Готовый перевод Tender Loving Care / Нежная забота с любовью: Дневник Майкла

Накануне приезда миссис Рэндольф. Этим вечером в сумерках деревья стояли так неподвижно. Направо, через поле. Я видел темные горы на фоне лилового ночного неба, я слышал воронье ворона в лесу.

Здесь так одиноко.

Мы не занимались любовью после аварии. Раньше у нас была такая замечательная сексуальная жизнь. Мы полностью соответствовали потребностям и желаниям друг друга. Нежными и любящими друг друга. Теперь Эллисон неприкасаема, как сон. Она вернулась в какое-то предыдущее состояние невинности. Клянусь, если бы в дом вошел насильник, Эллисон предложила бы ему молоко и печенье. Я знал, что не смогу справиться с ситуацией с Джоди в одиночку. И, наконец, я убедил Эллисон позволить кому-нибудь прийти и помочь нам. Доктор Тернер нашел специалиста по имени миссис Рэндольф. Я надеюсь, что она знает, что делает. Я надеюсь, что она может помочь.

Вчера в автокатастрофе погибла семья. Вся семья. Мама, папа, двое детей. Я волновался, что Элисон может найти статью. Но она никогда не читала газет. Она и радио не слушает. Господи, да она даже телевизор не смотрит.

Доктор Тёрнер сказал мне, что я должен вести дневник. Он сказал, что у меня много гнева по поводу аварии. Злость — это всего лишь одна из эмоций, которые я испытываю. Я мог бы дать ему целый гребаный список чувств. Беспомощность. Есть хороший. И страх.

Не знаю. Возможно, он прав. Есть вещи, которые произошли со мной, о которых я хотел рассказать кому-нибудь. Вещи, которые я слишком долго хранил в секрете. Вещи, о которых я никогда не говорил Эллисон. Я закрыл эти воспоминания. Закрой перед ними дверь. Но я все равно их слышу. Как будто я живу в квартире с тонкими стенами, а мои воспоминания — это шумные соседи, которые никак не заткнутся.

Я забыл об одном из самых важных чувств, которое у меня было. Постоянно. Как зубная боль. Это слово заслуживает отдельной строки.

Страсть.

А может быть, это всего лишь чистая, бурлящая похоть. Я сплю с женой каждую ночь.

Но на самом деле её тут нет. Я вижу, как она ходит по этому дому, и она словно призрак. Раньше я задавался вопросом, каково это - оказаться в тюрьме. Теперь я знаю. Я здесь заключенный.

У меня много свободного времени. И я думал о прошлом. Часто ловлю себя на мысли о сексе. Может ли кто-нибудь винить меня?

Однажды ночью в колледже у меня было одно из самых эротических переживаний в моей жизни. Мы с друзьями пошли в бар. Одна из девочек привела свою двоюродную сестру, приехавшую из другой школы. Кузина была просто сногсшибательна. В смысле, потрясающе красивой. И очень сексуальной. На неё была коротенькая юбочка и не было лифчика. Она рассказала удивительную историю о своей поездке в Европу прошлым летом. В поезде она трахнулась с итальянцем, пока его подружка спала в том же купе. Она сказала, что это было самое страстное, эротическое приключение, которое у неё когда-либо было.

Через некоторое время мы все были изрядно пьяны. За нашим столом уже оказалось прилично людей, поэтому кузина игриво села мне на колени, чтобы освободить место для остальных. Она начала тереться своей попкой о мои колени. Она это делала так незаметно, что никто не видел, но это сводило меня с ума.

Затем она оглянулась через плечо и бросила на меня этот невероятно похотливый взгляд. Она медленно задрала юбку сзади. Я понял, что на ней не было нижнего белья. Я не мог в это поверить. Она расстегнула мою молнию и вставила ее внутрь. Внезапно я начал трахать эту девушку на глазах у всех. Никто понятия не имел, что мы делаем. Секс был невероятным. Это казалось таким опасным и захватывающим. За весь вечер мы перекинулись парой предложений. И после этого я больше никогда её не видел.

Приехала миссис Рэндольф. Должен признать, что она совсем не такая, как я ожидал. Во-первых, она очень привлекательная. И молодая.

Она сделала что-то очень странное. Она начала расстегивать прозрачную блузку, которая была на ней. Я должен признать, что я был включен. Она дала мне этот сексуальный взгляд. Я не мог не взглянуть на ее грудь. У меня возникло внезапное желание прикоснуться к ним. Однако это заставило меня почувствовать, что меня манипулируют. Как будто она играла со мной. Может быть, она не думает о таких вещах, так как она медсестра. Но это казалось таким неуместным. На секунду. У меня была идея уволить ее на месте. Я не знаю. Она флиртовала со мной? Дразнишь меня? Это так трудно сказать.

Я не знаю, нравится ли она мне. Каждый раз, когда я пытался завязать с ней разговор, она отталкивала меня. Может быть, она просто хочет, чтобы все было на профессиональном уровне. Но я надеялся, что мы будем тесно сотрудничать, чтобы помочь Элли.

Пока миссис Рэндольф знакомилась с Эллисон. Я прогулялся по холмам. Я не был там с тех пор, как до аварии. Это такое облегчение, что я могу оставить ее одну. Я понимаю, что мне нужно больше уходить из дома. Может теперь, когда медсестра здесь. Я могу вернуться к работе.

На днях я обедал с Леоном. Мы пошли в это паршивое мексиканское заведение, которое ему нравится. Он спросил меня, когда я вернусь на работу, и я сказал, что не знаю. Он рассказал мне о своей племяннице, парализованной ниже шеи в результате велосипедной аварии. Все в его семье были такими безнадежными и подавленными. Все, кроме племянницы. Она никогда не теряла надежды. Это была борьба, но она прошла курс физиотерапии, и к ней на самом деле вернулось чувство. Врачи считают, что когда-нибудь она снова сможет ходить. Он сказал мне, что меня должна вдохновить ее история. Он сказал, что я никогда не должен терять надежду. Он также сказал мне, что мне нужно полагаться на своих друзей. Ну, он не совсем мой друг. Он мой босс. Просто парень, с которым я работаю.

