Готовый перевод Eugenio Fuentes. Las manos del pianista / Эухенио Фуентес. Руки пианиста (Рикардо Купидо-4): 9. Фундамент

- Этот жилой комплекс станет последним скачком. Отныне мы можем называть "Стройпараисо" большой компанией.

Сантьяго Мюриэль молча кивнул головой, задумчиво глядя на макет, с которого убрали коттедж и взамен проставили номера для каждого участка. Также, словно прежняя его аскетичность была наследием Ордиалеса, на улицы добавили фигурки деревьев, на мостовых расставили машинки и пешеходов с собаками, чтобы создать ощущение свежего воздуха, аккуратности и идеальной жизни, далёкой от пестроты, шума и тревог.

В некоторых местах виднелись кусочки голубого и зелёного фетра, обозначавшие газоны и бассейны, они озаботились даже установкой фонтанчика, бурлившего крошечной струёй.

- Это то, о чём всегда мечтал мой отец, - продолжала Миранда, - но и Мартин тоже гордился бы этим, - она провела пальцем по миниатюрным контурам деревьев и бассейнов, - Спроектировать жилой комплекс так, как римляне проектировали свои поселения, определив все с самого начала, начиная с периметра и стен и заканчивая ориентацией и прокладкой улиц. Поднять город с нуля. Не построить одно здание, вместив его среди соседних, а самому расставлять дома.

- Конечно, он бы тоже гордился, - отметил Мюриэль, не упоминая, как и она не стала делать, те изменения, на которые Мартин никогда бы не пошёл. Он опять спросил себя, что это за власть такая, какова её природа и кто её присвоил женщинам, что они всегда в итоге одерживают вверх и считают, что за ними всегда остаётся последнее слово. - Ты звонила его родственникам?

- Да. Завтра в семь они прибудут в офис. Не думаю, что возникнут какие-либо проблемы и они согласятся продать.
- Они так сказали?

- Как?
- Вот этими самыми словами: согласятся продать.

- Они сказали, что ничего не понимают в строительстве и не хотят понимать. У Мартина не было братьев. Это все двоюродные, предполагаю, что предел их желаний - получить как можно больше денег без уведомления налоговой и вернуться в свои пенаты, чтобы спрятать их под камень.

- Они назвали сумму?
- Нет. Они и не могли ее назвать, потому что сами еще не знают. В любом случае, полагаю, мы сможем заплатить часть ее нашими квартирами, - предложила она.

- А они согласятся?

- А почему нет? - сказала Миранда. - Жильё в городе - мечта любого крестьянина. И потом, разве не этого всегда хотел Мартин?

В памяти Мюриэля всплыла картина пятнадцатилетней давности, когда в, офис "Стройпараисо" явился парнишка в только что купленных пиджаке и галстуке, чтобы пройти собеседование и предложить компании полученные в наследство участки земли в обмен не на деньги, а на долю в том, что на них будет построено.

Таким был его первый шаг для вхождения в компанию, активную и с хорошей репутацией, в кабинете основателя которой сияли дипломы различных конкурсов по каменной кладке, но на поверку оказалось, что это маленькая фирма, где до сих пор никто не знает, что такое поворотный кран или как построить здание выше трёх этажей.

Потом именно старый Параисо понял, что, если предоставить ему некоторую свободу действий, этот молодой человек, который первым приходил на стройку и последним уходил, расспрашивал обо всем, чего не знал и пусть не стоял над душой, но все же наблюдал за работой каждого каменщика, спустя три месяца уже сможет самостоятельно руководить процессом стройки, от выбора архитектора до продажи последнего гаража, сможет увеличить доходы фирмы благодаря своим решениям и инициативам. Но вот чего никто не мог предвидеть - так это того, что его амбиции не позволят ему довольствоваться ролью второго плана в фирме, которой любой другой был бы рад.

- Если мы вернем эти акции, фирма снова станет такой, какой была до его прихода, - сказала она.

Мюриэль склонил свою маленькую, круглую и лысую голову над бумагами с колонками цифр, не желая принимать участия в разговоре, затеянном Мирандой, и не проявляя ни малейшего интереса, как будто никогда не слышал имени Мартина, словно и не было никогда в его жизни этого человека, погибшего внезапной и страшной смертью, с которым он пятнадцать лет работал, разговаривал, считал, спорил, радовался каждой победе и огорчался каждому поражению. Хлопнула дверь, и в кабинет шагнула Алисия.

