Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 8 - Семейное дело

– Полегче, Дарин, – сказал Гари. – Ты хочешь выманить его наружу, а не разозлить.

Мои губы уже пересохли, от танца по трубкам, но я слишком нервничаю, чтобы их промочить. Я слышу, как приближается подземник, чувствую его запах, но даже с моим ночным глазами я не могу заметить его среди густых деревьев.

Гари Катун сидит на бревне в центре поляны и аккомпанирует на своёй виолончели. Мастер жонглёр спокоен, уверен в себе, но я еле сдерживаю дрожь в руках, пока приманиваю демона своей флейтой.

Грустная мелодия, которую мы играем, это своего рода заклинание. Магия реагирует на эмоции, и ничто не влияет на эмоции так сильно, как музыка. Моя мелодия - это история, которая говорит демону, что я - добыча, уязвимая, но быстрая. Я говорю ему незаметно подкрасться и внезапно на меня напасть.

Если говорить честно, мне не хочется заниматься ничем из этого. Это отряды ополчения должны охотиться на демонов, или даже мама. Это же земля Тюков. Почему дедушка и мои дяди не вышли сюда со своими людьми?

Но в Бруке, охота на демонов стала просто ещё одной работой, которую никто другой не хочет делать, как собирание яиц и дойка коров. Мой отец был известен тем, что убивал демонов. Все ждут, что после небольшой тренировки, я тоже стану таким, как он.

– Будь осторожен, – произнесла тётя Селия, находясь неподалёку в полной боевой экипировке, с щитом и копьём на готове. Её длинные седые волосы собраны в плотный пучок, видимый у основания шлема, пока она осматривает деревья вокруг нас и ветви над головой. – Иногда их не видно до тех пор, пока они не атакуют.

От страха пот начинает выступать над верхней губой, в насмешку над моими пересохшими губами. Я не хочу быть здесь. Лучше бы я играл на своей флейте у реки, или даже пропалывал поля. Ночь, я бы лучше почитал книгу. Любое занятие кроме того, чтобы сидеть в темноте и пытаться приманить демона.

Но именно этого народ ожидает от сына Избавителя. Они знают, что у меня есть немного магии и хотят, чтобы я использовал ее, как делал это мой отец, защищая народ от подземников. Но моя магия не работает так, как у него или у моей мамы. Несмотря на уроки с самого детства, я не великий метчик и не люблю драться. Я не могу превращаться в туман или поднимать над головой телегу с сеном. Единственное, в чем я когда-либо действительно хорош, это играть на своей флейте.

Я думал, что этого будет достаточно, чтобы люди поняли, что я не мой отец, но мама посчитала, что играть обычные веселые мелодии недостаточно. Она отправилась в Лощину и попросила Гари Катуна, мастера жонглера, приехать в Брук, чтобы научить меня очаровывать подземников.

Когда твой папа спасает мир, это может прилипнуть к тебе, как запах скунса.

В ответ на мою музыку, над головой раздается треск ветвей. Я напрягаюсь, когда появляется небольшой лесной демон, ползущий вниз по стволу дерева, подобно опоссуму. Он весь покрыт броней той же грубой текстуры и цвета, что и кора дерева, а его длинные и гибкие лапы покрыты сплошными мускулами.

Гари не впечатлен. – Столько труда, чтобы приманить подземника, который больше похож на пенька, чем на дерево.

– Не зазнавайся, – предупредила Селия. – Дай ему хоть пол шанса, и даже этого пенька будет достаточно, чтобы порвать любого из нас на части.

Она права. Я вижу исходящую от подземника, светящуюся в ночи, магию. По мере игры на флейте, мои пальцы становятся скользкими от пота, но мое дыхание остается ровным. Несмотря ни на что, я продолжаю приманивать демона ближе.

Он не может увидеть меня, так же как я не мог видеть его несколько минут назад. На моих плечах мамин плащ-невидимка. Его метки перенаправляют поток магии вокруг меня, делая меня невидимым для глаз демона. На Селии и Гари такие же плащи.

