Готовый перевод Crysis: Escalation / Crysis: Эскалация: Refuse/Resist

Отказ/сопротивление

КЕВ «Робин Гуд», пробный заход, Атлантический океан, у Восточного побережья, 2034 г.

Капитан Сайрус Харпер уставился на распечатку приказа. Он взглянул на голографическое изображение цели. Он мог видеть тепловое изображение сил, собирающихся среди руин Йонкерса. Он также заметил, что часть изображения была отредактирована. Часть изображения, которая точно показывала бы, что происходит в Нью-Йорке. Изображение было снято с орбиты. Он предположил, что его сделал один из спутников CELL, связанных с орбитальной оружейной платформой «Архангел». Почему они просто не использовали это? — трусливая часть его задавалась вопросом.

— Сэр, — потребовал его старший офицер коммандер Стивенс. — У нас есть приказ, — Харпер посмотрел на своего старпома. Мужчина был высоким, очень худым, с хищным выражением лица. Это принесло ему прозвище «упырь» среди мужчин. Он принадлежал к той породе людей, которых Харпер считал «корпоративными» офицерами.

Рядом со старпомом стояла лейтенант Зина Талпур, командир небольшого подразделения королевских морских пехотинцев на «Робин Гуде». Она выглядела не слишком довольной тем, что ее в это втянули. Не так давно, казалось, старпом никогда бы не осмелился задавать вопросы своему капитану, не говоря уже о том, чтобы пытаться надавить на него, но все изменилось. Флот был приватизирован. Корпорация CELL, монополистическая экономическая сверхдержава в своем собственном праве, выкупила военный флот у все более близкой к банкротству страны.

Многие офицеры флота попытались сложить свои полномочия, но обнаружили, что их «условия контракта» изменились. Харпер не был одним из них, но первый рейс на корабле «Робин Гуд» должен был стать его последним рейсом. Он поступил на службу на рубеже веков. Сейчас, когда ему за пятьдесят, они либо попытаются дать ему работу за столом, либо назначат его на учебную должность. Последнее привлекало его больше, чем первое, но ни то, ни другое не привлекало его настолько, чтобы остаться. Он не продлил свой срок службы до выкупа. Он все еще мог уйти. Военно-морской флот был, если не сказать больше, огромной бюрократической системой. Если что-то было сделано, отменить это было очень трудно. После того, как что-то было сделано, было очень трудно отменить это.

— Сэр! — Теперь его старпом был еще более настойчив. Харпер поднял глаза, чтобы посмотреть на него. Стивенс не нравился ему с самого момента знакомства. Ему не нравилось его отношение, его стиль командования или то, как он обращался с людьми. Он видел голод в глазах старпома. Руководство CELL означало возможности для нужных людей. Стивенс хотел, чтобы Харпер отказался от приказа их новых владельцев — приказа открыть огонь по другой суверенной стране для обеспечения корпоративных интересов, — и тогда он сможет принять командование. Для него карьерный рост был важнее всего остального, даже чести.

Харпер, однако, сомневался. Ему было все равно, одобрило ли это американское правительство. Его не волновало, что это будет частью того, что под эгидой CELL называлось операцией объединенных вооруженных сил. Компания, обладающая такой мощью, не нравилась ему. Он всегда считал, что антикапиталистические настроения — удел хиппи и отщепенцев, которые не умеют или не хотят играть в эту игру. Теперь он был менее уверен. CELL казалась капитализмом, доведенным до такой крайности, что стал напоминать феодализм. Тем не менее, он никогда в жизни не нарушал приказ и не хотел начинать сейчас.

— Мистер Стивенс. Не знаю, под чьим началом вы служили раньше, но у меня нет привычки, чтобы мой старпом лаял на меня, — начал Харпер.

— Сэр, это мой...

— Или перебивал меня. Я получил приказы. Мы все еще более чем в семнадцати часах от точки, в которой они войдут в исполнение. Я не понимаю, почему вы здесь так себя ведете. На самом деле, я мог бы найти очень вескую причину, почему я не должен отстранить вас от службы и посадить в каюту. Лейтенант Талпур, честно говоря, я ожидал от вас большего. — По крайней мере, у молодой пакистанки хватило приличия выглядеть виноватой. Харпер был менее чем доволен, когда заметил, что Стивенс держит свой пистолет на бедре.

— Сэр, у вас нет полномочий отстранить меня от командования, — сказал Стивенс слишком самодовольно, на вкус Харпера.

Гнев капитана Харпера пронесся по его лицу, как грозовая туча.

— Почему? Неужели за последние пять минут на борт поднялся Бог?

— Сэр, эти решения принимаются командованием CELL на уровне совета директоров. Они считают, что вы можете быть не готовы должным образом выполнить их приказы

— И интересно, откуда у них такое мнение? — спросил Харпер. Ответом ему была одна из тонких, лукавых улыбочек Стивена. Вот оно. Он повернулся к Талпур.

— Лейтенант, вы все еще признаете во мне капитана этого корабля или тоже бунтуете?

— Одну минутку! — возразил Стивенс.

— Вы, сэр, помолчите! — крикнул Харпер. Он редко повышал голос.

— Да, капитан, но…

— Мистер Стивенс, вы освобождены от командования. Лейтенант, сопроводите мистера Стивенса в его каюту и изолируйте его там.

— Мистер Стивенс, — сказала лейтенант Талпур, жестом указывая на дверь. Он повернулся и посмотрел вниз на женщину гораздо меньшего роста.

— Вы в своем уме?! — спросил он.

— Не усложняйте ситуацию больше, чем она того требует, пожалуйста, сэр.

Стивенс снова повернулся лицом к Харперу.

— Ты заплатишь за это! — выплюнул он.

— Еще одно слово, и ты будешь заключен в гауптвахту. Лейтенант, освободите мистера Стивенса от его личного оружия, пожалуйста. Оставьте его на моем столе и выведите его отсюда.

Лейтенант вынула M12 Nova Стивена из кобуры и положила его на стол капитана. Ей почти пришлось тащить протестующего старпома из каюты Харпера.

Харпер обмяк в своем кресле, как только закрылась дверь. Он потерял самообладание и знал это. Он позволил маленькой злобной дряни залезть ему под кожу и совершил необдуманный поступок.

Он взглянул на полупустую бутылку хорошего виски рядом с моделью 55-пушечного линейного корабля HMS Prince Royal. Он отчаянно хотел выпить, но знал, что не поддастся желанию. Не в этот раз.

Любая шумиха подобного рода на корабле Королевского флота означала серьезную черную метку в послужном списке всех ее участников. Проблема заключалась в том, что он, похоже, больше не служил в Королевском флоте. Казалось, что они даже собирались изменить название кораблей. Они больше не будут кораблями Его Величества.

Он взглянул в зеркало над раковиной в своей тесной каюте. Он был высок, крепок, с крючковатым носом, который вместе с бровями придавал ему вид хищной птицы. Несмотря на то, что он вел постоянную войну против засилья людей среднего возраста, он обычно думал, что для своего возраста он хорошо со всем справлялся. Сегодня же он выглядел просто усталым, изможденным и старым. Он проклял это так называемое движение сопротивления «против CELL». Если бы они оставили его еще за месяц до старта, он бы уже не служил на флоте.

Он мог понять, почему в CELL хотели получить гарантии, что он будет выполнять приказы, когда придет время. Если бы он отказался в последний момент, это могло бы нарушить их планы. У CELL было большое влияние на правительство США, и хотя им удалось купить морскую пехоту США, которая фактически имела свой собственный флот и военно-воздушные силы, они не купили военно-морской флот США. HMS «Робин Гуд» был их лучшей надеждой на морскую бомбардировку в этом районе. Хотя почему они не решили использовать то, что до недавнего времени было морской пехотой США, было ему непонятно.

Большинство конфликтов, в которых Харперу довелось принять участие за тридцать лет службы, были так называемыми конфликтами низкой интенсивности: Ирак, чрезвычайная ситуация в Лондоне, Шри-Ланка, Колумбия, даже борьба с гнездами цефов. Слишком многие из них были связаны с обстрелом гражданских центров из пушек или ракет. Почти ни один из них не был военным. И снова его целью были «террористы». Он знал, что Йонкерс был эвакуирован по большей части, когда CELL фактически аннексировала Нью-Йорк после вторжения цефов. На уровне мировоззрения у Харпера все еще были проблемы с инопланетным вторжением в Нью-Йорк.