У меня действительно был только один действительно хороший друг в моей жизни. Марк Сиверс. Мой лучший друг в старшей школе. Он был подлинным «Природным». Один из тех парней, которые могли заниматься практически любым видом спорта, не прилагая особых усилий. Марк тоже был смельчаком. Он прыгал с дерева на двадцать футов или мчался на полном газу по грунтовой дороге ночью, крича как маньяк.

Все в школе любили его. Все они возлагали большие надежды на Марка. Он был уверен, что получит спортивную стипендию в хорошем колледже.

Марк и его семья переехали в дом за лесом летом перед моим первым курсом. Однажды я сидел в своем форте на дереве, когда Марк пролез через дыру в полу. У него было несколько грязных журналов и косяк. Я никогда раньше не видел ни одной из этих незаконных вещей.

Марку все сходило с рук. Люди сразу полюбили его и поверили ему. В него были влюблены все девушки. И ему невероятно повезло. Он всегда выигрывал игры или пари. Он никогда не проигрывал бой. Однажды он фактически ускользнул от полиции на своем мотоцикле, когда они пытались выписать ему штраф. Он бежал по пересеченной местности, и они так и не поймали его. Этот подвиг стал одной из школьных легенд.

Теперь я могу признаться, что завидовал ему. Он излучал уверенность. Казалось, он никогда ни за что не боролся. Он всегда получал то, что хотел. Но он был отличным другом. Такой парень, который никогда не подведет.

Когда мы учились в первом классе, к семье Марка приехал немецкий студент по обмену, который жил с ними. Она была красивой. Очень высокий и спортивный. Красивое лицо. Белокурые волосы. Хитрая, сексуальная улыбка. Мы оба сразу влюбились в нее. Ее звали Сюзанна, и она излучала мощную сексуальную ауру. Девочки в школе казались маленькими детьми по сравнению с ней. Я так завидовал, что у Марка в доме жило это удивительное существо. Он сказал мне, что чувствовал ее запах, когда ночью проходил мимо ее комнаты. Она не пользовалась духами. Это был всего лишь ее запах.

Мне нужно пиво.

Я должен упомянуть об этом. Только что я был на боковом крыльце в темноте, когда миссис Рэндолф подошла к своему окну и остановилась там. Я мог бы зайти внутрь, но мне было любопытно. Она знала, что я наблюдаю за ней. Она знала, что я был там. И поэтому она поставила это шоу для меня. Своеобразный дисплей. Что она пытается доказать?

Я не могу перестать думать о ее удивительном теле. Одно лишь знание того, что она в соседней комнате, мешает мне сегодня уснуть. Я не могу отрицать, что меня влечет к ней. Я имею в виду, я не умер. Она очень сексуальна. И заманчиво. Я хочу узнать о ней больше.

Надеюсь, Эллисон никогда это не прочтёт.

Не знаю, нравится ли мне идея, что Эллисон бросит наркотики. Это пугает меня. После аварии наркотики были единственным, что удерживало Эллисон от приступов. Мне нужно позвонить Тернеру и спросить, что он думает. Эллисон оживилась, когда я упомянул завтрак Джоди, думаю, это хорошо,

Миссис Рэндольф скрестила и распрямила ноги для меня. Я знаю, она знала, что я за ней наблюдаю. Я просто знаю это.

Тернер, должно быть, сказал ей, что у нас с Элли не было секса после аварии. Так почему она делает это со мной? Это несправедливо. Женщины просто не понимают, как подобные действия могут свести мужчину с ума.

Недавно я показывал Кэтрин, где мы храним все чистящие средства. Она прижалась ко мне, и ее грудь коснулась моей руки. Это было похоже на шок.

Боже. Я только что понял, что Кэтрин напоминает мне Сюзанну.

Сначала я не поверил, что они с Марком занимаются сексом. Но когда он рассказал мне, как это произошло, я понял, что он не играет вничью. Он смотрел телевизор в подвале. Сюзанна спустилась в купальном халате. Она сказала, что у нее проблемы со сном. Она села рядом с ним на диван. Он оглянулся и увидел, что ее халат слегка расстегнут. Под ней была голая. Она знала, что он смотрит на нее, но именно этого она и хотела. Она раздвинула ноги немного шире, чтобы ему было лучше видно. Он начал целовать ее. Потом он спустился на нее. Она сделала то же самое для него.

Я представлял эту сцену сотни раз. Я ставлю себя на место Марка. Сюзанна в распахнутом халате, чтобы показать идеальную грудь. Длинные волосы на голых плечах. Ее запах, ощущение ее рта и языка.

Они начали постоянно заниматься сексом. Сюзанна принимала противозачаточные таблетки, поэтому им не нужно было беспокоиться о том, что она забеременеет. Он рассказал мне все, что они сделали. Это сводило меня с ума от желания.

Кэтрин и Сюзанна. Очень немногие женщины имеют то, что имеют. Та грубая сексуальность, которая притягивает парней к ним, как мотыльков к огню. Расстегивает передо мной рубашку. Стоя в окне. Не скрещивая и не скрещивая ноги. Буш против меня. Что она думает?

Эллисон и я познакомились в колледже на выпускном курсе. Нас сразу же привлекло друг к другу, и секс был фантастическим. Через месяц мы поняли, что влюблены. Она была такой веселой тогда. Такой полный жизни. Она любила путешествовать по дорогам. Особенно к океану. Мы никогда не говорили о браке, но всегда говорили что-то вроде: «Когда у нас будут дети» или «Когда у нас будет дом».