Но чувства демона так же остры, как и мои. Он может чуять наш запах, слышать наше дыхание, скрип брони Селии, шепот Гари. Он знает, что мы здесь, где-то рядом.

Он осторожно приближается. Через мгновение я буду в радиусе взмаха его когтей. Я начинаю меньше думать о игре на флейте и больше о коротком луке на моей спине. Если я сниму его с плеча сейчас, у меня, возможно, будет достаточно времени, чтобы выстрелить в демона, пока он не пришел в себя.

Возможно.

Тетя Селия поднимает копье, броня скрипит, когда она крепко сжимает его.

– Еще рано, Селия. Дай мальчику время для практики. – Игра Гари становится громче, несмотря на его уверенность. Он готов подхватить мелодию, если я запнусь. Я нюхаю воздух, улавливая его обеспокоенный запах. Он ждет, что я запнусь.

"Нос как у гончей", говорит Мама. Это только одно из моих многих особенностей, по которым я отличаюсь от других людей. Я задаюсь вопросом, каково это всем остальных, кто не может учуять того, что чувствуют люди вокруг них, где они были или что делали.

По рассказам местных жителей, когда отец был моего возраста, он уже мог поднять этого демона, как курицу, которая перестала нести яйца, и сломать ему шею. А во мне они не так уверены. Ожидают, что я испугаюсь.

Я быстро вдыхаю воздух и ускоряю темп, внушая демону чувство, что его добыча может убежать. Он приближается агрессивней, в поисках источник, пока я стою и вожу его по небольшой поляне, пока он не повернется спиной к Селии и ее копью. Демон настолько увлечен моей музыкой, что не обращает внимания на нее.

С взмахом я перестаю играть и скидываю свой плащ. Глаза демона расширяются, и он обнажает ряд острых зубов, готовясь к прыжку.

Селия реагирует быстрее, двумя руками вгоняя копье в спину подземника. Метки на наконечнике вспыхивают, когда она пронзает броню демона, перерезая ему позвоночник. Демон дёргается и падает на землю.

– Глупый и безрассудный мальчишка, – сказала Селия, вынимая свой копье из демона и разбрызгивая ихор. – Что если бы я промахнулась?

Я стараюсь не думать об этом. – Ты никогда не промахиваешься.

– Рано или поздно любой может ошибиться, – ответила Селия, но я улавливаю в ее запахе нотки удовольствия, когда она пинает демона в спину. Он смотрит на нее глянцевыми черными глазами. – Он еще не умер. Если оставить его в покое, через несколько минут подземник залечит даже такие раны.

Я киваю, снимая лук с плеча, в то время как она готовится нанести смертельный удар.

Рычание сверху останавливает её. Я успеваю натянуть лук, прежде чем кто-либо двинется, но ветви скрывают источник. Звук отражается от дерева к дереву, это один демон движется, или...

– Мы больше не охотники. – Селия втыкает свое копье в глаз демона и поворачивает, размазывая его мозги. Метки на оружии вспыхивают, и я вижу, как энергия бежит вдоль древка вверх по ее рукам, наполняя ее силой. Она сбрасывает со своего плеча круглый щит надевая его руку. – Мы добыча.

От дрожи моих рук, стрела в луке начинает трястись. Я глубоко вдыхаю и пытаясь себя успокоить, но я могу слышать то, чего не могут услышать Гари и Селия.

Нас окружили.

Гари снова берет в руки смычок, и его виолончель оживает. Металлический шип, который закрепляет инструмент на земле, сделан из покрытой серебром кости демона и украшен резонирующими метками, которые усиливают звук музыки. Говорят, что Гари Катун может очаровать целый лес демонов, но прежде чем он начинает играть мелодию, его прерывает громкий треск.

С деревьев сверху падает огромный ствол, с широкими, как сеть, ветвями. Он быстро реагирует, но, хоть для своих лет он достаточно шустер, Гари несет вес восьмидесяти трех зим, и виолончель не подходит для спешки. Инструмент вылетает из его рук, когда он спотыкается и падает на землю.

