеина? — предположила Чавес. Ти усмехнулся.

— Ладно, хватит, Чавес, — сказал Ти диспетчеру боевого самолета. — РВСК?

— Теоретически они контролируют территорию, но для них там ничего нет. Может тайник, оружие или наркотики, но это не самое подходящее место. Транспортное сообщение — говно, — сказал Барнс сержанту. Он мог сказать, что более опытный оператор испытывает серьезные сомнения по поводу этого задания.

— Это будет прогулка в никуда, Ти, ты знаешь это. Мы просто гоняемся за призраками для Компании, — сказала Чавес сержанту.

— Эрл, ты знаешь, куда мы направляемся? — спросил Ти по тактической радиостанции.

— Конечно. — Даже всего по одному слову по тактической рации было легко уловить сильный миссурийский акцент немногословного снайпера. Снайпер был выходцем из сельской местности, которые, когда наступила двойная депрессия и фермерство пошло ко дну, занялись приготовлением кристаллического метамфетамина. Вместо этого Эрл решил присоединиться к рейнджерам. Ти говорил Барнсу, что Эрл был таким хорошим снайпером, потому что он делал каждый выстрел так, будто от него зависело, поест он в следующий раз или нет.

Ти посмотрел на Барнса. Это была вежливость, не более того. Барнс кивнул.

— Хорошо, Эрл, веди нас отсюда. Мы не хотим тебя видеть. — Снайпер из Миссури не ответил. Ти и Эрл уже давно работают вместе. Они подождали пару минут, а затем Барнс взял на себя инициативу по продвижению, Чавес — прикрытие сзади, и все трое направились в джунгли, полагая, что Эрл был там впереди них.

Локхарту не нравилось находиться так близко к доктору Ашеру. Как бывшему морскому пехотинцу, ему было противно, что кто-то может позволить себе физически запустить себя настолько, насколько это сделал тот. Ему также казалось, что от ученого пахнет испорченным молоком, и чем жарче климат, тем хуже он пахнет. Локхарт был не в состоянии объяснить этот запах. Его отвращение еще больше усилилось, когда он увидел личное дело Ашера и прочитал о некоторых наклонностях толстяка. К сожалению, доктор оказался незаменимым для «Hargreave-Rasch Biomedical», материнской компании CELL. Микробиолог по образованию, Ашер прошел перекрестную подготовку в достаточном количестве дисциплин, чтобы стать очень полезным для международной биомедицинской компании в ситуациях, подобных этой.

Локхарт смотрел через плечо ученого на спутниковые термографические снимки предполагаемой зоны вторжения. На экране ноутбука было удивительно много синего цвета для плантации посреди тропического леса, даже на такой высоте.

— Мне не нравится, что мы не используем персонал CELL для разведки, — сказал Ашер. У него был ярко выраженный и грамотный английский акцент, который, по мнению Локхарта, звучал плаксиво.

— Вы заметили, что здесь идет полномасштабная военная операция? — пробормотал он. Он ненавидел объяснять тонкости военного мышления тупым гражданским. — У нас не было времени получить разрешение на подобную операцию, но в настоящее время над ней работают на самом высоком уровне. Если бы мы вошли сейчас, мы бы попали под обстрел с обеих сторон. — Локхарт не сказал, что команда «Дельта» справится с этим лучше, чем персонал CELL. Как бы ему ни не хотелось это признавать, группа специальных операций CELL не была способна действовать на таком же уровне. Пока что. — Если они что-нибудь найдут, мы отправим своих людей.

— О, они точно что-нибудь найдут, — сказал Ашер, каким-то образом ухитрившись звучать покровительственно и плаксиво одновременно. — Даже человек с вашим ограниченным «образованием» должен понимать, что эти показания температуры неверны, не говоря уже о наблюдаемой нами тектонической активности.

Локхарт отвернулся от экрана ноутбука и посмотрел на ученого. Ашер не обратил внимания на полный ненависти взгляд Локхарта. Он понятия не имел, как тот близко был к тому, чтобы свернуть ему шею.

Локхарт выпрямился и повернулся, желая оказаться подальше от этого отталкивающего человечишки. Обернувшись, он увидел, что на него смотрит майор Уинтерман. Локхарт не мог разобрать выражение лица командира JCOS.

— Вот, блядь, — из-за акцента Эрла «блядь» прозвучало как «глядь» в наушнике тактической рации Барнса. Барнс дал им знак остановиться. Втроем они пошли в укрытие, убедившись, что могут видеть как можно больше окрестностей во всех направлениях, насколько им позволяет густой тропический лес. Барнс заметил, что стало холодно. Несмотря на высоту, он все еще был удивлен, увидев туман собственного дыхания.

— Что у тебя , Эрл? — спросил Ти по тактической рации. Опытный оператор «Дельты» был встревожен, услышав обычно бесстрастное удивление снайпера.

— Лед, — сказал Эрл. Барнс предположил, что ослышался, или это была незнакомая ему аббревиатура.

— Повтори еще раз, прием — скомандовал Ти по тактической связи.

— Нет, ты правильно меня понял, Ти.

— Лейтенант? — На этот раз Ти искренне искал указаний у Барнса.

— Эрл, мы выдвигаемся для проверки, найди позицию для наблюдения за нами. — Снайпер не ответил. Барнс взглянул на Чавес и Ти. Лицо Ти снова приняло свой азартный вид, но Чавес выглядела неуверенной. Это было не то выражение, которое он привык видеть у операторов.

Он знал, чего ожидать. Его проинформировали об этом, но это все равно стало для него неожиданностью. По спутниковой линии связи они получали зернистые кадры, снятые старшим летчиком Чавес. Ашер смотрел на Локхарта с самодовольным выражением лица. Тропический лес замерз. Все было покрыто льдом.

— Ну что, командир? Может, погода нештатная?

— Мне нужны доказательства.

— В итоге вы получите лишь то, что какая-нибудь неграмотная обезьяна с ружьем будет знать гораздо больше, чем следует. Я говорю вам, что лед — это побочный продукт высвобождения энергии. Они применили часть своей технологии здесь.

— И вы видели это раньше? — спросил Локхарт, зная ответ. Ашер вздохнул.

— Никто из ныне живущих никогда не видел этого раньше, — сказал он, как бы объясняя что-то очень простое особенно глупому ребенку.

— Я посылаю их туда.

Ашер только вздохнул и покачал головой.

— Принял, конец связи, — Барнс прикрепил ручное устройство спутниковой связи обратно к основному блоку на рюкзаке Чавес. — Мы должны добраться до деревни.