- Пришел Хуанито Веласко. Говорит, что хочет побеседовать с вами.

- Веласко? Кто это? - спросила Миранда, видя, как недовольно поморщился Мюриэль.

- Ты что же, не слышала про этого типа, у которого Мартин отобрал особняк, когда он уже выплатил большую часть его стоимости?

- Да, вы мне рассказывали что-то такое, но я не помню подробностей.

Мюриэль несколько секунд помолчал, словно пытался привести в порядок у себя в голове все детали этой истории с той же методичностью, с какой он приводил в порядок счета, платежи и долги каждого клиента, счета от поставщиков или суммы жалованья каждого из пятидесяти служащих.

- Два года назад мы продали ему один из тех особняков, которые строили рядом с рестораном "Европа". Он не только выбрал один из самых больших, но и захотел, чтобы его он был самым лучшим, и потребовал самых лучших материалов: импортный мрамор, благородное дерево, нержавеющую сталь, пятнадцатилетние деревья для сада. Один из тех безумцев, что сначала покупают, а потом считают деньги в своем бумажнике. Несмотря на это, если бы он не развёлся с женой в ту самую минуту, когда мы уже были готовы вручить ему, ключи, он бы продолжал платить.

Но она бросила его, когда осталось выплатить совсем немного. Она ушла, забрав сына и заявив, что он жестоко с ней обращался, а еще, как я слышал, она устала терпеть его измены. Кто-то сказал, что она застукала его в постели с его последней любовницей, совсем девчонкой, которую он подобрал у выхода из института. Так или иначе, Веласко не мог покрыть все расходы и перестал платить нам.

Мартин готов был подождать, но однажды вечером он явился на стройку, и они поругались. Там было несколько возможных покупателей, которые тут же в страхе сбежали. И потом, ты же знаешь Мартина: такого публичного оскорбления он бы не простил никому. Мартин предъявил ему ультиматум: погасить долг за три месяца. Когда срок прошел, а Веласко не заплатил, Мартин решил, что мы начинаем судебный процесс. Мы ждём окончательное решение, но все и так ясно. Суд склонится на нашу сторону.

- Зачем он тогда пришёл?
- А ты не догадываешься?

- Думаю, что догадываюсь.
- Так что ему сказать? - спросила Алисия, ожидавшая ответа.

- Скажи ему, пусть войдёт, - приказала Миранда.

Алисия вышла за дверь и вскоре вернулась в сопровождении высокого крепкого мужчины. Любопытно, что такого великана называли Хуанито, но Миранде вспомнились другие случаи, когда здоровенных верзил с детства звали уменьшительными именами, от которых они потом никак не могли избавиться, хотя причин для этого давно уже не было.

Веласко подошел к Мюриэлю и коротко поприветствовал его, как будто выполняя ритуал, прежде чем обратиться к человеку, который, казалось, по-настоящему интересовал его с первой минуты, как он вошёл в кабинет. Пройдя несколько шагов, он пожал руку Миранде. Он был из тех мужчин, что всегда находят причину, оправдание или благоприятный момент, чтобы отвести взгляд то лица женщины, стоящей напротив, и уставиться на ее губы или грудь. Этот был тот тип мужчин, который, казалось, всегда одержим желанием, хотя и часа не прошло, как они были в постели с другой женщиной, ибо их желание оказывается сильнее любых обстоятельств, что составляет его сущность и все его побуждения, и они не способны погасить в своем взгляде это блудливое желание, если только не закроют глаза.

- Разумеется, я тоже весьма сожалею о смерти Мартина, - произнес он. - Хотя, с другой стороны, не стану скрывать, что, будь он жив, я бы никогда не решился прийти.

Он ждал ответа, переводя взгляд с одного собеседника на другого. Он был одет слишком молодежно для его возраста.

- Я бы не сделал ему этого предложения, а он бы его не принял, - добавил он под конец, поняв, что никто ему не собирается отвечать.

- Какое предложение? - спросила Миранда.

- Системы безопасности для трехсот домов, которые вы собираетесь строить.

- Для трёхсот домов? - переспросил Мюриэль. - Кто вам такое сказал?

