Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 6 - Парни

К вечернему колоколу торговцы закрывают свои магазины, а Красийцы уходят к своим повозкам. Каждому нужен отдых, ведь завтра наступает Солнцестояние - самый долгий и наиболее загруженный день в году. В каждом городе и деревушке Тесы и Красии будут проходить празднования, но здесь, в Пампфордже, они особенные.

Большинство людей собирается вокруг центрального фонтана на рыночной площади, ставят палатки и расстилают одеяла. Группы не отправятся в поход до рассвета, но расположиться на рыночной площади заранее для раннего старта стало частью традиции. Селена быстро выбирает хорошее место для своей небольшой палатки, но возвращается вскоре после этого.

Свет от фонарей освещает ночное небо, а на дорожках между палатками слышны хлопки фейерверков. Жонглеры играют на своих инструментах и показывают трюки с фокусами.

Все остальные смотрят на представление, а я замечаю только других детей, как они собираются, танцуют, смеются. Молодые пары держатся за руки, прижимаются друг к другу, и я задаюсь вопросом, каково это - держать кого-то за руку, или быть обнятым. Кажется, что это такие простые вещи, но я мучаюсь от того, что не могу их испытать.

– Полагаю, что это все, – сказала Уонда, когда небо потемнело, а команда по запуску фейерверков начинала собирать свои инструменты. – Не так хороши, как те, что делает твоя мама, но все же неплохое представление.

Еще одна вещь в которой мама лучшая.

– Пора возвращаться в гостиницу, – обьявила Уонда. – Завтра будет насыщенный день. На Солнцестоянии будет танцы и игры, а кузнецы Каллена обещали провести урок по изготовлению доспехов.

Я киваю головой, хоть от этих слов мне хочется кричать. В то время как мои друзья увидят меченых детей и пойдут в поход в дикие земли за пределы меток, я буду заплетать цветы в волосы и бросать плохо сбалансированные кольца на бутылки в надежде выиграть безделушки.

Раньше я любила праздник Солнцестояния. Я месяцами планировала какие наряды надеть и считала дни до праздника. А теперь это кажется наказанием.

Селена выглядит взволнованной, готовой присоединиться к толпе. И почему бы и нет? Я та, кто ее задерживает. Она заслуживает это и гораздо большего.

–Иди, повеселись за нас обеих.

Селена обнимает меня, притягивая к себе, чтобы шепнуть мне на ухо: – Мы пойдем вместе. Я буду ждать в лесу за стойлами.

Мое сердце сжимается, но я киваю головой, легонько прижимаясь к ее плечу, незаметно для остальных. – Это несправедливо, что ты можешь пойти, – я говорю эти слова достаточно громко, чтобы услышали Мича и Уонда.

– Я тебе обо всем расскажу через несколько дней, – пообещала Селена, прежде чем исчезнуть в толпе.

(Разрыв)
Лучшая таверна в Пампфордже не выглядит роскошно, но она просторная, с высокими потолками и качественной мебелью. Мы занимаем весь верхний этаж, включая центральную столовую. Несомненно, Уонда думает, что если держать меня подальше от общественных мест, я не буду думать о походе.

Удивительно как легко можно вытащить флакон из потайного кармана и добавить несколько капель в чайник на подносе. Если подмешать слишком мало, то такая крупная женщина, как капитан Уонда, только зевнет. Слишком много, и они с Мичей проспят несколько дней. Весь флакон, и они могут вовсе не проснуться.

Я смотрю на тарелку с едой, но у меня совсем нет аппетита. Мой желудок выворачивается наизнанку.

– Ты не голодная? – поинтересовалась Уонда, поднимая на вилке толстый кусок оленины. – Мясо здесь добывают на охоте, но мне больше нравится мясо на зерновом откорме у нас дома.

– От этого оно становится лучше?

– О, еще как, – ответила Уонда и засовывает в рост большой кусок оленины, громко чавкая.

– Отвратительно. – Я отталкиваю свой тарелку. – У меня больше общего со скотом, выращенным в неволе.

– Ох, Олив. Это не так. – Уонда тянется ко мне рукой.

Я быстро встаю и отхожу в сторону, чтобы не подпустить ее близко. В ее глазах читается настоящая обида, но мне все равно. – Ну а как, тогда?

– Мама просто хочет чтобы ты была в безопасности.

Я скрещиваю руки на груди. – А родители сотен детей на рыночной площади этого не хотят?

– Конечно хотят, – ответила Уонда, разведя руками. – Если бы это зависело от меня, я бы взяла тебя. Честное слово. Но это не так.

Я долго смотрю на Уонду. Она говорит правду, но это не меняет ее роли надзирателя. Но затем ее челюсть напрягается, когда она сдерживает зевок. Я не тронула чашку чая, которую мне принесли, но она и Мича выпили все до последней капли.

– Я буду в своей клетке, – буркнула я и ушла в свою комнату, хлопнув дверью.

Зайдя внутрь я начинаю прислушиваться, как Уонда и Мича перешоптываются. Я слышу звон посуды, когда они убирают стол, и приглушаю свет лампы, давая глазам привыкнуть к темноте. Мне никогда не требовалось много света, чтобы видеть. Звездного неба из окна и света от других домов будет достаточно. Я напрягаю слух, пока наконец не слышу это.

Уонда начинает храпеть.

Я тихо выхожу из комнаты и нахожу Уонду спящей на небольшом диване в гостиной. Дверь в комнату Мичи закрыта, и света нет.