— Мы носим совершенно неподходящую форму для этого дерьма, — пробормотала Чавес, оглядывая зимнюю страну чудес, в которую превратился тропический лес. Здесь было холодно, и тонкая тропическая одежда, в которой они были, едва согревала их. Снега не было, только лед. Воздух был на удивление сухим, как будто вся влага в воздухе стала льдом, покрывающим джунгли. Когда Барнс увидел во льду растения, цветы, фрукты и деревья, он подумал, что какой-то бог решил сохранить этот маленький кусочек тропического леса. Лед становился призмой, когда на него попадало солнце. Еще небольшое его количество начало таять. Это было очень красиво, хотя и очень, очень странно.

— Одевайтесь, если у вас есть что-нибудь с собой, — сказал им Барнс. Чавес и Ти уже надели солнцезащитные очки, чтобы бороться с бликами.

— Маскировочный костюм Эрла будет более чем бесполезен, — сказал Ти лейтенанту. Барнс кивнул.

— Эрл, извини, что нарушаю твой стиль, но присоединяйся к нам.

Двое из них прикрывали, пока остальные одевались. У Барнса была с собой флисовая куртка и шапка с флисовой подкладкой, за что он был благодарен. Через некоторое время Эрл предупредил их по радиосвязи, что он вот-вот появится, а затем так и сделал. Высокий, подвижный снайпер в маскировочном костюме выглядел как живая часть джунглей. Но среди льда это делало его очень заметным, и он снял его, пока остальные прикрывали.

— Хорошо, мы не знаем, что, черт возьми, происходит, так что давайте предположим худшее, — сказал Барнс трем другим членам патруля. — Эрл, ты будь на чеку, но не убегай от нас далеко, ты на хвосте.

— Правила ведения боя? — спросил Ти.

— Никаких изменений, но давайте будем действовать осторожно, хорошо? — Чавес и Ти согласились, Эрл ничего не сказал, что Барнс воспринял как согласие.

Они продвигались через замерзшие джунгли ромбовидным строем с Эрлом на прикрытии. Время от времени снайпер указывал на область, которую они будут использовать в качестве начальной точки отступления в случае контакта.

В ярко-голубом небе над ними было мало облаков, и солнце создавало им проблемы с бликами, несмотря на солнечные очки. Когда оно нагрело лед, они услышали ровный звук капель, когда он начал таять.

Укрытия не было. Барнс редко чувствовал себя настолько незащищенным. Куда бы они ни пошли в ледяном ландшафте, они торчали как бельмо на глазу. Наверное, это худший кошмар Эрла, подумал Барнс. Они выехали на грунтовую дорогу. По одну сторону дороги был замерзший тропический лес, по другую — замерзшая плантация кофе арабики. Маленькие колючие деревья, должно быть, были частью плантации, догадался Барнс. Деревья цвели до того, как покрылись льдом. Теперь вокруг них солнце нагревало лед, и он капал, делая землю все более коварной под ногами.

Впереди них Эрл остановился у поворота тропы. Он смотрел куда-то вверх. Он жестом указал на место для отступления, а затем двинулся вперед.

Барнс и остальные, держа оружие наготове, последовали за снайпером за угол. Барнс поднял голову и на мгновение замер. Эрл лег на землю и прикрывал дорогу.

— Хотите, я пойду и проверю, лейтенант? — спросил Эрл по тактической рации.

— Нет. Мы держимся вместе. — Потому что это становится все более и более странным, — сказал про себя Барнс, глядя на странное сооружение, возвышающееся над застывшими деревьями впереди них.

Это был какой-то шпиль, но вся архитектура была неправильной. В этом было что-то органичное. Шпиль выглядел так, словно был сделан из треснутой, почерневшей, сращенной, больной кости. Круглые механизмы, похожие на лезвия и сверла, усеивали тело странного искривленного шпиля, словно технологические цветы. Барнс тяжело сглотнул. Он целился в него из М4 почти вопреки своему желанию. Он заставил себя отвести взгляд от странного шпиля.

— Ты понял, Бродсворд актуален? — спросила Чавес по спутниковой связи. Она прикрепила DV-камеру к направляющим своего карабина M4 и подключила ее к спутниковому каналу связи, чтобы она могла вести трансляцию на КП. — Они хотят, чтобы мы провели расследование, — сказала Чавес остальным. — Держу пари, — подумал Барнс. — Может, расскажешь нам, что это за странная штука такая, этот Бродсворд? — Чавес прислушалась. — Это отрицание фактической информации, — сказала она остальным членам патруля.

— Похоже на какую-то буровую машину, — предположил Ти.

— Что чертовы фермеры, выращивающие кофе, делают с горнодобывающей техникой? — спросила Чавес.

— Может быть, ее используют РВСК? — Это даже не звучало так, будто Ти верил в то, что говорил.

— Люди-кроты, — сказал Эрл по тактической рации. Барнс был так удивлен, что повернулся и посмотрел на снайпера. Казалось, никто не был уверен, шутит тихий миссуриец или нет.

— Ты что-то слышишь? — спросил Барнс. Он услышал тихий шум, доносящийся со стороны шпиля, где, согласно карте Барнса, должна была находиться деревня.

— Пение, — сказал Эрл по тактической радиостанции.

— Что они поют? — спросил Ти.

— Я не знаю. Я могу ругаться только по-испански.

— Это то, чего вы ожидали? — спросил Локхарт, просматривая зернистую запись странного шпиля.

— Это гораздо больше, — сказал Ашер. В его голосе звучал голод или потребность, отчего Локхарту стало очень не по себе. Толстый ученый повернулся к Локхарту, и коммандер скривился, уловив неприятный запах молока, который, казалось, повсюду сопровождал этого человека.

— Похоже, он инертен. Мы должны войти туда, по полному протоколу биологической опасности.

— Давайте сначала посмотрим, что они найдут.

Город представлял собой не более чем улицу с несколькими ветхими домами. Самое большое здание, если не обращать внимания на странный шпиль, оказалось чем-то вроде совмещенного офиса, стоянки грузовиков и полицейского участка. Грузовики предназначались для перевозки кофейных зерен, догадался Барнс.

Теперь пение стало громче. Он спросил Чавес, о чем они говорили, и, после того как она сердито заметила, что выросла в Нью-Йорке, попыталась перевести.

— Звучит как бред, если честно. Я могу разобрать только слова «свет» и «белый цветок».

— Они говорят на разных языках, — сказал Эрл.