Моя магия не такая, как была у моего отца. Я не могу летать или уничтожать демонов взмахом руки. Я не могу очистить землю от их порчи на сто миль в каждом направлении. Мама говорит, что это потому, что я не научился контролировать свою магию, но я думаю, что она развилась у меня по-другому, чем у моих родителей. Они получили свою силу, нанеся метки на свою плоть и поедая мясо демонов. А у меня она была с рождения.

Но я быстрый. "Быстрее, чем пугливая лань", говорит мама. Когда Гари только начинает падать, я ловлю его, увлекая в сторону от падающего ствола. Нас сбивают мелкие листья и ветки, но мы выбираемся относительно безвредно.

Селия бросается ко мне, прикрывая нас своим щитом. – За мной, надевайте плащи.

Слова звучат спокойно, размеренно. Ее действия не выдают страха, но я чувствую его в ее поте. Я поднимаю капюшон своего меченого плаща и оборачиваюсь к Гари, только чтобы увидеть, что ветки превратили его плащ в лохмотьях.

Два лесных демона спускаются с деревьев и становятся по разные стороны от нас. Они намного больше, чем демон-пенёк, который заманил нас сюда, ростом около восьми футов, с толстой гнутой броней и длинными, ветвеподобными конечностями. Они движутся на нас, словно ожившие на Солнцестояние ёлки.

Мы с тетей Селией становимся вокруг Гари. Я поднимаю свой короткий лук и начинаю стрелять. Когда стрела попадает в плечо лесного демона, она начинает искриться, но демон только рычит в ответ и ускоряется. Другой подземник нападает на Селию. Когда она парирует удар, на щите Селии, словно молния, вспыхивают метки.

Я выстреливаю еще раз, когда демон приближается к нам, но я полон страха, и мои потные пальцы слишком быстро отпускают тетиву. Выстрел летит мимо, но демон, возможно, помня о предыдущем ударе, все равно вздрагивае . Он спотыкается, и на мгновение у меня появляется идеальная возможность прицелиться прямо голову. Я стреляю, но его рога в форме гнутых ветвей, гасят импульс прежде, чем ей удается пробить череп.

Пока я вожусь со следующей стрелой, демон вновь приходит в себя и выбивает лук из моих рук, отправляя его через поляну. Я знаю, что должен убежать, когда подземник замахивается для смертельного удара, но за моей спиной находится беззащитный Гари.

По крайней мере я так думал, но Гари бросает меченый кинжал, вонзая его в горло лесного демона. Подземник спотыкается и начинает задыхаться. Он пытается выдернуть лезвие но метки на рукоятке мешают ему вытащить его. Я не думаю, что это убьет демона, но на время существо выбывает из боя. Я снимаю свой меченый плащ и отдаю его старику, взамен того, что он потерял в ветвях.

Вокруг нас раздаются взрывы и вспышки магии, когда Селия и другой лесной демон вступают в схватку, но я уже видел это раньше. На несколько мгновений они будут казаться равными соперниками, а затем Селия найдет слабое место и бой закончится внезапно.

Мне кажется что у нас есть шанс, пока на краю поля не появляются еще два лесных демона. Вдали в деревьях я замечаю еще нескольких. Я так сильно на них сосредоточился, что не заметил полевого демона на ветвях надо мной, пока он не спрыгнул.

Полевые демоны грациозны и гибки, напоминают кошек весом в двести фунтов. Они созданы для бега по открытой равнине, но лазают они почти так же хорошо, как лесные демоны. Я смотрю вверх и вижу массу зубов и когтей, приближающуюся к нам с быстротой молнии.

Вскрикнув, я и быстро отпрыгиваю в сторону. Полевой демон ударяется о землю, отскакивает и направляется прямо на меня.

Я быстр, но не настолько, чтобы обогнать полевого демона, и я никогда не был особенно сильным. Демон весит на пятьдесят фунтов больше меня, но я всегда был... скользким. Я не могу рассеяться в туман, как моя мама или меченые дети. Я не могу уйти в землю, как подземники, убегающее от утреннего солнца. Но я могу расслабить тело, сжимаясь словно я без костей, и пройти сквозь отверстия, слишком маленькие для меня, как мышь, пробирающуюся сквозь маленькую щель под дверью. Когда я это делаю, моя кожа и одежда становятся влажной, что делает практически невозможным схватить меня.

