Готовый перевод Eugenio Fuentes. Las manos del pianista / Эухенио Фуентес. Руки пианиста (Рикардо Купидо-4): 24. Окна

- Так что Сантос тоже был в том здании, когда убили Ордиалеса, - сказал лейтенант. Он назначил встречу на девять утра и едва поприветствовал его, прежде чем начать расспросы.

- Да.
- И ты думаешь, что его убили, потому что он мог что-то увидеть?
- Именно так.

- И твой загадочный клиент, чтобы это узнать, тоже там крутился.
- Да.

- Я вижу, в тот день в недостроенном здании ошивались больше народа, чем в день передачи ключей, - он поднял вверх руку и стал загибать пальцы. - Ордиалес, Сантос, твой клиент и еще кто-то четвёртый, который, если верить твоим словам, повинен в этих двух убийствах.

- Да, - твердо и терпеливо ответил Купидо, давая время Гальярдо унять свою слишком горячую иронию.

Лейтенант задумчиво промолчал, снова нервно приглаживая те немногие волосы, что еще оставались у него на макушке, в то время, как для них хватило бы и одного движения.

- Я пытаюсь понять, с какой целью человек, которого никто ни в чем не обвиняет, вдруг нанимает частного детектива, а кроме того, насколько я понял, у него нет таких уж веских причин знать, кто же убил Ордиалеса.

Как минимум, мы не настолько тупые, чтобы не обнаружить, что кто-то сильно любил строителя, которого все остальные ненавидели или боялись. Я думаю, этому есть лишь одна причина: твой клиент - единственный, кто остался в живых - за исключением убийцы, разумеется - из тех, кто был в здании в тот вечер, и запаниковал, что с ним случится то же, что с Ордиалесом и Сантосом. Но в таком случае, есть нечто, что не укладывается в эту схему: если он так боится, и если он ни в чем не виноват, почему он не обратился к нам? Мы могли бы защитить его лучше, чем ты. Никто бы не посмел тронуть волосок на его голове.

- Не все так просто, - сказал Купидо.

- Конечно, непросто. Единственный ответ, который приходит мне в голову: он хочет что-то скрыть. Что говорит о том, что он тоже был каким-то боком причастен - по крайней мере, к первому убийству, когда тебя нанял.

- Нет. Уверяю тебя, что нет.

- В таком случае, почему бы тебе не сказать, кто он, чтобы мы могли поговорить с ним? Без принуждения, без угроз.

- Нет, - повторил Купидо. Он знал, что невозможно избежать насилия, если тебя пригласили в участок, где в качестве пресс-папье используют фасций, шпагу и корону, и оставили ждать пару часов в пустой комнате. Кроме того, он дал слово. - Это бесполезно. Он не сможет сообщить ничего важного, чего бы я уже не сказал. Вы хорошо знаете, что раньше, в определённых обстоятельствах, мы договорились. Информация за информацию, услуга за услугу. Но в этот раз я просто не могу предложить ничего, что могло бы вам помочь.

- Значит, не можете предложить ничего, что могло бы нам помочь, - печально и почти безнадежно повторил лейтенант.
В эту минуту он вдруг показался очень усталым. - Понятно. Я больше не намерен тянуть осла за уши. Наоборот. Мы подтолкнём его морковкой.

Он поднялся, открыл дверь кабинета и позвал кого-то. Минуту спустя вошла уже знакомая Купидо женщина-агент с папкой в руках.

- Давайте посмотрим результаты анализов из лаборатории, - сказал лейтенант.

Андреа устроилась рядом с ним, по другую сторону стола, открыла папку и достала несколько проштампованных листков бумаги.

- Ничего особенного в этой воде нет, - сказала она. - Незначительные следы мочевой кислоты: должно быть, Сантос помочился в воду в момент удара электрическим током или несколько раньше. На дне бассейна немного грязи, пыли и осажденной земли, что вполне логично, если вспомнить, что работы еще не были окончены. Но в остальном вода достаточно чистая.

- Чистая? - переспросил Купидо.

Агент заглянула в отчёт.

- "Содержание посторонних примесей крайне незначительно", - прочитала она.

- А вот еще кое-что интересное, - продолжал лейтенант. - Человек, бросивший дрель в воду, после несколько раз прошелся от бассейна до калитки в ограде. Имеются следы, ботинок - обычных ботинок, которые могут быть как мужскими, так и женскими. Ботинки были мокрыми; все указывает на то, что человек несколько раз обошел вокруг бассейна. Аналитики думают, что он что-то искал.

- Что-то, что потерял?

