Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 11 - Наставления Мичи

– Так значит, она не злится? – спросила Селена снова, развалившись на кровати.

– Она сказала, что гордится нами, – ответила я. – И я ей верю. – Я не знаю, сколько я плакала, но после разговора с бабушкой почувствовала себя лучше.

Селена переворачивается на живот, не в состоянии сидеть или лежать на своей голой заднице. – Она показывает это странным способом.

– Боль в заду скоро станет для тебя наименьшей из проблем, Селена вах Гаред, – произнесла Мича, пугая нас своим внезапным появлением. Откуда она взялась?

– Надо начинать запирать дверь, – пробормотала я.

– Никакая преграда не остановит меня, сестра.

– Что делает тебя такой особенной? – Спросила я.

Мича протягивает руку, помогая Селене встать на ноги. – Я здесь, чтобы обучить вас этому. Пойдемте со мной. У меня есть разрешение на сопровождение вас из вашей комнаты.

– Я едва могу ходить, – пожаловалась Селена.

– Тсст. – прошипела Мича с презрением. – Твой достопочтенный отец даже кожу не повредил. Боль это всего лишь ветер, сестра. Согнись, как пальма, и дай ему пронестись поверх.

Я направляюсь к двери, но вместо этого Мича движется глубже внутрь комнат, подходя к стене с мозаичным кругом из меток. Мича нажимает на один из камней, и он погружается в узор с едва слышным щелчком, затем она нажимает на другой, и в конце на третий. Здесь нет магии, только скрытые механизмы, позволяющая Миче передвинуть всю стену внутрь. Она бесшумно отодвигается, открывая темную лестницу.

Селена широко раскрывает рот. – Это было здесь все это время?

– Конечно. – Я скрываю свой внезапный страх, но не стараюсь скрыть злость в своем голосе. – Все остальное, что мы знаем ложь. Почему мои собственные комнаты должны быть каким-то исключением?

Тем не менее, в моих мышцах чувствуется возбужденное напряжение, когда мы спускаемся по секретной лестнице. В самой крепости есть подземное хранилище, которое содержит запасы, достаточные на несколько месяцев осады, и соединенная мечеными туннелями, с другими частями столицы, но я не узнаю секцию, по которым Мича нас ведет.

– Это похоже на место, где я выросла. – Мича ведёт нас по темному каменному коридору к массивной двери из златодрева, усиленного сталью. – Думаю настало время показать вам это место.

Мы входим в большую круглую комнату с высоким сводчатым потолком на деревянных балках. Когда Мича закрывает дверь, свет от тусклых ламп отражается на десятки оружий, висящих на стенах. Копья и щиты, луки и посохи. Косы, цепи и метательные стекла, все аккуратно расставлены. Я чувствую запах масла, вижу острые концы клинков и тяжелые ударные орудия, и знаю, что это не просто украшения. В центре комнаты на полированном деревянном полу выгравирован круг из меток.

Раздается громкий стук, когда Мича закрывает дверь на деревянную балку. Селена тоже осматривает комнату с широко раскрытыми глазами, но теперь наше внимание вновь привлекает моя сестра.

Мича опускает свое покрывало, и я вижу ее лицо в первые с тех пор, как мы вернулись с похода. Ее губы сжаты в тугую линию.

«Конечно, у тебя проблемы!» Вспоминаю я слова бабушки и наказание Селены. Настал мой черёд? Мать никогда не прибегала к насилию, и я не могу представить, чтобы это сделала Уонда. Может, Мича здесь по ее приказу?

– Мне и моим сестрам по копью, не позволялось разговаривать в тренировочной комнате. У наставника Энкидо не было языка и говорил он только на языке жестов. Со временем вы тоже ему научитесь. До тех пор, в этом месте вы будете молчать.

Селена и я бросаем друг на друга взгляды, но Мича хлопает руками, пугая нас. – Не смотрите друг на друга, когда я говорю с вами. – Она вытягивает кулак, кивая им, как головой. – Это значит да. Понятно?