— Лейтенант? — тихо сказал Ти по тактической рации. Пулеметчик находился на другой стороне улицы между двумя домами, его оружие было направлено вверх по дороге к шпилю. Точно так же Барнс был спрятан между двумя обледенелыми домами, но прикрывал их спины. — Видишь оружие? — Барнс взглянул на улицу и увидел несколько единиц оружия, в основном старомодные штурмовые винтовки, просто валявшиеся посреди дороги.

Может быть, они заключили мир — размышлял Барнс. Оружие выглядело как то, чем должны были быть вооружены некоторые из менее хорошо оснащенных подразделений РВСК.

— Я люблю безоружных людей, — пробормотала Чавес. Барнсу пришлось с ней согласиться.

Они были уже близко к шпилю, но все еще не могли видеть его основание.

— Хорошо, давайте поднимемся и посмотрим», — сказал им Барнс по тактической рации. Он рассчитывал, что за следующим углом они увидят основание шпиля.

— Господи! — Ти сказал это тихо, но Барнс все равно услышал его восклицание. Барнс посмотрел через дорогу. В дверях одного из замерзших домов стояла фигура. Tи позволил своему M249 упасть на перевязь и держал Mk 23 в одной руке, а другой толкал фигурку назад.

— Эрл прикрывает нашу с шести, Чавес — с двенадцати, продолжайте снимать кадры и смотрите по сторонам, — сказал Барнс и, бросив взгляд вверх и вниз по улице, чтобы убедиться, что никого нет в поле зрения, быстро пересек дорогу.

— Матушка, вам нужно вернуться в дом и лечь, — говорил Ти женщине, которая все наступала на него. Желудок Барнса сжался, когда он внимательно посмотрел на нее. Она была явно больна, очень больна. Она повторяла что-то по-испански, чего он не понимал, но это звучало похоже на то, что они все слышали во время пения.

Женщина выглядела старой, но Барнс знал, что бывает трудно судить о возрасте в тех частях света, где жизнь тяжела. На ней была длинная юбка и грязная футболка. Вокруг ее носа, рта и глаз, которые были молочно-белыми и пустыми, были сочащиеся наросты. Она явно была слепой. Наросты выглядели как внешние опухоли для Барнса.

— Правда, матушка, вам нужно отойти, — сказал Ти. Женщина не слушала. Она продолжала тянуться к нему, а он отталкивал ее назад. Барнс увидел, что у нее на ладонях кровоточащие раны. Они выглядели как самоповреждения. Он посмотрел вниз на ее ноги и увидел, что они тоже окровавлены. Она размазывала свою кровь по Ти. Медик сильно толкнул ее назад, а затем поднял ногу и с ее помощью легонько отшвырнул ее еще дальше в дом. Затем он быстро закрыл дверь, насколько это было возможно, со льдом, покрывающим ее, и придержал ее там.

— Ты видел ее лимфатические узлы? — спросил Ти. Барнс покачал головой. — Они были опухшими. Они стали гипербубонными.

— Болезнь? — спросил Барнс, его сердце упало. Какого хрена нас сюда закинули? — подумал Барнс, пытаясь подавить свой гнев на командование.

— Заражение, — сказал Ти. Барнс видел, как медик боролся со своим страхом.

— Ты можешь что-нибудь для нее сделать? — спросил Барнс. Женщина попыталась выломать дверь. Ти пришлось снова закрыть ее рывком. Для кого-то старого и больного она казалась очень сильной.

— Дай ей что-нибудь от боли. Избавь ее от страданий.

— Она не выглядела несчастной или страдающей, — сказал Барнс, вытаскивая Mk 23 и прикручивая к нему глушитель. Ти наблюдал за ним. Оба они знали, что женщина выдаст их положение, скомпрометирует отряд.

— По моему медицинскому мнению, мы ничего не можем для нее сделать, и она напала на нас, — сказал Ти, давая понять Барнсу, что он его поддерживает.

— Это на моей совести, понятно? — сказал Барнс медику. Пора совершить военное преступление, подумал он. — Открой дверь.

Ти отпустил ручку двери, и она дернулась вперед. Верхняя часть головы больной женщины оторвалась, когда Барнс выстрелил. На мгновение обоим мужчинам показалось, что она не упадет. Наконец она покачнулась и упала назад. Барнс шагнул в дом и всадил два патрона ей в грудь.

— Прикрывай нас с шести, — сказал Барнс Ти, пристегивая свой M4. Ему нужен был пистолет с подавлением на случай, если появятся еще люди. Ти кивнул, но Барнс знал, что тот беспокоится о контакте и инфекции.

— Лейтенант, — сказала Чавес по тактической рации. — Вам нужно это увидеть. — Барнс посмотрел вверх и вниз по грунтовой дорожке, которая здесь называлась улицей. Он увидел, как позади них перебежала дорогу собака, но больше ничего не двигалось. Чавес лежала у поворота дороги, прикрываясь одним из домов, покрытых льдом. Она выглядывала из-за угла, а видеокамера на ее M4 снимала происходящее. Барнс подошел к ней и заглянул за угол.

— Дерьмо, — сказал Барнс. Земля была изломана и затем замерзла там, где шпиль, казалось, вырвался из земли. Было похоже, что он частично разрушил некоторые дома, когда поднялся из-под земли. Вокруг основания шпиля стояли люди. Многие из них выглядели как работники фермы, но на других была форма партизан РВСК, а другие были лучше одеты или не были латиноамериканцами, что наводило на мысль о том, что те были боевиками картеля и наемниками. Все они имели признаки внешних опухолевидных образований, и у многих из них шла кровь из ран, которые, как подозревал Барнс, они нанесли себе сами. Они бормотали тарабарщину и что-то на испанском языке, раскачиваясь взад и вперед по направлению к странному шпилю. Барнс начал думать, не является ли шпиль, который показался ему каким-то инертным, каким-то устройством для доставки биологического оружия. Хотя чьим именно, он не мог даже предположить. Барнс спрятался за домом.

— Приблизительная оценка? — спросил он Чавес.

— Там легко может быть больше тысячи человек. Они, должно быть, приехали со всей округи. Что с ними не так, лейтенант?

Барнс не ответил, вместо этого он взял аппарат спутниковой связи со спины Чавес.

— Веном два-один вызывает Бродсворд, запрашиваю немедленную медицинскую эвакуацию и карантин, у нас здесь явные признаки биологического заражения. — Чавес повернулась, чтобы посмотреть на него. Она выглядела испуганной и злой

— Отрицательно, Веном два-один. Установите контакт с жителями деревни. Мы должны знать, что происходит. — Голос, отдающий приказ, был тем же, что и голос майора Уинтермана, когда они получили новое задание, за исключением того, что фоновый шум был другим. Было ясно, что тот, кто отдавал им приказы, больше не находился на КП. Очевидно, он передавал приказы с вертолета, находящегося в воздухе.