Однажды ночью после невероятного секса Эллисон расплакалась. Она сказала мне, что беспокоится о том, что я хочу от нее только секса. Я сказал ей, что это глупо. Поэтому она сказала, что некоторое время не хочет спать со мной. Сначала меня все устраивало. Но через месяц я задумался, что, черт возьми, происходит. Я был невероятно расстроен. Мы начали много спорить. И вдруг мы оказались на грани расставания.

У Эллисон была соседка по комнате по имени Трейси, ее подруга со школы. Она была хиппи с татуировками и пирсингом на пупке. Она была очень красива, и у нее было потрясающее тело. И она всегда флиртовала со мной. Однажды ночью мы с Трейси сильно напились и оказались в постели. Секс был великолепен, и я хотел сделать это снова. Однако Трейси чувствовала себя виноватой. Она думала, что предала своего друга.

Следующий день. Эллисон подошла. Она сказала, что Трейси рассказала ей, что произошло. Странная вещь была. Эллисон не выглядела сумасшедшей. На самом деле, она извинилась. Она сказала мне, что во всем была ее вина и что она хочет снова начать спать вместе. Она начала плакать. Мы занимались любовью в тот день. Пару недель спустя. Я узнал кое-что действительно странное. Трейси сказала мне, что Эллисон уговаривала ее заняться со мной сексом. Она сказала Трейси, что больше не заботится обо мне. Только после того, как она узнала, что у нас был секс, она захотела, чтобы я вернулся.

Тернер не помог. Он думает, что я должен просто соглашаться с тем, что говорит Кэтрин. Я думаю, что миссис Рэндольф не уверена в себе, и ей кажется, что ей нужно все время командовать мной, чтобы показать мне, что она контролирует ситуацию. Я не сказал Тернеру, что я действительно чувствовал. Он очень защищает ее. Как будто она его ребенок. Или его девушка. Вся эта ситуация начинает меня бесить. Но я пообещал себе, что сделаю все, лишь бы это помогло Элли. Но помогает ли это ей? Кажется, она все глубже и глубже погружается в свой мир фантазий. И миссис Рэндольф та, кто ее подталкивает.

Тёрнер сказал, что миссис Рэндольф в разводе. Я не удивлён.

Миссис Гринстрит заметила, как я смотрю на задницу этой нимфетки в кабинете доктора Тёрнера. Было очень неловко. Эта девушка излучала секс, хотя и она хотела, чтобы я посмотрел на нее, интересно, какую терапию ей дает старый Док Тернер? Держу пари, он не против видеться с ней три раза в неделю.

Я зашел в офис и поздоровался со всеми. Леона там не было, но все остальные были рады меня видеть. Дункан спросил меня, не хочу ли я когда-нибудь поиграть в теннис. Я сказал ему, что это было бы здорово. Затем я пошел в Хиппи Диппи Фуд Кооп и купил около пятидесяти баксов дерьма здоровой пищи. По дороге домой. Я остановился на тренировочном поле и бросил несколько мячей в забор. Человек, который чувствовал себя хорошо.

Я боюсь ложиться спать. Элисон так крепко спит. Как труп. Я хочу убежать из дома. Убежать от них.

Я собираюсь выйти на крыльцо и выпить пару пива. Начинается дождь.

Я только что проснулся от сна с пугалом. Я не могу спать.

Прошло пятнадцать минут, пока я просто сидел, уставившись в пустоту.

Я не могу перестать думать о Марке, Или, может быть, я думаю о Сюзанне.

Это был день рождения Сюзанны, и все забыли купить мороженое к торту. Марк вызвался бежать в магазин. Когда он ехал домой, его сбил пьяный водитель.

Он был в коме. Доктор не знал, выйдет ли он из этого когда-нибудь.

Сюзанна и я были с ним наедине в больничной палате. Я обнял ее. держа ее близко. Мое лицо касалось ее. Мы оба были ошеломлены тем, что произошло. Мы были напуганы, потрясены и растеряны. Я чувствовал, как ее горячие слезы катятся по моим щекам. Я облизал губы и попробовал ее слезы. И тут случилось самое странное. Что-то в ощущении и вкусе ее слез заставило это мощное, электрическое ощущение пробежать по моему телу. Я прижал Сюзанну ближе к себе. Должно быть, она тоже это почувствовала, потому что широко открыла глаза и уставилась на меня. Все эти эмоции... Печаль и похоть, потери и приобретения... Все они смешались воедино и стянули нас вместе, как заклинание. Мы начали страстно целоваться. Касаясь тел друг друга. Удивлен и взволнован нашим неожиданным желанием. Сюзанна отвела меня к свободной кровати в комнате, и мы занимались любовью, пока мой лучший друг лежал при смерти.

И позже той же ночью. Мне впервые приснилось пугало. Такой же сон мне приснился сегодня ночью.

Во сне я иду по дому днем. Никого нет дома. Все так тихо и неподвижно. Я смотрю наружу, в сторону пастбища. Я вижу чучело, безвольно висящее на деревянном кресте. Я выхожу на улицу. Через поле. Чем ближе я подхожу к пугалу, тем больше мне становится страшно. Пугало похоже на человека. Человек. Я не вижу его лица. Я останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Старая соломенная шляпа скрывает черты лица мужчины. Я с ужасом смотрю на его руки, прибитые к старым доскам. Кровь засохла и запеклась. Внезапно мужчина дергается. Я спотыкаюсь и падаю на землю. Пугало медленно поворачивает голову и смотрит в небо. Его глаза ввалились. Его кожа потрескалась от воздействия. Бык все еще может узнать, кто это. Это мое лицо. Это я.