Я поднимаю кулак кивая им и рефлекторно кивая головой. Уголком глаза я вижу, что Селена делает то же самое.

Мича быстрым шагом приближается ко мне, развязывая пояс на своих черных одеяниях. – Вам было меньше четырех зим, когда дозорный из Нанджи добрался до вашей спальни. Он был застигнут врасплох, когда ваша няня дала отпор, но он был опытен и все же успел нанести мне это, – она оттягивает ткань, обнажая грудь и показывая мне шрам, проходящий вдоль ее ребер. – Мне пришлось убить его, прежде чем он был допрошен. До сих пор мы не знаем, кто послал его.

Я моргаю глазами, не зная, что сказать. Дозорные были легендарными воинами, шпионами, обученными приемам особого боя, владеющии особым оружием. Если один из них был в моей комнате... Я дрожу от страха.

Мича удерживает мой взгляд в течение нескольких вдохов, затем отходит, снимая свои сандалии и складывая их у двери. Её шелковое одеяние быстро спадает с её плеч. Оно бьется о землю, несомненно, оно утяжелено броней, которые Красийские воины скрывают под своими боевыми одеяниями. Без них, моя сестра выглядит грациозной и мускулистой, как танцовщица с телосложением акробата.

Мича развязывает свой головной убор и быстрым, уверенным движением наматывает черный шелк на свою руку. Она завязывает рулон и кладет его в нишу в стене. Она быстро и аккуратно складывает халат, чтобы заглушить звук пластин, и завязывает его ремнем, убирая следом в нишу.

Мича красива, ее черные волосы длинные и густые - того типа, что привлекают восхищенные взгляды со всех сторон, но я никогда не видела, чтобы она носила их распущенными. Как только она трясет ими, она начинает их разделять и заплетать. – Снимите свои платья.

Селена и я, не взглянув друг на друга, одновременно следуем инструкциям, раздеваясь и переодеваясь в практические коричневые одеяния для шарусака, сложенные с той же ритуальной точностью в нишах стены на нашей стороне комнаты. Без слов мы начинаем заплетать наши волосы.

На Миче надето только бидо - длинный кусок черного шелка, обернутый в точной последовательности через ее ноги, и аналогичная повязка на груди. Мой взгляд скользит к текстурному ожогу на ее левой ноге. Он выглядит выцветшим, но не выглядит так, словно когда-либо заживет полностью.

Я помню ночь, когда она получила этот ожог. Мне было семь, и я проснулась посреди ночи в комнате, полной дыма. Я сидела там, дрожащая от страха, не зная, что делать. В следующее мгновение ворвалась Мича, вся одежда была порвана и горела, покрытая сажей и пеплом. Она схватила меня, словно малыша, и потом подошла к Селене, легко неся нас вниз к безопасности подземелья, пока стража заливала воду через окна. – Пожар... – Я настолько поглощена воспоминаниями, что забыла свое обещание не говорить.

– Не был вызван горничной, уронившей лампу, – прорычала Мича. – Возможно, поняв, что ему не удастся подойти достаточно близко, следующий дозорный решил просто поджечь целое крыло. Я поймала его, но он отравил себя, чтобы не попасть на допрос.

Холод в ее голосе вызывает во мне страх. Насколько далеко может зайти моя сестра в поисках ответов? Кто эта женщина? Возможно, я слишком многое принимала как должное и никогда не знала ее настоящую?

Мича стремительно идет к центру круга. Мой ужас увеличивается с каждым шрамом, который я замечаю на ее коже - каждый, вероятно, со своей историей. Сколько раз Мича спасала мне жизнь, пока я металась туда-сюда, шила платья и кружева, или беспокоилась о занятиях?

Мича опускается на колени, спина прямая, голова высоко, она встречает мой взгляд. – Меня зовут Мича вах Ахман ам’Джардир ам’Каджи, Шарум’тинг - сестра по копью. Когда до Красии дошли вести о вашем рождении, Дамаджах отправил меня в Лощину в качестве стража и наставницы. – Мича наклоняется вперед, кладет руки на пол и опускает глаза. – Я не справилась с обеими задачами. За это я прошу прощения. Ваша мать изначально не доверяла мне и предпочла передать ваше обучение капитану Уонде.