Проблема была в том, что он знал людей, которых его просили бомбардировать. Не лично, хотя его не удивило бы, если бы среди них было несколько знакомых лиц. Но это были те самые люди, которых он знал всю свою жизнь. Это были военные люди. Он служил с такими же. Он понял, почему они сражаются. Они были возмущены мертвой хваткой энергетической монополии CELL в мире и их приватизацией вооруженных сил ряда разных стран.

Он знал, что его приказы были неправильными, но он также знал, что приказы были неправильными и в прошлом. Он был на борту КЕВ «Страдание», когда ее капитану было приказано открыть огонь по южному Лондону перед лицом широкомасштабных социальных беспорядков. Это было неправильно. Следующие четыре года он провел в состоянии алкогольного опьянения из-за того, что наблюдал, как горит горизонт южного Лондона.

Он не раз подвергал сомнению приказы стрелять по базам гражданского населения в Шри-Ланке. Сомневался он, конечно, внутренне, не вслух. Он не мог позволить себе не играть в эту игру, не во флоте Его Величества. Нет, если он хотел сделать карьеру.

По крайней мере, он знал, что будет стрелять по солдатам, которые были вооружены и намеревались совершить насилие. Он просто не был уверен, что не согласен с ними. Точно так же, как он не хотел выполнять приказы хищной многонациональной компании.

Всего еще один месяц. Он и Рэйчел намеревались использовать то, что осталось от их сбережений, то немногое, что им удалось сохранить в этой, казалось бы, бесконечном кризисе, и их ничтожные пенсии, чтобы купить дом в Дорсете. Она продолжала преподавать, он надеялся стать консультантом для компаний, заключивших контракты на судостроение с флотом.

Он откинулся на спинку стула и снова посмотрел на виски. Он знал, что это был самый простой вариант. Он знал, чем обязан Рейчел, особенно после того, как она поддержала его после чрезвычайной ситуации в Лондоне. В конце концов, не то чтобы он раньше не бомбардировал города с моря.

Что ему было нужно, так это дополнительные сведения. Проблема заключалась в том, что он был единственным, кому он доверял сбор информации. Он не хотел покидать корабль — на самом деле, это могло быть расценено как измена, — но у него заканчивались варианты. «На самом деле, старый дурак, у тебя все еще есть два, просто они тебе не нравятся», — подумал он. Он не доверял своим новым работодателям. Королевский военно-морской флот не должен был быть силовым подразделением многонациональной корпорации. Ему нужно было больше узнать о вооруженном восстании. Сопротивление не стало бы рисковать своей дисциплиной связи, чтобы поговорить с ним. Оставалось поговорить с ними лицом к лицу, и единственным человеком, которому он полностью доверял, был он сам. Он сказал себе, что это потому, что он хотел принять обоснованное решение. Он встал и вышел из своей тесной каюты.

Харпер размышлял о том, что у него были отношения любви и ненависти с КЕВ «Робин Гуд», когда он пробирался к мостику по узким коридорам корабля. Это был превосходный корабль. У него был корпус тримарана, в который была встроена технология ТКСМПВ — тройной корпус суда с малой площадью ватерлинии — для минимизации объема судна на поверхности моря, где оно столкнулось бы с сопротивлением от энергии волн. Это означало снижение акустических и следовых характеристик, что увеличивало возможности скрытности судна. Это также сделало эсминец-невидимку с управляемыми ракетами очень быстрым. Во время тестовых запусков им удалось разогнать корабль до скорости чуть менее шестидесяти узлов.

Он также обладал мощным вооружением, хотя его скрытность не позволяла ему иметь главное орудие, которым были вооружены многие другие корабли его класса. Он был разработан как почти невидимая ракетная платформа, надводный корабль с возможностями скрытности, сравнимыми с подводной лодкой. Несмотря на отсутствие главного орудия, он был вооружен двумя полностью автоматизированными 30-мм автоматическими пушками Bushmaster и двумя поворотными 20-мм системами ближнего боя Phalanx с радиолокационным наведением, предназначенными для сбивания подлетающих ракет. Помимо зенитных ракет и торпед класса «корабль-корабль», он также нес 24 многоцелевые крылатые ракеты CVS401 Perseus.

Наклонный внутрь корпус, отсутствие вертикальных поверхностей или прямых углов, а также конструкция из закаленного углеродного волокна с молекулярными связями — все это способствует уменьшению радиолокационного сечения, а также снижению тепловой и гидролокационной заметности.

Однако самым впечатляющим аспектом была маскировка. Массив, расположенный вблизи кормы корабля, был способен проецировать линзирующее поле, которое изгибало свет вокруг корабля. Это эффективно делало «Робин Гуд» невидимым, когда он был неподвижен или двигался со скоростью менее двадцати узлов, и значительно заслоняло обзор корабля на скоростях более двадцати узлов.

Харперу пришлось увидеть это самому, прежде чем он в это поверил. Он все еще не был уверен, что маскировка не вызовет рак у всего экипажа. По слухам, уменьшенная версия маскировки, разработанная на основе технологии, полученной в рамках проекта правительства США «Радуга», использовалась американскими спецназовцами в Тихом океане во время инцидента на Лингшане и в Нью-Йорке во время вторжения цефов.

Маскировка была причиной того, что у Харпера были отношения любви-ненависти с «Робин Гудом». Не потому, что в невидимом корабле было что-то коварное или неджентльменское, хотя старомодная, традиционная, замкнутая часть его души считала, что это так. Ненависть, которую он испытывал к этому удивительному кораблю, проистекала из его стоимости.

Корабль построила компания, которую выкупила CELL. Маскировка удвоила стоимость судна, и оно вышло значительно дороже бюджета. «Робин Гуд» и два его собрата внесли значительный вклад в финансовое напряжение, вынудившее Великобританию продать свой флот, который, несмотря на его размер, был, пожалуй, лучшим в мире. CELL давила и давила Адмиралтейство, затем Казначейство, а затем правительство. Вот почему Харпер ненавидел корабль, несмотря на то, как сильно его возможности пытались завоевать его.

Мостик находился в центре корабля. Он содержал ряд темных рабочих мест из углеродного волокна, освещенных голографическими проекциями различных отделов: рулевого, оружейного, инженерного, связи, навигации и т. д.

Лейтенант-коммандер Саманта Суонсон не удивилась, увидев капитана, несмотря на то, что это была ее смена.

— Капитан на мостике, — объявила она, отдавая честь. Харпер отсалютовал в ответ. Она поднялась с его вращающегося кожаного кресла, с которого открывался превосходный вид на мостик, и встала, заложив руки за спину, у навигационной зоны. Она была слишком профессиональна, чтобы задавать вопросы или даже реагировать на его присутствие, хотя Харпер догадывался, что Стивенс почти наверняка говорил с ней, и она знала о приказах «Робин Гуда».

Харпер и раньше работал с Суонсон и считал высокую светловолосую женщину способным офицером. Он рекомендовал ее на должность старпома «Робин Гуда», что могло бы привести к тому, что в конечном итоге она стала бы капитаном судна, но политика, и это начинало выглядеть как политика корпорации, а не Адмиралтейства, привела к тому, что Стивенс была приставлена к нему.

— Навигация, проложите курс на западную оконечность пролива Лонг-Айленд, пожалуйста. Инженерное дело, включите маскировку. Штурвал, я хочу, чтобы вы держали скорость двадцать узлов. Посмотрим, способна ли эта маскировка на все то, о чем говорят. Мы продемонстрируем нашим новым работодателям их стелс-технологии.

— Сэр, должны ли мы поставить станцию «Либерти» в известность о нашем новом курсе? — спросил начальник связи мичман Уолтерс. Станция «Либерти» — это станция CELL в Нью-Йорке, которая в данный момент якобы командовала «Робин Гудом».

— Цель этих учений — проверить скрытность «Робин Гуда». Мы собираемся посмотреть, как близко мы сможем подобраться к Нью-Йорку, не будучи обнаруженными. Дисциплина связи будет поддерживаться.

— Есть, сэр.

Суонсон взглянула на капитана, но ничего не сказала. Она знала, что он не подчиняется приказам, и те, кто знал цель миссии «Робин Гуда», также знали, что они могут обстреливать позиции повстанцев в Йонкерсе с расстояния более ста пятидесяти миль, если захотят. Несколько человек обменялись взглядами, но никто не стал возражать.

Он скорее почувствовал, чем услышал фоновый гул инициализируемой маскировки. Корабль изменил курс. Даже на неспокойном море ход корабля был настолько плавным, что казалось, будто они бесшумно плывут по шелку.