Я вижу ложь на лице Эллисон, как пятно. Как черные чернила убиты. Я хочу протянуть руку, взять ее лицо в свои руки и стереть с него фантазию. Но я боюсь, что все оторвется и я останусь с черепом. Поставьте телевизор в комнате Джоди. Заведите собаку. О Господи! Какая ложь! Щенок? Ну давай же! Она должно быть шутит! Я столкнулся с Кэтрин. Я сказал ей, как я отношусь к тому, что она делает. О собаке, комнате Джоди. Все. Я положил его на линию. Сейчас я пойду в офис Тернера и скажу ему, что здесь происходит, я не собираюсь заводить щенка! Это окончательно.

Она была там! Она была в кабинете Тернера! Почему она была так одета? Они были на свидании? О чем они говорили? Мне. вероятно. Я не чувствую, что могу доверять ни одному из них. Но Элли кажется такой счастливой. Боже, я в замешательстве. Я весьма озадачен.

Когда Кэтрин сидела там, она одарила меня своей сексуальной улыбкой. Боже, она дразнит.

Доктор Тернер пытался уговорить меня пойти на групповую терапию. На днях я, наконец, пошла на одно из собраний. Я сидел в машине до последней минуты, пытаясь решить, действительно ли я хочу зайти внутрь. Он проходил в начальной школе. Все детские рисунки висели на стенах в коридоре. Есть что-то удивительное в детских рисунках. Такая свободная и бескорыстная. Как будто каждый ребенок рождается художественным гением. Раньше я смотрел на рисунки Джоди с благоговением. Раньше мне было интересно, о чем она думала, когда делала их? Почему она выбрала именно этот цвет? Что они значили для нее? Я был так горд тем, что она была моим ребенком, потому что часть ее мыслей и мечтаний исходила от меня.

Я слышал, как в классе разговаривала терапевтическая группа. Женщина рассказывала о своем горе. Как это было настолько ошеломляюще, что заставило ее задохнуться. Она сказала, что не хочет ни с кем разговаривать. Она даже не могла вынести, чтобы люди смотрели на нее. Она хотела отправиться на необитаемый остров и быть одной, пока не умрет.

Я уставился на рисунки. Затем я прошел по темному коридору и вышел из здания.

Я хотел рассказать доктору Тернеру о сне про чучело, когда увидел его. Я хотел спросить его, что он думает об этом. Наверное, я никому не доверяю настолько, чтобы говорить им такие вещи. Даже не доктор психиатрии.

Может быть, я не доверяю доктору Тернеру. Однажды, за много лет до аварии, я видел его на концерте в общественном музыкальном центре. Я не знал, кто он тогда. Я имею в виду, я не знал, что он психиатр. Он стоял в баре в антракте, глотая бокал вина. Его глаза были тяжелыми и расфокусированными. Его рука дрожала, когда он поднес стакан к губам. Молодой человек подошел к Тернеру, улыбнулся и извинился за то, что произошло между ними на прошлой неделе. Тернер холодно усмехнулся и велел ему отъебаться. Эта маленькая сцена запала мне в душу. Я попытался представить, в чем заключались их отношения. Почему доктор Тернер ненавидел этого человека? Что сделал этот парень, чтобы вызвать такой гнев? Попал ли этот обмен в дневники этих мужчин, или это была просто бессмысленная встреча, о которой оба давно забыли?

Я ненавижу ходить в (он стучит. Все эти бедные собаки. Я видел красивую черную лабораторию. Вот такую ​​собаку я бы завел. Ни одного из этих тупых маленьких лающих уродов. Эта глупая маленькая дворняга пыталась меня укусить. Я спас ее от верной смерти, какая неблагодарная сучка.

Что происходило с Эллисон и Кэтрин и их «Медитациями»? Было похоже, что Кэтрин была голой! Эллисон тоже была голой? Я думаю, что любой нормальный парень почувствовал бы себя довольно странно, если бы узнал, что его жена раздевается с какой-то другой женщиной. Должен признаться, однако, на секунду меня это полностью возбудило. Я бы все отдал, чтобы увидеть, что они делают. Когда я спросил об этом Эллисон, она казалась такой застенчивой. Почему она не сказала мне, что они делали? И Кэтрин. Она выглядела такой самодовольной. Как кошка, которая съела канарейку.

Ночью. Я хочу держать ее в своих объятиях так сильно, что у меня начинает болеть живот, я хочу нюхать ее кожу, держать ее груди и прижиматься к ее телу. (О ком я здесь пишу? Кэтрин или Эллисон?) Я так давно ни к кому не прикасался. Иногда моя кожа кажется ломкой, как яичная скорлупа. Я больше не могу терпеть это отрицание. Я все время фантазирую о ней. Что не так со мной?

Кэтрин была обнажена. Я знаю, что она была голая. Эллисон там тоже была голая? Была она?

У Эллисон был друг из колледжа, который был бисексуалом. Однажды летом, после того как мы поженились, эта женщина приехала и осталась с нами на пару недель. Она была действительно привлекательной и забавной. И она была практически нудисткой. Она целыми днями слонялась без дела только в полотенце или крошечном бикини. Эллисон начала делать то же самое. Однажды я наткнулся на них, лежащих на нашей кровати. Они были совершенно голые и смеялись, как маленькие девочки. Они так красиво смотрелись вместе. Я хотел присоединиться к ним. Одна только мысль о них двоих меня невероятно возбудила. Однажды ночью мы втроем напились. Подруга Эллисон игриво предложила устроить секс втроем. Эллисон вообще-то сказала, что это может быть весело. Я был полностью за. Но потом Эллисон струсила. Она сказала, что не может сделать это с ней, потому что она ее подруга.

Могла ли она сделать это с незнакомцем?

Почему я продолжаю думать об этом? Я должен перестать думать об этом. Я должен уйти отсюда, я позвонил Леону и сказал, что возвращаюсь к работе.