Демон сбивает меня с ног, но я уклоняюсь от его острых когтей, переворачиваясь в грязи, пока не оказываюсь на его спине, обхватывая ногами его бедра и обвивая руки вокруг его горла.

Затем я использую свой другой прием, противоположный скольжению. Я сжимаюсь, уменьшая длину своих рук в два раза. Демон сильнее меня, но я крепко хватаю его, даже подземникам нужен воздух. Он извивается, пытаясь избавиться от меня, но в этой форме я становлюсь крепче и продолжаю цепляться за него, даже когда он бьет меня о землю.

Со временем я смог бы задушить демона, но до этого нас достигнут приближающиеся из леса демоны. Я хоть и становлюсь прочнее, когда сжимаюсь, но совершенно не хочу испытывать на себе когти лесного демона. Гари бросает свой другой кинжал, но этот отскакивает от коры демона, не задевая его. Подземник, кажется, не замечает этого, приближаясь к нам.

Селия все еще ведет бой с первым лесным демоном. Для такой большой твари, он движется с удивительной скоростью и гибкостью. Кажется, пока она держит все под контролем, но с приближением большего числа демонов, ее преимущество сойдёт на нет.

Я ослабляю свою хватку и снова становлюсь скользким. Демон мгновенно изворачивается, чтобы укусить меня, но я выскальзываю из его хватки, как дергающаяся рыба. Я приземляюсь на ноги и быстро бегу к Гари и Селии, вынимая свою флейту из за пояса.

Я поднимаю инструмент к губам, когда лесной демон, сражающийся с Селией, наносит удар снизу вверх по ее щиту, открывая брешь в защите. Один из его длинных когтей проносится невероятно быстро, и что-то брызгает мне на лицо. Я касаюсь пальцами, и они оказываются влажными от крови. Щит Селии падает, и она шатается, пытаясь удержать свое копье поднятым.

– Тетя Селия! – Я не думая бросаюсь в атаку. Демон поднимает свои когти для удара, но при звуке поворачивается в мою сторону. Он замечает меня и сразу же переключает свое внимание.

Я поднимаю руку, как учила меня мама, собираю весь свой страх и гнев и сосредотачиваю его в палце, вырисовывая метку в воздухе и подпитывая его своей магией. Символ вспыхивает, и демон дергается с пронзительным воплем, когда искры летят по его груди, но у меня не хватает сил, чтобы поджечь существо.

Эта атака истощает меня, и я падаю на одно колено. Теперь мы окружены, подземники собираются со всех сторон, и у меня остается всего один трюк в запасе.

Я поднимаю флейту и от отчаяния вспоминаю фокус, который показывал мне Гари. Я быстро играю серию высоких и резких нот, которые действуют на демонов словно скрежет ногтей по школьной доске.

Медленно приближающиеся демоны дергаются и отступают на шаг. Один из них лежит на земле, извиваясь, с застрявшей в плече стрелой и ножом в горле. Другой рычит из-за боли от ожогов на груди. Я вплетаю эти угрозы в свою мелодию, если ее можно так назвать, внушая страх в подземников. Этого недостаточно, чтобы полностью их прогнать, но они держатся на расстоянии, шипя и рыча, начиная кружить вокруг меня. Я не могу играть вечно, и они это знают.

Я смотрю на Селию, но Гари уже рядом с ней. Старик вытащил из своей сумки жонглера сотню разноцветных тканей, накладывая жгут. Его руки и яркие шелка покрыты кровью, и я задаюсь вопросом, умрет ли Селия. Сможем ли мы все пережить эту ночь.

– Её рука практически отсечена. Нам нужна помощь, мальчик, и быстро. Она потеряет руку в любом случае, но если мы не отнесем ее к травнице она раньше умрет от потери крови.