Задержав дыхание, я тихонько крадусь через комнату. Каждый раз, когда скрипит пол, мне кажется, что глаза Уонды распахнутся, но она даже не шевелится. Я прижимаю ухо к двери в комнату Мичи.

Закрыв глаза, я сосредотачиваюсь на храпе Уонды, а затем полностью игнорирую этот звук. И вот, словно слабый поток, затерянный в реве водопада, мои чувствительные уши различают ровное дыхание Мичи.

Вернувшись в свою комнату, я тихо запираю дверь. Я пробую открыть окно, но оно не поддается, и на мгновение мне кажется, что его забили гвоздями. Медленно я увеличиваю давление, напрягая мышцы. И, внезапно, с неприятным грохотом, оно открывается.

Я замираю, напрягая слух, но храп Уонды остается неизменным. Я глубоко вдыхаю, и затем высовываю через окно одну ногу. Через мгновение я уже сижу на крыше таверны, осторожно закрывая окно.

Я вся дрожу от волнения, скользя вниз по крыше. В последний момент я цепляюсь за край навеса и висну на крае. Мое платье развевается, когда я начинаю спускаться на землю.

Моя дверь заперта изнутри, и меня не станут будить сразу. Даже без зелья они бы заметили мое отсутствие только к полудню. Если чай сработает, у меня будет несколько часов форы.

К тому же они будут искать не парня.

За этим последует жестокая расплата. Возможно, Мича и Уонда, больше никогда мне не будут доверять, а моя мать будет бушевать словно ураган. Но всего на несколько дней я почувствую, что значит быть свободной.

(Разрыв)
– Какие ощущения? – спросила Селена, пока я затягиваю последний ремень на деревянной кирасе. Деревянные набедренники, наплечники и наголенники, все они помечены метками и покрыты прочной лаковой эмалью. Под ними я надела темную куртку и прочные легинсы.

Я сняла бидо и надела хлопковое белье, которое, по словам Селены, предпочитают мальчики. Я не спрашиваю, откуда она это знает. Я чувствую себя… странно, снимая с себя после стольких, тугие повязки.

– Неудобно, – признаю я. – И легче, чем ожидала. Эта броня должна меня защищать?

– После нескольких дней похода в броне, она уже не будет казаться легкой, – заметила Селена. – Деревянная броня не очень хорошо защищает от копий или арбалетов, но защитит от когтей подземников лучше, чем сталь.

– По крайней мере так говорят, – я недоверчиво провожу пальцами по символам, вырезанным в дереве. – Когда их в последний раз испытывали?

Селена пожимает плечами. – Надеюсь нам в этой поездке не придётся это выяснять.

Она вешает свой фонарь на ветку дерева и берет зеркало. Я разделяю мои густые черные волосы и причесываюсь в стиле парней, заплетая их на затылке и пряча внутри нагрудника. Я беру свой набор для косметики, подчеркивая бровь и нанося легкую тень вокруг гладкого подбородка. Затем я надеваю открытый деревянный шлем и занимаю героическую позу. – Как я выгляжу?

– Ох, создатель, – словно веером обмахнулась она зеркалом. – Своим копьем ты поразишь не одну девушку.

Я открываю рот, чтобы ответить ей резким замечанием, но запинаюсь, когда Селена отступает и снова поднимает зеркало. На меня смотрит незнакомец. У него такое же овальное лицо, как у меня, такие же голубые глаза, но эффект от прически и макияжа поражает. С броней, добавляющей вес и объем моей фигуре, я сомневаюсь, что даже мать узнала бы меня, если бы я прошла мимо нее.

И я выгляжу ... хорошо. Мужественный и сильный. Такой парень, которого в походе никто не станет подозревать. Не могу дождаться, чтобы увидеть, реакцию людей, словно я готовлюсь к выходу в свет в новом платье.

– Моя очередь! – Сказала Селена, передавая мне зеркало и надевая свой шлем. Она смеется, повторяя мою позу, но она выглядит естественно. Ее широкие плечи держат нагрудник так, словно он был сделан специально для нее, а ее массивная челюсть в шлеме смотрится прекрасно.

– Если бы ты не была моей тётей, я бы спрятался в навозной куче ради шанса поцеловать тебя.

Селена замахивается на меня, но я уворачиваюсь от удара. – Немного похожа на генерала, если говорить честно.

Селена улыбнулась. – Мама говорит, что он был самым красивым мужчиной в Лощине, пока не потерял волосы и не прибавил пятьдесят фунтов пивного живота. Хорошо знать, что меня ждет.

Я смеюсь, но Селена продолжает: – Тебе не стоит ни с кем разговаривать. Ты сейчас больше похожа на какого-то пустынного принца, чем на свою маму. – Она подмигивает. – Тем лучше, ведь лицо герцогини изображено на каждой монете в Лощине.

Упоминание герцогини пробуждает знакомый узелок беспокойства в моем желудке. – Давай уйдем, пока не стало слишком поздно.

Мы быстро движемся к рыночной площади, где сотни подростков упаковывают спальные мешки. С наступлением рассвета небо окрашивается в алый цвет. Подростки со всего герцогства ждут, чтобы им назначили сопровождающих для главного мероприятия, похода за пределы меток в соседние города.

Два десятка меченых детей стоят у фонтана в центре площади, поднимая руки и выкрикивая указания собраться в группы по двадцать человек.