Я снова не могу уснуть. Меня разбудила ворона. За нашим окном светилась голубая сойка.

На мой десятый день рождения папа купил мне винтовку 22 калибра. Я был невероятно взволнован. Я сразу пошел в лес искать оленя или кролика. Я сказал папе, что принесу ужин. Через пару часов. Я ничего не видел. Я был унижен и зол. Огромная черная ворона взлетела и приземлилась на ветки надо мной. Оно странно посмотрело на меня, склонив голову набок. Потом начало каркать. Резкий звук раздражал. Ворона продолжала. Через некоторое время мне показалось, что птица издевается надо мной. "Уходи отсюда!" Я закричал. Он закукарекал громче. Внезапно меня охватила странная ярость. Я почувствовал, как покалывает мой позвоночник. Я схватил ружье и выстрелил в животное. Ворона завизжала и упала на землю к моим ногам. Я был поражен. Раньше я даже никогда не стрелял из пистолета. Мой первый выстрел убил этого ублюдка. Папа был бы так горд. Потом я с ужасом понял, что ворона еще жива. Еще жив, но ужасно ранен. Страдания. Я выстрелил ему в крыло. Он больше никогда не будет летать. Он был беспомощен. Он подтянулся и попытался взмахнуть сломанным крылом. Он смотрел на меня, открыв рот, и кричал. Его черные глаза были более проницательными, чем все, что я когда-либо видел. Я не знал, что делать. Я не мог оставить его там страдать. Быть атакованным и съеденным другим животным. Так что я выстрелил в него снова. Это оторвало часть его ноги. Он закричал громче. Странная обида на это существо начала одолевать меня. Как он смеет обвинять меня. Как он смеет заставлять меня чувствовать себя виноватым, я не хотел его обидеть, я был полон жгучей, ненавистной жестокости. Я начал бить его прикладом винтовки. Я избил его до полусмерти в дикой злобной истерике. 22 треснул и сломался. Я оставил их там. Пистолет и ворона. И я побежала в слезах домой. Когда я рассказал папе, что случилось, он не сказал ни слова. Он только покачал головой.

Столько мыслей проносится в моей голове. Я не должен был так много пить сегодня вечером.

Работа была адской. Все продолжали смотреть на меня, как на какое-то странное животное в клетке. Когда я вернулся домой, я был так напряжен. Я мог бы забить эту глупую собаку до смерти палкой.

Однако Эллисон готовила. Удивился черт возьми. Она не готовила со дня аварии. На секунду мне показалось, что я отступил назад во времени. Это было замечательно. Мне хотелось побежать наверх и поблагодарить Кэтрин за то, что она вернула мне мою жену. Но когда я увидел комнату Джоди, мне показалось, что я попал в эпизод Сумеречной зоны. Это было нереально. Внимание к деталям маниакальное. Игрушки разбросаны. Рукав рубашки торчал из комода. След карандашом на стене. Это ужасно. Я чувствую такую ​​злость по отношению к ней, когда пишу это. И все еще. Я не могу перестать думать о ней. Я бросился к ней в комнату, чтобы, наконец, разобраться с ней. Но когда я открыл дверь, она сидела там и медитировала в позе лотоса. Полностью обнаженная, я не мог оторвать глаз. Ее спина была прямой, изгиб ее позвоночника совершенен. С поднятыми плечами ее полная грудь была потрясающей. Ее кожа была гладкой и упругой, изгиб ее талии был резким, но женственным. Она была так неподвижна, будто вылилась из формы. Или как статуя Родена. Я представил, как провожу рукой по ее позвоночнику и ощущаю прохладу камня. Касаясь ее груди. Целуя ее в ответ. Она не повернула ко мне головы. Она не пошевелилась и не передвинула свой вес. Она просто продолжала смотреть вперед, не нарушая своей концентрации. Я не хотел переставать смотреть на нее — ее великолепное тело невероятно возбуждало. Я медленно закрыл дверь и стоял там, чувствуя слабость в коленях, я хотел снова заглянуть, я так сильно хотел прикоснуться к ней. Я представлял, как подойду к ее двери, разденусь и сяду рядом с ней.

Поэтому я прыгнул в холодный бассейн.

А теперь я пьян.

Все это знали еще до того, как мы приехали в больницу. Но никто этого не сказал. Позже я узнал, что это была техника. Идея заключалась в том, чтобы помочь родителям осознать, что ребенок мертв. Они дошли до того, что пытались ее оживить, вселив во мне ложную надежду. Проклятые ублюдки. Эллисон уже была наверху, делала рентген. Я сидел в приемной один, остальные смотрели на меня с глупой жалостью. Первой ко мне подошла медсестра. На ней была посмертная маска. У них есть способ сказать это, не произнося ни слова. Как будто сама смерть овладела ими на короткое время. Он использует их, чтобы объявить о своей победе.

Я последовал за медсестрой в комнату для осмотра, где рядом с телом стоял врач. Я услышал странный, мучительный всхлип. И через мгновение понял, что звук исходил от меня. Как будто я смотрел сцену из фильма. Там лежала моя прекрасная дочь. Раздавленный, сломанный, мертвый. Врач сказал: «Извините». Но я не винил его. Я не мог винить никого, кроме себя. Я взял ее руку в свою и всем сердцем желал ей смерти. Теперь я почти чувствую, как эти прохладные капли остаются в моих руках.

С кем я могу поговорить? Я так одинока. Когда Джоди не могла спать по ночам. Я бы рассказал ей истории. Ей нравилось слушать мои глупые истории, и она помогала придумывать сюжеты. Мы создали целый мир, населенный говорящими котами, которые жили в замках и сражались против собак. Было бы ужасно, если бы я притворился, что Джоди сидит у меня на коленях? Было бы плохо, если бы я рассказал ей историю сейчас?