Они миновали огни Нью-Лондона, Нью-Хейвена, Бриджпорта, Норуолка и направились в сторону Стэмфорда на северном, коннектикутском берегу пролива Лонг-Айленд. На юге сам Лонг-Айленд был темным. После вторжения цефов и агрессивного захвата земель CELL цены на недвижимость ужасно упали. Теперь богатые районы, такие как Порт-Джефферсон и Уайтстоун, были заброшены. Пустующие особняки были пристанищем для беглых бедняков из города, крыс и стай диких собак.

Несмотря на напряжение, которое он чувствовал на мостике, капитан Харпер был потрясен тем, как легко это прошло. Тем более, что к этому времени CELL уже должен был знать, что «Робин Гуд» пропал.

— Мистер Гамильтон, не доставит ли вам Ист-Ривер серьезных проблем? — спросил Харпер.

— Э… нет, сэр, — сказал лейтенант Гамильтон не вполне уверенным в себе. Харпер никогда раньше не работал с пухлым усатым мужчиной, но он ознакомился с послужным списком штурмана, и он показался ему более чем компетентным. Нужно было быть человеком высокого полета, чтобы получить назначение на «Робин Гуд».

Ближе к городу все больше и больше окружающих их домов оказывались заброшенными. Миля за милей тянулись мрачные пустые здания, которые когда-то были самой желанной недвижимостью в мире. Теперь это были призраки пригородов и, по мере приближения к городу, кварталов Нью-Йорка. Единственным источником света и движения были патрульные машины или вертолеты CELL, их прожекторы пробивались сквозь темноту.

То, что когда-то было очень оживленным водным путем, теперь было практически пустым. Патрульные суда, которые они видели вдалеке, в основном принадлежали CELL, но были и корабли ВМС США, они обходили их стороной. Никто не бросал им вызов. Никто даже не заметил их. Стелс-поле работало идеально.

— Это непристойно, — пробормотал один из рядовых в отделе связи, прежде чем его заткнули. Харпер не был уверен, что он с этим не согласен.

Когда они вошли в Ист-Ривер, Нью-Йорк мерцал на юго-западе.

Тишину на мостике нарушали лишь редкие негромкие инструкции. Самый напряженный момент наступил, когда они прошли в двухстах футах от патрульного корабля. Прожекторы корабля освещали темные берега по обеим сторонам реки. Предположительно, они искали бойцов сопротивления. Лейтенант Чалмерс, заведовавший оружейным отделом, взглянул на Харпера, но капитан ничего не сказал. Он даже не был уверен, что будет делать, если их обнаружат. Будет ли он сражаться или сдастся? Если он будет драться, будет ли экипаж выполнять его приказы? Прожектор, должно быть, светил прямо на «Робин Гуда», но патрульный корабль их не заметил.

Как они могут не знать о чем-то такого размера, так близко от них? Харпер недоумевал. Неужели они нас не чувствуют?

— Штурвал, подведи нас ближе чем на пятьсот футов к северной береговой линии, — приказал Харпер. К югу от них находился остров Райкерсс, печально известная тюрьма, заброшенная после нападения на Нью-Йорк. Между навигатором и штурвалом шел быстрый обмен информацией в устной и электронной форме. Харпер почувствовал, как корабль меняет направление. — Удерживать позицию здесь. Лейтенант-коммандер Суонсон, если хотите, в комнату планирования.

Капитан встал и направился в комнату, примыкавшую к мостику. Суонсон последовала за ним. В комнате находился стол для совещаний с голопроектором в центре и рабочими местами по бокам. Если не считать изображения КЕВ «Гуд», в комнате не было ничего.

— Сэр? — спросила лейтенант-коммандер с едва сдерживаемым любопытством, написанным на ее лице.

— Я буду говорить прямо, готовы ли вы выполнять мои приказы? — спросил он.

— Это противоречит нашим приказам от CELL? — столь же прямо спросила она.

— Я бы так не сказал, не противоречит, — солгал он, и солгал явно. Поймите то, что я не могу сказать — вот его завет ей. Верьте на слово своему капитану, когда он вам лжет. Это была единственная защита, которую она могла получить. Возможно, этого было недостаточно. Он увидел понимание на ее лице.

— Вы можете мне доверять, сэр, — сказала она ему. Он кивнул, поверив ей.

— Я собираюсь покинуть корабль, — сказал он ей.

— Сэр…? Почему? — ее удивление было заметно.

— Для сбора разведданных.

— Сэр, у нас есть люди…

— Я… нам нужно принять взвешенное решение. Боюсь, это должен быть я.

Теперь молодой лейтенант-коммандер выглядела менее уверенно.

— Это поменяет ваше решение?

Суонсон задумалась.

— Нет, сэр, я так не думаю, — решительно сказала она ему.

— Вы знаете, с моим уходом будет много давления...— она просто кивнула. — Очень хорошо.. Мой постоянный приказ — оставаться здесь и оставаться скрытыми, пока я не вернусь.

— А если не вернетесь, сэр?

Теперь у них было восемь часов до того, как они должны были открыть огонь по Йонкерсу.

— Тогда, боюсь, решение будет за вами, — сказал он ей. Он не упомянул, что решение будет зависеть от ее совести. Он не упомянул, что независимо от ее решения это будет преследовать ее годами. Он знал, что Суонсон было двадцать восемь лет, что было слишком мало для ее звания. Слишком молода для такого решения, подумал он.

Она сглотнула, но кивнула.

— Правила боя, сэр?

— Вы будете стрелять только в том случае, если от этого будут зависеть жизни членов этого экипажа. Акцент делается на скрытности.

— А упырь? Я имею в виду коммандера Стивенса?

— Он по-прежнему заключен в каюту. Если он доставит вам какие-то неприятности, посадите его на гауптвахту. — она кивнула. — Что-нибудь еще?

— Нет, сэр. — Она хотела уйти, но колебалась. Она повернулась и протянула руку. — Сэр, для меня это честь.

Харпер посмотрел на руку.

— Я собираюсь вернуться, — сказал он ей, улыбаясь. Она кивнула и вернулась на мостик.

Каюта-кабинет лейтенанта Талпур находилась рядом с койками ее морских пехотинцев и была крошечной. Это не было большой проблемой для лейтенанта, так как она была довольно маленькой. А капитану было неприятно тесно.

Лейтенант протянул капитану кружку чая.

— Я буду прямолинеен. Могу я вам доверять? — спросил капитан. Присутствие Талпур во время неподчинения Стивенса ранее испортило его мнение об офицере морской пехоты. Она вздохнула.

— Вот к чему все пришло, — пробормотала она.

— Лейтенант, у нас мало времени.

— Мне никогда не приходило в голову ослушаться приказа капитана корабля, на котором я служу. Проблема в том, что наша система командования изменилась.

— Офицер по-прежнему имеет право отказаться выполнять приказы по соображениям совести.

— Пока не изменятся условия нашего контракта, и тогда их карьера будет закончена.

— Вы хотите сделать карьеру на этой службе?

Лейтенант посмотрел на капитана, долго не отрывая глаз, оценивая его, пытаясь решить, что сказать. Она устало потерла лицо. — Нет, — начал капитан что-то говорить. — Но я хочу накормить свою семью. Я не уверена, что могу позволить себе роскошь ваших принципов, сэр.

— Я тоже, — подумал Харпер, и его сердце упало. Хотя морские пехотинцы были немногочисленны, они имели решающее значение для сохранения контроля над кораблем.

— Значит, я не могу на вас положиться, лейтенант?

— Нет, сэр, извините.

Она швырнула через стол лист бумаги. Харпер поднял его и прочитал список из шести имен. Лейтенант Талпур была наверху.

— Лейтенант?

— Вы должны освободить меня от командования и заключить этих людей в каюты, поскольку у всех у них есть иждивенцы, и, откровенно говоря, им слишком многое предстоит потерять. Сержант Мартин не женат и не имеет детей, о которых ему известно. Он также является откровенным критиком CELL. Вы можете положиться на сержанта Мартина, сэр.

— Мужчинам это не понравится.

— И женщинам. Это обсуждалось, сэр.

Харпер посмотрел на список, а затем снова на лейтенанта.

— Спасибо, лейтенант. — Талпур только кивнула. — Есть еще кое-что, лейтенант. У кого-нибудь из ваших парней… людей… есть судимости?

Талпур выглядела огорченной.

— Сэр, некоторые из моих людей попали в армию из-за закона о призыве правонарушителей. Что вам нужно?

— В идеале — угонщик автомобилей.

— Скаузер, значит? У меня есть как раз такой человек".