- Возможно, - сказал лейтенант. - Но мне кажется, что он ничего не нашёл, потому что он нигде не останавливался, и нет никаких следов, указывающих на то, что он наклонялся или присаживался на корточки. Мы снова все обыскали, осмотрели и спустили воду из бассейна, но ничего не нашли. Ни пуговицы, ни контактной линзы, ни ключа - ничего похожего.

- А как насчет алиби? - допытывался он, воодушевленный полученной информацией.

- По этому поводу можно сказать одно: алиби нет ни у кого. Все они были одни. Оно и понятно: все они люди одинокие. А, впрочем, есть еще одна деталь.

- Платок?

Купидо заметил, как Андреа удивленно посмотрела на лейтенанта, который с улыбкой покачал головой, слегка раздражённый.

- Есть в этом деле хоть что-нибудь, куда ты не сунул свой нос?

- Она сама мне рассказала.

- Когда-нибудь тебе придётся объяснить мне, как ты это делаешь, - сказал он, уже без иронии или гнева, искренне и благодарно. - Все так и бегают за тобой, чтобы предоставить тебе информацию, которую нам приходится выдирать чуть ли не зубами.

- Я бы так не сказал. Я бы сказал, что умею в нужный момент задавать именно те вопросы, на которые они сами желают ответить.

***
Это было не в тот же вечер. Должно было пройти ещё двадцать четыре часа, чтобы его озарила внезапная догадка, тот момент яркой вспышки, в который достаточно нескольких простых слов, чтобы Сфинкс, охраняющий врата Фив, провалился в пропасть.

Он приобрёл привычку навещать мать в определённые дни. Начал привыкать к распорядку дня и обычаям дома престарелых, с санитарами и медсёстрами, и в этот раз не стал спрашивать о ней. Ограничился поисками в саду и в зале с телевизором.

Не обнаружив её там, он пошёл в её комнату, которая оказалась закрыта, и наконец, в зал реабилитации. В подобном месте, подумал он, не в состоянии выкинуть из головы расследование, где нет границ между аппаратами, что причиняют боль для выздоровления и теми, что доставляют удовольствие от тренировки физического совершенства, был и Мартин Ордиалес на несколько часов до смерти. Но и здесь он не нашёл мать, так что пришлось спросить о ней у инструктора.

- Сегодня вечером она пошла в бассейн, - сказал он.

- В бассейн? - удивился он. Он никогда не видел, чтобы его мать купалась в общественном месте. Казалось, купальник - это последняя вещь, которую она наденет, в её гардеробе он смотрелся бы так же странно, как сутана священника или жакет матадора. И дело не в отсутствии гигиеничности, скорее в преувеличенной стыдливости, которая обязывала закрывать пупок и бёдра.

- Она не хотела, но врач настоял. Сказал, что ей пойдут на пользу упражнения в воде умеренной температуры, причем, не только для ноги.

- В бассейне? - повторил он, все еще недоверчиво.

-Ну, врач практически затащил её туда за руку. Она согласилась, только когда нашли для неё закрытый купальник, - сказал он искренне и добродушно.

- Могу себе представить.

Она была там, до подмышек погружённая в воду в зоне для тех, кто не плавает, рядом со струёй тёплой воды из водоочистной установки, руками крепко вцепилась в бортик. Купальник был чёрный, даже более старомодный, чем он мог себе представить, с очень маленьким вырезом и юбочкой, которая колыхалась в чистой воде на фоне голубой плитки пола.

Модель, которая, должно быть завалялась у кого-то в шкафу с тех времён, как "Дом Милосердия" был больницей для туберкулезных или неимущих.

- Видишь, куда они меня засунули! - воскликнула она при виде его.

- Ну, говорят, что это лучшая терапия от всех мышечных хворей.

- Я бы предпочла, чтобы меня вытащили отсюда, даже если мне придётся терпеть боль.

- Потерпи немножко. Вот увидишь, через пару дней сама не захочешь отсюда вылезать, - сказал он. Он нагнулся и окунул руку в воду рядом с водоочистителем, проверяя ее температуру. - Температура умеренная.

И в тот самый момент он перестал бродить в потёмках и посмотрел в глаза Сфинкса и предположил, что сможет найти ответ. Тот самый момент яркой вспышки, которая взрывается только потому, что все мышление приведено в готовность и во всём, что происходит вокруг него, он ищет применение для решения загадки, что находится в его руках.

Люди, с которыми он говорил, книги, которые читал, вещи, к которым прикасался...всё это он проверял, бессознательно пытаясь найти возможное применение, или свидетельство, или случайность, которые помогли бы продвинуться в расследовании. Он рассматривал отверстие, откуда с неожиданным напором поступала вода.

На боковой стенке маленький люк засасывал её снова и снова, заставляя её проходить по кругу для очистки. Он вспомнил слова агента Гражданской Полиции, о том, что дно бассейна в особняке было грязное, хотя в воде не было взвеси.

