Готовый перевод Tender Loving Care / Нежная забота с любовью: Дневник

Долина реки Роуг очень прекрасна.

Я наслаждалась поездкой из аэропорта, расслабившись на заднем сидении такси, и созерцала покрытые лесом горы, окружающие сельхозугодья и сады, когда этот придурок-таксист начал ко мне приставать. Он подождал, пока мы оказались на глухой просёлочной дороге, и ни с того ни с сего сказал, что заметил, что я без, и ему интересно, есть ли на мне трусики "под этой короткой юбочкой". Очаровательно. Я проигнорировала его, и он разозлился, а затем попытался завысить цену, что разозлило уже меня, и я приехала к Овертонам взбешённая.

Майкл Овертон встречал меня на улице, когда такси подъехало к дому. Я была так зла на водителя, что почти ничего не видела. Когда такси уехало, я успокоилась и, наконец, смогла сосредоточиться на Майкле. Он не такой, как я ожидала.

Я должна была это предвидеть....

Я знала, что Эллисон замужем, но не думала, что её муж может стать проблемой.

Из всего, что рассказал мне Тёрнер, Майкл был вынужден выполнять роль опекуна для женщины, которая из жены превратилась в ещё одного ребёнка.

Но меня застали врасплох. То, как он смотрел на меня. Глядя, как его взгляд бегает по моим груди и бёдрам, я испытала неожиданный прилив возбуждения. Часть меня хотела спровоцировать эти глаза. Но у лучшей части хватило ума закрыть дверь.

Я должна следить за собой. Это дело слишком важное, слишком хорошая возможность, чтобы рисковать потерять его из-за влечения к мужу своей пациентки.

Одно из преимуществ работы психотерапевтом в том, что больше не нужно носить эту чёртову униформу. Но вот я иду, чтобы встретиться с Эллисон в своём образе Флоренс Найтингейл...

Я дрожу. Эллисон ужасно похожа на Колетт. На мгновение мне даже показалось, что это Колетт.

Этот старый головокружительный ожог. Прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз подкашивал мои ноги. Теперь он исходит из центра моего тела.

Я держала Эллисон за руки, сидя рядом с ней на диване, желая и не желая, чтобы она была Колетт.

Вряд ли они заметили, насколько я была рассеяна.

Эллисон... Моё сердце с ней.

И Майклом.

Я не видела его, но знаю, что он был там, один в темноте, наблюдал.

Я спала лучше, чем ожидала, и проснулась более спокойной и уравновешенной. Какой вчера был день. Химия с Майклом, а затем с Эллисон, которая так похожа на Колетт! Я до сих пор не в своей тарелке, но теперь я скорее заинтригована, чем шокирована.

Колетт просто никогда не понимала, чтобы... для меня близость с кем-то не означала, что я должна быть моногамной. И спать с ней не означало, что я должна была отказаться от мужчин. Однако её уход причинил мне боль. Я наслаждалась ею так же, как и все остальные. Я никогда не хотела её потерять. Я всегда хотела, чтобы мы оставались друзьями.

Я сказала Эллисон, что стать медсестрой меня вдохновила медсестра, ухаживавшая за моей матерью после инсульта. Конечно, эта история не правда, но как и раньше, это помогло наладить контакт. Правда в том, что я стала медсестрой без какой-либо особой причины, и попала в психиатрию просто потому, что была вакансия. Но именно тогда всё изменилось. Оказалось, что я очень хорошо в этом разбираюсь. Очень хорошо. И теперь, когда я лицензированный психотерапевт, двери действительно начинают открываться. Боже, как мне надоело выполнять приказы этих идиотов-врачей. Единственная разница между ними и мной в том, что они могли позволить себе учиться в медицинском колледже или у них была милая, преданная, наивная женщина, вроде меня, которая помогла им, как я помогла своему бывшему. И каждый из них чувствовал угрозу, потому что я была умнее.

Кроме Тёрнера....