Это было невероятно, подумал Харпер. Надувной десантный корабль был опущен между двумя корпусами тримарана. Глядя вверх и вокруг себя, он мог видеть композитное углеродное волокно конструкции судна. Когда рулевой вывел лодку из-под надстройки «Робин Гуда», Харпер почувствовал момент ионизации, когда они прошли через линзовое поле. Он оглянулся, но «Робин Гуда» нигде не было видно.

Остальные трое, похоже, не наслаждались моментом его удивления, медленно и тихо продвигаясь к темной береговой линии Бронкса. Рулевой был полон решимости управлять лодкой. Рядовой Фрай, более известный как Скаузер, управлял MMG на носу маленького судна. Капрал Фенн, крепкая молодая женщина из северного Йоркшира, держала наготове штурмовую винтовку SCAR и сканировала поверхность реки, направляясь к берегу Бронкса.

Харпер знал, что нью-йоркский район Бронкс имел устрашающую репутацию из-за преступности, особенно Южный Бронкс. Теперь все, о чем им придется беспокоиться, это случайные группы бездомных, еще более случайные патрули CELL и стаи бродячих собак. Хотя ходили слухи об оставшихся биоформах цефов. Несмотря на то, что он видел все это в новостях и действовал в составе сил быстрого реагирования, сформированных в результате вторжения пришельцев, Харпер все еще не мог поверить всему этому. Инопланетяне на улицах Манхэттена все еще казались ему слишком похожими на научную фантастику.

Взглядом штурмана Харпер использовал ориентиры на окружающих берегах рек, чтобы триангулировать местонахождение «Робин Гуда» для обратного пути. Он носил с собой GPS-навигатор и запомнил координаты судна, но не вводил их до последней минуты на случай, если кто-нибудь завладеет устройством.

Они вошли под гниющий пирс. Харпер велел рулевому ждать там восемь часов или пока они не вернутся. Они нашли лестницу, которая не выглядела слишком гнилой, и поднялись в устрашающе тихий район.

Полноприводная машина была бы полезнее, но единственное, что удалось найти и заставить работать рядовому Фраю, — это малолитражка. Они слили столько топлива, сколько смогли найти, пока капрал Фенн присматривал за ними. Вдалеке слышался вой стаи охотничьих собак. Еще дальше в небе виднелись огни. Это был вертолет CELL, направлявшийся к Манхэттену и к тому, что там делала CELL, чем бы это ни было.

Звук заводящегося двигателя малолитражки казался невероятно громким среди темных пустынных улиц.

С двумя крупными морпехами и их оружием внутри малолитражки было довольно тесно. Оба морпеха, как и Харпер, были без формы, в гражданской одежде темного цвета, которую они нашли. Однако они все еще носили свои разгрузочные жилеты.

— Думаю, будет справедливо предупредить вас, что если нас поймают в штатском, нас могут казнить как шпионов. Если кто-то из вас захочет отказаться, я пойму, — сказал им Харпер. Фенн ничего не ответил.

— Надеюсь, мы увидим одного из этих цефов, — сказал Фрай со своим сильным скаузским акцентом, натягивая очки ночного видения на глаза. — Я никогда раньше не видел инопланетянина.

Фрай изучил карту, и многие из старых уличных знаков все еще сохранились. Морпех-леверпулец ловко ориентировался в заброшенном городе. Им приходилось объезжать завалы, выталкивать с дороги обгоревшие обломки машин, и, учитывая сроки, их путешествие казалось ужасно медленным.

Харпер неоднократно бывал в Нью-Йорке. Это место всегда казалось кишащим жизнью. Этот призрачный остов города показался ему до невозможности жутким.

Несколько раз они видели Манхэттен. Он был освещен, но освещен как строительная площадка. Большая часть самого известного в мире небоскреба была темной и разбитой из-за повреждений, полученных во время вторжения цефов. Харпер видел, как возводятся новые строения, но с такого расстояния трудно было разобрать, что это такое.

По пути они никого не встретили, даже диких собак, единственное движение — огни в небе от вертолетов над Манхэттеном.

Они пересекли реку Бронкс и въехали в юго-восточный Йонкерс. Город был построен на нескольких холмах, поднимающихся от реки Гудзон на западе. Как и везде, здесь было пустынно. Они ехали по широкой дороге, вдоль которой стояли пустые многоквартирные дома и заброшенные предприятия.

— Сэр? — спросил Фрай.

Харпер знал, что Сопротивление рассредоточилось по всему городу, чтобы не стать одной большой мишенью. Харпер знал, что это была одна из областей, где орбитальная оружейная платформа CELL «Архангел» нашла тепловые показания.

— Я полагаю, они должны найти...

Их ослепили фары. Блики на мгновение ослепили Фрая, и он вскрикнул, одновременно пытаясь поднять ПНВ и остановить машину. Харпера отбросило вперед, но он успела заметить, как Фенн поднял свой SCAR. Фрай потянулся за своим оружием.

— Ждать! Отойди! — закричал Харпер. Перед ними на дорогу выехала какая-то старая бронированная машина. К машине бежали темные фигуры. Двери машины открылись, и Харпер оказался на асфальте лицом вниз, а его руки были связаны тросом за спиной.

Харпер почувствовал, что его объяснение, что он капитан ракетного эсминца-невидимки, находящегося на расстоянии выстрела от них, и что ему нужно поговорить с их командиром, потеряло свою значимость, когда на него накинули черный капюшон.

Их обыскивали, снова обыскивали, еще раз обыскивали способом, граничащим с насилием, и провели в несколько разных мест, пока, наконец, не привязали к стульям. С Харпера сняли капюшон и он оказался сидящим на стуле в подвале, пол которого был покрыт водой на несколько дюймов. Фенн и Фрай были по обе стороны от него, еще в капюшонах.

Здесь было трое, все мужчины. Первым был суровый кавказский мужчина лет шестидесяти, одетый в боевую форму городского образца, которая выглядела очень изношенной, но все еще пригодной для использования. Он был в отличной физической форме для своего возраста. Его руки были скрещены, и он выглядел не слишком довольным, увидев Харпера и морпехов.

Второй мужчина был латиносом. Его волосы были коротко подстрижены, и на вид ему было чуть за тридцать. Под бронежилетом он носил камуфляж без рукавов с рисунком джунглей, а на бедре у него был огромный револьвер Majestic.

Третий мужчина сидел напротив Харпера. У него не было волос, и он был худым, почти изможденным. На вид ему было за восемьдесят, но для этого возраста он был в очень хорошей форме. Его глаза почему-то казались моложе. Они были очень живыми. Он показался Харперу знакомым, словно кого-то, кого он видел по телевизору.

— Ты знаешь, кто я? — спросил мужчина. У него был сильный немецкий акцент. Наконец Харпер понял, кто это.

— Вы — Карл Эрнст Раш, свергнутый глава «Hargreave-Rasch BioChemical», — осторожно сказал Харпер. Он взглянул на Фенна и Фрая.

— И «Cry-Net Systems», которой принадлежит CELL, которая, в свою очередь, теперь владеет Королевским флотом. Или это должен быть флот CELL?

— Меня зовут… — начал Харпер.

— Мы знаем, кто ты. Мы подтвердили твою личность.

Харпер даже не спросил, каким образом.

— А эти джентльмены? — спросил Харпер.

— Не особенно хочется, чтобы их имена были известны, — сказал суровый мужчина. Он явно привык командовать. Что-то в нем заставило Харпера подумать о спецназе. На его униформе не было никаких знаков различия, только небольшая нашивка со звездами и полосками на одном плече.

— Вы капитан «Робин Гуда»? — спросил Раш. Харпер кивнул.

— Они знают, где вы, — сказал им Харпер.

— Этого следовало ожидать. Когда я был генеральным директором «Hargreave-Rasch», я знал о контракте на поставку «Робин Гуда». Я знаю о его довольно пугающих способностях. CELL решила не размещать в Нью-Йорке то, что раньше было морской пехотой США, из-за опасений мятежа. Город защищают вполне лояльные военные контрактники CELL. Во многих отношениях, «Робин Гуд» — наша самая большая угроза. — Он сделал паузу, словно что-то обдумывая. — Некоторые скажут, что капитану странно разъезжать по юго-восточному Йонкерсу в такое время ночи.

— Мне нужно знать, почему, — сказал Харпер Рашу. Капрал Фенн повернул голову, словно хотел посмотреть на него сквозь капюшон.

— Мы что, обхаживаем ЕМС «Робин Гуд»?

— Мне нужно знать, что это не какая-то корпоративная вендетта.

