Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 1 - Я Олив

Моя голова дергается, когда Мича туго натягивает прядь волос, она расчесывает и заплетает мои длинные волосы. Я привыкла к этому. Меня всегда пытались подстроить под ожидания окружающих, дергая из стороны в сторону.

– Сиди ровно, – резко сказала бабушка Элона, набирая еще немного пудры на кисть. – Чуть не попала в твой глаз.

– Для чего мне красить лицо, – пробурчала я, – Если я пойду в бесформенном плаще?

Элона рассмеялась. – Всегда есть время для того, чтобы припудрить носик. – Я уверена, что она говорит это совершенно серьезно. Не было и дня, когда бы бабушка не выглядела безупречно. – Ты принцесса Лощины. Может тебе и придется нацепить этот мешок от картошки, как и остальным ученицам, но для них ты образец для подражания. И ты не можешь позволить себе выглядеть хуже остальных, ты должна быть самой красивой.

– Директор Дарси собирается провести сегодня тест по знанию трав, – произнесла я. – Мне нужно успеть сверить конспекты с Селеной.

– Тсст! – неодобрительно прошипела Мича – Сестра, тебе стоило подумать об этом вчера вечером.

У нас с Мичей один отец, Ахман Джардир, восседающий на троне Красии, необъятной и могущественной империи на юге. Теса и Красия находились в состоянии конфликта ещё до моего рождения. Некоторые считают, что война бы продолжалась, если бы не я. Мать убеждена, что это глупости, но всё же не позволяет мне посещать отца. Я знаю свой народ лишь со слов Мичи и учителей.

Мича выросла в Красии, о чем говорит её строгое чёрное облачение, покрывающее всё, кроме рук и лица. Она тоже припудрилась и накрасила губы, пусть и увидят это только находящиеся в этой комнате люди и жена Мичи, Кендалл. По всем стандартам красоты Мича красива, но за пределами моих покоев она покрывает нижнюю часть лица белым покрывалом замужних женщин.

Миче больше тридцати, она вдвое старше меня и всегда была мне скорее няней, чем сестрой. Герцогиня всегда находит возможность побыть со мной, если я этого хочу, но вокруг неё всегда суетятся фрейлины и советники, и при этом я чувствую себя будто задерживаю её в принятии какого-то важного решения. Мича тот самый человек, который заплетает мои волосы, моет спину и везде меня сопровождает. Мы любим друг друга, но я для неё – все ещё ребенок, её правила весьма ограничивают меня.

– Моя бестолковая дочь все равно не сильно поможет тебе на тесте, – подметила бабушка. – Селена настолько же умна, насколько красива, а это говорит о многом. Ты дочь герцогини. Никому нет дела до твоих познаний в травах.

– Герцогиня... – начала я. – Даже если я сдам тест, но допущу хотя бы одну ошибку... Ночь, она мне будет напоминать об этом без конца.

Бабушка бесшумно рассмеялась. – Да, это очень похоже на мою Лишу. Но я все еще считаю, тренировочные бои должны беспокоить тебя сильнее чем занятия по травам. Я только-только припудрила этот синяк на твоей щеке.

– Селене повезло. – Я почти не лгу. Селене часто везет в бою. Она одна из лучших учениц капитана Уонды. – Синяк прошел за ночь.

– Он все еще был заметен утром. – Бабушку нелегко переспорить, даже когда она неправа. – Вот что важно. Повсюду стоит стража. Для чего тебе эти бессмысленные драки?

– Заниматься шарусаком намного веселее чем изучать травы. – заявляю я. – По крайней мере я неплохо умею драться.

– За всю жизнь мне повстречалось немало людей, которые неплохо умели драться, – сказала бабушка. – Любопытно, что рядом с нами остались лишь немногие из них.

– Принцесса всегда будет целью для врагов её семьи. – встряла Мича. – Однажды стража не окажется рядом, и Олив будет рада, что может постоять за себя.

Я сдерживаюсь, чтоб не закатить глаза. Что няня Мича может знать о самообороне? Я никогда не видела, чтобы она обидела жучка. Она даже мяса не ест. – Ты тоже принцесса. Но ты же не тренируешься?

– У племени Каджи много принцесс. – сказала Мича. – Если что-то случится со мной, есть сотни претендентов на замену. Ты же, единственная наследница Лощины.

Она произнесла это так, словно говорит о погоде. Все же, её слова ложатся грузом на мои плечи. В иерархическом порядке многочисленных жен её отца мать Мичи была одной из последних. Она была немногим старше меня, когда Мичу отослали из знаменитых летних дворцов Красии в края холодной, дождливой Тесы, где она присматривает за своей младшей сестрой, окруженная людьми, когда-то бывшими её врагами.