— Я не думаю, что вы понимаете ситуацию на земле, Broadsword actual, я не могу подвергать моих людей дальнейшему риску, что бы это ни было.

— Веном два-один, одна из особенностей бытия солдата в том, что иногда нам приходится рисковать смертью. Одна из интересных вещей в приказах, особенно в таких, как этот, которые исходят от Объединенного комитета начальников штабов, словно они были написаны на камне всемогущим Богом и вручены самому Чарльтону, мать его, Хестону, заключается в том, что они ни хрена не подлежат обсуждению. Если вы не сделаете то, что я вам говорю, я не только отдам вас и ваших людей под трибунал за неподчинение прямому приказу, но и за трусость, и я очень постараюсь, чтобы последствия были для вас такими же плохими, как если бы вы поймали саму Черную-гребаную-Смерть. Ты понял меня, солдат?

Барнс пытался сопротивляться желанию раздавить трубку.

— Чертов мудак, — пробормотала Чавес, услышав большую часть разговора. — Я полагаю, с ним случится несчастный случай, если мы выберемся отсюда.

— Я не хочу этого слышать, Чавес, — сказал ей Барнс, хотя сам думал о том же.

— Гребаные упертые солдаты! — выплюнул Локхарт, швыряя рацию на землю. Ашер боролся со своим общевойсковым защитным комплектом в тесноте Sikorsky S-92, гражданской модификации военных вертолетов «Черный ястреб». Вместе с Локхартом в этом вертолете было лишь два военных контрактника CELL, не считая дверного стрелка. Остальной персонал вертолета составляли ученые Ашера. Однако два других S-92 несли полные отряды солдат CELL.

— Насколько заразен вирус? — спросил Локхарт Ашера. Ученый сильно потел, из-за чего было очень неприятно находиться с ним в замкнутом пространстве вроде вертолета. Локхарт с нетерпением ждал, когда Ашер будет полностью облачен в защитный костюм ОЗК.

— Если только они не попадут под первоначальное размножение спор, с ними все будет в порядке, — сказал ему Ашер.

— Тогда зачем костюмы?

— На случай, если на этот раз все пойдет по-другому. В конце концов, мы видели это только однажды, а ресурсы для исследования вируса в то время были действительно очень ограниченными.

Локхарт немного подумал, а затем продолжил надевать костюм ОЗК.

Они обсудили это. Барнс объяснил приказ. Если бы они просто хотели убраться куда подальше от туда, он бы понял и заявил, что отдал приказ держаться в стороне. Это не было непопулярным предложением, как он мог судить, но они были солдатами.

Барнс сказал им, что готов попытаться установить контакт с инфицированными самостоятельно.

Tи сказал им, что если вирус передается воздушно-капельным путем, то все они уже заражены. Если же нет и вирус передается контактным путем, то он, вероятно, заражен, поэтому будет лучше, если он вступит с ними в контакт. Кроме того, у него была лучшая медицинская подготовка из них четверых. Трусливая часть Барнса хотела позволить Ти сделать это.

Чавес сказала, что она все равно снимает это, а командованию, похоже, нужны сведения. Она еще много чертыхалась, но это была суть того, что она сказала.

Эрл ничего не сказал, просто ожидая, пока остальные примут свое решение.

Таким образом Барнс в сопровождении Чавес и Ти пошел по середине улицы, пытаясь не поскользнуться на уже мокром льду. Они шли к очень большой группе очень больных людей, которые, казалось, поклонялись странному шпилю. Эрла нигде не было видно. Он наблюдал за ними через прицел своего M14. Барнс завидовал снайперу, но признал, что Эрл был там, где он мог принести больше всего пользы.

Барнс и Ти держали оружие наперевес. Они держали его в руках, но не направляли на больных. М4 Чавес был направлен на них, но только для того, сказала она себе, чтобы снимать.

Барнс понятия не имел, что он должен был делать. Ти смотрел по сторонам, но все люди, казалось, были у шпиля. Больные их игнорировали. Чем ближе они подходили, тем больше видели ужасные, сочащиеся, опухолевидные наросты. Они были сосредоточены вокруг отверстий, но некоторые люди, очевидно, были более сильно заражены, и наросты покрывали гораздо большую часть их видимой кожи. Многие из присутствующих также страдали от самоповреждений. Часто раны были на ладонях, ступнях или в боку. Барнс предположил, что они должны были представлять собой стигматы.

— Что у нас есть, Эрл? — спросил Барнс по тактической рации.

— Если здесь есть еще кто-то, я их не вижу, — сказал ему снайпер. Барнс решил, что это не самая обнадеживающая формулировка.

Они находились менее чем в ста футах от массы людей. На их лицах было блаженное выражение. Они смотрели на шпиль с безудержным религиозным обожанием и благоговением. Они не могли не заметить трех солдат, стоявших на открытом месте, но они не обращали на них внимания.

— Эм, простите? — тихо спросил Барнс. Чавес повернулась и посмотрела на него. Это было слабо, и он понимал это. — Могу я попросить вашего внимания? Мы солдаты Соединенных Штатов, мы здесь, чтобы помочь вам! Есть кто-нибудь из начальства? Есть ли среди вас врач?

Несколько из них обернулись, но затем вернулись к поклонению башне, хотя для Барнса их поклонение выглядело немного похожим на тарабарщину и пускание слюней.

— Хорошо, теперь, когда мы попытались установить контакт, мы можем уйти? — спросила Чавес.

Хорошая идея, — подумал Барнс.

— Нет, пока мы не получим какую-нибудь информацию, — сказал Барнс. Какая к черту информация? — сердито подумал он, — эти люди больны и безумны. Чавес выглядела так, будто хотела возразить, но промолчала. В конце концов, она согласилась пойти с ними.

— Вы пророк? — вопрос был задан на хорошем, хотя и невнятном и с сильным акцентом, английском языке. На мужчине были прочные джинсы и рабочие ботинки, но белый воротничок выдавал в нем священника. Горло мужчины выглядело опухшим, а вокруг рта были наросты, что объясняло невнятность речи и слюнотечение. У него были порезы вокруг головы. Барнс предположил, что это должно было означать терновый венец.

— Что? Барнс был ошеломлен вопросом. — Нет, сэр, я солдат Соединенных Штатов. Мы здесь, чтобы выяснить, что происходит, а затем доложить, чтобы ваше правительство — с нашей помощью — могло лучше отреагировать на сложившуюся здесь ситуацию. — Барнс выругал себя за упоминание их правительства. Этот район контролировался РВСК, и среди молящихся здесь были партизаны РВСК.