— Думаешь, мы были бы здесь, если бы это было так, эсе? — спросил его латиноамериканский солдат.

— Пожалуйста, снимите капюшоны с моих людей, — сказал Харпер. — И мы безоружны, вы можете снять с нас ограничения, даю вам слово, что мы не предпримем никаких действий против вас.

Латиноамериканский солдат рассмеялся. Раш посмотрел на сурового солдата, который кивнул. Латиноамериканский солдат снял капюшоны с Фрая и Фенна, а затем срезал кабельные стяжки с их рук ножом размером с мачете. Морские пехотинцы потерли запястья и огляделись, но ничего не сказали.

— Я бы предположил, — начал Раш. — Как и у большинства рациональных людей, у вас есть серьезные сомнения относительно приватизации бывших национальных вооруженных сил.

— Национальные вооруженные силы подотчетны своему правительству и, в конечном счете, своему народу. Компания в лучшем случае подотчетна своим акционерам, но, скорее, своей прибыли.

— Я ушел из «Hargreave-Rasch», компании, которую я помог основать… — «Этого не может быть», — подумал Харпер. Где-то на задворках сознания он был уверен, что эта биомедицинская компания была основана в начале 20-го века. — Потому что я был сильно обеспокоен его действиями. Компания как таковая вышла из-под контроля. После смерти моего партнера Джейкоба Харгрива ею не управлял ни один человек, ни одна сильная личность, обладающая моральными принципами, не стояла у руля.

— Вы сами?

— От меня легко было избавиться, когда я начал возражать против политики. В совете директоров мне был объявлен вотум недоверия. Проблема в том, что компания делает то, что делает компания, доводя корпоративный капитализм до крайней степени, потому что ей нечего сказать, чтобы она остановилась. С энергетической монополией у нее теперь есть бесконечные ресурсы. Она перестала быть чем-то, что мы могли бы назвать бизнесом. Вместо этого она ведет себя как особенно хищный вирус. Он будет потреблять и потреблять, пока ничего не останется. Это корпоративный мем, вышедший из-под контроля, и его не устроит ничего, кроме полного глобального господства.

— Разве не такова природа системы? — спросил Харпер.

— Вы имеете в виду «разве кто-то победил капитализм»? — спросил Раш.

Солдат сурового вида фыркнул и покачал головой.

— Скажите людям, что это порабощение, холмс, — мрачно сказал латиноамериканский солдат.

— Эта схема «жить без долгов»? — спросил Харпер.

— Видите ли, энергия, которая у них есть, должна генерироваться бесплатно, верно? — продолжил латиноамериканский солдат. — Поэтому они подрывают конкурентов и вытесняют ее из бизнеса, а затем расходы начинают расти и расти. Люди залезают в долги, если хотят быть в тепле, готовить еду и все такое. Поэтому они смотрят на эту схему, но как только они в нее попадают, все. Они никогда не смогут выбраться из долгов. Они принадлежат компании CELL.

— Современная наемная служба, — сказал Раш. — И не похоже, что они действительно могут отказаться от использования продуктов CELL. Теперь я первый признаю, что демократия — это порочная система. Когда я был генеральным директором, это определенно мешало мне не раз, и мы использовали хорошо оплачиваемых лоббистов, чтобы подчинить ее, когда нам это было удобно. В своей основе демократия — это узаконенное правление толпы, но я подозреваю, что мы будем скучать по ней, когда ее не станет.

— И вы считаете, что террористическая атака — это способ донести вашу точку зрения? — Двое солдат с Рашем ощетинились при слове «террорист». Фрай пытался подавить ухмылку. Капрал Фенн оставался невозмутимым, но продолжал смотреть назад, в темноту в углу комнаты.

— Если бы я мог проголосовать против, написать своему конгрессмену или что-то еще сделать, я бы это сделал. Я был, вероятно, самым подходящим человеком, который мог бы остановить эту компанию, вышедшую из-под контроля, но я не смог. Мы не пытаемся донести свою точку зрения или кого-то терроризировать. У нас есть очень конкретная цель. — Солдат с изрезанным лицом прочистил горло. Раш повернулся, чтобы посмотреть на него.
— Полуправдой и умолчаниями мы ничего не добьемся, майор. — Он снова повернулся к Харперу. — Мы ищем механизм глобальной монополии CELL на энергию. Цефы представляют угрозу, и мы разберемся с ними позже, но прямо сейчас нам нужно помешать моей старой компании стать еще более могущественной.

— Это здесь, в Нью-Йорке?

Раш не ответил. Суровый майор выглядел не слишком довольным. Харпер понял, что ему конец, если он не присоединится к ним. Это может быть даже не так просто. Даже если он согласится, ему придется убедить их, что он имел в виду именно это.

— Они ударят вас Архангелом, — сказал им Харпер. Раш покачал головой. — Они должны. Если источник их контроля находится в городе, у них не будет выбора.

— Они не могут рисковать. Они могут повредить некоторые из своих ценных ресурсов. Капитан, не случайно CELL использует Нью-Йорк в качестве своей базы. Они собирают технологии инопланетян, и поверьте мне, последние люди в мире, которых вы хотите видеть с этой технологией, это глобальная сверхдержава, которая никому не подотчетна. Нет, если вы когда-нибудь захотите снова жить свободно.

— Гипербола, — сказал Харпер, чувствуя, что злится. Нет, не злость, подумал он, а испуг.

— Мы вам кажемся пацифистами, пинко и хиппи? — спросил майор. — Вы знаете военных мужчин и женщин. Как вы думаете, что должно произойти, чтобы они были готовы предпринять подобные действия?

Харпер рассеянно заметил, что Фенн снова оглянулся назад. У него возникло искушение посмотреть самому.

— Думаю, вы знаете, что это правда, капитан. Я думаю, что вы наблюдали за тем, как она медленно, словно змея, пробирается внутрь в течение последних нескольких лет. Я думаю, вы знали, что это происходит, но отчаянно хотели, чтобы этим занимался кто-то другой. Ну, у нас закончились люди, которые могли бы справиться с этим. Есть только мы, здесь и сейчас, и, как вы можете себе представить, у нас много дел, так что, боюсь, я буду вынужден потребовать от вас ответа.

Харпер тяжело сглотнул.

— Я помогу вам, — сказал Харпер. Почему-то это все еще было похоже на предательство своей страны. Раш кивнул, а затем посмотрел в угол, куда смотрел Фенн.

— Дейн. Он говорит правду?

Харпер наблюдал, как тьма, казалось, отступала вокруг массивной и очень мощной фигуры. Это маскировка, с изумлением понял Харпер. Обнаруженная фигура была причудливой. На ней был какой-то бронированный экзоскелет из толстого, похожего на мускулы кабеля. Половина туловища и шлем брони были выкрашены в белый цвет и напоминали череп с костями. В разных местах к броне были прикреплены бусины, перья, кости и черепа грызунов и птиц. Фигура в броне носила несколько жетонов на цепочке на шее. На бедре у нее висел большой автомат, а на спине висело что-то вроде снайперской винтовки.

— Его маркеры стресса в полном дерьме, — сказал неожиданно отрывистый голос. — Но он говорит правду. — Фигура отвернулась от шести человек, словно смотрела на что-то, чего никто из них не видел. Харпер, Фенн и Фрай смотрели на человека в доспехах.

— Ты инопланетянин? — спросил Фрай. Фигура обернулась и посмотрела на морпеха-разведчика.

— Нет, — просто сказал он. Разведчик выглядел удрученным.

— Да, я понимаю, почему ты разочарован, — сказал Харпер морпеху.

Дэйн повернулся к Фенн. — Ты в порядке.

Фенн не ответил. Она лишь подозрительно смотрел на фигуру.

Раш посмотрел на майора.

— Майор Уинтерман?

Майор задумался над этим.

— Мне это не нравится, — наконец сказал Уинтерман. — Слишком много «если». Да, «Робин Гуд» мог бы принести огромную пользу, возможно, сыграть ключевую роль, но даже если учесть готовность доброго капитана, у него все равно есть значительная команда, которая должна делать то, что он говорит.

— Майор прав, — сказал Харпер. — Обычно дисциплина на корабле королевского флота превосходна. Поглощение CELL изменило ситуацию. На борту есть элементы, которые будут против поддержки вас и те, которые хотели бы дистанцироваться от всего этого.

— Я пойду с ним, — небрежно сказал бронированный человек, хотя его внимание, казалось, все еще было сосредоточено на чем-то другом. — Будет весело. — Харпер повернулся и посмотрел на странного, но явно сильного человека.