- Вся Бреда об этом говорит. Обсуждают даже метраж, количество комнат, удобства, цены. Уже не один человек подсчитывает ваши доходы и считает, считает, считает. Как известно, жители этого города прекрасно умеют считать.

- И Вы? - спросила Миранда.
- Я?
- Вы тоже считаете?

Хуанито Веласко улыбнулся, глядя ей куда-то между грудью и подбородком.

- Конечно, считаю. Поэтому я и пришёл сюда.
- И в чем конкретно состоит ваше предложение?

- Я хочу вернуть мой особняк. Хочу, чтобы вы отозвали иск и свернули процесс, начатый Мартином.
- И что взамен?

- А взамен я установлю сигнализацию и охранные системы в тех домах, где вы скажете, сделаю это в счет долга, оплатите только материалы. Я не прошу простить мне долг. Я хочу выплатить его другим способом, работой и технологиями, - произнес он твёрдым убедительным тоном, стараясь не замечать той пропасти, что отделяла его от хозяев этого кабинета, причем, не только в материальном смысле (богатство одних и разорение другого), но особенно в моральном: их высокомерие против того, кто был унижен. - Судя по тому, что говорят, это будут поистине роскошные дома. Осмелюсь заметить, что услуга по установке системы безопасности заметно повысит цену жилья.

Оба совладельца переглянулись, подсчитывая риск и прибыль.

- Нам нужно обдумать и сделать кое-какие расчёты, - сказала Миранда. - Но мы внимательно рассмотрим ваше предложение.

- Благодарю вас. Я уверен, мы сможем договориться, - с улыбкой ответил он, несколько удивленный тем, что они так легко согласились, а также такой вежливостью людей, не имевших никаких оснований быть с ним любезным. Возможно, он бы и дальше продолжал улыбаться, рассказывая о детекторах и децибелах, если бы в эту минуту в дверь снова не постучали.

- Простите, - сказала Алисия, - но один человек желает поговорить с владельцами компании... - она не, хотела обсуждать подробности в присутствии Веласко.

- О чем? - спросил Мюриэль.
- О Мартине.

- Ещё предложение? - Спросила Миранда с иронией.
- Нет. Он говорит, что он - частный детектив.

- Частный детектив? - удивилась она. - В Бреде? Скажите ему, пусть войдёт.

Пока Алисия ходила за детективом, Веласко пытался уточнить договор:

- В таком случае, я сделаю письменный проект с типами систем сигнализации, количеством детекторов и подключением к централи, чтобы вы могли выбрать. Кроме того, можем согласовать время установки и смету.

- Хорошо, - согласилась Миранда. - Готовьте ваш проект. Но пока не уходите. Мы можем продолжить, когда поговорим с этим детективом. Не думаю, что это надолго. А кроме того, вы ведь тоже знали Мартина?
- Да.

- Вы когда-нибудь имели дело с частным детективом?
- Никогда.

- И вам даже не любопытно?
- Это может быть познавательно.

- Тогда оставайтесь. Если этот тип хочет поговорить со всеми знакомыми Мартина, то вы одним выстрелом убьете двух зайцев.
- Да?

Купидо толкнул дверь и вошел в кабинет, на минуту произведя молчаливое замешательство. Было ясно, что он вызывает скорее недоверие и тревогу, чем любопытство или ожидание чего-то интересного, и невольно отступил на шаг назад, как пассажиры на платформе при появлении поезда.

Он надеялся увидеть двух совладельцев Ордиалеса, а, кроме них, с удивлением обнаружил в кабинете ещё одного мужчину. Купидо раздумывал, кто это может быть: обветренное загорелое лицо, огромные грубые башмаки и модно подстриженная бородка - очевидно, он хотел казаться моложе, чем был на самом деле - все это делали его чужеродным элементом, совершенно неуместным в этом кабинете.

Он сразу почувствовал иронию в голосе женщины, когда она произнесла "Войдите", как будто ждала, что он ей расскажет нечто забавное. А потому вспервые секунды он ни о чем не спрашивал, лишь слушал, как ему представляют присутствующих и пожимал им руки - слабую, вялую, почти неживую руку Мюриэля; руку Веласко с растопыренными пальцами, немного отклонившегося назад при приветствии, демонстрируя свою силу; мягкую и нежную руку Миранды - пока наблюдал, только наблюдал.