Ужасная печаль пронизывает этот дом. Живя здесь, было бы легко в неё погрузиться. Мне часто приходится представлять, как я принимаю душ, смывая грусть, и наблюдаю, как та убегает в канализацию.

Пока Майкл и Эллисон, каждый по-своему, пытались справиться с тем, что случилось с Джоди, дистанция между ними увеличивалась.

Эллисон испытывает сильную враждебность к Майклу. Она настолько всеобъемлющая и подавляющая, что она даже не осознаёт её, не говоря уже о том, чтобы понять её. Её привязанность ко мне может быть просто побочным продуктом её гнева на него. Я вижу это в её глазах. Я слышу это в её голосе, когда она говорит с ним.

Она сказала мне, что у них с Майклом не было секса. Я была удивлена, что она так быстро всё рассказала. Это значит, что она мне доверяет.

Отсутствие секса у Майкла могло бы объяснить притяжение между нами. Когда он вернулся после стрижки газона, я почувствовала, как от его обнажённой груди исходит тепло. Он так хорошо пах... травой и грязью.

Он пытается отрицать гнев Эллисон, но ясно, что он чувствует его на каком-то уровне, не может не чувствовать. Ему очень больно. Он страдает почти так же, как Эллисон, а может быть, и больше. Майкл хочет вернуть свою жену. Всю её. Я точно знаю, что чувствует.

Моя главная ответственность здесь - Элисон. Но я собираюсь сделать всё возможное, чтобы помочь им обоим, вернуть их друг другу как абсолютно здоровых людей. Они оба нуждаются во мне... так же, как и я нуждаюсь в этом деле.

Преимущество такой схемы терапии с проживанием в том, что она позволяет мне использовать любые способы лечения, которые я выберу, а не только те, которые прописывают эти узколобые толкатели лекарств, которые называют себя психиатрами.

Только что разговаривала по телефону с Тёрнером. Видимо, Майкл пожаловался на меня. Похоже, Тёрнер решил эту проблему. Однако, мне придётся найти более эффективные средства борьбы с Майклом. Я хочу помочь ему, если он позволит мне. Но если он этого не сделает, я просто не могу позволить ему вмешиваться в мою работу с Эллисон.

Сегодня мне очень понравилось работать с Эллисон. Мы долго говорили о Джоди, и я рассказала о некоторых вещах, которыми Эллисон пренебрегала после аварии. Я помогала ей расчесать и уложить волосы. Когда я это делала, то не могла не думать о Колетт. О времени, когда мы купали друг друга, мыли и расчесывали друг другу волосы. О том, как потом Колетт уложила меня голой спиной на деревянный пол и забрала полотенце. Она попросила меня вытянуть руки вверх и сложить их так, чтобы кончики пальцев прижались друг к другу. Между каждой парой кончиков пальцев она вставила по шарику. Моя задача, сказала она, состояла в том, чтобы не дать шарикам упасть, где бы и как бы она ко мне ни прикасалась. Она сказала, что если хоть один шарик упадет, она остановится...

Думаю, я буду медитировать. Мне не помешало бы немного расслабиться. Я бы хотела, чтобы Эллисон тоже занялась медитацией.

Джоди оживает, как будто частичка её остаётся здесь. Не только через Эллисон, но и через то, что осталось от самой Джоди. Когда я украшала стены её рисунками и разбирала старые домашние задания и дневники, мне показалось, что я узнаю её поближе. Я поняла, каким прекрасным, духовным ребёнком она была... и, зная это, мне легче понять страдания Эллисон.

До Тёрнера дошли слухи, что Брайан получил должность в Чикаго. Я редко вспоминала Брайана после развода. С его слов он был опустошён. Для меня же развод был чем-то нереальным. Эмоционально я ни минуты не принимала участие в нём, как и в нашем браке.