— Дэйн, ты нужен нам для последнего штурма, — сказал майор Уинтерман.

— Круто, чувак. У тебя есть лодка, которую ты можешь мне одолжить? — спросил Дэйн удивленного Харпера.

— Э... да, IRC.

— Я буду смотреть на ракеты, это будет как Четвертое июля, мужик. Очень красиво. Затем назначьте рандеву с моим человеком Чино. — Он кивнул в сторону испаноязычного солдата, который кивнул в ответ, улыбаясь бронированной фигуре.

— Это ваше решение, майор, — сказал Раш. Майор еще немного подумал, но затем кивнул Чино. Чино достал из кармана своего комбинезона заламинированную карту и отдал ее Харперу. Это была карта Нью-Йорка с привязками и координатами на обратной стороне.

— Наша самая большая проблема, капитан, — это ряд автоматизированных и пилотируемых орудийных установок. Они имеют почти полный охват и могут лишить нас возможности передвигаться по улицам, — сказал ему майор.

— А как насчет передвижения под землей? — спросил Харпер, изучая координаты.

— Большая часть города все еще затоплена, большая часть метро может быть сильно повреждена из-за действий цефов, и мы не можем знать, какие изменения CELL сделали под улицами. Если «Робин Гуд» уничтожит эти орудийные установки, вы спасете многих моих людей.

— Духи погибших воинов будут смотреть на тебя и узнают, что ты праведник, — сказал Дэйн. Фрай уставился на бронированную фигуру, а затем начал смеяться.

— Не беспокойся о моем человеке Ленивом Дэйне, — сказал Чино. — Он просто слишком долго прожил в этом костюме. Он сварил его башку.

— Отложим мою праведность, насколько хороши эти данные?

— Быстрый, бесшумный, смертоносный, эсэ. Передовое наблюдение — это специальность, — гордо сказал Чино.

— Да, я почти понял, что это значит.

— Информация надежная, капитан, — заверил его майор Уинтерман.

— Когда?

— Ноль пятьсот по восточному стандарту, — сказал ему Уинтерман. Это было в то же самое время, когда CELL приказали ему открыть огонь по Йонкерсу. У него было четыре часа, чтобы вернуться на «Робин Гуд» и подготовиться.

— Давненько британский корабль не обстреливал американский город, — сказал Харпер.

— 1814 год. Война за нейтралитет, — добавил майор Уинтерман.

— Все в порядке, приятель, на этот раз мы на твоей стороне, — сказал ему Чино.

Капитан Харпер был уверен, что потрепанный легковой автомобиль «Бульдог» старше рядового Фрая и, возможно, капрала Фенна. С полным приводом и Ленивым Дэйном, который, очевидно, мог видеть в темноте, за рулем они проделали обратный путь гораздо лучше, хотя и больше боясь.

Единственное, что сказал большой бронированный воин на обратном пути, это спросил, смогут ли они «видеть их всех». Это заставило обоих морпехов обыскивать окрестности с оружием наготове, пока они не поняли, что Ленивый Дейн видит то, чего не видят они. Никто из них так и не понял, что означала эта фраза странной фигуры, и даже Фрай не захотел расспрашивать дальше.

Рулевой спрятался в хорошее укрытие и не выходил, пока не убедился, что это возвращаются капитан и два морских пехотинца. Штурман нервничал из-за массивного бронированного воина, но ничего не сказал.

Харпер ввел координаты, которые запомнил, в GPS-навигатор, пока они шли по черным водам Ист-Ривер. На восточном горизонте уже виднелось слабое зарево. Фрай снова управлял MMG. Фенн смотрела по сторонам, ее SCAR был наготове. Дейн сидел в центре лодки, скрестив ноги.

Харпер посмотрел вверх. Раздался треск. Его мозг регистрировал приближающиеся к нему огни. Что-то сильно ударило его. Он был в воде. Паника. Он видел, как рядом с ним бурлит вода, сквозь нее пробиваются стрелы фосфоресцирующего света. Кто-то схватил его и вытащил на поверхность. Он с благодарностью набрал воздух в легкие. Снова раздался шум разрывов. Лодка исчезла. Она прекратила свое существование вместе с рядовым Фраем, капралом Фенном и рулевым, которого, как был уверен Харпер, звали Харман. Вода снова забурлила, когда в нее попали трассеры из 20-миллиметровой роторной пушки «Фаланга».

Он мог видеть дульную вспышку. Она выглядела как постоянное мерцание, освещающее темноту. Дульная вспышка странно преломлялась маскировкой «Робин Гуда», искажая его. Корабль передвинулся. Не сильно, но как раз достаточно, чтобы они направились не туда.

— Задержи дыхание, чувак, — рядом с ним в воде оказался Дейн. Солдат в броне, должно быть, выбил его из лодки. — Мне придется тащить тебя.

У Харпера было достаточно времени, чтобы сделать глоток воздуха, прежде чем его затянуло под холодную, очень холодную воду. Он преодолел панику погружения, беспомощность, когда его тащили с удивительной скоростью. Затем снова запаниковал, когда понял, что Ленивый Дейн плывет к Робин Гуду, а не к берегу реки. Потом паника, когда его грудь начала болеть, и ему отчаянно захотелось дышать. Может ли костюм дышать под водой, подумал его испуганный разум. Он был уверен, что Дэйн забудет о своей зависимости от кислорода.

— Вдохните, сделайте гипервентиляцию, насытите свой организм кислородом, а затем сделайте последний глубокий вдох, — сказал ему Дейн. Харперу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он снова на поверхности, и интерпретировать инструкции Дейна. Затем они снова оказались под водой.

Гипервентиляция не должна быть проблемой — это была самая ясная мысль, которую он смог додумать, но даже она была окрашена более чем намеком на истерику.

Он понятия не имел, сколько времени это заняло. Казалось, что он пробыл под водой целую вечность, холод пытался лишить его драгоценного дыхания, а на поверхности он был всего несколько мгновений. Под водой все было черным, только над ними изредка мерцал свет. Усталый и испуганный разум Харпера наконец сумел сообразить, что свет был в6новь стреляющей «Фалангой».

Каким-то образом они оказались под "Робин Гудом". Он был на поверхности. Он вдыхал воздух в легкие, которые, казалось, не раздувались должным образом. Его сердце забавно билось в груди. В шлюпочном отсеке был рядовой и старшинский состав. Харпер знал их имена, но не мог вспомнить. Они были вооружены. Они что-то кричали ему и направляли оружие. Харпер силился понять, что происходит. У одного из них из области груди исходил красный луч света. Красный луч исчез, в груди рядового появились два красных отверстия, и он упал в воду. Второй рядовой повернулся, поднял оружие и направил его на Харпера.

На своего капитана! — возмущенно и едва ли рационально подумал Харпер. У рядового оторвалась макушка, и он тоже упал в воду.

Харпер повернулся и увидел Дэйна, все еще находившегося в воде, с большим автоматом в руке и глушителем, прикрепленным к стволу.

Он убивает моих людей, подумал Харпер. Дэйн, казалось, вынырнул из воды и ухватился за лестницу, ведущую к шлюпочному отсеку лодки. Из шлюпочного отсека лился мерцающий свет, и Харпер мог видеть удары пуль о корпус своего корабля. Броня, в которую был одет Дэйн, как-то изменилась. Она стала больше похожа на наложенные друг на друга пластины. Броня засверкала искрами, когда многочисленные удары повалили Дэйна, но он продолжал подниматься по трапу. Люк в шлюпочный отсек закрывался.

Ты не можешь штурмовать корабль в одиночку, подумал Харпер, на борту королевские морпехи!

Дэйн, продолжая вести огонь, спрыгнул с трапа, ухватился за край люка шлюпочного отсека, когда тот захлопывался, и подтянулся. Люк закрылся.

Харпер понял, что его сильно трясет и он все еще пытается отдышаться. Он знал, что ему нужно выбраться из воды, иначе он умрет. Он бросился к лестнице, расположенной под люком шлюпочного отсека. Только тогда он понял, насколько сильным было течение в Ист-Ривер. Харпер всегда гордился тем, что поддерживает себя в хорошей форме. Он никогда так остро не ощущал свой возраст, как во время этого долгого, очень долгого заплыва.

Его рука ухватилась за нижнюю ступеньку лестницы. Он обнаружил, что у него нет сил вытащить себя из воды.

И это все? спросил он себя, ты зашел так далеко и сдался? Он вспомнил, в каком жалком состоянии он был после ЧП в Лондоне. Оправдания и ложь, которые он говорил Рейчел. Неужели ты снова стал таким? Ты снова собираешься жалеть себя и подводить людей?