У женщины было одно из тех лиц, при взгляде на которые сразу возникает мысль о скальпеле хирурга. Она была, так сказать, несколько подправленной, хоть и не дошла до столь тупого фанатизма, как те, что прибегают к помощи пластических хирургов по два, три и более раз. Ее губы слишком полными, чтобы быть натуральными, нос - слишком прямым, ноздри - слишком маленькими и расположенными слишком близко к перегородке, чтобы можно было поверить, что она ими дышала все свои тридцать пять лет, если не больше.

Её лицо было слишком совершенным по сравнению с мягкими естественными линиями остального тела. Ее формы не слишком выпирали сквозь жакет светлого костюма, а ее колени, видневшиеся из-под очень короткой юбки, не имели четких очертаний, плавно перетекая в голени.

- Думаю, мы можем немножко выпить, - сказала она, поворачиваясь к ним спиной и подходя к столику, на котором стояли стаканы, лед, бутылка виски и еще одна с миндальным ликером.

Купидо видел, как ее бедра пришли в движение раньше, чем ноги; видел все соблазнительные изгибы, что ему так нравились в женщинах. Другой совладелец, Мюриэль, молча ждал, спокойный и сдержанный, и детектив подумал, что, возможно, он следует завету Горация, согласно которому, не стоит ждать вреда от человека, которому минуло пятьдесят лет.

Он взял стакан виски, слушая первый вопрос женщины, который она задала прежде, чем он успел открыть рот.

- Кто платит вам за эту работу? - спросила она.

Купидо устоял перед искушением сказать, что на самом деле платит ему она, что именно ее деньгами ему заплатили за этот допрос.

- Скажем так: тот, кто мне платит, желает держать свое имя в секрете.

- И вы ждете, что мы ответим на ваши вопросы? - резко перебил высокий мужчина, которого ему представили как Хуанито Веласко, уменьшительным именем.

- А почему нет? Что вы теряете? Я же не собираюсь спрашивать, где вы были, когда погиб Ордиалес.

- Что вы хотите знать? - включился в разговор Мюриэль, утомленный этой словесной игрой. Скорее можно было подумать, что совладельцы компании - Миранда и Веласко, а этот маленький бесцветный человечек, держащийся в стороне - ипотечный покупатель, пришедший просить об отсрочке платежа.

Купидо повернулся к нему.

- Я хочу знать, почему погиб Ордиалес. Не кто его убил, потому что об этом бесполезно спрашивать. Если бы кто-то из вас это знал, он бы уже сообщил лейтенанту. Почему погиб Ордиалес?

Для него это был основной вопрос, так как он не имел реальных полномочий спрашивать кого-либо о его графике, передвижениях и свидетелях. Для выяснения этих второстепенных вопросов алиби был лейтенант Гальярдо. Можно было бы сказать, что работа Купидо начиналась там, где заканчивались законные методы, начиная с момента, когда все причастные имели твёрдое алиби.

Только в том случае он говорил он, и с данными, полученными в беседах, начинал продвигаться вперёд, разгребая мутную воду, подобно гребцам двигаясь спиной вперёд, поначалу не понимая, куда прикладываются усилия.

Потому для него так важны были впоследствии его монологи, когда он посреди этих мутных вод размышлял обо всём услышанном, подобно моряку, который при небе, закрытым облаками, лишённый солнца и звёзд, ищет другие знаки, чтобы сориентироваться: тёмные глубоководные течения, полёт птицы, направление косяка рыб.

Работа обязывала его к диалогам, да, но именно в монологе он чувствовал себя удобно, позволяя себе устремляться за беспорядочным движением мысли, за отступлениями и вывертами, которые часто приводили его к неожиданным открытиям. Сейчас он задал свой первый вопрос и ожидал ответ от любого из этой троицы, кто захочет говорить, готовый слушать без необходимости верить тому, что услышит.

Расследование всегда было чем-то вроде игры в напёрстки, когда мошенник пытается обмануть твои ощущения, изображая, что шарик скрыт под центральным стаканчиком, но твой опыт говорит, что это не так, и тебе нужно доказать превосходство твоих размышлений над иллюзиями реальности.

- Никто не может этого знать, - первой заговорила Миранда, и в голосе её не было ни следа иронии, как и на её лице - только легкая растерянность, потому что она явно не ожидала такого вопроса от человека, который в этом маленьком провинциальном городке назовётся частным детективом. - Но осмелюсь предположить, что Мариин погиб, потому что слишком спешил.