— Я думаю, что ты пророк, — сказал священник.

Ну, такого в Ираке никогда не было, — подумал Барнс.

— Они приняли ислам? — спросила Чавес.

— Да, это мусульманская буровая установка, которой они поклоняются, — ответил Ти. Напряжение, очевидно, делало его саркастичным.

Священник начал приближаться к ним. Другие члены странного собрания начали замечать троих солдат.

— Отец, что здесь происходит? — спросил Барнс. — Что это за штука?

— Это вестник, — сказал им священник. Он все еще шел вперед. Барнс сделал шаг назад и заметил, что Чавес и Ти сделали то же самое. Ти немного поскользнулся на мокром льду.

— Вестник чего? — спросил Барнс.

— Бога, который приносит белый цветок. Крылатого змея, Кетцалькоатля, — сказал им отец. Барнс взглянул на Чавес. Она только пожала плечами.

— Я думаю, это было одно из тех слов, которые они напевали, — сказала она ему.

Все больше странных прихожан вставали и шли за священником.

— Может, картель испытывает на них наркотики? — предположил Ти, отчаянно пытаясь найти рациональные объяснения. Священник, а теперь и другие прихожане, наступали на них троих.

— Хорошо, отец, мне нужно, чтобы ты и остальные твои люди держались подальше. Вы можете быть заразными, — сказал им Барнс.

— Просто скажи слово, — чуть ли не прошептал Эрл по тактической рации.

— Что у нас есть, Эрл? — спросил Барнс.

— Сзади чисто, все рентгеновское излучение перед вами.

— Я думаю, ты пророк. В твоей плоти есть свет. Мы должны следовать за светом. Священник становился все более напряженным. Некоторые из наступающих на них людей начали тараторить на разных языках. Другие просто повторяли слово «пророк» на испанском снова и снова.

— Сэр, мне придется попросить вас и остальных отойти! — повторил Барнс, вложив в голос всю властность, вбитую в него военной службой. Они продолжали наступать.

— Просто скажи слово, — повторил Эрл.

— Да, ты пророк, а свет и плоть — это путь к Кетцалькоатлю.

— Хорошо, отходим! — Барнс поднял M4 и направил его на священника. Ти тоже навел свое оружие. — Если вы не прекратите движение, мы откроем огонь!

— У меня есть четкое попадание по священнику, — сказал ему Эрл. Барнс почувствовал, как на его лбу появились, а затем замерзли бисеринки пота.

— Плоть и свет пророка — это таинство, которое должно быть съедено, это путь к…

— Сейчас, — прошептал Барнс по тактической рации. Барнс действительно почувствовал, как пуля прошла мимо. Лицо священника раздробилось вовнутрь и покраснело. Священник еще некоторое время стоял, а затем рухнул на землю. — Готовьте оружие, — сказал Барнс остальным.

Больные прихожане бросились в атаку. Барнс успел заметить движущуюся стену людей, бегущих на него. Он открыл огонь, длинными очередями, дульная вспышка мерцала на конце ствола М4. Они начали падать, но их было недостаточно. Тех, кого задело, уносило под напором выстрела, или они падали на пол, спотыкаясь о других, идущих сзади, но всегда на их место вставал другой человек.

Ти тоже стрелял длинными очередями, играя ими против натиска больных людей, которые нападали на трех солдат. M249 SAW был разработан для подавления толпы, но это не срабатывало, когда люди, которых вы пытались подавить, не имели чувства самосохранения, когда все, что они хотели сделать, это превратить вас в одного из них.

Эрл убивал одного с каждым выстрелом из своего укрытия, но их все еще было слишком много.

Чавес опустошила обойму своего M4, затем повернулась и побежала к следующей точке отступления.

— Перезаряжаюсь, — крикнула она по тактической рации, выбрасывая пустую обойму, вставляя другую, передергивая затвор, заряжая оружие, а затем выхватывая из пояса гранату.

M4 Барнса разрядился.

— Опасность близко! — Он потянулся вперед и нажал на спусковой крючок подвешенного гранатомета М203, целясь прямо в атакующую толпу, которая уже почти настигла его. Он выстрелил из гранатомета, но не остановился, чтобы увидеть действие гранаты. Барнс развернулся и побежал к точке отступления. Эрл пытался что-то сказать по тактической рации, когда в толпе взорвалась осколочная граната. Тела и конечности разлетались по улице. Еще больше больных людей упало, когда осколки на большой скорости пронеслись сквозь их конечности и тела. Барнс пошатнулся, когда что-то острое вонзилось ему в плечо. Что-то мокрое ударило его по голове, срывая с него флисовую шапку.

— Повтори еще раз! — закричал Барнс на бегу, перезаряжая М4 и вставляя в гранатомет еще одну сорокамиллиметровый противопехотный снаряд «Улей».

— Граната! — закричала Чавес, бросая осколочную гранату в правый фланг атакующих больных людей, подальше от Ти слева.

— Они обходят вас с фланга, бегут за домами параллельно улице с обеих сторон, — прокричал Эрл по тактической рации.

Граната Чавес взорвалась посреди них, отправляя в полет еще больше их, отбрасывая конечности и разрубая их еще больше. Те, кто был ранен, но не убит осколками и пулями, продолжали идти, хромая, ползком или просто подтягиваясь на оставшихся пальцах, пока другие топтали их.

Барнс затормозил около Чавес, развернулся и открыл огонь. Он увидел Ти, когда тот повернулся, чтобы бежать, но они были на нем, хватали и рвали его. Он попытался вырваться, но их было слишком много. Затем те, кто был ближе всего к Ти, начали умирать. У одного оторвалась макушка. Другой закружился, получив выстрел в грудь. Еще один упал, а затем еще один, когда Эрл стрелял в них из укрытия.

Многие из них все еще бежали на Барнса и Чавес.

Ти вырвался на свободу.

— Перезаряжаюсь, — сказал Эрл по тактической рации. Это прозвучало для Барнса как смертный приговор. Он снова потянулся вперед и выстрелил из M203. «Улей» наполнил воздух картечью, как будто он только что выстрелил из огромного дробовика. Линия людей прямо перед Барнсом исчезла в красных брызгах. Он пытался выиграть время для Ти.

Они повалили Ти. M249 все еще стрелял, и несколько пуль пролетели рядом с Барнсом. Барнс переключил М4 и начал стрелять одиночными выстрелами по тем, кто был рядом с Ти. Ти сражался как демон. Барнс с ужасом увидел, что они пытаются укусить его, вцепиться в него когтями. Он увидел, как один из больных людей, старик, покрытый опухолевыми наростами, разорвал зубами щеку Ти. Медик пытался выползти из-под них. В последний раз Барнс видел, как Ти тянулся к ним, потом его оттащили назад, и он исчез среди больных безумцев.