Словно насекомые летящие на свет, люди тянутся к меченым детям, но держатся на расстоянии, боясь обжечься. Меченые дети последние отголоски исчезающей из этого мира магии. Истории о их отваге и подвигах воспеваются в песнях жонглеров во всех тавернах Тесы.

Мать говорит, что их силы ослабли с тех пор, как закончилась война, но их присутствие по-прежнему вызывает страх. Говорят, что все вздохнули с облегчением, когда они уехали из Лощины, чтобы жить на границе. Простые люди уже не знали, что с ними делать.

Дети олицетворяют свободу, к которой я так стремлюсь, но я хочу стать частью общества, а не избегать его. Некоторые из них носят простые, изношенные одежды, но большинство одеты только в сандалии и лохмотья, которые оставляют мало места для воображения. Вытатуированные метки проходят вверх и вниз по их конечностям и тянутся по всему телу. Их волосы коротко подстрижены, часто обриты или уложены в колючие пряди, на их головах нанесены татуировки с метками от мозговых демонов.

Здесь и там я вижу части доспехов - наголенники и наручи, небольшие щитки, но ничего близко похожего на полный комплект брони. Их меченая кожа остаётся открытой везде, где это возможно. Мои ноздри расширяются, улавливая запах пота и свиного корня - травы, известной своим свойством отпугивать демонов.

Несколько из них держат оружие — копья, луки или ножи, — но большинство безоружны. Мало кто из Детей дотягивает до моего роста. Трудно представить, что кто-то из них сможет сражаться против облаченного в доспехи солдата, тем более демона, но они двигаются с дикой уверенностью, и люди подпрыгивают, когда они повышают голос.

– Я не думаю, что у этого под набедренной повязкой есть что-то интересное, – произнес знакомый голос, и раздаются громкие смешки. Я оборачиваюсь и вижу в толпе рядом со мной Минду. Она ловит мой взгляд и улыбается, и на мгновение мне кажется, что нас раскрыли. Затем я замечаю румянец на ее бледных щеках и понимаю, что она меня вообще не узнала. Она продолжает смотреть на меня, проводя рукой по своему новому шелковому красийскому шарфу, и, внезапно, на моем лице появляется румянец. Я не знаю, что меня больше удивляет - то, как она меня рассматривает, или что мне это нравится.

– Сюда, – грубым голосом позвала Селена, хватая меня за руку и утаскивая сквозь толпу к месту, где собираются группы из дальних деревень. Мы находим незнакомых людей, собравшихся у одного из Детей - высокой женщины с красивым лицом и длинным, гибким телом. Ее светлые волосы коротко подстрижены, за исключением затылка, где висит коса длиной не менее трех футов.

На ней минимум одежды, ровно столько, сколько требуют правила приличия, и почти каждый квадратный сантиметр ее открытой кожи покрыт татуировками. Метки на них выглядят красиво и элегантно, линии умело скользят под ее одеждой, показывая, что даже ее скрытая плоть покрыта краской. Я задаюсь вопросом, заботится ли она вообще о своей одежде, когда не в городе, и снова чувствую, как мое лицо покрывается румянцем.

Никого кажется не беспокоит, что двое незнакомцев присоединяютя к их группе. Большинство смотрит на сопровождающую с разной степенью страха, благоговения и вожделения.

Как и предсказала Селена, мы не единственные с позаимствованным оружием и доспехами. Здесь полно парней в плохо сидящих рубашках, металлических кольчугах и кожаных жакетах, усыпанных стальными шипами, и даже два парня в меченых стальных кирасах. Они несут разнообразные топоры и копья, все с выгравированными метками. Изношенные рукоятки выглядят старше, чем их нынешние владельцы.

– Оу, посмотри на того. – Селена наклоняет голову в сторону высокого парня со стальным шлемом под мышкой. Его карие глаза соответствуют цвету густых кудрявых волос, спадающих на лоб. Стальные пластины его доспехов немного великоваты, но не сильно. На его густой челюсти растет неряшливая коричневая борода, словно первые ростки весенней травы. Он красив, но моя смелость улетучивается, когда он поднимает голову. Я быстро отворачиваюсь, прежде чем наши глаза встретятся.

Я не понимаю, что происходит. Не то, чтобы раньше я не замечала красоту других людей, но сегодня вечером это все, о чем я могу думать.

Большинство девушек не носят доспехи, они одеты в практичные платья и ботинки для пеших прогулок. Они пришли с луками и маленькими колчанами.

У двоих из них похоже есть родственники в страже маминого дома. Их деревянные доспехи, с широкими брюками, расширяются ближе к ногам и выглядят более изящно, чем те, что Селена взяла из оружейной отца. Если стоять неподвижно, доспех выглядит как платье, но с большей свободой движения. Я скопировал этот дизайн с несколькими изменениями для своей одежды для верховой езды. Арбалеты закреплены на их спинах а полные колчанами прикрепленны к их бедрам.

Через мгновение меня и Селену замечают. Нас пристально рассматривают, и я опять начинаю переживать, что нас узнали. Три девушки начинают шептаться между собой, и не сводят с нас глаз. Наконец, они выталкивают одну из своей группы вперед.

– Вы Красиец? – спросила девушка, а две другие за ее спиной начинают хихикать.

Я застываю на месте. Мои губы раскрываются, но ничего не произносят. С каждой секундой я чувствую себя все более и более обнаженной.

Селена вмешивается, хлопая меня по спине. – Простите Амана, он немного стесняется своей пустынной крови, – сказала она, поклонившись так же идеально, как один из слуг ее отца. – Я Симен. Мы из Сладкого Утешения, на севере от Лесорубовой Лощины.