Ему потребовалось все силы, чтобы вытащить себя из воды. Потом еще раз, пока он поднимался на следующую ступеньку. Потом еще раз, но уже легче. Люк над ним начал открываться. В теплом свете шлюпочного отсека показалась тень какой-то фигуры. Харпер продолжал карабкаться.

— Я поймал тебя, капитан, — сказал Дэйн, едва не подхватил Харпера и бросил его на дно шлюпочного отсека. Харпер видел еще мертвых моряков, как минимум еще шестерых, мужчин и женщин. Он пополз назад по полу, прочь от бронированной фигуры. Харпер отчаянно пытался вытащить что-то из кармана промокшего пальто. В конце концов ему удалось высвободить мокрый автоматический пистолет «Браунинг Хай-Пауэр» и, трясясь, как лист, направил его на растерянного Дэйна.

— Прекрати убивать моих людей, ублюдок! — закричал он.

— Капитан, нас пытаются убить, — рассудительно сказал Дэйн.

— Мне плевать! Больше никаких убийств! Ты понял меня?

Дэйн пожал плечами.

— Конечно, не нужно кричать.

Харпер поднялся на ноги. Только тогда он понял, как был поражен тем, что остался жив.

— Вам нужно снять эту одежду, капитан, — сказал ему Дэйн. — И я не думаю, что «Браунинг» теперь выстрелит.

Харпер некоторое время смотрел на табельное оружие, собираясь с силами.

— Ты все еще можешь маскироваться? — Дэйн кивнул. — Сделай так и следи за люками. — Харперу потребовалось несколько секунд, чтобы найти полотенце и чистую одежду в одном из шкафчиков. Он разделся, вытерся насухо полотенцем и переоделся так быстро, как только мог. Он был одет, как служивый моряк, но единственная обувь, которая подходила ему, была пара ярко раскрашенных кроссовок.

Люди вошли в шлюпочный отсек. Он услышал крики приказов, короткую очередь выстрелов, заставившую его подпрыгнуть, а затем нырнул в укрытие. Затем последовали звуки физического насилия и неприятные щелчки.

Харпер вышел из-за шкафчиков и увидела Дэйна, стоящего над тремя избитыми и почти полностью потерявшими сознание рядовыми, лежащими на палубе.

— Возможно, было бы полезно допросить одного из них, — предположил Харпер.

— Тебе очень трудно угодить, — спокойно ответил Дэйн.

Харпер освободил одного из них от его пистолета «M12 Nova» и нескольких запасных магазинов. Он указал на люк, противоположный тому, через который только что прошли моряки.

— Туда.

Дэйн встал перед капитаном. Харпер наблюдал, как линзовое поле искажало свет вокруг фигуры в доспехах и, казалось, поглощало его. У Харпера было небольшое искажение вида, если он смотрел достаточно внимательно, по-видимому, из-за движения, но в остальном он мог видеть прямо сквозь бронированную форму Дейна, как будто ее там не было.

За углом появился рядовой. Он увидел капитана и начал приводить в боевую готовность свой SCAR. SCAR дернулся вверх, когда матрос был вбит в переборку невидимой силой. Оружие исчезло, окутанное линзирующим полем. Другой матрос открыл люк и выглянул наружу с пистолетом в руке. Его выдернуло из люка и швырнуло в противоположную стену, а затем шлепнуло на землю.

Ну что ж, по крайней мере, они не мертвы, подумал Харпер.

Они свернули за угол. Их ждали два матроса. Когда Харпер увидел дульную вспышку стволов SCAR, он понял, что ему конец. Он бессмысленно поднял руку, чтобы отразить пули. В узком коридоре оглушительно стреляли из автоматического оружия. Он услышал крик боли и почувствовал, как что-то наткнулось на него. Дэйн снова стал видимым. Броня изменилась. Харпер действительно слышала звук скользящих друг по другу пластин. Дэйн начал шагать вперед. Передняя часть его брони была усеяна искрами, когда матросы в панике открыли огонь по странной фигуре. Он добежал до двух матросов, и Харпер наблюдал, как бронированная фигура делает с обоими что-то невыразимо жестокое. На мгновение Харпер застыл, а затем вспомнил, что он делал. Когда последние выстрелы перестали звенеть в ушах, он понял, что слышит крики.

Он попытался открыть дверь в каюту лейтенанта Талпур и обнаружил, что она заперта.

— Дэйн, будь так любезен, — сказал Харпер. Закованная в броню фигура прошла по коридору и вырвала замок из двери.

— Сэр? — спросила слегка удивленная лейтенант Талпур, взглянув на бронированную фигуру Дэйна.

— Докладывай, — приказал Харпер.

— Командир Стивенс и несколько младших офицеров захватили корабль, — сообщил ему лейтенант морской пехоты.

— Лейтенант-коммандер Суонсон?

— Казнен за мятеж вместе с сержантом Мартином. Большинство членов экипажа слишком напуганы, чтобы что-либо предпринять. Те, кто не согласился с ним, сидят в каютах под охраной.

— Как он напал на вас, лейтенант? — спросил Харпер, пытаясь не обращать внимания на грохот и крики морпехов, доносившиеся с койки рядом с каютой лейтенанта, когда они вырывались через запертую дверь.

— Я не знала, что у Стивенса был ключ от арсенала. Он вооружил своих сторонников. Мои дежурные столкнулись с множеством вооруженных мателотов. Те, кто были не при исполнении служебных обязанностей, были застигнуты врасплох. Никто не хотел начинать стрельбу на корабле.

Не самый лучший момент для гордости для Королевской морской пехоты, подумал Харпер. Тем не менее, моряков на борту было гораздо больше, чем морских пехотинцев.

— Лейтенант, мне нужно знать, где вы стоите, и мне нужно знать это прямо сейчас.

— Сэр, вы меня не расслышали? Он казнил сержанта Мартина.

Харпер кивнула. Дейн передал ей SCAR, когда морские пехотинцы выходили из своей каюты. Оставшиеся двадцать мужчин и женщин взвода начали выходить. Первые двое схватили SCAR охранников и запасные магазины.

— Все оружие у людей Стивенса, — сказала ему Талпур. Дэйн сказал некоторым морским пехотинцам, где они могут найти еще SCAR, которые он оставил разбросанными по всему кораблю. Некоторые из них отправились собирать оружие.

— Стивенс? — спросил Дэйн.

— Его вы можете убить, — мрачно сказал Харпер, думая о многообещающем молодом лейтенант-коммандере и сержанте морской пехоты, которые уже были мертвы. — Я не хочу ненужной стрельбы, лейтенант.

— Опишите, что нужно, сэр? — спросила одна из вооруженных морпехов, молодая женщина. Харперу показалось, что он услышал смешок Дэйна.

— По возможности я хочу поговорить с ними, — сказал Харпер. Морпехи посмотрели на Талпур.

— Сэр, при всем уважении, я не собираюсь без нужды подвергать своих людей опасности. Если они рискуют попасть под огонь, то они, черт возьми, будут стрелять в ответ.

— Я сказал, где это возможно.

— Значит, им разрешено убивать моряков? — спросил Дэйн.

— Да, они не чертовы американцы. А теперь иди вперед и попробуй поглотить часть выстрелов.

Стивенс, конечно же, обеспечил безопасность моста. Верные ему рядовые забаррикадировали подходы и использовали открытые люки в качестве укрытия. Харпер стоял спиной к одной из переборок. Он, Ленивый Дэйн и морпехи прятались за углом одного из трех коридоров, ведущих на мостик.

— Нам нужно штурмовать коридор, сэр, — сказала ему Талпур.

— Я могу очистить его, — сказал ему Дэйн.

— Подождите, вы оба, — сказал он. — Вы, мужчины, послушайте меня. Говорит ваш капитан. Я не знаю, что вам сказал лейтенант-коммандер Стивенс, но он мятежник, убивший двух членов этой команды. Любой, кто помогает ему, также является мятежником. Я проявлю снисхождение, если вы сейчас сложите оружие и немедленно сдадитесь. Если вы этого не сделаете, то с вами расправится взвод очень разгневанных королевских морпехов, которые хотят отомстить за смерть одного из своих. Возможно, вам удастся убить кто-то из нас, хотя я думаю, что это маловероятно. Вы все, совершенно точно, умрете.

Он ждал. Он слышал разговоры.

— Мы выходим. Не стреляйте.

Харпер с облегчением кивнул. Моряков грубо обхватили руками, сняли с них оружие, связали тросами и оставили лежать лицом вниз.