– Почему она тебе не доверяла? – Теперь я понимаю, что должна проявлять больше уважения к своей сестре, чем я проявляла раньше, но вопрос слишком важен, чтобы сидеть молча. Я должна знать.

Мича откатывается назад и садится на коленки, поднимая голову и вновь встречается со мной взглядом. – Она считала, что я была творением Дамаджах.

– Так и было?

Мича кивает. – Конечно. Но я дала клятву вашей матери, и с тех пор я ее соблюдаю.

– Ты скучаешь по дому? – Спросила Селена.

– Когда-то скучала, но больше нет. Когда я связала свою жизнь с Кендалл, я стала членом племени Лощины. Теперь я Мича ам’Лощина и не желаю возвращаться в Красию. На женщин без мужа и детей там смотрят с презрением.

– Как насчет твоей семьи? – Поинтересовалась я.

Мича пожимает плечами. – Моя мать самая незначительная из многочисленных жен отца. Она является прислугой во дворце, и мне больно это видеть. Отец учил моих братьев сражаться, верховой езде, но мало времени уделял своим дочерям. Он даже не задавал вопросов, когда меня отправили на тренировки. Я не видела его в течение многих лет.

Мича плавно встает на ноги. – Теперь настал твой черед, сестра. Никто не может отрицать, что Уонда вах Флинн великий воин, но она держала тебя в своих руках с младенчества и не могла заставить себя привить тебе дисциплину, которая нужна истинному воину.

Мича встает в стойку шарусака. – Но теперь враг добрался тебя и обнаружил, что тебе чего-то не хватает. – Она указывает на Селену, затем на место вне круга. – Сядь на колени и молчи.

Селена делает, как ей говорят, опускаясь на колени, когда Мича подзывает меня к себе пальцем.

Я осторожно подхожу, чтобы встать напротив нее, принимая свою собственную позу шарусака. Слова вырываются из моих губ, прежде чем я успеваю их поймать. – Мича, мне жаль.

– Тебе будет жаль, – пообещала Мича. – И ты запомнишь этот урок.

Я практикую шарусак, сколько себя помню. Это обязательный предмет в Университете Травниц, медленная последовательность движений, которые могут стать смертоносными, если применять их со знанием дела, силой и волей. Многие женщины, занимающиеся этим искусством, даже не видят в нем оружия. Это время спокойной медитации, отдельное от суеты дня.

Мича предпочитает более практичный подход. Она начинает медленно, с захватов и ударов, которые она знает, я смогу заблокировать или уклониться. Я не наивна, чтобы противостоять этим проникающим ударам. Она схватит меня за конечность, если я это сделаю и направит силу моей атаки против меня.

Каждый раз, когда я уклоняюсь от удара, следующий приходит быстрее. Я парирую удар кулаком, и за ним следует еще один так быстро, что я едва успеваю его перехватить второй рукой. Мышцы поглощают удар, но он жжет, и я понимаю, что Мича не собирается сдерживаться. Если бы я не среагировала вовремя, она могла бы сломать мне челюсть.

Я вновь встаю в стойку, но не достаточно быстро, чтобы избежать удара ногой. Ее пятка бьет прямо в центр корпуса, выбивая дыхание из моих легких. От силы удара я скручиваюсь пополам, падая на твердый пол из дерева.

После такого удара Селена или Уонда отступили бы, давая мне шанс восстановиться и обдумать свою ошибку. Но не Мича.

– Твоя мать могла бы объединить Свободные Города Тесы и стать королевой. Она отказалась от трона, чтобы защитить тебя! – Я едва успеваю откатиться в сторону, избегая удара, который мог бы сломать ребра.

Слова бьют с такой же силой. Могло ли это быть правдой? Отказалась ли мать от престола, чтобы защитить меня? Почему?