– Ланна, – улыбнулась девушка и расправила свои юбки, пока другие подходят поближе. – Мы из Яблочного Холма.

Она красива, с носом, слегка поднятым вверх и круглыми щеками. Ее коричневые волосы собраны в косу, которая лежит на плече и обрамляет только начинающую формироваться грудь. Из ее потрепанного рюкзака виднеется арбалет, но она не похожа на охотницу. Совсем наоборот. Она смотрит на меня так же, как смотрела Минда, и я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее.

Когда до меня наконец дошел смысл ее слов, я выдыхаю и немного успокаиваюсь. Яблочный Холм находится почти в неделе пути от столицы, и еще дальше от Сладкого Утешения.

– Много чернышей родилось после войны, – произносит красавчик, с которым я не решалась встретиться глазами, становясь перед Ланной.

– Оскар, не надо, – она кладет ладонь на его руку, но он сбрасывает ее.

Я слышала истории о том, что в Тесе, к тем в ком замешана Красийская кровь плохо обращаются, но никто никогда не осмеливался сказать слово "черныш" в моем присутствии. Я недоверчиво смотрю на него, но он подходит ближе, и инстинктивно повторяю его позу, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Мой кулак сжимается, и на этот раз я встречаю его холодным взглядом.

Оскар больше меня, но я сильнее, чем выгляжу. Я представляю в голове стойку шарукина "Ветер против скал". Если он нападет на меня, я уложу его на землю ударом ребра ладони об его большую челюсть.

Селена становится между нами, лицом к лицу с Оскаром. – Надев отцовскую броню, ты не стал солдатом. Если ты достаточно сообразителен, то отступишь, пока можешь.

Агрессия исходит от нее, словно жар, и он, в удивлении, делает шаг назад. Но дамечая своих друзей, он наигранно смеется, чтобы скрыть свой страх, и вновь подходит к Селене. – И что? Черныш покажет мне свой шарусак?

Селена поднимает кулак, её голос опускается до рыка, и я ее едва узнаю. – Тебе стоит больше беспокоиться обо мне.

Несколько других парней, очевидно, друзья Оскара, подходят ближе, но я не могу сказать, это чтобы лучше было видно драку или чтобы присоединиться к ней.

Эти парни с окраин могут быть обычными пастухами или фермерами, но они превосходят нас числом. Селена и я всю жизнь изучали шарусак, но никогда не дрались всерьез. Хватит ли нам нашей подготовки? Даже если и так, большинство приемов шарусака предназначены для нанесения увечий и убийств. Мы точно не останемся незамеченными, если травмируем одного из этих парней еще до того, как покинем площадь.

– Эй, Хватит вести себя как петухи! – закричала наша провожатая, хлопнув в ладоши. Все подпрыгивают от удивления и поворачиваются к ней. Она указывает пальцем на Оскара, и он заметно бледнеет. – Я знаю много полукровок которые стоят десятерых таких как ты, собиратель яблок. Оставь красавчика в покое или можешь оставаться здесь.

Оскар так быстро отступает, что спотыкается в своих тяжелых доспехах, и только быстрые руки его друзей спасают его от падения. Он бросает на меня свирепый взгляд, а я улыбаюсь в ответ.

– Меня зовут Элла Лесоруб. Она начинает ходить перед нами, и я чувствую, как мои мышцы начинают расслабляться. – Я здесь в качестве вашего провожатого, а не няньки. Тот, кто не подпрыгнет, когда я скажу "прыгать", пожалеет об этом. Если поняли, скажите: "да".

– Д-да – хором отозвали все.

Элла топает ногой, и булыжник трескается под ее пяткой. – Скажите да!

– ДА! – Уже криком отзываются все.

Элла удовлетворительно кивает. – Никогда не видела демона во время походов, но это не значит, что мы не можем с ним столкнуться. Если это произойдет, вам придется полагаться друг на друга. Я выберу четырех лидеров. Каждый из них будет отвечать за свою группу, состоящую из четверых ваших товарищей. Если я спрошу, где кто-то из них, вам лучше знать ответ. Если кто-то из вашей группы столкнется с проблемой, вы должны будете справиться с ней сами или обратиться ко мне. И да поможет вам Создатель, если ваша группа не сможет поддерживать мой темп. Всем понятно?

–ДА! – раздались крики в унисон.

– Хорошо. – Элла первой указывает на Селену. – Ты явно была готова драться. Симен, правильно? – Селена кивает, и Элла грубо указывает на четверых других в группе. – Вы четверо теперь под ее руководством.

Затем она указывает на Ланну. – Быть главой отряда научить тебя как постоять за себя. Нельзя давать парням думать, что ты мяч, за который надо бороться. – Ланна раскрыла была рот, но Элла уже поворачивается к Оскару. – Местный бычара, да?

– Немного ответственности пойдет тебе на пользу. – Оскар ударяет кулаком по своей груди, как солдат, и Элла фыркает, обращаясь ко мне. – А ты, Черныш. Постарайся заслужить их уважения и тебе станет легче с ними иметь дело.

Опять это ужасное слово, но когда его произносит Элла, то оно звучит по-другому, и она доверила мне возглавить других. Мама даже не дает мне управлять своей жизнью.

Я протягиваю руки к платью для реверанса и слишком поздно понимаю, что я в доспехах. К тому времени, как я успеваю сделать поклон, Элла уже разворачивается и шагает к краю мощеной площади. – Хорошо, всем собраться! Пора выступать.