Хотя Брайан мне нравился. Я наслаждалась общением с ним. Я наслаждалась сексом. Я ни разу не встречала мужчину, который бы так стремился доставить удовольствие женщине. И я очень благодарна ему за это. Но я никогда не смогла бы полюбить его всем сердцем.

Я жду, что он когда-нибудь позвонит и предложит вернуть мне деньги за то, что я устроила его в медицинскую школу. Конечно, я не возьму ни цента. Это был мой выбор. Глупый, бесспорно. Если бы я лучше представляла себе, что это такое, я могла бы согласиться на должность в Чикаго.

Я наблюдала из своего окна, как Майкл с собакой приехал из приюта. Эллисон, выбежавшая ему навстречу в своей маленькой клетчатой ​​юбочке, напомнила мне о тех временах, когда я была с Джеком. Он был врачом в больнице, которая стала моим первым рабочим местом. Он был хорошим любовником, и мы часто развлекались вместе без обязательств. Однажды днём мы пили кофе в эспрессо-баре, и он не сводил глаз с двух девочек-подростков за соседним столиком. Они были одеты в школьную форму: клетчатые юбки и белые блузки. Он был отвлечён и почти не участвовал в нашем разговоре. Я не сказала ни слова, но в следующий раз, когда он пришёл ко мне, я открыла дверь в белой блузке, галстуке и короткой клетчатой юбке, под которой ничего не было. Он упал на колени прямо в дверном проёме, и мы три дня не выходили из квартиры. Хороший секс превратился в отличный.

Удивительно, что женщина может сделать с мужчиной простым выбором гардероба.

Мне приснился яркий сон. Я прогуливаюсь по полю за домом Майкла и Эллисон. Жарко, и солнце палит мои волосы... когда я прикасаюсь к голове, мне кажется, что это подоконник, который весь день был на солнце. Я подхожу к огромному кусту ежевики... величиной с дом. Ежевика тёмная и спелая. Я вижу дыру в кусте. Я опускаюсь на четвереньки и заползаю внутрь. Кто-то проложил тропу, достаточно большую, чтобы я могла проползти, не зацепившись за шипы. Чем ближе я пробираюсь к центру куста, тем темнее и прохладнее становится. Я поворачиваю и сталкиваюсь лицом к лицу с Майклом. Он лежит на спине. Совсем голый. Я спрашиваю его, где Эллисон. Он указывает куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь и смотрю. Эллисон запуталась в зарослях, как кролик в колючей проволоке. Её глаза широко открыты, и она тяжело дышит. Маленькие капли крови выступили там, где шипы пронзили её кожу. Капли крови падают на землю и становятся сочными красными ягодами. Майкл ест ягоды, и его рот окрашен кроваво-красным соком. Он говорит мне подойти к нему. Я чувствую, как мои бёдра жаждут обхватить его плоть. Я подползаю к нему и забираюсь сверху, и он проскальзывает внутрь меня. Он такой горячий и твёрдый, что я задыхаюсь. Двигаясь в ритме, мы собираем ягоды с земли и едим их.

Я проснулась очень голодной.

Странно, что с момента приезда сюда я оказалась в своём прошлом. Брайан, Колетт и даже до них. Образы моего детства всплывают в сознании при малейшем поводе - запах скошенной травы, когда я сидела на качелях и смотрела, как отец косит газон, персиковый пух на моём животе, старые песни школьных учителей о том, что я не раскрываю свой потенциал.

Моё самое раннее воспоминание - моя мать, стоявшая на коленях у кровати моего брата и объяснявшая нам, пока я прыгала, что наш дедушка умер. Я плакала, потому что плакал мой брат.

Здесь так тихо. Ничто не может прогнать воспоминания, кроме ветра.

Мне следовало бы заняться этим делом прямо сейчас. Но сегодня, только сегодня вечером я позволю себе побаловаться с Колетт. Я притворюсь, что нахожусь в её квартире. Там так темно, что я не вижу, как она обнаженная прислонилась к изголовью кровати.