Да было бы больно.

Я теряю это. Мне надо поспать.

Я на работе. Сейчас время обеда, так что я решил заняться своим дневником. Прошлой ночью произошло нечто ужасное.

Я проснулся около двух часов ночи. Я заснул на диване и все еще гудел от алкоголя. Я поднялся наверх и услышал странный звук. Тихий, детский стон. Из комнаты Джоди. Мое сердце начало бешено биться. Это было не просто мое воображение. Я услышал ясный, ужасающе настоящий стон, доносившийся из комнаты Джоди. Я не мог заставить себя заглянуть в комнату. Должно быть, я все еще был пьян. Может быть, я мечтал. (Что происходит? Я схожу с ума?)

Я получил отговорку от секретаря доктора Тернера. Она действительно злая, противная женщина. Она сказала мне, что он в Портленде! Почему он не позвонил мне? Почему он не сказал мне, что уходит? Я должен рассказать ему о вечеринке по случаю дня рождения. Я имею в виду, это слишком! Эта вечеринка по случаю дня рождения просто зашкаливает! Это безумие. На самом деле я сегодня пошла в магазин игрушек и купила булавку с хвостом в игре с осликом для моего мертвого ребенка.

Мы с Дунканом пошли играть в теннис за обедом. Мне не очень хотелось играть, но я подумал, что выход и потение помогут немного снять напряжение. Плохая идея. Я продолжал промахиваться. В конце концов, я так разозлился, что разбил ракетку о бетон и сломал ее пополам. Дункан посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

Я собираюсь обсудить это с Кэтрин.

Я думаю, что я поставил Кэтрин прямо сегодня. Думаю, она понимает, откуда я. Я думаю, она уважает меня. Мы хорошо поговорили. Она наконец впускает меня в свой мир. Она рассказала мне свой план действий. Это заставило меня чувствовать себя намного лучше. Я просто хочу, чтобы она перестала искушать меня. Может быть, она даже не знает, что делает это. Но когда она сидела на кровати в этой длинной шелковой рубашке, я прекрасно видел, что на ней нет нижнего белья. Христос.

Я зашел в комнату Джоди перед сном. Я заглянул внутрь, и что-то привлекло мое внимание. Инвалидное кресло! Какого черта инвалидное кресло делает в комнате Джоди? Оно выглядело живым. Готовый к движению, как паук, готовый наброситься на свою добычу. Колеса как будто двигались. Я нащупал фонари. Когда комната была ярко освещена, инвалидное кресло не казалось предчувствием. Я нервно засмеялся и выключил свет. Затем я услышал скрипящий звук. Я снова включил свет. Стул не двигался. Я снова выключил свет и пошел прочь, и мне показалось, что я услышал скрип половиц под стулом. Эллисон ждет, что я буду толкать его во дворе завтра. Толкайте нашего воображаемого инвалида. Это такая сумасшедшая мысль. Я не могу перестать смеяться. Я сижу здесь, в своем кабинете, и смеюсь, как дурак.

На маленьком столике у дивана висит наша фотография в рамке. Я отнесла его в ванную и заперла дверь. Я не хотел, чтобы миссис Рэндольф вмешивалась в мою личную жизнь. На картинке. Эллисон и я держимся за руки, а Джоди между нами. выдавливая «детскую» улыбку, прищурив глаза. Это была действительно красивая картина. Мой отец принял его незадолго до своей смерти. Он велел Джоди улыбаться сильнее. И у Эллисон, и у меня было умиротворенное выражение глаз. Мы смотрели за пределы камеры, за пределы моего отца, за пределы момента. Я изучал картину и задавался вопросом, есть ли какой-нибудь способ увидеть, что должно было произойти. Отпечатано ли наше будущее где-то на нас? Я мечтал о гораздо более мощной камере, которая могла бы запечатлеть парящих вокруг нас духов. На снимке мы стоим на лужайке, на фоне леса. Что, если бы сама Смерть вырисовывалась в тени деревьев? Что, если бы камера засняла его, парящего позади нас и смотрящего на нас с вожделением?

Я сидел там, скрипя зубами, вглядываясь в фотографию. Окончательно. Я видел это! Знак был тонким. Коварный. Это было на деревьях. Они маячили позади нас, и их тени отбрасывали кривые очертания над нашими ничего не подозревающими головами. Тени отметили нас. запланировал нам катастрофу. Если бы я только заметил. Если бы у меня тогда было то же видение, что и сейчас.

Я не должен идти в комнату Кэтрин завтра. Я знаю, что не должен идти.

На днях я прогуливался мимо старого амбара. Я увидел Кэтрин, стоящую у пруда. На ней была длинная юбка, а волосы распущены по плечам. Солнце вот-вот должно было сесть, и оно отбрасывало тот странный, навязчивый свет, который появляется только в сумерках. На ее лице было какое-то грустное, задумчивое выражение. Такого взгляда я никогда раньше не видел. Мне хотелось подойти к ней и спросить, о чем она думает. Внезапно. Я понял, что у нее была жизнь помимо моей и Эллисон. Я хочу коснуться ее волос и груди. Лягте на нее сверху и держите ее там. Заставь ее смотреть мне в глаза с чем-то другим, кроме пренебрежения. Я хотел втолкнуть ее в землю, пока она не накрыла нас обоих.

Я мог бы сказать, что Кэтрин соблазнила меня. Я мог бы сказать, что это было результатом более чем шестимесячного разочарования и отрицания. Но как бы я это не характеризовал, вывод один. Я предал Эллисон. Она так дорога мне. Если она когда-нибудь узнает, что там произошло. Все это обрушится на нее: смерть Джоди, моя неверность, ее собственная уязвимость, чувство одиночества, ужас от того, что некому верить, и во всем будет моя вина. Я противен себе. Я больше не достаточно хорош для Эллисон, я принял душ. Это не помогло.