Возмущена ли она своим изгнанием? Я бы была, но Мича никогда не показывала ни намека на недовольство собственной жизнью. В Лощине она чувствует себя счастливее меня.

– Готово, – произнесла Мича.

– Макияж тоже. – добавила Элона, нанося последний слой красной помады на мои губы. – Причмокни ими.

Я сжимаю губы, равномерно распределяя помаду, смотря при этом в зеркало. Несмотря на мое ворчание о скорости нанесения макияжа, я не могу не улыбнуться результату кропотливой работы бабушки. Я неплохо владею кистью, но Элона – известная своим пренебрежением к любой работе – мастерски владеет кистью для пудры. У меня оливковый цвет кожи моего отца, столь редкий далеко на севере, но бабушка отлично подобрала тон, естественно подчеркнув мои высокие скулы и острый подбородок.

Голубоглазые люди – редкость для Красии, но всё же встречаются. Вероятно, кто-то в семье моего отца был одним из таких людей, так как мои небесно-голубые глаза выглядят совсем как глаза Элоны. Они контрастируют с моей темной кожей, но она обрамила их тенями и толстым слоем туши, делая их цвет особенно выразительным. Косы, заплетенные Мичей, формируют безупречную корону на моей голове, переходя в сплошную косу. Достаточно элегантно для герцогини, и в то же время безопасно для тренировочного круга.

– Ты умеешь обращаться с волосами, девочка,– сказала Элона, протягивая руку, чтобы потянуть за платок Мичи. – А свои ты так и прячешь, как простая прачка.

Мича не любит, когда кто-то прикасается к ее покрывалу, но она ничего не говорит, просто отходит назад. Иногда мне кажется, что я единственный человек в мире, который не испытывает ужаса перед бабушкой Элоной. – Ты знаешь почему. – ответила Мича.

Она знает, но для бабушки это не имеет значения. Кажется, что бабушка никогда не бывает такой оживленной, как когда говорит о чем-то, что заставляет всех чувствовать себя неудобно.

– Ах –, вздохнула Элона, – Это так неприлично соблазнять мужчин тем, чего они не могут увидеть. Как будто смысл не в этом! Нельзя держать мужчин на поводке, не вскружив им голову.

– Мне не нужно держать мужчин на поводке, – сказала Мича.

– Как и где-либо еще – рассмеялась Элона. – Как дела у Кендалл?

Няня Мича обычно довольно откровенна, но становится замкнутой, когда кто-то упоминает ее жену. Кендалл Заклинательница - мамин герольд. Кендалл жизнерадостная и очаровательная, предпочитающая яркую разноцветную одежду с вырезами, которую скромная Мича, возможно, считает слишком откровенной и вызывающей. Но они любят друг друга сильнее чем кто-либо из моих знакомых.

Мича опускает глаза. – Моя дживах, – она использует красийское слово означающее жену, – У нее все хорошо, спасибо.

Она держит синее шершавое платье травниц, чтобы я могла в него влезть. Простая темная ткань, такая
больше подходит для тепла и защиты от пятен, чем для обеспечения удобства.

Ткань царапает мою кожу, и я ненавижу ее и все, что она из себя представляет. Это не я. Ночь, иногда, даже я сама не знаю, кто я такая, но я точно знаю, что не это.

Я надеваю холщовые коричневые туфли - скромные и удобные, которые подходят как для работы в саду, так и для посещения университетских коридоров.

Я знаю лично каждого сапожника в Лощине и у меня есть целая комната, заполненная обувью. Сапоги и сандалии, туфли и балетки. Обувь на каждый наряд и случай, изготовленная из глянцевой кожи, тонкого шелка или змеиной кожи.

Но чаще мне приходится носить холщовую обувь, потому что такую носила моя мама, когда она была ученицей тридцать зим назад.

– Закрой глаза. – Произнесла бабушка и распрыскала облако духов, через которое я прошла, как она меня учила. – Не хочу, чтобы люди распускали слухи о том, как пахнет принцесса Лощины после занятий шарусаком.

– Чепуха, – протестую я. – Я пахну розами и корицей.

Бабушка хохотнула, разглаживая грубые плечи платья. – Даже в картофельном мешке ты по-прежнему самая красивая девушка в Лощине, как и твоя мама раньше, – сказала она, подмигивая. – Как и твоя бабушка в своё время.