Гальярдо не был обязан быть ещё и специалистом по бассейнам, но эта странная прозрачность воды, которую отметили сотрудники лаборатории, говорила о том, что когда Сантос купался, станция очистки воды работала.

Он обругал себя за то, что был столь непонятливым, что ограничился анализом того, что бы, не спросив от мом, чего не хватало. После того, как они осушили бассейн, чтобы обыскать дно, сообразили ли они сделать то же самое с внутренними фильтрами станции очистки?

В отчёте, что ему зачитали, об этом не было упоминания. Дотошная "бригада знатоков" в этот раз не прибыла из Мадрида, чтобы сделать все полевые работы, потому что смерть Ордиалеса не была особо ужасающем убийством и не вызвала общественный резонанс.

От них бы это не ускользнуло. А лейтенант и его помощники, подумали ли они об этой детали? И если они это не сделали, есть ли возможность, что внутри станции очистки осталось что-то, что убийца, похоже, потерял? Он не был уверен, но такую возможность нужно было проверить. Он ещё раз оглядел движение воды: любая вещь, что упала в бассейн и поплыла, в считанные минуты оказывалась затянута в люк мощным потоком станции очистки.

Он позвонил Гальярдо прямо из "Дома Милосердия", прежде, чем сесть в машину. Его не оказалось на месте, но Купидо повторил свою фамилию и сказал, что ему срочно нужно поговорить с лейтенантом. Ему ответили, что постараются его найти.

Не прошло и пяти минут, как раздался звонок. Это был лейтенант.

- Кто-то после нас заходил в особняк? - спросил его Купидо.

- Нет. Мы его опечатали и оставили под присмотром. А что?

- Когда из бассейна спустили воду, станцию очистки тоже проверили?
- Станцию очистки?

- Да.
- Никто ничего мне об этом не говорил. А к чему это все сейчас?

Купидо ответил, что есть возможность там кое-что найти.

- Даже не знаю, как тебе всегда удаётся узнать вдвое больше, чем нам, - сказал он. - Жди меня там.

Через пятнадцать минут Гальярдо отпер калитку в высокой ограде. Дом, в котором сейчас не было ни охранников, ни носилок - никаких признаков жизни - казался совсем пустым: мертвая оболочка, из которой извлекли ее живую суть.
Они подошли к бассейну.

В одном из углов, используя наклон земли, поставили небольшую будку, прикреплённую к внешней стене. Дверь будки запиралась на простую задвижку. Внутри электрическая лампочка осветила панель с двумя переключателями и таймером.

Трубы с чистой и грязной водой соединялись в резервуаре с мотором. Открыв люк, они увидели, что тот еще полон воды. Без лишних слов лейтенант посвятил фонариком, опустил руку в воду и достал лоток с дырчатым дном, похожий на кухонный дуршлаг, встроенный, в свою очередь, в другой фильтр из парусины, не пропускавшего никакой грязи.

Он выставил лоток на солнечный свет и изучил его содержимое: прелые листья и мокрая трава, дохлые насекомые, кусок белой пробки и обрывок газеты - все это мало о чем говорило.

Но среди всего этого мусора оказался маленький кусочек пластика.. Это была бирка треугольной формы с закругленными углами, голубого цвета, на которой был выгравирован номер телефона и имя Иов. Она была похожа на медальоны старого образца, какие вешали на шею солдатам, чтобы в случае их гибели определить личность. Но сейчас такие бирки вешают на шею собакам на случай их пропажи или несчастного случая. Гальярдо подцепил ее пинцетом и поместил в пластиковый пакетик.

- Думаю, нетрудно будет выяснить, кому принадлежит этот Иов, - сказал он.

Позвонив по мобильнику, он вызвал Андреа и Ортегу и продиктовал номер телефона. Затем подождал несколько минут.

- Итак, это его номер. Спасибо, - сказал он. Он уже собрался было отключиться, но вдруг передумал; на лице его отразились напряжение и сосредоточенность. - Вы с Андреа немедленно отправляетесь в дом, где он живет, и расспрашиваете о нем у консьержа. Если там нет консьержа - спросите у соседей, но очень осторожно. Я хочу убедиться, что у него есть или была собака по кличке Иов.

- Мюриэль? - догадался Купидо, когда тот отключился. На него внезапно накатила усталость, как всегда бывает, когда вдруг узнаешь, что человек, которого ты знал, с которым разговаривал, которому смотрел в глаза и пожимал руку, способен на такую ненависть.

- Мюриэль, - сказал лейтенант.