Один из больных людей упал на землю, и заскользил по льду, едва не столкнувшись с Барнсом. В него стрелял Эрл. Барнс прицелился и начал стрелять, отступая назад — они снова почти настигли его. Он услышал крик Чавес. Барнс посмотрел направо. Они выскочили из переулка между двумя домами. Они схватили ее и рвали лицо, руки, ноги, все, что не было бронировано. Она уже покраснела. Ее крики оборвались, когда ей разорвали горло.

Барнс перевел прицел, пытаясь помочь Чавес, но понимая, что уже слишком поздно. Он выстрелил. Это был трассирующий патрон, предупредивший его о том, что в магазине осталось всего два патрона. Он выстрелил и побежал. У него не было выбора. Она уже была мертва. Он просто продолжал говорить себе это.

Барнс выдернул осколочную гранату из своей лямки, выдернул чеку, позволил ложке отскочить, а затем перекинул ее через плечо так, как его никогда не учили делать. Он выбросил пустую обойму и попытался перезарядить ее на бегу, но выронил магазин.

Впереди себя он увидел Эрла, который вышел на улицу и быстро стреляя из своей винтовки М14. Барнс чувствовал, как мимо него проносятся пули. Он слышал, как падали люди, как другие сталкивались с ними и падали, но их всегда было больше.

Он увидел, как голова Эрла дернулась влево. Один из них выскочил из щели между двумя домами. Зараженная женщина практически запрыгнула сверху на снайпера.

Граната взорвалась позади Барнса, и ударная волна достигла его, почти сбив с ног. Он почувствовал, как осколки попали в его кевлар, но ему удалось продолжить бег.

Он наблюдал, как Эрл схватил свой нож и двинулся в сторону, вонзая его в горло больной женщины. Она пробежала мимо него несколько шагов, а затем растянулась на льду, окрасив его в красный цвет. Эрл достал свой Mk 23 и начал быстро стрелять в переулок между домами. Больные люди падали на землю, пытаясь добраться до снайпера. Эрл продолжал отступать, стреляя из пистолета.

Барнс почувствовал, как кто-то схватил его за спину. Затем его схватила другая рука, и еще одна. Его дернули назад. Он поскользнулся на льду, и его повалили на землю.

Они были вокруг него, руки тянулись к нему. Они бросились на землю рядом с ним, на него сверху. Его поле зрения было заполнено блаженными лицами, опухолевидными образованиями и зубами. Когда они вцепились в него, он услышал беспокойные восторженные стоны.

— Беги! Беги! — закричал он Эрлу.

Он пинался, бил кулаками, пытался оттолкнуться от них. Каким-то образом нож остался у него в руке. Была кровь. Он почувствовал зубы и стертые ногти на своей коже, и крови стало еще больше.

Он услышал звук, похожий на жужжание циркулярной пилы. Больные люди начали падать рядом с ним. Гидростатический удар отрывал конечности от больных тел и посылал их в воздух, а на улицу сыпалось пугающее количество пуль.

Барнс возобновил борьбу. Здесь не было места для продвинутых приемов рукопашного боя, которым его научили в Форт-Брэгге. Он пинал ногами, бил левым кулаком, и каждый раз, когда он чувствовал, что кто-то повреждает кожу, он пытался ударить его ножом как можно больше раз.

Теперь постоянно слышался жужжащий шум стрельбы из минигана. Кто-то рубил больных, как коса пшеницу. Барнс ударил ногой в лицо одного из больных, маленькую девочку. Один мужчина получил от Барнса ножом в лицо. Барнс обнаружил, что у него достаточно места, чтобы достать свой пистолет. Он начал быстро стрелять из Mk 23, пытаясь освободить себе место. Стреляя одной рукой, он поднялся на ноги. Кто-то схватился за него. Лицо человека прогнулось внутрь, когда Барнс выстрелил в него в упор. Дульная вспышка подожгла бороду мужчины. Барнс практически перепрыгнул через него, когда вырвался из рук больных людей и побежал.

Он почувствовал, как они снова схватились за него, но он был свободен и опередил толпу, но потом их стало больше. Он выстрелил в них на бегу. Один упал, но теперь его пистолет был пуст. На бегу он перезарядил Mk 23, стараясь не уронить магазин снова.

Гражданский «Черный ястреб» завис над ним. Он летел боком. Барнс успел заметить, что стрелок у дверей был одет в защитный костюм ОЗК. Роторный миниган наводчика у двери начал стрелять. Дульная вспышка не осабевала, когда снова начался шум циркулярной пилы, и больные люди, преследующие его, начали падать.

Когда позади все стало чисто, Барнс перестал бежать и начал стрелять в четверых впереди себя. Эрла нигде не было видно. Он свалил четырех больных впереди себя, а затем развернулся. Одному из больных удалось избежать натиска минигана. Барнс дважды выстрелил ему в голову. Затвор пистолета вернулся назад, магазин был пуст. Барнс быстро выбросил его и заменил. Его M4 отцепился в пылу боя.

Он задыхался. Вертолетов было три. Теперь он мог это видеть. Все они вели огонь по деревне. Один из них вел огонь по тропическому лесу. Пули из минигана прорезали застывшие деревья, разбивая их, как хрусталь.

Он огляделся вокруг в поисках новых больных людей. Он увидел лишь море трупов.

Они кружили над деревней в поисках новых зараженных, которых можно было бы убить. Локхарт посмотрел на командира патруля, который стоял посреди улицы с дымящимся пистолетом в руках, выискивая новые цели, ведь его люди погибли. Локхарту стало жаль этого человека.

— Это очень захватывающе, — сказал Ашер. Локхарт пожалел, что его приказы не позволили ему летать на другом вертолете. — Безопасно ли нам спускаться вниз? — Локхарт лишь с презрением посмотрел на ученого.

Командир выслушал сообщение через гарнитуру, которую он носил.

— Ну? — спросил Ашер. Локхарт глубоко вздохнул.

— Объединенный комитет начальников штабов согласился с рекомендацией совета. Протокол «Огненный шторм» задействован. Птица уже в воздухе.

Ашер кивнул. — Типичные крошечные военные умишки. Тогда нам придется действовать быстро.

— А как насчет лейтенанта Барнса?

— Что насчет него?

Барнс наблюдал, как вооруженные люди быстро выскочили из двух вертолетов, в то время как третий вертолет прикрывал их. Они были одеты в костюмы ОЗК с бронежилетами поверх.