– Ты все еще лучшая, – ответила я, вполне серьезно. Бабушке уже за шестьдесят, но ее волосы все еще черны, как ночь, и красиво сочетаются с гладкой белой кожей. На ней косметика и платье с глубоким вырезом, что работает в ее пользу, но такое есть у каждой другой женщины при дворе. Даже молодые не привлекают столько внимания, как Элона Свиток.

– Очаровательна, как жонглер, – добавила Элона и взяла меня за руки, целуя воздух около моих щек, чтобы не испортить макияж на моем лице. Бабушка ссорится со всеми женщинами, с которыми встречается, но каким-то образом я всегда умудрялась поддерживать с ней хорошие отношения, чему очень я рада.

Я хватаю свои книги и спешу из своих комнат, Элона и Мича следуют за мной.

Моя тетя Селена ждет в холле внизу. Она моложе меня на три месяца. В детстве наши кроватки стояли в одной комнате и с тех пор мы были неразлучны.

Селена - единственный человек, чье существование вызывает столько же сплетен, как и мое. Роман бабушки с генералом Гаредом - это история, которая часто упоминается в рассказах жонглеров, и почти разрушила два брака. Дедушка Эрни, кажется, привык к этому. А мачеха Селены, Эмелия, не очень.

Бабушка бросает единственный взгляд на волосы Селены и фыркает. У Элоны волосы черные, как глубокая ночь, а генерал Гаред в юности , как говорят, имел волосы желтого как солнце цвета. Но у Селены оттенок волос неравномерный, с яркими светлыми участками и тусклыми коричневыми пятнами. – Не могла ли ты позволить своей служанке пройтись гребнем через это птичье гнездо, прежде чем заплетать косы?

– Тогда где будут жить птицы? – Не в состоянии угодить своей матери, Селена научилась получать удовольствие, вызывая раздражение у Элоны. – Ты спросила герцогиню о походе в соседние города? – Обратилась она ко мне.

Поход проводится раз в год, в день летнего солнцестояния, и дает возможность детям, достигшим совершеннолетия, увидеть дальние уголки герцогства. Поход посещает каждую из великих меток, защищающих Лощину от демонов, прежде чем отправиться за их пределы в соседние земли.

– Она никуда не поедет, как и ты. – Гневно ответила бабушка. Единственное, что хуже, чем не угодить Элоне, это игнорировать ее. – У тебя есть все, что нужно здесь, в столице, и горячая вода в трубах. Наблюдать за тем, как живут грязные деревенщины не стоит того, и это не говоря про сон на земле.

– Будет захватывающе, – продолжила игнорировать свою мать Селена, намеренно провоцируя ее. – Кто знает, возможно, мы даже увидим демона!

Я закатила глаза. Мы с Селеной много раз разговаривали с туристами, возвращающимися с похода, и никто из них никогда не видел ничего, кроме куста, колышущегося на ветру. Все знают, что демоны были уничтожены во время войны.

– Когда я была в твоем возрасте, у нас не было великих меток, – сказала Элона. – Я повидала достаточно демонов за свою жизнь. Ты ничего не теряешь.

Селена скрестила руки на груди. – Папа уже сказал, что я могу пойти.

– Ты в этом уверена? – Элона поставила руки на бока. – Давай-ка проверим это.

– Он сказала, что ты можешь заглянуть, если захочешь это обсудить. – Глаза Селены радостного засверкали, когда бабушка нахмурилась еще сильнее. Они обе знают, что Элона не посмеет пойти в дом генерала Гареда. Если кто-то и может составить конкуренцию бабушке, то это мачеха Селены - Эмелия.

– Он рано или поздно будет вынужден покинуть укрытие, – прорычала Элона, но оставлила это без внимания, разворачиваясь на каблуках и уходя прочь. Селена показала ей язык, когда та удалилась.

– Тсст, – неодобрительно прошипела Мича. – Эведжах учит нас, что хвастовство обесценивает победу и дает волю Эвераму преподать нам урок смирения.

– Может быть, – согласилась Селена, – но ночь, как же это приятно.

– Не понимаю, почему вам постоянно нужно спорить, – говорю я Селене, пока мы спешим во двор.

– Может быть, тебе бы чаще удавалось добиться своего, если бы ты больше спорила, – подметила Селена.

Карета ждет нас, чтобы отвезти в университет травниц. Уонда Лесоруб, капитан маминой стражи, беседует с кучером.

– Доброе утро, Олив, – улыбнулась Уонда. Ее маленькие глаза расположены над носом который ломали слишком часто, на лице полным шрамов. Капитан Уонда выше большинства мужчин в Лесорубовой Лощине, и даже в мирное время она серьезно относится к своей работе, всегда в деревянных доспехах и вооруженная до зубов.