Я встану у изножья кровати Колетт, почувствую, как мои колени слегка сгибаются на матраце. Медленно я начну раздеваться. Сначала пуговицы на моей блузке. Когда я буду на половине пути, я услышу, как Колетт говорит: "Медленнее. Начни сначала". Я испускаю ложный вздох раздражения, снова застегиваю блузку и начинаю снова, медленнее. Я услышу щелчок фонарика, и сразу за светом смогу разглядеть Колетт. Я позволю блузке упасть.

Луч света задерживается на моей груди, а затем спускается к талии моих джинсов.

"Ещё", - говорит она.

Я вылезаю из джинсов и стою, пока свет скользит по моему нагому телу.

"Подойди", - приказывает она.

"Нет", - говорю я.

В наказание она направляет свет мне в глаза. "Я сказала подойди".

Я улыбаюсь. "Нет"

Я слышу, как фонарик выключается.

Тут так темно, что я совсем ничего не вижу. Я слышу её дыхание. Ожидаю.

Затем быстрый шорох простыней, и вдруг её руки обвивают мою талию, тянут меня на кровать, и мы начинаем пожирать друг друга.

Мне снится повторяющийся сон, в котором я единственный пассажир самого быстрого поезда. Интерьер поезда темно-красный, сиденья грязно-бархатные. Я сижу с чувством удовлетворения, сложив руки на коленях, повернув голову к окну. Я улыбаюсь жёлто-зелёному пятну неразличимого пейзажа, проносящегося мимо с захватывающей дух скоростью.

Краем глаза я замечаю приближающегося кондуктора. Я поворачиваю голову в его сторону, когда он направляется ко мне. Он идёт так медленно, что мне становится не по себе. Он улыбается, и я боюсь его. Когда он оказывается совсем близко, он останавливается, наклоняется к моему телу, предлагает мне выпить. Я соглашаюсь, и он достает из-за спины большой бокал белого вина. Я тянусь к кошельку, чтобы заплатить, но он качает головой, на его губах играет кривая улыбка. "Нет-нет. Горькая радость, - говорит он. - Вы уже сыграли в ящик". Он исчезает.

Внезапно, на меня обрушивается ясное и чёткое осознание того, что двадцать лет назад я убила женщину со светлыми волосами.

Я начинаю потеть. Пот катится по моему лбу и стекает по щекам. Мой желудок горит, и я испытываю сильные позывы к рвоте. Охваченная ужасом и угрызениями совести, я вдруг понимаю то, что должна была понять двадцать лет назад, я - зло, чудовище.

Ошеломленная, я поднимаюсь со своего места и начинаю двигаться в хвост поезда, пошатываясь под тяжестью собственной вины. Кондуктор ждёт, когда я приду. Он указывает на поручень в хвосте поезда. Я спотыкаясь иду вперёд, хватаюсь за поручень и останавливаюсь, чтобы оглянуться на кондуктора. Он улыбается и кивает, когда меня выворачивает наружу.

Он хотел меня уволить, я не могла этого допустить.

У меня есть обязательства перед Эллисон. Её здоровье зависит от меня. Она не будет в безопасности здесь одна с Майклом.

У меня есть обязательства и перед собой. Я слишком много работала и слишком долго ждала возможности проявить себя. Это дело - моё, и никто у меня его не отнимет.

Я нашла способ защитить всех нас и воспользовалась им.

Прошлой ночью я вернула Эллисон и Майкла друг другу. Как и обещала. Пока не полностью. Пока ещё не совсем здоровыми. Но фундамент прочен. Дальше они смогут строить и исправлять вместе.

Я лежала в своей постели, абсолютно голая под простыней, и тихо ласкала себя под звуки их занятия любовью. Я чувствовала, что одновременно разделяю их удовольствие и отстраняюсь от него. Я сомневаюсь, что когда-нибудь снова познаю любовь, которая между Майклом и Эллисон. Она похоронена, но она живёт.