Я оглядываюсь вокруг, не понимая, как такое возможно. Селия не может ходить, и ни один из нас не может ее нести. А если я хоть на мгновение перестану играть...

Мои влажные от пота руки начинают трястись от страха. В любом случае, я не могу играть долго. Я осматриваю вокруг, замечая виолончель Гари, и указываю на нее своей флейтой. Он кивает, плотно натягивая мой меченый плащ и поднимает капюшон. Пока он движется медленно, демоны не смогут его увидеть.

Медленно он движется к своему инструменту, избегая острых когтей демонов. Способные обнаружить его лишь по запаху и звуку, они слепо машут когтями в воздухе. Пот застилает мне глаза, но я боюсь отвести руки от флейты, чтобы вытереть его. Я чувствую, как мое сердце бьется в груди, когда он находит виолончель, но мучительно долго ищет смычок.

Наконец он находит его, и проходят долгие, невыносимые мгновения, пока он натягивает конский волос и очищает его от мусора. Демоны шипят, когда он вынужден открыть нараспашку плащ и сесть на поваленную ветку, ставя инструмент между ног.

Я бросаю обеспокоенный взгляд на Селию. Ее глаза открыты, но я вижу, что свет жизни в них угасает. Воздух настолько пропитан запахом ее крови, что он заглушает все остальное.

Я вздрагиваю от резкого звука и флейта выскользывает из моих губ. Я оглядяваюсь назад и вижу, что Гари хмурится, пытаясь заменить поврежденную струну. Демоны набрасываются на нас, но я продолжаю играть, и они начинают кружить вокруг нас, держась на расстоянии.

Наконец Гари готов к игре, и виолончель оживает. – Беги, парень.

Я отпускаю флейту и она остается висеть на ремне. Я бегу так быстро, как только могу. Демон встает на моем пути, но я быстро проскальзываю мимо, словно слепень.

Демоны завывают и я слышу, как они преследуют меня, но не осмеливаюсь смотреть назад. Это только замедлит меня, когда мне нужно быть быстрым. Великая метка дедушки находится всего в миле отсюда. На полной скорости я могу добраться до нее всего за минуту, но даже не глядя назад, я слышу, как полевые демоны нагоняют меня, и не знаю, смогу ли я добраться вовремя.

Страх придает мне сил, и я с криком ускоряюсь. Ночной прохладный воздух бьет мне в лицо.

Наконец, в поле зрения появляется ферма дедушки, а великая метка сверкает мягким светом в темноте.

– Мама! – крик ужаса вырывается из моего горла. – Мам! Помоги!

Прежде чем я успеваю добежать до фермы, передо мной возникает туман, принимающий форму Ренны Тюк, моей матери. Ее длинные коричневые волосы завязаны в толстую косу, она одета в простое безрукавное шерстяное платье ручной работы. Ее загорелая кожа безупречно чиста.

Когда я резко остановливаюсь, она осматривает меня и ее глаза сужаются. Я впервые замечаю на своих руках кровь и честно говоря, не знаю, моя ли она. Она поднимает взгляд, замечает преследующих демонов, и ее губы сжимаются в тугую линию. На ее теле проявляются метки, светящиеся под кожей.

Они всегда там, серебряные чернила, спрятанные под кожей. Мама может вызывать их силой воли, но иногда, когда ее переполняют эмоции, они начинают светиться. В такие моменты разумнее вести себя тихо.

Мама достает большой нож, который она всегда носит на поясе. Все что я знаю, что он принадлежал ее отцу. Харл Таннер умер до моего рождения, и никто в семье никогда не говорит о нем.

Пара полевых демонов ведут преследование, но нож мамы кажется разрезает воздух, оставляя след из серебряного огня, когда она вырезает метку от полевых демонов. Наступающие подземники ударяются об нее на полной скорости, разбиваясь как воробьи об окно.

Три лесных демона следуют за ними, но мама быстро и точно вырезает тепловые метки. Она не прерывается и ее аура не слабеет, как моя после одной метки, но поочередно демоны падают, охваченные пламенем. Один из них не останавливается и замахивается своей пылающей лапой.