Колчан со стрелами и луком закреплен у нее на спине. Я видела, как быстро она может натянуть его, в случае опасности, и она выигрывает турнир по стрельбе из лука на каждом фестивале солнцестояния. На ее бедре висит длинный нож, а на спине, перекрещиваясь с луком, прикреплено копье. Не какое-то элегантное копье для фестивальных игр, это короткое, жестокое оружие, созданное для одной цели. Люди до сих пор шепчутся о подвигах Уонды во время войны с демонами.

Она оглядывается вокруг и достает из кармана две маленькие скрученные бумажки. – Принесла вам двоим немного конфет. Только не говори своей маме, что это я их вам дала.

Этот подарок говорит о капитане Уонде зам себя. Она любит нас и готова отдать за нас свою жизнь, но мы всегда будем для нее детьми.

– Как здорово! – воскликнула Селена, хватая свою конфету, снимая обертку и отправляя в рот одним плавным движением.

– Спасибо, Уон, – я беру конфету и прячу ее в кармане своего платья. Мне немного стыдно, при виде разочарования на ее лице, когда я не ем конфету сразу, как Селена. Я люблю Уонду и желаю ей счастья, но я уже не ребенок.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. Уонда редко когда удаляется далеко от моей матери.

– Ээ, да…– Капитан Уонда потирает затылок и уклоняясь от моего взгляда. – Просто проезжала мимо и увидела экипаж. Подумала, что могу тебя повидать.

Из нее ужасная лгунья, но я не давлю на нее. Капитан Уонда может быть неуклюжа, когда дело касается сохранении секретов моей матери, но в большинстве случаев у нее получается.

Уонда поворачивается, чтобы уйти, затем останавливается, как будто вспоминает что-то. – Кстати, твоя мама позже зайдет в университет. – И не дожидаясь ответа, поворачивается и быстро поднимается по лестнице. – Увидимся на занятиях.

– И что это было? – Спросила Селена

– Предупреждение, – ответила я.

Новый конюх, Перин, ставит ступеньки, чтобы мы могли забраться в карету. Перин очень высокий, с челюстью, на которую я таращилась не один раз. Бабушка называла его молодым жеребцом и, говоря это, подмигивала.

Селена подмигивает ему, когда он закрывает дверь.

– Что это было? – спросила я.

– Что именно? – У Селены слегка дергается рот, едва пряча улыбку.

Я слегка киваю Миче, вопросительно поднимая бровь.
Моя сестра с радостью сплетничает обо всем и всех, но мы все знаем, что она сообщает о каждом нашем шаге, маме.

Селена пожимает плечами и на ее лице появляется улыбка. – Мы вчера целовались три часа!

Я от удивления разеваю рот. – Ты же не серьезно?

– Тсст! – Мича недовольно сморщила нос. – Он чистит ваши конюшни. Из него не получится достойный муж.

– Я не ищу себе мужа, – рассмеялась Селена. – Просто мягкие губы.

Я поворачиваюсь к Миче. – Пожалуйста, не рассказывай маме.

– Пфф, – отмахнулась Мича. – Если бы я докладывала твоей матери каждый раз, когда Селена целуется с мальчиками, у меня ни на чтобы больше не оставалось времени.

Селена хихикает в ответ на это. Я завидую ее свободе. Мне легче думать о Миче как о нашей няне, потому что она заботилась о нас обеих, с самого детства, но Мича здесь ради меня, а не Селены. Она никогда бы не стала хранить такой секрет для меня или не подпустила бы парня достаточно близко для поцелуя. Я думаю, что я единственная девушка в классе, которая этого никогда не делала. А Селена... ну, я уже сбилась со счета.

Я крепко прижимаю свою книгу о травах к груди, глядя в окно кареты.

Селена толкнула меня в плечо. – Эй, что тебя беспокоит?

– Ничего, – ответила я, но Селена скрестила руки. Она меня слишком хорошо знает.

– Демоново дерьмо.

Она бы обсудила это со мной. Здесь нет ничего такого чтобы мы не обсуждали уже тысячу раз, но Мича рядом. – Я просто беспокоюсь о экзамене.

Селена удивленно моргнула. – Какой еще экзамен?

– У директора Дарси никогда не проходит больше десяти дней без неожиданного теста, — сказала я. — Сегодня десятый день.

Уголки рта Селены слегка дрогнули. –Значит сегодня может быть экзамен.