Я вспомнила о Брайане. Его испепеляющий взгляд, когда он застукал нас с Тёрнером в нашей постели. То, как он медленно повернулся и закрыл за собой дверь.

Он никогда не узнает, что это не было ошибкой. Что я знала, когда он придёт. Что я не способна на такую беспечность. Просто наступил конец. Я сделала это ради него. Ему гораздо легче пережить моё предательство, чем услышать от меня: "Я никогда тебя не любила".

Я добилась существенного прогресса в работе с Эллисон, но дело ни в коем случае нельзя считать законченным. Предстоит ещё очень много работы. Вот что я должна была заставить Майкла понять.

Майкл разрывается.

Это должно быть сделано.

Я сказала ему то, что он должен был услышать. Это была его вина. Его. Голова его ребёнка разбилась о лобовое стекло. Болезнь жены. Всё это. Его вина. Его. Точно так же, как я стояла перед зеркалом и говорила себе. Безжалостно. Потому что мы с Майклом из одного теста. Когда-нибудь он, возможно, поймёт, как много я для него сделала. Поймёт, что без этого ничего бы не закончилось. Что жжение не прекратится, пока ты не признаешь свою вину, не споткнёшься под её тяжестью. Пока ты не смиришься с тем, что больше никогда не будешь страдать от последствий одного неосторожного мгновения.

После этого я поднялась в свою спальню и посмотрела на себя в то же зеркало.

И заплакала.

Кому: Аманде Мейнард

Издательство Блэк Хаус

Дорогая Аманда,

Было приятно пообщаться с вами на днях. Я в полном восторге от начала работы над книгой, особенно после знакомства с вами. Работа в клинике Шнайдер, одном из самых уважаемых в стране центров лечения сексуальных расстройств, была замечательным опытом. Я принимала непосредственное участие в делах десятков очаровательных пациентов. Однако, как вы увидите, иногда персонал был не менее интересен, чем пациенты, которых они лечили. Ниже приводится краткое содержание каждой главы.

До скорого,

Кейт Рэндольф

Гермафродит

Мужчина привёз свою жену в клинику после того, как нашёл её посреди ночи на кухонном полу, кричащую и наносящую удары ножом по своим гениталиям. Это была поразительно красивая молодая женщина, манекенщица, недавно вернувшаяся из командировки в Париж, где она перенесла затяжную пневмонию. Пациентке пришлось надеть защитное снаряжение, чтобы она себя не поранила.

Семейный врач пациентки сообщил доктору Тёрнеру, что она родилась девочкой, но в период полового созревания у неё произошёл гермафродитный рост полового члена. (Реальный рост мужских гениталий на нормально развитом женском теле происходит очень редко, но всё же происходит.) В то время была проведена операция по удалению нежелательного органа, и ей дали женские гормоны, чтобы противодействовать тестостерону, вторгшемуся в её тело. Однако подробного консультирования ей не давали. В результате у неё развился психоз. Доктор Тёрнер полагал, что плохое здоровье пациента и длительные путешествия усилили восприимчивость к возникновению галлюцинаций. Фантомный фаллос был проявлением детской травмы.

Презервативы

Тридцатипятилетняя белая женщина обратилась в клинику для лечения депрессии. Она была одержима коллекционированием использованных презервативов.Её фетиш был чрезвычайно возбуждающим, но он также вызывал у неё отвращение. Она понимала, что то, что она делала, ненормально, и это вгоняло её в депрессию.

Она работала страховым агентом в крупном агентстве в Портленде. Она была очень опрятной, хорошо одетой женщиной. Я сразу заметила её красивые, ухоженные пальцы.

В течение нескольких лет она собирала использованные средства контрацепции в местах, где занимаются проституцией. Хотя никогда не сохраняла презервативы после собственных сексуальных контактов. Презервативы незнакомцев она хранила в коробках из-под сигар, принадлежавших её деду.