Четверо из них двинулись на него, сопровождая его своими карабинами.

— Лейтенант Барнс. Боюсь, мне придется попросить вас сдать оружие.

— Ты, блять, издеваешься?! Мы на одной стороне! — На мгновение он подумал, что, может быть, они работают на картель или РВСК, но они назвали его по имени. Он передал свой Mk 23 и резко сел.

Только тогда он начал осознавать, насколько сильно он ранен. Он был весь в порезах, ссадинах и следах укусов. Некоторые из них были глубокими и сильно кровоточили. Он получил сквозное ранение в правое плечо, вероятно, осколком от одной из его собственных гранат. На лбу у него была еще одна царапина, либо от другого осколка, либо от пули. Судя по тому, как тяжело ему было дышать, он решил, что у него сломано как минимум одно ребро, вероятно, из-за шального выстрела, предположительно из минигана. Пуля лишь задела его бронежилет. Честно говоря, ему повезло, что он остался жив. Он заметил, что никто из людей в костюмах ОЗК не спешил предложить ему медицинскую помощь. Однако они предоставили ему несколько вооруженных охранников.

Потом он начал думать о Ти, о Чавес и задаваться вопросом, где, черт возьми, Эрл.

Потом он вспомнил, как они окружали его, тянулись к нему, впиваясь зубами в его плоть. Его начало неконтролируемо трясти.

На складном столике лежало несколько научных приборов. Ашер возился с каким-то из них, который Локхарт принял за микроскоп. Локхарт мельком взглянул на секундомер на столе, проверил обратный отсчет, а затем повернулся, чтобы посмотреть на странную башню. Три члена команды Ашера использовали плазменный резак, пытаясь удалить ее часть. Их попытка удалась, но, похоже, на это ушло гораздо больше времени, чем он ожидал бы от плазменного резака.

— Что здесь произошло? — спросил Локхарт ученого. Ашер так театрально вздохнул, что Локхарт смог понять это даже сквозь тяжелый костюм ОЗК.

— Предположительно, это было вторжение, которое не полностью инициализировалось. Вероятно, из-за нехватки энергии.

— А вирус?

На этот раз Локхарт услышал театральный вздох по радиосвязи. Командир начал скрежетать зубами.

— Командир, я работаю в ужаснейших условиях, в смехотворных ограничениях по времени и пытаюсь заниматься наукой в ​​этих нелепых костюмах, что сродни на попытку играть в теннис, будучи застегнутым в мешок для трупов…

— Просто ответь на гребаный вопрос, — рявкнул Локхарт.

Ашер уставился на командира. Попытка произвести эффект прошла даром, потому что ни один из них не мог хоть что-то увидеть из-за масок скафандров.

— Ответ на гребаный вопрос, командир — да, согласно моим предварительным, я подчеркиваю слово предварительным, выводам, это очень похоже на тунгусский штамм.

— Это заразно?

— В ваших терминах, — Ашер указал на шпиль, — это большая мина, скрещенная с плесенью.

— Оружие для поражения территории?

— Всякий раз, когда он проникает на поверхность, он образует споры, и, насколько нам известно, только те, кто заражен спорами, заражаются вирусом. Сами споры становятся инертными через некоторое время, которое нам еще предстоит определить.

— Значит, с ним все будет в порядке? — спросил Локхарт, кивнув в сторону четырех своих людей, охранявших Барнса. — Даже с учетом количества контактов, которые у него были?

— Насколько мне известно, с ним все будет в порядке. Будет жив-здоров, как сильно избитый бык, пока это место будут обеззаражено.

— И у вас достаточно образцов? — спросил Локхарт. Ашер ответил не сразу. Вместо этого он просто посмотрел на ковер из трупов на земле.

— Думаю, да, — наконец саркастически сказал ученый.

— Хорошо. Возьми этот образец шпиля и верни своих людей на вертолет. — Локхарт повернулся и пошел к Барнсу.

— Командир, я надеюсь, вы не забываете свои инструкции, — сказал Ашер. Локхарт повернулся лицом к поросенку-ученому.

— Они называются приказами, и мне не нужен вонючий поросенок, чтобы напоминать мне о моем долге, ты меня понял? — Не дожидаясь ответа, он повернулся и зашагал к избитому офицеру отряда «Дельта».

Майор Уинтерман шагал по игровому полю, которое американские и британские войска использовали в качестве аэродрома для своих вертолетов. Он направлялся в сторону британского квартала.

— Нет, мэм, по моему мнению, в таких обстоятельствах нецелесообразно пытаться проводить специальные операции. — Он говорил по защищенному спутниковому телефону с генералом Памелой Фоллет, руководящей Командованием специальных операций США на базе ВВС Макдилл в Тампе, штат Флорида. — Это подвергает риску каждого из моих операторов и, откровенно говоря, я считаю, что это узурпация военных ресурсов ради корпоративных целей. Это решение далось мне нелегко, но я подаю прошение об отставке с должности с немедленным вступлением в силу. Разумеется, я буду дослуживать до конца срока службы.

Покончив со своей карьерой, майор продолжил движение к британской части базы, когда один из их «Чинуков» приземлялся. Человек, с которым он хотел поговорить, заметил его приближение и встал.

— Майор!

Уинтерман обернулся. Он увидел трех членов разведывательно-снайперского отряда эскадрильи D, бегущих к нему. Он узнал сержантов Хокера и Кортеса, а также младшего лейтенанта Данна. Кричал Данн.

— Я подозреваю, что теперь обращение ко мне просто мистер, — сказал им Уинтерман. Все трое выглядели так, будто только что с работы. Мгновение Данн выглядел сбитым с толку, но все равно начал.

— Майор, при всем уважении, что, черт возьми, происходит? Где отряд Ти? Мы добираемся до КП, и они сказали, что вас отстранили от командования. — Уинтерман посмотрел на шестифутового оператора. Данн выглядел так, будто его вырезали из камня. Он знал, что все трое давно знакомы с Томасом и Эрлом. Чавес им тоже нравилась.

— Ты готов нарваться на неприятности? — спросил Уинтерман. Кортес пожал плечами, Хоукер усмехнулся и кивнул.

— Конечно, — сказал ему Данн.

— Следуйте за мной, — Уинтерман развернулся и направился к неприятному «связному» ОВС, которым он был обременен с начала операции. — Сержант! — закричал Уинтерман.

Приземистый бритоголовый солдат ОВС посмотрел на Уинтермана и трех полностью вооруженных и все еще одетых в камуфляж операторов, которые были с ним.