Когда это случилось во второй раз, я должен был быть готов. Но я не был. Я чувствовал себя таким беспомощным. Такой слабый.

Я поехал прокатиться, чтобы проветрить голову, мне нужно было уйти от них. Я думал, что просто бесцельно езжу по городу. Потом я понял, что иду на кладбище. Я не был там с тех пор, как Джоди похоронили. Я перелез через забор. Я оказался на могиле Марка.

Кома длилась всего десять дней, после чего он тихо скончался. Сюзанна и я пришли сюда в то утро, когда она уезжала домой. Она рассказала мне, что Марк планировал поступить в колледж в Германии и что однажды они поговорили о свадьбе. Она считала, что мертвые после смерти остаются с теми, кого любят. Он не уйдет, пока не подумает, что с нами все будет в порядке. Он знал, что мы оба боялись отпустить его. Нас снова потянуло друг к другу. Влечение было невозможно отрицать. Мы занимались любовью рядом с могилой Марка. Я чувствовал, как он наблюдает за нами.

Я возвращаюсь во времени. Я заставляю мертвых возвращаться к жизни. Я создаю свою собственную реальность. Музыка играет.

Это было много лет назад. Мой отец еще жив, и мы вчетвером сидим в гостиной. Я читаю книгу. Эллисон вяжет и смотрит, как мой отец играет в шашки с Джоди. Он всегда почти нагревает ее, а затем позволяет ей победить. Поцарапанные пластинки принадлежат моей матери. Старые ломкие 78-е, редкие записи кантри-вестернов. Когда звучит «Деревянное сердце», мой отец говорит: «Это была любимая песня твоей мамы. Она все время ее напевала». Эллисон улыбается, как будто тоже помнит мою мать. Фамилии моего отца интересуют Джоди.

«Является ли няня напевает на небесах? Она когда-нибудь вернется, чтобы увидеть нас? Мы можем пойти увидеть ее?»

«Когда люди умирают, — говорит мой отец, — они никогда не возвращаются. Это как пройти через дверь, которая открывается только в одну сторону». — Значит, няня боится? — спрашивает Джоди. "Она плачет?"

Отец смотрит на меня. Он не любит превращать смерть в фантазию. Он холоден и реалистичен в этом. Я знаю, он хочет сказать, что няня ушла и потеряна навсегда. Что она больше ничто. Но мое выражение лица закаляет его. Он выполняет долг деда.

"Нет. Когда люди умирают, у них нет страхов, и им никогда не приходится плакать. Нет причин плакать. Им жалко людей, которые живы и должны плакать. на этот раз шашки».

Он любил Джоди. Мой отец любил ее больше, чем когда-либо мог любить меня. И все же, поскольку она была моим ребенком, и он так ее любил, он действительно уважал меня за помощь в создании этого прекрасного создания. Я вижу его сейчас. Наблюдая за ней. Обожаю ее.

Я останусь здесь на некоторое время. В этой комнате. Я останусь здесь, пока не вынесу. Пока печаль не душит меня.

ЗЛО, ЧЕРТОВАЯ СУКА, ЧЕРТОВО ЗЛО, КАК ОНА МОГЛА ЭТО СДЕЛАТЬ, ПРИтворяясь МОЕЙ МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКОЙ, Я МОГ УБИТЬ ЕЕ ПРЯМО ТАМ, ПРОСТО РАЗБИЛ ЕЕ ГОЛОВОЙ О СТЕНУ ХРИСТОС, КАКОЙ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ЭТО СДЕЛАТЬ

Она издевается надо мной. Все, что она делает. Все, что она говорит. Каждый взгляд. Издеваешься надо мной.

Боже что со мной не так. Что не так со мной? Я так ненавидел ее в тот момент. И все же, когда она прикоснулась ко мне, я почувствовал прилив желания, который поразил меня, как наркотик.

Хотя я только что занимался любовью с Эллисон. Мне пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы не последовать за Кэтрин в ее комнату и

Неужели я так жалко слаб? Или она просто невероятно сильна?

Мертвые витают вокруг нас и знают наши самые сокровенные мысли и действия. Они задерживаются. Они становятся нашими хорошими и плохими ангелами. Бог отводит им эту роль. Назовите их призраками, духами, душами. Все то же самое. Нас преследуют те, кого мы любили больше всего. Вот почему мы не можем их забыть. Чем ближе мы были с ними, тем дольше они остаются с нами. Я верю в это. Я в ужасе от этого. Джоди расстроена тем, что я сделал. Предав Эллисон, я также предал свою маленькую девочку. Я разрушил магию нашего дома. Место, где мы были изолированы от мира. Где мы могли бы закрыть шум и суматоху. Мы могли говорить тихим голосом и рассказывать счастливые истории. Мы могли выйти на крыльцо и смотреть на звезды и слушать звуки ночи, и мы никогда не боялись ворон, издававших свои ужасные крики в темном лесу, потому что мы были друг у друга.

Мне, наверное, никто не поверит, но это была она. Это она сделала это. Я нашел туфли в ее шкафу, покрытые красной глиной. Глина из кладовой в подвале, где хранится крысиный яд. Я заставлю всех поверить. Они должны знать правду.

Прости меня, Джоди. Папа снова сделает это хорошо.

Я теряю всё. Свою семью, свою работу, свой рассудок. Даже свои счастливые воспоминания. Может, не так уж важно было, чтобы мы вылечили Эллисон. Может, нам не стоит снова хоронить Джоди. Может быть, нужно позволить всему найти свой естественный конец. Однажды Эллисон проснётся и поймёт, что Джоди больше нет, и тогда мы сможем жить дальше.

Прости меня, Джоди. Мне жаль. Ты, щенок, сейчас на небесах.