Распутная девчонка

Девочка-подросток была доставлена ​​в клинику родителями за распущенность. Ей было четырнадцать, и она у неё уже было, по её собственным подсчётам, восемьсот сексуальных партнёров. Пациентка записывал эти встречи в блокнот. (Вот так родители узнали, что происходит.) Она встречалась с мужчинами в барах или общественных туалетах. В блокноте она записывала дотошные подробности половых актов. Например, размер и форма полового члена мужчины, время, которое потребовалось ему, чтобы кончить, и т.д. Пациентка не получала абсолютно никакого удовольствия от секса, скорее она была одержима сбором новых имён и данных для своей записной книжки. Доктор Тёрнер был привлечён для наблюдения за этим случаем.

Писающий мальчик

Я несколько раз встречалась с главным хирургом университетской больницы на клинических мероприятиях. Он был весёлым, добрым, остроумным человеком. Он пользовался большим уважением в обществе как профессионал и меценат. По выходным этот женатый мужчина вёл тайную жизнь. Однажды ночью он был задержан охраной кампуса и обвинён в непристойном обнажении и незаконном проникновении в жилище. К счастью, они не стали выносить сор из избы. Однако больница назначила ему испытательный срок. От него требовалось добровольно стать амбулаторным пациентом в клинике, куда он попал под руководством доктора Тёрнера.

Главный хирург описал свой фетиш как единственную вещь в мире, которая снимает стресс от его работы. Он бродил по университетскому студенческому общежитию в поисках того, что поэтично называл "тёплым дождём". В одном общежитии пьяные студенты прославились тем, что справляли нужду с балкона. Он стоял под этим балконом, скрючившись в тени, до тех пор, пока не промокал насквозь.

Мазохист

Тридцатипятилетний мужчина был направлен к нам из университетской больницы, где он проходил лечение в связи с несколькими глубокими колотыми ранами на бёдрах и ягодицах. Пациент заплатил профессиональной садистке и её сообщнице, чтобы те привязали его к столу кожаными ремнями, порезали и потыкали его скальпелем. Оперировавший его врач сказал ему, что он мог потерять ногу. Это напугало пациента и заставило обратиться за профессиональной помощью. Он был напуган тем, что его мазохистские наклонности могут однажды привести к его смерти.

Пациент был успешным адвокатом, у него были жена и двое маленьких детей. Год назад он и его жена экспериментировали с щипанием и царапаньем во время любовной игры. Это возбудило его как никогда ранее. Он попросил свою жену связать его и выпороть. Она не хотела причинять вред мужу, и после того, как он потребовал, чтобы она отстегала его до крови, она отказалась участвовать в сексе, связанном с причинением боли. Они вместе вернулись к нормальной сексуальной жизни, но пациент тайно искал садистов и проституток, которые удовлетворяли бы его новую навязчивую идею. В его больных фантазиях он видел, как его пытают и избивают. Однажды он нанял двух женщин, чтобы те изнасиловали его под дулом пистолета. Он настоял на том, чтобы оружие было заряжено боевыми патронами.

Через две недели после начала лечения в клинике нам сообщили из полиции, что пациент был убит. Его тело было найдено в заброшенном доме. Его пытали и изуродовали.

Фотограф

Молодому, красивому, счастливому в браке мужчине было предписано обратиться к психиатру после того, как его поймали в торговом центре за непристойным фотографированием женщин.

По выходным пациент брал свою маленькую дочь в торговый центр и катал её в детской коляске. Он оснастил коляску скрытой камерой. Он подъезжал к ничего не подозревающей покупательнице в юбке, просовывал камеру ей под платье и делал несколько снимков. Впоследствии он размещал эти изображения в Интернете.

Пациент очень гордился своей работой. Он сравнивал себя с охотником, добывающим редкую дичь. Снимки женщин без нижнего белья его интернет-друзья считали самыми ценными фотографиями. Но его любимой добычей были женщины с уникальными татуировками или родимыми пятнами на бедрах.