– Вы её слышали! – громко рявкнула Селена, собирая свою группу. Остальные быстро следуют её примеру.

Еще до наступления рассвета, мы переступаем границы последней великой метки и попадаем в дикие земли приграничной зоны. Нет никаких признаков угрозы, но всё равно по мне пробегают мурашки. Пятнадцать зим я делала всё, что мне говорили. Всё, что когда-либо хотела мать. Наконец-то я делаю что-то для себя.

Мне хочется произвести впечатление на Эллу, и наконец мне пригодилось все моё обучение. Мама учила меня работать в команде, и я быстро знакомлюсь с участниками моей группы: Гайлзом, Тэмом, Бони и Алексис.

Гайлз ниже меня на ростом, с густыми коричневыми волосами и очаровательной улыбкой. У него потертые доспехи, с выцветшими метками. Тэм - самый крупный в группе, с мощными руками и бочкой вместо груди, но в своей тяжелой металлической рубашке он сразу же начинает запыхаться. Надо будет присматривать за ним, чтобы он не замедлял нашу группу.

Бони и Алексис одеты в доспехи дворцовой стражи. В них они выглядят великолепно, но передвигаются так словно боятся испачкать форму. У Алексис через плечо перекинут арбалет, а Бони свой держит в руках наготове.

– Не держи тетиву натянутой весь день, – сказала я ей. – Так ты её испортишь.

– А если надо будет стрелять, а он не заряжен? – спросила она.

– Если ты будешь ходить весь день с заряженным арбалетом, то скорее попадешь в одного из нас, – заметила я. – Лучше потратить несколько секунд, чем пытаться стрелять из испорченного арбалета.

– Спасибо, – сказала Бони, расслабляя тетиву и извлекая стрелу. Она улыбается. – Если на нас нападут, ты же прикроешь меня, пока я буду заряжать арбалет?

Я киваю, поворачиваясь, чтобы она не увидела удивления на моем лице. Поразительно, какой эффект оказали несколько изменений в моем внешнем виде.

Мы идем уже несколько часов, а хорошо протоптанные тропинки рядом с городом уступают место заросшим дорожкам, а затем тропам, которые тяжело заметить даже если ступать прямо по ним. Элла устанавливает жесткий темп, пока мы идем по лесам, через каменистые подъемы и зеленые холмы. В конце концов я полностью теряю ориентацию, и понятия не имею где мы находимся.

Я бывала в лесу Травниц, в парке, что окружает университет, но никогда до этого не видела ничего подобного. Это как попасть в картину. Я вспоминаю, как люди глазели на потолок Собора в Райзоне, и стараюсь не раскрывать рта, когда глазею на густые ряды древних деревьев, далекие горы и виды, которые простираются на многие мили без единого здания в поле зрения.

Мы останавливаемся на привал, но никто не начинает готовить еду. Все довольствуются печеньями, сухофруктами с орехами и жестким копченым мясом, запивая все это холодной водой из фляг, наполненных у ближайших ручьев.

Мое беспокойство, что Уонда может рано проснуться и отправить отряды на наши поиски, уходит на задний план по мере того, как мы отдаляемся все дальше и дальше. Десятки групп вышли сегодня утром в разных направлениях, и только Элла, кажется, знает, где мы находимся и куда мы идем.

Если кто-то ожидал, что Меченое Дитя будет нас обучать, ведя через дикие земли, то они ошибались. В основном, Элла ведет себя так, словно нас тут нет, время от времени покрикивая на отстающих или предупреждая нас о скользких камнях или болотистых участках.

Мы входим в густой лес на холмах где-то на севере от Лактонских болот. Тем не менее, Элла ведет нас дальше, даже когда солнце начинает опускаться за горизонт и под кронами леса становится темно. Я ничего не говорю, но потираю метки на браслете с Красийского базара, задумываясь, действительно ли они защитят меня, если демон выскочит из теней под деревьями.

Небо окрашивается в лиловый цвет, когда мы достигаем прогалины, окруженной массивными камнями. Заросшая прогалина выглядит заброшенной, но в центре есть место где можно всех разместить и развести костер. На внешней стороне камней, очищенных от мха и лишайников, высечены метки, которыми покрыто все внутреннее кольцо.

– Добро пожаловать в ваш новый дом на эту ночь, – произнесла Элла. – У нас здесь нет туалетов, поэтому если вам нужно сходить по большому, то предлагаю сделать это до наступления ночи. Симен!

– Да! – Селена выходит вперед.

– Ваша группа может первой занять места, – объявила Элла. – Бросайте свое снаряжение и начинайте собирать хворост.

Селена быстро оглядывается по лагерю и выбирает твердую землю возле костра. – Сюда. Снимайте ваши сумки. Отдохнем и разложим спальные мешки, когда будет разведен костер!

– Эй, почему это они...! – начал Оскар.

– Ланна! – резко продолжила Элла. – Твоя группа следующая. – Она указывает пальцем. – В той стороне примерно в полумиле есть ручей. Возьмите ведра и принесите на всех воды, поняла?

– Да. – Ланна ведет свою группу к месту с противоположной стороны от группы Селены, берет ведра, висящие на их рюкзаках, и направляется в лес.

– Аман, – позвала Элла, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что она говорит со мной. – Твоя группа следующая. Займетесь местом для костра. Я хочу, чтобы оно было готово, когда они вернутся с хворостом.