Мы должны избавиться от Кэтрин. Это займет несколько дней, но все вернется на свои места, и я снова смогу заниматься своей жизнью. Я хочу, чтобы она вышла из дома. Она злая. Как она могла убить собаку моей маленькой девочки? Как она могла быть такой жестокой?

Будет трудно убедить Эллисон, что Кэтрин должна уйти. Но она будет слушать меня. Ей необходимо.

Я их вижу. Мой отец сидит в кресле с Джоди на коленях. Я не воображаю этого. Они сидят прямо передо мной. Они смотрят на меня. Их глаза обвиняют меня. — Прости, — говорю я вслух. Они не исчезают.

Я должен связаться с Эллисон. Я не могу позволить этому продолжаться.

Она пытается свалить все на меня. Вини меня во всем. Я больше не мог этого выносить. Путаница. Беспорядки. Гнев и беспомощность. Я выбежал на улицу и выплюнул свои кишки в грязь и сорняки. Я не знаю, сколько я пролежал там. Я хотел, чтобы земля снова поглотила меня. Чтобы отпустить мне мои грехи. Мое тело было таким тяжелым. Как будто мои органы и кожа превратились в камни и свинец. Я уткнулся лицом в землю и вдохнул суглинистый запах. А потом я заплакал. Я плакал, как ребенок. Ругаясь и рыдая, бью кулаками по земле. Мое лицо было мокрым от слез, а по верхней губе текли сопли. Я свернулся в позе эмбриона, как Эллисон, и впал в состояние полусна-полубодрствования. Я заставил себя думать о хорошем: я увидел Джоди на вечеринке по случаю дня рождения, которая задувала свечи и радостно хлопала в ладоши. Я видел, как мой отец рубил дрова за амбаром. Его мускулистые предплечья и сильные руки держали тяжелый топорик, как игрушку. Я видел Эллисон, месившую хлеб на кухне, с мукой на лбу там, где она пыталась убрать волосы с глаз, я видел Марка и Сюзанну на балу по случаю возвращения домой, они держались за руки и смеялись. Изо всех сил я использовал эти сцены, чтобы изгнать аварию из памяти. Воспоминание, которое преследует меня все время. И как бы я с этим не боролся. это приходит снова.

Джоди, Джоди, Джоди... прижата к приборной панели. Ее скрюченное тело в машине и нечеловеческий вопль Эллисон. Эллисон плачет, и запах бензина, и Эллисон плачет, пока она баюкает тело своего ребенка в своих окровавленных руках, и далекий вой сирены, пожалуйста, приди, о боже, пожалуйста, поторопись сейчас, осталось немного времени, не плачь, Эллисон, пожалуйста, прости, о Господи тонкая струйка крови, вытекающая из крошечной ноздри Джоди, остановила его.

Я заснул в лесу. Когда я проснулся, было темно. В бледном свете. Я увидел оленя, стоящего примерно в десяти футах от меня. Он тянул траву и довольно жевал. Оно не знало, что я был там. Я вспомнил историю, которую мне рассказал Марк, об индейцах, которые жили здесь. Как они были такими скрытными, что могли подкрасться к оленю и вырвать часть его хвоста. Олень отвернулся от меня. Внезапно мне больше всего на свете захотелось схватить немного шерсти с хвоста оленя. Это был талисман или магический амулет, вроде рога единорога или золотого Грааля, который излечил бы меня от боли. Я подкрался сзади. Медленно. Моя рука дрожала, когда я протягивал руку. Ближе. Жевание оленя было настолько громким, что не могло меня слышать. Мое сердце бешено билось. Я наступил на ветку. Звук треска был таким же громким, как выстрел. Олень, у которого изо рта все еще свисала трава, сделал три мощных прыжка и ушел в темный лес.

И тут я вспомнил то, что забыл. Это было про Марка. Это был майский день, лето перед приездом Сюзанны. Мы поднялись в горы на мотоцикле Марка. Он за рулем, я, обхватившая его за талию, до смерти напуганная, что отскочу. Мы ехали больше часа, почти до вершины горы. Марк свернул на луг. Трава была ярко-зеленой, полной цветов и пчел. Марк слез с велосипеда и пошел к центру поля.

Он лег на траву и приложил ухо к земле. Он сказал, что это было место, где он хотел умереть.

Я спросил его, слышал ли он когда-нибудь биение сердца Земли. Это было то, что мой дедушка показывал мне, когда я был ребенком. Марк никогда этого не делал. Я прижимаю ухо к мягкой прохладной траве. Марк сделал то же самое.

Он сказал мне, что все, что он может слышать, это жуки.

Я сказал ему замолчать. Я сказал, что он должен лежать и проветривать голову. Он должен был дышать тихо и оставаться совершенно неподвижным. Мы слушали минут пять. Все началось с очень слабого звука, почти незаметного удара, который, казалось, исходил из глубины земли. Как капля воды, резонирующая в подземной пещере, падающая со сталактита в темный пруд. Сначала в нем не было ритма. Затем, медленно, по мере того, как он увеличивался в объеме, он принял ровное биение сердца. Я спросил его, слышал ли он это. Глаза Марка сосредоточенно прищурились. А потом они открылись, и он улыбнулся, как ребенок, открывающий чудесный подарок на Рождество. Он сказал, что слышал это, и слезы навернулись на его глаза. Я рассказал ему, что мой дедушка сказал мне. «Теперь, когда ты услышал этот звук, твоя жизнь никогда не будет прежней».

Мы лежали, а солнце палило нам по головам и вызывало сонливость. Я смотрел, как Марк засыпал. Потом я заснул с гулким сердцебиением в голове.

Это то, чем я всегда хотел поделиться с Джоди. Но у меня никогда не было шанса.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/84772/540171

Переводчики: GoogleTranslateO