Мама превращается в туман, и удары проходят сквозь нее, как сквозь дым, пока она скользит мимо горящих подземников, чтобы столкнуться с парой кричащих огненных демонов, которые бегут последними. Они не больше барсука, но их чешуя тверда как алмаз, а их огненное дыхание достаточно горячее, чтобы поджечь камень.

Один из них резко останавливается, выпуская огненный плевок в сторону мамы. Она отбрасывает её в сторону плоской стороной своего клинка, метки против огня на её руке гасят пламя как свечу. Она вырезает метку холода в воздухе, и пар начинает шипеть, вырываясь из тела огненного демона. Он начинает визжать, когда горячие чешуйки начинают трещать из-за быстро падающей температуры.

Она рисует маленькую ударную метку, и демон разлетается в щепки, как брошенная тарелка.

Оставшийся огненный демон бросается на маму, атакуя когтями, но она отбивает их и насаживает демона на нож. Он выплескивает огонь, но она поднимает руку и поглощает магию. Ее метки светятся волной, идущей от рукояти ножа, по мере того как она усиливает притяжение, выпивая магию словно лимонад в жаркий день.

Нет места в мире, которое было бы безопаснее, чем место рядом с мамой. Я всхлипываю, осознавая, что все будет в порядке.

– Где остальные? – Мама сбрасывает мертвого демона с ножа.

– В поляне, – ответил я через слезы. – Селия... она ранена!

– Отведи меня, быстрее.

Я бегу к поляне на полной скорости, но мама без труда догоняет меня. Когда она слышит игру Гари, она легко обгоняет меня и первой выбегает на поляну.

Виолончель Гари расстроена, и грязный смычок жалобно визжит на струнах. Это создает в его музыке оттенок отчаяния, который удерживает демонов на опасной близости, даже если резкие звуки причиняют им боль. Я вижу, как его рука дрожит на струнах.

Рядом с ним, лежит обессиленная тетя Селия, у нее прерывистое дыхание, а кожа приняла бледный оттенок. Мне становится плохо от этого вида. Запах ее печенья - самое лучшее, что я когда-либо чувствовал, и несмотря на то, что она ловила меня ворующим их, она никогда не переставала ставить их на подоконник.

Теперь я чувствую запах её смерти, и это моя вина. Я должен быть сыном Избавителя, но когда пришли демоны, все, что я смог сделать, это убежать.

– Достаточно, Гари, – произнесла мама. – Иди и помоги Дарину с Селией.

Гари кивает в ответ, из его обессиленной руки падает смычок. Заметив дрожь в своих руках, он быстро прячет их под мышки и делает небольшой поклон маме. – Спасибо, миссис Тюк.

Я бросаюсь к Селии и при ее виде впадаю в панику. Наполовину открытые, остекленелые глаза смотрят в никуда. Кожа бледная и холодная. Я сосредотачиваюсь, фильтруя окружающий шум, и нахожу ее сердцебиение. Оно медленное. Слабое. Угасающее. – Мам.

– Все будет хорошо, Дарин, – отвечает мама. Ее взгляд устремлен на демонов, стряхивающих остатки чар Гари. Они бродят взад и вперед, рыча и готовясь атаковать. – Вам стоит закрыть глаза.

В глубине горла у мама раздается низкое гудение, и демоны отвечают на вызов своим воем. Они бросаются вперед, и мамины метки ярко вспыхивают. У Гари и у меня было едва ли не секунда, чтобы поднять руку и прикрыть глаза, прежде чем поляну накрыл ослепляющий свет.

Демоны в первом ряду от удара света моментально превращаются в пепел. Те, что находились дальше, падают на землю, охваченные пламенем. Они кричат и извиваются, пытаясь сбить огонь.

Вдруг сверху раздается грохот. Подняв голову, я вижу как с ветвей падают оглушенные демоны. Мама проносится сквозь них молниеносными ударами ножа, нанося столько повреждений, что даже их силы исцеления не помогут им восстановиться.