— Это избиение? — спросил сержант ОВС, задаваясь вопросом, не слишком ли сильно он задел майора. — Потому что парни прямо за мной в палатке, и я не побоюсь кричать, как маленькая девочка, если что-то пойдет не так.

— Кто это, черт возьми, такой? — спросил Кортес.

— Нет, сержант, это не избиение, — сказал ему Уинтерман.

— В таком случае зовите меня либо Сайкс, либо Психо, шеф. Ты ходишь и выкрикиваешь такие слова, как сержант, и люди, скорее всего, подумают, что я какой-то солдат или что-то в этом роде.

— Я уверен, что никто не допустит такой ошибки, — сказал Данн британцу, улыбаясь.

— Чем я могу помочь вам, септики? — спросил Сайкс.

— Септики? — спросил Хокер.

— Септики, по-другому отстойники, а еще это рифмуется с янки… неважно. Это связано с той неприятностью, которая беспокоила тебя сегодня утром? — спросил он Уинтермана. Майор кивнул. — Что тебе нужно?

— Я вынужден выйти за рамки своей субординации. У вас есть связи в 7-й эскадрилье? — спросил майор.

— Я могу сказать пару слов, если хотите.

Барнс смотрел, как к нему приближается фигура в костюме ОЗК. Мужчина вел себя так, как будто привык командовать. Он видел, как большинство других сотрудников, кроме толстого, подчинялись ему. Фигуры в костюмах ОЗК собирали вещи в два вертолетах, стоящих на земле, и готовились к отлету, в то время как другой вертолет кружил над ними. Барнс использовал свою аптечку, чтобы как можно лучше обработать собственные раны, в то время как четверо боевиков охраняли его.

Командир подошел к нему и остановился, стоя над лейтенантом.

— Вы ведь не собираетесь брать меня с собой, не так ли? — сказал Барнс с некоторой покорностью.

— Прости, сынок.

Барнс посмотрел на мужчину, но увидел только маску защитного костюма.

— По крайней мере, заберите с собой тела моих людей. — Командир покачал головой. — Вы разве не люди?

— Хочешь совет, сынок? — спросил командир. Барнс не ответил. — Беги, так далеко и так быстро, как только сможешь. Направляйся на юг, но начинай прямо сейчас.

— Я подцепил это? Вирус или что там, черт подери, это было за мерзкое дерьмо.

Командир покачал головой.

— Я переносчик? Буду ли я заразен?

— Нет.

Барнс посмотрел на маску командира.

— Я собираюсь выяснить, что здесь произошло, ты меня понял?

— Тебе нужно идти, сынок, сейчас же.

Устало Барнс встал, сориентировался и, протестуя каждым мускулом своего избитого и израненного тела, побежал.

Локхарт смотрел ему вслед, а затем повернулся и забрался в последний взлетающий вертолет.

Самолет Spirit B2, принадлежащий 509-му бомбардировочному крылу с авиабазы Уайтман, штат Миссури, сбросил умную бомбу с расстояния более десяти миль на высоте сорока тысяч футов. Бомба безошибочно отследила транспондер, оставленный командиром Локхартом у основания шпиля в деревне. Когда она приблизилась к шпилю, обычная взрывчатка внутри бомбы сдетонировала, рассеяв нанотопливо по окрестностям. Затем это топливо самовоспламенилось.

Барнс первым услышал взрыв. Затем его достиг стремительный шум, как будто сильный ветер высосал кислород из воздуха. Он принял столько обезболивающих из аптечки, сколько осмелился, но бег по замерзшим джунглям все равно был мучением, и он много раз поскальзывался и врезался в деревья. Затем ударила взрывная волна. Замерзшие деревья взорвались. Осколки льда наполнили воздух. Барнса сбило с ног и швырнуло в узкий овраг. У него как раз было достаточно времени, чтобы понять, что он попал в настоящую беду.

Пилот 7-й эскадрильи Королевских ВВС заставил HC3 «Чинук» зависнуть в воздухе. Майор Винтерман, Данн и Псих столпились в люке кабины вертолета. Они вместе с пилотом и вторым пилотом смотрели на нечто, похожее на сплошную стену огня высотой в сотни футов. Он залил внутренности вертолета адским красным светом.

Локхарт высунулся из ведущего вертолета и оглянулся. Они только что ушли от протяжённой взрывной волны топливно-воздушной бомбы. Казалось, что сам воздух загорелся.

Под ними было полное опустошение. Только что перестало существовать более двух квадратных миль тропического леса. Теперь это была дымящаяся, почерневшая земля. Кроме того, многие деревья были повалены ударной волной, а часть леса горела.

— Псих, во что ты нас втянул? — спросил пилот «Чинука», кружа вокруг.

— Джимми… я понятия не имел, — извиняющимся тоном сказал Псих. — Но круто, да? — Данн и Уинтерман в ужасе повернулись и уставились на солдата ОВС. — Я просто сказал, — защищаясь, сказал Псих.

— У меня дым на пяти, — сказал Кортез из основного грузового отсека вертолета. Уинтерман и Данн вернулись, чтобы посмотреть.

— Ни хрена, джунгли в огне, — сказал Псих, когда пилот развернул «Чинук».

— Вижу, — сказал второй пилот, указывая на тонкий столб желтого дыма.

Барнс бросил дымовую шашку, которую он запустил, когда услышал вертолет, рухнул на землю и, к счастью, потерял сознание.

Через несколько мгновений он пришел в себя и увидел над головой два винта «Чинука». Время пролетело незаметно. Он снова пришел в себя и увидел, что над ним стоит приземистый, мощного телосложения, бритоголовый солдат с универсальным пулеметом.

— Ты в полной заднице, приятель, — сказал солдат с сильным лондонским акцентом.

2 дня спустя

— Да, сэр, один из операторов отряда «Дельта» выжил, а другой пропал без вести, — сказал Локхарт в защищенный спутниковый телефон. — Да, сэр, я знаю о рекомендации доктора Ашера, но я считаю, что подобные санкции только привлекут больше внимания к ситуации, и, честно говоря, Ашер — лошадиная задница. — Локхарт внимательно слушал, что говорили на другом конце линии. — У меня все еще есть сомнения по поводу всей программы, но, честно говоря, я думаю, что лейтенант Барнс был бы отличным выбором, если вы все еще намерены продолжать ее. — Локхарт снова выслушал. — Благодарю вас, мистер Харгрив.

Локхарт отложил телефон и сделал еще один глоток бурбона, глядя в окно корпоративного самолета, летящего на север. На столе перед ним лежала папка с надписью «Отряд "Раптор"».

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/83478/523151

Переводчики: Sychoff