– Есть, – ответила я. Земля за местом, где расположилась группа Селены заросла и находится дальше от костра, но трава там мягкая, и мы разравниваем ее, раскладывая свои вещи, прежде чем взяться за лопаты и приступить к очистке костра и укреплению его боковых стен. Урок о том, как строить и ухаживать за костром, был одним из первых в университете Травниц. Здесь есть деревянные опоры для вертелов и костра, и мы начинаем чистить и устанавливать их.

– А что насчет...? – Оскар запнулся, когда Элла поворачивается к нему.

– Вы, ребята, и так весь день прошагали в этой смехотворной броне. – улыбнулась Элла. – Подумала, что вам захочется отдохнуть. Первая смена в дозоре сегодня ночью ваша. – Она указывает на оставшееся место в лагере. – Там немного каменисто, но вы не почувствуете этого, завернувшись во всю эту сталь.

Элла исчезает, но через некоторое время возвращается, неся на одном плече оленя, словно непослушного малыша. Селена и я смотрим с нездоровым интересом, как она сдирает шкуру и вынимает внутренности, но наши товарищи с Яблочного Холма остаются равнодушными, помогая с подготовкой мяса.

Все устали после дневного перехода, но вечером в лагере царит праздничное настроение. Ни одно из моих опасений не сбылось, и запах жареного оленя просто невероятен. Я чувствую головокружительный восторг, когда солнце наконец опускается за горизонтом, и понимаю, что не одна в таком состоянии. Селена стоит с копьем, её тело напряжено, как стрела, готовая вылететь в любой момент. Только Элла проявляет интерес к ужину, в то время как остальные смотрят на край защитного круга, ожидая, что демоны выскочат в любой момент.

Но ничего не происходит. Не слышно никаких звуков. Ни одного крика вдали. Мне кажется, что я замечаю мерцающий свет от меток на камнях, но это может быть просто отражением огня.

Элла рассматривает метки на оружии и щитах парней из группы Оскара, крутя их в своих опытных руках, проверяя вес и баланс. Она прижимает большой пальцем к острому концу копья, пока не появляется кровь.

Она возвращает оружие обратно Оскару. – Сойдет. – Она набрасывает грубую карту местности на песке. – Возьми свою группу и начните патрулировать отсюда.

Оскар стоит с прямой спиной и невозмутимым выражением лица, но видно как он начинает бледнеть. – Разве нам не нужно... тренироваться или что-то в этом роде?

Элла улыбнулась. – Я обучаю вас не бояться темноты. Если увидите демона, крикните погромче и я примчусь.

Оскар выглядит так, словно хотел бы сказать больше, но оглядывается на остальных из своей группы и проглатывает слова. Он берет факел из своего рюкзака и крепит его на конце своего копья. Он подносит его к огню, и факел вспыхивает. – Вы слышали ее, парни. Смотрим в оба глаза.

Остальные следуют примеру Оскара и достают свои факелы. Кенз и Тал держат топоры в одной руке, а факелы в другой. Орен держит и факел, и лук, хотя я не понимаю, как он собирается использовать оба одновременно. Риг, у которого крепкие руки кузнеца, пристегивает свой меченый молот на спину за круглым щитом. Он крепко хватается за свой факел, словно за дубинку. Все пятеро выглядят нервными, когда переступают через круг защитных меток и идут в ночь.

Несмотря на все мои шутки про возможность увидеть демона, тогда мы были в безопасности в пределах великой метки Лощины. Я нервно задерживаю дыхание, ожидая, что подземники в любой момент выскочат из тени, чтобы напасть на них.

Но опять ничего не происходит, и через какое-то время я начинаю расслабляться. Ребята выходят за пределы света от костра, становясь лишь крохотными светящимися точками во тьме.

Я оглядываюсь на Эллу. Она расположилась на камне и выглядит казалось бы, расслабленно, но вокруг ее глаз светятся вытатуированные метки, пока она следит за группой Оскара в темноте. Как и мамины очки, они дают ей меточное видение, способность видеть свечение магии во всех живых существах, освещая ночь ярче чем днем, и позволяя заглянуть в сердца неподготовленных. Она позволяет парням уйти за пределы меток, но не оставляет их без присмотра. Если бы подземник был где-то в округе, она бы заметила его магию задолго до того, как он приблизился к лагерю.

Она замечает, что я смотрю на нее, и обращает свой взгляд на меня и Селену. Ее глаза на мгновение опускаются вниз, и я чувствую себя обнаженной. На ее губах появляется намек на улыбку, когда она отводит взгляд, но я не могу понять его смысла. Как и мама, от нее исходит аура словно она знает больше чем показывает.

Пронзительный вой раздается во тьме, и я застываю на месте. Скоро к нему присоединяются другие, хором на ночном ветру.

– Демоны? – спросила Ланна.

Элла качает головой. – Ночные волки. Демоны - не единственное, чего следует опасаться, находясь так далеко от цивилизации. Во время войны множество демонов были убиты и их трупы бросали в ночи. Хищники питались ими и... изменились.

– Я думала что это просто байки, – сказала Селена.

– Мясо демонов - это мощная штука, – произносит Элла. – Оно вызывает привыкание. Делает тебя сильным. Диким. Я видела, как один пес вырос размером с дом, после того, как ел останки с нескольких полей битвы.

– Ночные волки забрали шесть овец моей мамы прошлой зимой. – Подтвердила Кайла, девушка из группы Ланны, – сама видела следы в снегу. Лапы больше моей ладони с разведенными пальцами.