- Спешил, - повторил Купидо, побуждая её продолжать. Он бы предпочёл побеседовать с каждым из них один на один, но в то же время понимал, что что именно такие коллективные допросы порой создают особую атмосферу, и, по счастливой случайности или собственными умениями можно спровоцировать самого лояльного из них на откровенность, а там уже и все остальные не вытерпят и изложат собственные версии. После первого же заявления остальные почувствуют неудержимое желание что-то поправить или добавить, а уж там слова посыпятся у них изо рта, как из рога изобилия, ему останется только слушать и запоминать, никому особо не веря. Ибо он уже достаточно стар, чтобы знать, что и молчаливые и разговорчивые хотят одного и того же: отвлечь внимание и развеять подозрения.

- Да. И я бы не хотела, чтобы вы превратно истолковали мои слова. Я хочу сказать, меня никогда не раздражала чрезмерная поспешность . Мартин пришёл в компанию пятнадцать лет назад и достиг самых высот. Он был на первых ролях во всей деятельности компании: выяснял отношения со служащими, не выполнявшими свою работу, или с клиентами, которые не хотели платить. Я не имею в виду вас, - повернулась она к Веласко. - Вы пришли, чтобы честно заявить о своих трудностях.

- Я имею в виду попытки обмана или угроз. Мы все благодарны Мартину за то, что он принимал на себя эти удары. Нам было очень удобно иметь его в этой роли; это было лучшее, что он умел делать, потому что он не был ни техником, ни менеджером, хоть и верил, что является и тем, и другим. И под конец видите, что произошло. Вам не удастся взобраться так высоко и так быстро, не растоптав соперников, и вполне может статься, что кто-нибудь из них сможет повернуться и схватить вас за ноги, чтобы повалить.

- Кто-нибудь вроде кого?

- Не рискну называть имен, если вы этого ждете, потому что это было бы слишком серьезным обвинением. Но могу назвать в качестве примера саму себя. Все и так знают, что мы не ладили с Мартином, не сходились во мнениях, по каким стандартам должна работать компания. Но я его не убивала. Однако, кроме меня, есть и немало других, от бывших служащих до клиентов, считающих себя обманутыми, обнаружив трещину в перегородке в спальне, или течь на потолке, или из-за того, что сливной бачок не работает. Список будет нескончаемым. Есть люди, которые обречены наживать себе врагов, в то время как другие всеми любимы и счастливы. Мартин был не из последних.

- А он осознавал это недружелюбие? - Купидо смягчил формулировку.

- Он не мог этого не знать. Случается, что мы не догадываемся, что кто-то нас любит, но мы не можем не знать, когда кто-то нас ненавидит.

- Какого рода конфликт был у Вас с ним? - спросил детектив у Веласко.

- Долги. Тогда я оказался в сложном положении, но единственное, что мне требовалось - это время. Ордиалес не пожелал дать мне его. Мы серьезно поссорились, и я думаю, больше всего его разозлило то, что это случилось на глазах у каменщиков, что все они видели и слышали, как он орет на меня, что он, при всей его сдержанности, способен ругаться и оскорблять других. Думаю, именно это и заставило его наложить запрет. Он не терпел, когда его так публично унижали. А потом, конечно, он отобрал у меня дом. И теперь я здесь, чтобы вернуть его, потому что при нём я бы не пришёл.

Но это не значит, что я имею какое-либо отношение к его смерти. Существует огромная разница между тем, чтобы желать смерти человеку, которого мы считаем вредоносным, и тем, чтобы его убить. Мартин Ордиалес был жестким и сложным человеком, но в любом случае, у меня было бы куда больше трудностей, если бы я нарушил закон, который чтит весь город. Я не допущу ни малейшего намёка на связь моего имени с его смертью. Это повредит моему бизнесу. Как я смогу предлагать строительным компаниям охранные системы против мелких правонарушений, если сам буду замешан в более серьёзном преступлений? - закончил он свою речь тоном не позволявшем понять, где заканчивается уведомление и начинаются угрозы

Купидо молча выслушал все его замечания, после чего сказал:

- Но вы не ответили на мой вопрос.