Количество подземников просто ужасающее. Встретить одного бродячего демона около поселений необычно. Два или три - редкость. Но мама уже убила дюжину, и еще больше подземников поворачиваются и бегут в лес. Это были не случайно собравшиеся одиночки. Это стая.

В мгновение ока мама преодолевает дистанцию до нас. – Хорошо, Селия, давайте посмотрим, – говорит она, разрезая горячим от ихора ножом, импровизированные повязки Гари.

Тошнота подступает к горлу, когда я вижу рану на руке Селии. Когти демона прошли сквозь кость, оставив руку держаться лишь на небольшом куске кожи и мышц. Я сдерживаю отвращение, но жгучая желчь бурлит в желудке.

Мама цокает языком, когда она поднимает руку, соединяя расколотую кость. – Не шевелись.

Едва в сознании, Селия способна не на многое. Метки на руках мамы светятся, а мышцы, сухожилия и артерии на руке Селии тянутся, как пальцы, соединяясь со своими оборванными концами, переплетаясь вместе.

За мгновение конечность вновь была прикреплена на место. Мама проводит светящимся пальцем вокруг раны, не оставляя даже шрама. Цвет кожи Селии возвращается в норму, как и часть прежней теплоты. Ее глаза вновь становятся ясными.

– Пару дней ты будешь испытывать слабость, – сказала мама. – И ты будешь голодной, как подземник.

– Это лучше, чем отрезать левые рукава у всех моих платьев, – проговорила Селия сквозь сухие губы. – Спасибо, дорогая.

– Ты в порядке, Дарин? – Мама не дожидается моего ответа. Все тело начинает зудеть, когда она пропускает через меня магию, читая мои эмоции.

– Просто царапины и ссадины, – ответил я, но она уже знает. Теперь она знает все. Насколько я был напуган. Насколько мне стыдно.

Я чувствую, как подступают слезы, и мне хочется убежать, прежде чем они вырвутся, но мне не хватает мужества, чтобы убежать в ночь полную подземников. Я пытаюсь вздохнуть, но моя грудь сжимается. Я делаю все, что могу, чтобы выдавить из себя: – Простите.

– За что? – спросид Гари. – Если бы не ты, мы оба оказались бы в брюхе демонов.

– Только потому, что я побежал за помощью, – ответил я.

– Это чепуха, мой мальчик, – произнес Гари. – Этот ствол раздавил бы меня, как мышь в ловушке.

Мама кладет руку на моё плечо. – Уверена ты сделал всё, что мог.

– А что я сделал? – Я сбрасываю ее руку с моего плеча, поворачиваясь к ней лицом. – Попробовал стрелять из лука, но был слишком напуган, чтобы попасть. Мое тепловая метка было бесполезна, как фейерверк на празднике. Пытался остановить их своей музыкой, но я так дрожал, что едва мог играть. – Я чувствую как подступают слезы, и мне не остается ничего другого, как просто позволить им идти.

– Все ждут от меня, что я буду сыном Избавителя, но я не припомню рассказов, чтобы мой отец бросал людей и убегал за помощью.

– Никто не ждет от тебя, что ты будешь как твой отец, Дарин, – прошептала Селия.

– Все ждут этого, – сказал я. – Я чувствую это в их запахе. Они просто слишком вежливы, чтобы сказать это прямо. И все, что я делаю, это разочаровываю их.

–Ты неверно мыслишь, Дарин, – заметила мама тихо. – В бою такое случается. Это сплошной хаос, отчаяние и страх. Нужно моментально принимать сложные решения и не всё всегда происходит, как ты изначально планировал.

Она подходит и берет меня за плечи. – Но ты сохранил хладнокровие и вернул всех живыми. В том что ты побежал ко мне нет ничего постыдного. Это было умно. Я горжусь тобой.

Она обнимает меня, выжимая остатки слез. Когда она поворачивается к Гари, я наконец-то могу вздохнуть полной грудью. Она читает его так же, как и меня, затем протягивает руку. Старый жонглер берет ее, и окружающая магия, плавающая над землей, мгновенно вливается в него, когда она поднимает его на ноги. Эффект проявляется сразу - Гари выпрямляется и появляется юношеская легкость в его шагах.