Вдали раздается еще более пронзительный вой, переходящий в лай и отдающийся эхом среди холмов. Я подхожу к своему копью, которое оставила у своего рюкзака. – Теперь можете зарядить арбалеты, – говорю я Бони и Алексис.

– Нет повода для беспокойства, – кивает Элла, прислушиваясь. – Они далеко. Думаю они нашли ужин, который сопротивляется.

Раздается вой, который резко обрывается прерывистым звериным скулежом. Элла спрыгивает с камня. Она беспечно стряхивает с себя пыль, но я замечаю, как она проверяет свой меч в ножнах. – Пойду быстро осмотрюсь. Скоро вернусь.

– Эй, ты не можешь просто уйти! – крикнула Селена, когда Элла пересекла защитные метки. – Кто будет за главного?

– Ты! – крикнула Элла в ответ. – Продолжайте патрулирование, но оставайтесь рядом с метками. Я скоро вернусь. – И через мгновение ее поглощает тьма.

Напряжение возвращается в лагерь, подобно тому, как это было, когда группа Оскара собиралась для патрулирования. Бесконечное минуты проходят без дальнейших звуков ночных волков, и постепенно мы начинаем расслабляться.

Около костра раздается смех, и Кайла достает скрипку, наигрывая веселую мелодию. Ланна и несколько других девушек начинают танцевать, крутя своими платьями. Мне хочется присоединиться к ним, но я вспоминаю, что на мне сейчас не платье.

Ланна замечает, что я смотрю на них и протягивает руку. – Потанцуй с нами, Аман!

Почему бы и нет? Мамин герольд Кендалл учила меня танцам, и достаточно просто встать и взять на себя роль ведущего. Шагая в такт музыке, я беру одну из девушек за руку, кручу ее и использую ее собственный импульс, поднимая ее на мгновение в воздух, а затем опуская на землю и передавая следующему партнеру. Я поворачиваюсь и беру Ланну за руку.

– Не ожидала, что у тебя такой легкий шаг, – заметила Ланна, ее глаза встречаются с моими, мерцая в свете костра. Верхняя пуговица ее платья расстегивается, но она не спешит ее застегивать.

– Я полон сюрпризов, – ответила я, поднимая ее, чтобы закружить в танце. От нее исходит приятный запах цветов, когда я притягиваю ее к себе, а затем отпускаю, смеясь, пока она подхватывает следующего партнера.

Вскоре мы узнаем, что Кайла знает только одну танцевальную мелодию. Она играет ее еще два раза, прежде чем убрать скрипку, больше интересуясь общением с Гайлзом. Он сплел для нее из диких цветов венок для волос.

На небе не видно луны, но полно ярких звезд, более заметных, чем в столице, где свет горит в каждом доме и на каждой улице. Я стою на краю лагеря и любуюсь ими. Я вдыхаю чистый и свежий воздух, без запахов города, и впервые за все время, что себя помню, я чувствую, что могу вздохнуть полной грудью.

Селена появляется рядом и глубоко вдыхает прохладный ночной воздух. – Ты все еще сомневаешься?

Я качаю головой. – Ты была права.

Селена фыркнула в ответ. – Я всегда права.

Я хочу сказать больше, но к нам подходит Ланна. Я указываю на линию звезд вместо этого. – Вот копье Каджи, а там одинокий ночной волк.

– Я не вижу волка, – заметила Ланна, подходя ближе. Она кладет руку на мое плечо, и кажется, что все мои чувства сфокусированы в одной этой точке.

– Мне тоже никогда не казалось, что это похоже на волка, – признаюсь я. – Госпожа Вика говорит, что нужно использовать воображение.

– Она гласная в вашей деревни? – спросила другая девушка, Андрая. У нее рыжие волосы, а веснушки покрывают все её лицо, простираясь вниз к вырезу ее платья.

Селена покашливает, и я говорю себе не упоминать наш университет. – Да. У нее есть звездная карта, и она любит учить детей читать ночное небо.

– Что еще ты видишь? – спросила третья девушка, Мелани.

Я смотрю обратно на небо, но прежде чем я успеваю ответить, Оскар появляется из темноты, указывая вверх. – Это демонов зад.

Андрая и Мелани смеются, но Ланна менее впечатлена. – Если бы ты мог держать свой рот на замке, то мог бы научиться чему-то новому.

– Чему здесь учиться? – спросил он. – Просто используй свое воображение, да? – Он указывает на другую часть неба, где проходящее облако затмевает звезды. – Это вымя коровы, а там - дерьмо Избавителя. – Раздаются смешки, и даже Селена хихикает, снова пробегая по нему глазами.

– Разве ты не должен быть в патруле? – поинтересовалась Ланна.

– Думаю, свою часть мы выполнили, пока вы танцевали и смотрели на звезды, – ответил Оскар. – Почему бы теперь вам не выйти в патруль?

Я не ожидала, что Ланна возразит, и уже собиралась вызваться добровольцем, но она меня удивила. –Да, ты прав, – сказала она. – Мелани, Андрая, Кайла! Несите свои луки.

Она оборачивается ко мне, когда другие девушки начинают выполнять ее приказ. – Там страшно. Пойдешь со мной?

– Я... – Мой мысли тормозят, не уверенная, как ответить. Она не выглядит напуганной, и что-то в её взгляде пугает уже меня. У нее на уме не только демоны.