- Ваш вопрос. Почему погиб Ордиалес. Я не знаю. Я был свидетелем нескольких преступлений и знаком с несколькими преступниками, а потому думаю, что на происшествие всегда влияет какая-нибудь случайность. Быть может, кто-то воровал материалы со стройки, и Мартин его поймал. Быть может, это человек, чьих мотивов мы даже не представляем; возможно, он и сам не собирался его убивать, просто Мартин оказался не в то время. Я не знаю, кто вам платит, но есть тысячи способов гораздо лучше потратить эти деньги, чем нанимать частного детектива, чтобы выяснить то, что лейтенант может выяснить за меньшее время и с меньшими усилиями.

Купидо догадался, что этой своей речью он снова попытался уклониться от прямого ответа на вопрос. Но он не был готов настаивать и продолжать дискуссию, тем более, что Миранда Параисо слушала почти весело, с тем довольным провокационным видом, с каким иные женщины слушают споры мужчин; в эту минуту она напоминала охотника на кабанов, который, прежде чем купить собаку, просит торговца стравить ее с другими псами, чтобы оценить её силу, храбрость, выносливость и готовность к самопожертвованию.

При этом Веласко, казалось, понимал, что за ним наблюдают, и воспользовался случаем, как будто сделал глубокий укуси застыл в ожидании, что она погладит его по спине. Одет он был слишком молодёжно для своего возраста; при ближайшем рассмотрении, он производил впечатление одного из тех мужчин, не молодых и не старых, что живут настоящим, не признавая никаких уз, - шумных, свободных как от ностальгии, так и от надежд, ибо воспоминания о прошлом не приносят им счастья, и они не питают иллюзий относительно будущего.

Мюриэль, напротив, казался молчаливым и серьёзным, быть может, немного испуганным его внезапным приходом. Купидо посмотрел на него. Возможно, он бы ничего не ответил, если бы вслед за ним на него не уставились Миранда и Веласко, словно ждали его ответа с таким же нетерпением, что и детектив.

- Я понимаю, все указывает на то, что Мартина убили, - произнес он таким же тусклым и бесцветным голосом, как и его внешность. - Но я отказываюсь в это верить. Почему мы не хотим верить, что он сам бросился с террасы и, напротив, верим в то, что кто-то его столкнул, когда нет никаких доказательств, что там был кто-то ещё? Почему убийство должно казаться более правдоподобным, чем самоубийство, если самоубийств гораздо больше, и происходят они намного чаще, чем убийства?

- Незадолго до этого он заказал визитные карточки.

- Да, я знаю. Мы, думали, что знали Мартина, а оказалось, что это не так. Никто его по-настоящему не знал. То, что он заказал эти карточки, еще не говорит, что через два или три часа он не подумал бы, так ли они ему нужны, - он посмотрел на Купидо и добавил: - Я не могу ответить на ваш вопрос, потому что не уверен, что его вообще кто-то убил. А кроме того, всегда существует и третья возможность: нелепая случайность.

- Нелепая? - переспросил он.
- Как и большинство несчастных случаев.
- При таком парапете?

- В нашей компании уже были несчастья такого рода, - пояснил он. - Крестьяне, которые постоянно находятся на земле, где чувствуют себя в безопасности, поднимаясь на леса, построенные человеком, оказываются на высоте, где никогда раньше не были. И на этой высоте у многих из них кружится голова. А Мартин, как ни крути, и есть бывший крестьянин.

Говорил он мягко, скорее с сочувствием произнося те самые слова, которых Купидо ждал от Миранды.

- Думаю, вы - единственный человек во всей Бреде, который придерживается этой теории.

- Ничего удивительного. В этом городе всех всегда больше привлекают кровавые происшествия, и мы с лёгкостью верим, что самый обычный, ничем не примечательный человек только и мечтает, как бы причинить вред ближнему. Мы все здесь в любом, самом скучном гражданине, готовы увидеть ужасного злодея. И наоборот, мы не хотим верить, что во всем городе найдется хотя бы с десяток благонамеренных граждан.

Во время своей речи он поднялся со стула, как будто чувствовал стыд, что они видели его лицо, пока он говорил всё это; затем подошел к окну, из которого открывался вид на площадь и улицы Бреды.

Купидо понял, что никто из них троих больше ничего не скажет. Он получил от них не так много информации о Мартине Ордиалесе, но кое-что узнал о его характере, и это было так же важно для его работы, как и подтверждение алиби.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85204/545750

Переводчики: passiflora, Yngigerd