– Спасибо, – сказал он.

Мама поднимает Селию в ее доспехах, так же легко, как если бы она подняла ребенка. – Пойдемте обратно в дом.

Мамины метки так ярко светятся, что освещают нам дорогу домой. Изгородь из златодрева вокруг полей и двора отмечает контуры огромной великой метки. Когда мы пересекаем её, все вздыхают с облегчением.

Мама оборачивается, сканируя ночь, и что-то высматривая. Когда она этого не находит, медленно выдыхает, избавляясь от излишков магии. Ее метки тускнеют, а затем и вовсе исчезают, прячась под кожей, магия собирается у ее ног и затем втягивается в великую метку, укрепляя ее защиту

– Никто не выйдет за пределы великой метки до восхода солнца, – сказала мама. – Заходите внутрь, я поставлю чайник.

(РАЗРЫВ)
Дедушка Джеф со временем пристроил к дому много разных помещений, а мне, в качестве моей комнаты, выделил новый чердак - как можно дальше от шумных помещений, расположенных на два этажа ниже. Тем не менее, я слышу каждое слово произнесенное шепотом, пока взрослые разговаривают внизу на кухне за чаем и поедая мамины печенья, которые никогда не получались такими же вкусными, как у Селии.

Это похоже на попытку вспомнить какой-то ужасный сон, когда я слушаю рассказ тёти Селии о том, что произошло, большую часть которого она посвящает описанию лесного демона с которым она сражалась.

– Быстрее, чем любой лесной демон с которым я сражалась, – говорит Селия. – Дрался с умом. Знал, как обойти метки на моем щите и броне. И они ждали нас. Это была западня.

– Возможно ими управлял хамелеон, – предположила мама. – Они хитры, и более слабые подземники им подчиняются.

Тетя Селия однажлы рассказывала мне, как она сражалась с демоном хамелеоном, еще до моего рождения. После этого мне месяц снились кошмары. Хамелеоны были оборотнями. Будучи умнее других демонов, они изучают своих жертв, затем принимают облик кого-то, кому они доверяют, и выманивают за пределы меток.

– Хитрый демон не стал бы ставить ловушку рядом с фермой клятых Тюков, – заемтила Селия. – Есть много изолированных ферм, где единственная защита это метки вокруг полей. Зачем охотиться рядом с самой мощной великой меткой на сто миль?

– Тогда это мог быть мозговой демон, – согласилась мама. – Испытывают нашу защиты, или... ищут что-то.

– Или кого-то, – добавила Селия.

– Да, – согласилась мама, без подробных объяснений.

Ей и не нужно. Хамелеоны могут притворяться кем-то, кого вы знаете, но мозговой демон может полностью захватить тело, превращая людей в куклы. Они были генералами в войне демонов, по крайней мере, до тех пор, пока мой отец не убил их всех.

– Ты думаешь, он вернулся? – тихо спросила Селия. Я не знаю, о ком они говорят, и не могу спросить, находясь на два этажа выше, так что я внимательно слушаю, надеясь получить какой-то намёк.

– Я этого не говорила. Это может быть просто молодой мозговик, который уцелел после чистки.

– Даже молодого мозгового демона нельзя недооценивать, Ренна, – ответила Селия. – Последний, который побывал в Бруке, почти разорвал нас на части. Город был в огне, прежде чем он закончил свою работу. Люди шли против своих соседей и друзей, считая что поступают правильно.

Мама фыркнула. – У Брука всегда была с этим проблемы, Селия.

– Не могу этого отрицать, – сказала Селия. – Люди сплетничают и судачат, делая поспешные выводы, что не всегда правильно. Но когда ночь особенно темна, мы всегда стоим вместе. Если есть мозговик, который ищет вас, Брук...

– Для всех будет безопаснее если мы с Дарином будем далеко отсюда, – перебила ее мама.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/548385

Переводчики: lukumich