– Он с радостью пойдет, – закончила Селена за меня. Я запинаюсь и бормочу что-то невразумительное, но Ланна принимает слова Селены за мой ответ и улыбается, убегая за своим луком.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Я просто хочу, чтобы ты немного повеселилась, – ответила Селена. – Какой от этого вред? А теперь, когда Оскар вернулся, я думаю, что я тоже пойду с ним погулять.

– Он думает, что ты парень, – напомнила я ей.

– Может быть, для него это не имеет значения. А если имеет... – Селена пожимает плечами. – Может быть, я случайно пророню, что ‘Симен’ на самом деле ‘Симена’, которую отец не пускал в поход, поэтому она украла его броню и убежала.

Я чувствую, как мой желудок сворачивается, и не понимаю, как она может быть такой спокойной. – О чем мне с ней говорить?

– Кто сказал, что нужно с ней разговаривать? – спросила Селена. – Любой дурак видит, что ты ей нравишься. Ты же не собираешься ей себя пообещать. Это всего лишь небольшая забава в походе. Иди погуляй с ней. Посмотри, что будет.

Я осматриваю лагерь. Мы не единственные. Гайлс целует Кайлу “на удачу”, прежде чем она уходит в ночь. Риг пускает свои крепкие руки в работу, помогая Бони зарядить ее арбалет, вполне способной сделать это сама. Другие общаются, смеются, флиртуют. Почему бы и мне нет?

Ланна возвращается, и я беру факел, вставляя его в гнездо на моем копье. Она несет арбалет, бережно направляя его вниз, с взведенным предохранителем. – Пойдем?

Я испытываю одновременно и страх и возбуждение, когда мы вместе выходим в ночь, но, как и у Ланны, у меня на уме не только демоны.

Мы начинаем патрулирование вместе, но после нескольких обходов лагеря, Ланна разбивает девушек на пары и распределяет их, якобы чтобы обеспечить обзор со всех сторон. Мы все еще можем видеть костер, но фигуры вокруг него - только силуэты, слишком далекие, чтобы разглядеть их.

– Мы одни, – заметила Ланна, и что-то в её голосе вызывает у меня мурашки на руках. Я стараюсь быть на чеку, всматриваясь во тьму и прислушиваясь к любому шороху, но мои глаза все время возвращаются к Ланне. Тому, как её волосы лежат на гладких плечах. К её округлым щекам и большим глазам. Её мягким губам. Расстегнутой пуговице.

Я никогда не задумывалась о поцелуях с девушками, до сих пор. Так же, как девушки начали смотреть на меня по-другому после смены одежды, я тоже начала видеть их по-новому. Я чувствую, что поцелуй неизбежен, словно давление в воздухе перед бурей. Мое сердце колотится в груди, раздаются стабильные тук-тук-тук! Мое лицо краснеет.

Я снова смотрю на нее и замечаю, что Ланна тоже смотрит на меня с широко раскрытыми карими глазами. Наши взгляды встречаются, и она проводит языком по губам. Я чувствую, как мой рот наполняется слюной.

Бабушка говорит, что парень должен делать первый шаг, но я не думаю, чтобы Селену это когда-либо останавливало. А что насчет меня? Я может быть и одета как мальчик, но я не такая. Я хочу протянуть руку, чтобы разрядить обстановку, потому что напряжение становится невыносимым, но что, если я неправильно все истолковываю? Что, если я слишком настойчива или наоборот не достаточно настойчива? Открыть рот или держать его закрытым?

Она делает шаг ко мне, и я отступаю в удивлении. Ланна смеется и снова приближается, загоняя меня к дереву. – Не думала, что ты будешь стеснительным, – прошептала она, ставя свой арбалет на землю. – Держу пари, ты целовался со многими девушками в Сладком Утешении.

Я прислоняюсь к стволу дерева, сопротивляясь внезапному желанию убежать. – На самом деле, нет, – промычал я в ответ, – Моя... мама очень строгая.

Кажется Ланну такой ответ устроил. Ее улыбку становится шире. – Твоей мамы тут нет, так ведь?

Упоминание матери никак не помогает успокоить мое сильно бьющееся сердце, но затем Ланна приближается, губы слегка раскрыты, и моё сопротивление окончательно сломлено. Я бросаю копьё на землю, факел шипит на влажной почве. Я кладу руку на её талию, притягивая её близко, как на картинах, изображающих влюблённых. Моя другая рука поднимается, чтобы ласково погладить её по щеке, пока я приближаюсь и наши губы соприкасаются.

Губы у нее тёплые, мягкие и немного влажные. В поцелуе мы сливаемся в единое целое, которое разрывается с тихим щелчком, когда мы, наконец, отходим друг от друга. Я начала было что-то говорить, но Ланна не заинтересована в разговоре, и она снова наклоняется, чтобы поцеловать меня. Её желание сильнее моего, и она прижимается ко мне, немного приоткрыв рот. Я чувствую её дыхание, и что-то во мне пробуждается, что-то первобытное, совершенно незнакомое. Я чувствую, как в моем горле зарождается рык, и моё тело звенит в ответ. Звук становится громче, вибрируя в воздухе вокруг нас.

Я отступаю, открываю глаза и вижу, что Ланна наклоняется, глаза все еще закрыты, губы сведены в ожидании продолжения. Я глотаю воздух, но рычание продолжается, кажется, что оно идет сверху. Я поднимаю голову и вижу, что ветви колышутся, но сейчас нет ветра...

Затем я вижу это. Черные глаза, броня цвета коры, демон расслабляет хватку на стволе и падает вниз, когтями вперед.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/547583

Переводчики: lukumich