Утренний страх возвращается. Уонда сказала, что мать навестит нас сегодня, и это еще больше убеждает меня в том, что будет тест. После каждого теста мама всегда находит время для "обсуждения" моих ошибок.

– Я не готова. Я хочу сверить конспекты, а не слушать истории о поцелуях.

Селена вздохнула. – Десять минут зубрежки для нас обеих большой роли не сыграют. Ты разбираешься в этом лучше, чем думаешь. Все у тебя будет хорошо.

– Простого «хорошо» не достаточно.

Селена закатывает глаза. – Герцогиня будет разочарована что бы ты ни сделала. Таковы мамы. – Голос Селен становится выше, горделивее, идеально имитируя Элону. – Лучше учись усердно, девочка, потому что у тебя не так много, на что стоит смотреть!

– Это ерунда, – сказала я. Подбородком и широкими плечами Селена больше похожа на своего отца. Я выше большинства мальчиков нашего возраста, но Селена еще выше меня, а ее руки и спина бугрятся мускулами. Она активно избегает любую косметику и даже когда бабушке удается усадить ее на стул для макияжа, она, скорее всего, вымоет свое лицо при первой же возможности.

Селена больше мила, чем красива, но только бабушка настолько заносчива, чтобы думать, что в плане внешности она разочарование.

– Я знаю, что это так, – произнесла Селена. – Ты всегда была красивой, а мне нравится как я выгляжу и пока у меня хватает парней, которые с радостью меня целуют, какая разница что думает мама. Ты была бы счастливее, если перестала обращать на это внимание.

– Тебе все еще важно, что думает генерал. – Напомнила я

Селена фыркнула в ответ. – Возможно, но это не мешает мне делать то, чего я хочу. Вчера, когда я целовалась с Перином в конюшне, зашел отец, чтобы дать Облому яблоко.

Я взглянула на нее и увидела на лице Селены торжествующую улыбку. Ей удалость полностью привлечь мое внимание. –Генерал застукал тебя? Интересно почему Перин еще не лежит на больничной койке.

Селена скривила нос. – Спряталась в последний момент. Залезла в такое месте, где он не стал бы искать.

Я прикрыла глаза. – Создатель, нет.

– В навозной куче! – Заразительно рассмеялась Селена. Перину сразу расхотелось целоваться, когда я вылезла, пахнущая как удобрения.

Мича завыла, и смех сорвался с моих губ. На мгновение я забыла о учебе, о матери и вспомнила, почему я люблю Селену. Она, должно быть, готова была лопнуть от нетерпения, скрывая эту историю, пока я ныла о экзамене, которого может и не будет.

– Ты снова собираешься улизнуть, чтобы повидать его? – Ненавижу это чувство возбуждения, которое вызывают во мне истории Селены. Хотелось чтобы и у меня были свои собственные истории.

Селена щелкает пальцем. – Ровно такое количество раз ты можешь объяснить прачке, почему твое платье пахнет лошадиным дерьмом.

– Да? – Не смогла я скрыть разочарование в своем голосе. – Перин не самый умный парень, но он неплохо сложен.

Селена пожала плечами. – С ним я уже целовалась. Первый поцелуй всегда лучший. Второй ведет к разговорам, а дальше только головная боль.

Я пытаюсь проглотить зависть, качая головой. – Пятнадцать лет, а уже такая взрослая.

– И это говорит та, кто никогда не целовалась. – произнесла Селена с иронией, но она замечает мой взгляд и ее насмешливое выражение смягчается.

– Я не могу целоваться со всеми парнями в округе, как ты, – Сказала я.

– Не только с парнями, – напомнила мне Селена. Помнишь, как я учила Сэнди Выгон целоваться, а потом она две недели за нами бегала?

– Может это потому, что ты продолжала давать ей уроки?

– Ага, возможно. – Ухмыльнулась Селена. – Но все дело в том, что говорит герцогиня. Подростки вынуждены прятаться от родителей чтобы целоваться. Я вот прячусь. Почему ты не можешь?

Я мельком взглянула на Мичу, которая из вежливости уставилась в окно. Я не могу припомнить, когда мальчик моего возраста приближался ко мне ближе, чем на три метра, и чтобы при этом она не вставала между нами.

Но дело не только в том, что Мича и мама слишком меня опекают. Это даже не переживания о сплетнях, которые будут ходить по дворцу, если вдруг дочь герцогини поймают за поцелуями с конюхом.

Это потому что поцелуи ведут к большему.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/547297

Переводчики: lukumich, julia_nikiforova, Remarka