Коллетт

Коллетт была аспиранткой в местном частном колледже. Она попала в клинику после неудавшейся попытки самоубийства (передозировка рецептурными лекарствами). Она была чрезвычайно умной и красноречивой женщиной, лесбиянкой, которая любила создавать сложные игры с "контролем" во время любовных игр. Например, она укладывала свою обнажённую партнёршу на спину и держала шарики между пальцами. Затем она приказывала партнёрше не уронить ни одного шарика. Если та это сделала, Коллетт перестала делать куннилингус.

Коллетт влюбилась в одну из медсестёр, бисексуалку. Однажды она застала свою любовницу, занимающейся сексом с мужчиной. Вскоре после этого она предприняла ещё одну попытку самоубийства. К счастью, тоже безуспешную.

Молодожёны

Психиатр средних лет, работавший в клинике, был женат на одной из самых потрясающих женщин, которых я когда-либо видела. Она была высокой, пышной и офигительно красивой. Однако это не помешало доктору изменить ей. Было хорошо известно, что у него был роман с двумя медсёстрами из штата. Однако он так и не подошёл ко мне. Сначала мне было любопытно. Из-за того, что он не нашёл меня привлекательной? Я вела себя слишком отчуждённо? Когда я узнала, почему он не хотел меня, я была немного удивлена: я не была привлекательной, потому что я была одинока. Доктора тянуло только к замужним женщинам. Чем свежее их свадьба, тем лучше.

Однажды вечером я пошла на вечеринку, устроенную юристом клиники, женщиной, которая только что вернулась из своего медового месяца. Я поднялась наверх, чтобы воспользоваться ванной, и наткнулся на неё и доктора, занимающихся сексом. Впоследствии я узнал, что доктор действительно преследовал другую медсестру во время её медового месяца. Он снял номер в том же отеле. По ночам она выскальзывала из комнаты мужа и трахалась с добрым доктором.

Секс-терапия

Пара средних лет обратилась за помощью в связи с импотенцией мужа. За два месяца до этого он застал свою жену за сексом с соседом. С того дня он не мог исполнить свой супружеский долг. Он сказал, что простил её и что больше всего на свете хочет снова заняться с ней любовью.

Они проходили парную терапию около месяца, но абсолютно никакого прогресса не было. Тёрнер предложил жене наблюдать за тем, как муж занимается сексом с женщиной, чтобы уравновесить чашу весов. Жена не хотела этого делать, но согласилась. Муж был в восторге.

Клиника организовала для секса с мужем сексопатолога. Жена сидела у изножья кровати и безудержно плакала, наблюдая за происходящим. Муж исполнил отменно. Когда всё закончилось, муж и жена легли в постель и занялись бурным сексом. Спустя два года они всё ещё счастливы в браке.

Гомосексуалист

Подросток пытался покончить с собой, потому что боялся, что он гомосексуалист. Месяц назад он пошёл на вечеринку с девушкой. Он так напился, что потерял сознание. На следующее утро он проснулся в постели с девушкой и ещё одной парой. Все они были голые. Он с ужасом понял, что у него был небезопасный анальный секс с другим мальчиком. Он не помнил тот вечер, но был в ужасе от того, что в пьяном состоянии проявились его истинные гендерные предпочтения. Пациенту сделали тест на СПИД и начали лечение гипнозом.

Доктор Тёрнер

Безусловно, самым интересным и знающим психиатром, которого я встретила в клинике, был мужчина средних лет, специалист по поведению девочек-подростков. Он очаровательный человек. Эмпатичный, обаятельный и остроумный. Он пользуется уважением сверстников и любовью друзей и семьи. Однако в прошлом году между ним и одним из его пациентов что-то произошло... Что-то, что шокировало всех, кто его знает, и наверняка разрушило его карьеру. Я единственный человек, которому он рассказал. Это девочка-подросток, нимфоманка, которую обвинили в убийстве.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/84772/540169

Переводчики: GoogleTranslateO