— Нам нужен план штурма мостика, — сказала лейтенант Талпур. — Дерьмо! — Харпер просто зашагал по коридору.

— Не стреляйте. Я иду! – крикнул капитан и шагнул на мостик.

— Он мне нравится, — сказал Дэйн испуганному лейтенанту морской пехоты.

Харпер вошел на мостик, и все взгляды устремились на него. Здесь была дюжина моряков со SCAR-ами, направленными на него. Трупно-бледная фигура Стивенса стояла перед капитанским креслом, направив на него пистолет.

— Бросай оружие, Харпер, — сказал Стивенс.

Харпер посмотрел на пистолет. Он забыл, что он был там.

— Это капитан Харпер, коммандер Стивенс. — Он взглянул на часы. — У нас мало времени. Опустите оружие сейчас же, — сказал он вооруженным рядовым.

— Они подчиняются приказам своего нового капитана. Ты, с другой стороны, и виновен в мятеже!

— Виновен? Что, без военного трибунала? И на каком основании вы сменили меня на посту капитана?

— Приказов от наших новых…

— Владельцев! Сынок, самый близкий владелец флота — это Его Величество Король. Это он велел тебе бунтовать?

— Нравится тебе это или нет, старик, но все меняется. Правительство, наши фактические работодатели, продали нас…

— Значит правительство потерпело неудачу! Мы — Королевский флот, мы служим, мы защищаем народ Соединенного Королевства Великобритании. Мы заботимся только об интересах этого народа. Этим интересам не будет служить морское подразделение ненасытной транснациональной компании, ответственной за ряд злодеяний и повторное введение подневольного труда в цивилизованном мире.

— И что? Мы сами издаем приказы, становимся не более чем пиратами, руководствуясь моралью капитана Харпера? По-видимому, тем же моральным принципам, что и у вас были, когда в качестве старшего офицера по оружию на борту «Страдания» вы открыли огонь по собственной столице? — спросил Стивенс.

Харпер на мгновение закрыл глаза. Он вспомнил электростанцию Баттерси, освещенную пламенем, но отогнал эту мысль. Он не мог позволить себе зацикливаться на этом сейчас, отступать.

— Стивенс, мы — британцы. Мы правили морем. У нас славная история пиратства. — на мостике раздались смешки. — А самое главное, что есть у любого офицера, — это совесть. Мир хорошо знает ужасы, когда военные забывают об этом. Вы знаете, что этот приказ неправильный. Вы знаете, что работать на CELL — неправильно. Вы знаете, что убийство лейтенант-коммандера Суонсона и сержанта Мартина было неправильным. И вы знаете, что делаете это не из чувства долга. Вы делаете это, потому что знаете, что будете вознаграждены за это.

Харпер заметил, что большинство моряков уже опустили оружие. Однако Стивенс все еще целился из пистолета в Харпера.

— Я больше не офицер, сэр, — чуть не выплюнул он. — Я руководитель. — Он начал нажимать на курок. Потом пистолета уже не было, и его руки тоже. Осталась только кровоточащая культя. Стивенс в ужасе посмотрел на свое запястье. Дэйн мелькнул в поле зрения, держа в руках большой и очень острый нож с окровавленным лезвием.

— Убери этот корпоративный кусок дерьма с моего корабля, — приказал Харпер. Дэйн хотел было отказаться — строго говоря, он не был в подчинении Харпера, — но схватил воющего Стивенса и начал тащить его с мостика.

Талпур и остальные морпехи ворвались на мостик и начали снимать оружие с матросов.

— Лейтенант, не могли бы вы выпустить остальных из их кают? Талпур кивнула и взяла с собой шестерых морских пехотинцев, оставив остальных охранять мостик и закончить разоружение матросов, наблюдавших за другими входами.

— Любой из вас, кто не желает следовать моим приказам, пожалуйста, немедленно покиньте мостик. — Ряд рядовых и офицеров покинули свои посты, но не так много, чтобы корабль не мог функционировать. — Навигация, возьмите курс на Атлантику по самому быстрому маршруту, который не предполагает прохода мимо Манхэттена. Инженерия, держите маскировку. Штурман, как только мы окажемся в открытой воде, я хочу получить скорость в пятьдесят узлов. — Он отдавал эти приказы, подходя к оружию и глядя на часы. У них оставалось мало времени.

Командир оружейного отделения встал, когда Харпер подошел к своему месту.

— Лейтенант Чалмерс? — спросил Харпер.

— Простите, сэр, — сказал Чалмерс. Он не хотел встречаться взглядом со своим капитаном.

— Слезь с моего мостика, — разочарованно приказал Харпер. Он повернулся к второму командиру отделения. Старшина не двигался. Он передал мужчине ламинированную карту. — У вас есть десять минут, чтобы составить план стрельбы по этим координатам. Ты можешь это сделать, Бриджес?

— Да, сэр.

— Нет, нет, пожалуйста, Боже, нет! — умолял Стивенс, пока Дэйн тащил его по коридорам корабля. Дэйн остановился и повернулся к командиру.

— Серьезно, ты должен смириться с этим. Это не приведет ни к чему хорошему. Это исполнение твоей дхармы, это, конечно, дерьмовая дхарма, но с этим нужно смириться. Это, — он указал на рыдающего мужчину, — Это нехорошо, здесь нет достоинства ни для кого из нас.

Стивенс просто уставился на него, а затем снова начал плакать и умолять. Дэйн вздохнул и продолжил тащить командира по кораблю.

Дэйн вытащил Стивенса на палубу как раз в тот момент, когда открылись люки систем вертикального пуска, обнажив боеголовки двадцати четырех крылатых ракет «Персей».

— Есть своя прелесть в целенаправленности такого оружия, — сказал Дэйн. Он крепко держал Стивенса, глядя на проплывающий мимо берег реки Бронкс. Он смотрел, пока вид всех этих призраков не стал ему надоедать, и он вынужден был отвернуться.

— Пожалуйста, пожалуйста, я могу вам кое-что сказать? — взмолился Стивенс.

Дэйн повернулся и посмотрел на него.

— Придумай, что сказать хорошего, чувак, — сказал Дэйн.

— Они знали, что с Харпером могут быть проблемы, и беспокоились о том, что он скроется на корабле, обладающем возможностями скрытности «Робин Гуда». Они знали, что я буду верен…

— Харпер верен. Тебя можно купить.

— Они дали мне транспондер, — сказал ему Стивенс.

Костюм улавливал множество странных атмосферных показаний, как будто воздух ионизировался. Они знают, где мы находимся, подумал Дэйн. Он посмотрел вверх. Облака. Они выглядели забавно. Потом они загорелись. Он прыгнул. Все превратилось в свет и тепло.

Дейн прыгнул сквозь пар и ударился о расплавленное русло Ист-Ривер. Потом вода вернулась. Он понял, что кричал. Броня на его спине, сделанная из почти неразрушимых сплавов, покрылась пузырями, затем расплавилась, а затем слилась с его плотью. Сколько раз он падал, когда в него стреляли, кололи, били, избивали, переезжали. Все случаи, когда ему казалось, что он умер, не шли ни в какое сравнение с этим. Это была боль в чистом виде. Боль настолько сильная, что она была абстракцией. Он был в сознании только благодаря продвинутым медицинским системам костюма. Ни один человек никогда раньше не испытывал такой боли. Затем, к счастью, он умер.

Через несколько минут костюм вернул его к жизни. Вода вокруг него кипела от жара брони. Он снова умер.

Костюму пришлось блокировать сигналы от многих нервных окончаний, прежде чем он смог вернуть солдата к жизни с помощью встроенного дефибриллятора. Дэйн снова пришел в себя на берегу реки, среди призраков. Он еще немного покричал, но сумел взять себя в руки. Он лежал в грязи, испуская пар. Он посмотрел назад, вверх по течению. Ист-Ривер быстро двигалась, пытаясь заполнить брешь, где только что испарилась значительная часть реки. Клубы пара все еще поднимались высоко в небо. Костюм восстанавливался, отделяясь от плоти Дэйна и делая все возможное, чтобы вернуться в функциональное состояние.

Дело в том, что они упустили, подумал он, когда он снова сможет думать как человек. Робин Гуд, конечно, ушел. Больше призраков. Но если бы это было прямое попадание, он бы никогда не выжил, в броне или без нее.

Издалека улучшенный слух костюма донес до него звуки быстрой стрельбы из крупнокалиберного оружия. Нью-Йорк, подумал он, я должен попасть в Нью-Йорк.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/83478/523155

Переводчики: Sychoff