Они молча уставились на маленькую бирку в прозрачном пакетике, на пустой бассейн, на не докрашенную ограду, как ее оставил Сантос. И тут в руке у лейтенанта зазвонил телефон.

- Да...Вы уверены?.. Отлично... Нет. Подождите там.

Отключив телефон, он убрал его и ненадолго задумался.

- Нет необходимости ехать и расспрашивать, - сказал он наконец. - Андреа прекрасно помнит, что, когда они приезжали с допросом к нему домой, там была маленькая собачонка. Она помнит даже ее породу: такса. Она посмотрела свои записи - действительно, ее звали Иов.

- Ну, что ж, уже кое-что. Теперь у нас есть веские основания его задержать.

- Ты уверен? - с сомнением в голосе спросил он.
- Да.

- А вот я не настолько в этом уверен. Даже начинающий адвокат, только что окончивший университет, сможет найти десятки аргументов, чтобы его оправдать. Что он потерял бирку в прошлый свой приход или вообще в другом месте; что Сантос, когда выгребал мусор, нашел ее и забрал, чтобы вернуть хозяину; наконец, что кто-то специально ее туда подбросил. Он даже может сказать, что Мюриэль обронил ее, когда они с Павоном вытаскивали труп из бассейна.

- Нет. Я тоже там был. Станция очистки тогда не работала и не могла засосать бирку.

- Так или иначе, то, что эта штука оказалась в бассейне, доказывает лишь то, что она туда упала, но не то, что именно он ее туда уронил.

- Есть кое-что ещё, - ответил Купидо, чувствуя, как факты мягко скользят у него в, голове, и каждый из них занимает свое место. - Только Мюриэль, Павон или Миранда могли убить Сантоса.

- Почему?

- Сантос пришел туда красить ограду вопреки распоряжению Павона, который велел ему отмывать кирпичную стену. Поскольку его покровителя Ордиалеса уже не было в живых, я не думаю, что он бы решился ослушаться приказа мастера, если бы его не отменил сам Павон или кто-нибудь повыше рангом. А выше Павона рангом - только Мюриэль и Миранда.

- Согласен, согласен, - перебил лейтенант. - Мы тоже думаем, что послал его сюда Мюриэль. Но я встречал типов, против которых имелись куда более серьезные улики, чем вот это, - указал он на собачью бирку, - а они все равно выходили сухими из воды. Едва получив повестку в суд, они тут же обзаводились адвокатами, которые подавали иск о клевете против обвиняемых. У нас нет никаких доказательств, что он потерял ее именно в тот вечер, а не раньше или позже.

- Но он-то этого не знает, - ответил Купидо, не сводя глаз с лейтенанта, словно предлагал ему какие-то свои идеи, хотя никогда бы не заикнулся о них вслух, зная, что тот все равно не согласится: не столько из страха схлопотать очередную санкцию за превышение полномочий без судебного разрешения, сколько из чувства законопослушности, ради чести мундира, ради скрупулезного соблюдения правил. Наконец, из убеждения, что некоторые ловушки он не имеет права расставлять, даже ради того, чтобы разоблачить убийцу.

- Не знает?

- Если он ее искал и не нашел - значит, он не знает, где именно ее потерял, и не попала ли она в руки Сантоса. В любом случае, он пойдёт на риск, чтобы найти её.

- Согласен, согласен, - повторил лейтенант. - Знаю, каким словом называется то, что ты предлагаешь.

- Это не слово "обман". Назовём это "приманка".

- Приманка? Да называй это как хочешь. Ты это сделаешь? - спросил он, глядя на него уже без иронии, твердо сжав губы, напряжённо приподняв брови, отчего на лбу у него проступили морщины - там, где еще десять лет назад были волосы, а теперь сияла лысина, которая, однако, совсем его не старила.

- Да. Если что-то пойдёт не так, нам не останется ничего другого, кроме приватной беседы.

- Согласен, согласен, - снова повторил лейтенант. - Даже если он уничтожил копию ключа, которой открыл дверь, есть еще доска с ключами в офисе. Если он захочет сюда прийти, он может взять ключ оттуда. А вот ты - как ты сюда войдешь?

- А мы скажем, что мы с вами случайно встретились, когда вы пришли сюда, а я опередил вас буквально на пару шагов.

Гальярдо посмотрел на будку, затем - на дверь особняка, а затем - снова на будку.

- Надеюсь, все пройдёт настолько хорошо, что никто даже не задумается о таком совпадении, - сказал он.

- В таком случае, думаю, нам нужно позвонить в офис "Стройпараисо" и сказать им, чтобы приезжали принимать особняк. Но сначала нужно снова наполнить бассейн, чтобы все осталось как было. И включить станцию очистки.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85204/545943

Переводчики: passiflora, Yngigerd