– Уонда вах Флинн могла бы стать генералом самой великой армии, которую когда-либо видел мир! – Мича снова наносит удар ногой. Я блокирую ее предплечьем и отталкиваю, но она была готова к этому и быстро уводит ногу, прежде чем я успеваю выбить ее из равновесия.

– И я. – громко произносит Мича, когда у меня получается встать на ноги и поднять кулаки для защиты головы. – Моё имя стёрто из истории, мои подвиги забыты, всё это ради тебя! – Она быстро приближается, вонзая пальцы в мои ребра. Удар кулаком я бы могла бы пережить, но её пальцы направлены в конкретную точку, вызывая спазм боли, проносящийся по всему телу.

Дама’тинг Фавах учила меня, что у каждого живого существа есть точки, где соединяются их энергетические потоки. Увеличение или уменьшение давления на эти точки может вызывать эффект, которые распространяются по всему телу.

Но мы изучали их в целях лечения, а не для ударов. Меня ужасает сама идея. Такие удары могут обездвижить или даже убить.

Когда началась драка, я была готова взбучке. Я знала что заслужила ее. Но это... как она посмела? Я ее сестра, принцесса Лощины, а не какой-то вражеский убийца.

Я бросаюсь вперед, пытаясь оттеснить Мичу назад, но она останавливает меня с помощью жесткого поднятого локтя, а затем ударяет крайней фалангой пальца в точку на моем лбу. – А тебе плевать на это!

Мне никогда намеренно не наносили удар такой силы. Отдача звучит в моей голове, свет мерцает перед глазами, как праздничный огонек. Я ударяюсь о пол, стараясь не потерять сознание.

– Вставай, – прорычала Мича. – Способность держать удар важнее чем умение уклоняться и парировать.

Пустая комната кружится, и я пытаюсь найти что-нибудь на чем можно сфокусировать зрение. Наконец, я вижу Селену, кулаки стиснуты, она стоит на коленях за пределами круга. Она выглядит готовой вскочить, чтобы защитить меня, но мы обе знаем, что это было бы ошибкой. Она могла бы продержаться на несколько мгновений дольше, чем я, но в конце концов, мы обе оказались бы на полу избитые до крови.

– Поднимайся. – Мича наносит быстрый удар ногой от которого мой желудок начинает судорожно сжиматься. Я чувствую привкус рвоты во рту и глотаю ее обратно. – Однажды меня не будет рядом, чтобы защищать тебя, сестра. Ты просто ляжешь и умрешь?

Презрение в её голосе поражает меня сильнее, чем её удары и пинки. За что мне извиняться? За то, что не знала секретов, которые она так тщательно скрывала? За то, что хотела жить своей жизнью?

Я уже чувствую, как мое лицо покрывается отеками, и задаюсь вопросом, как оно будет выглядеть позже. Пудра и туш могут спрятать синяки, но они не скроют этого. Что будут говорить люди?

Я скрежещу зубами и отталкиваюсь от пола. Мича сбивает меня с ног, прежде чем у меня получается ровно встать. Я ударяюсь об пол с удвоенной силой, когда она бьет ладонью сверху.

– Человек или алагай, убийцы снова придут за тобой, – сказала Мича, стоя надо мной. – Когда они придут, ты должна быть готова.

Она пинает меня в бок, выбивая слюну изо рта и переворачивая меня на живот. – А это приходит только с опытом.

Она берет меня за запястье, выкручивает руку назад и ставит ногу на мою спину, прижимая меня к полу. Боль пронзает мою руку, и я знаю, что она может сломать ее если приложит чуть больше силы. Я борюсь, хоть и бессмысленно противостоять такому рычагу.

И все же... у меня получается. Я глубоко вдыхаю, и новая сила разливается по моим конечностям. Против всякой логики я переворачиваюсь на спину и рывком сбрасывая Мичу. Левый хук, который я бросаю, слишком неуклюж, но попадает ровно в цель.

Хоть раз, но Мича была застигнута врасплох и отброшена назад. Я поднимаюсь на ноги, принимая боевую стойку и осознание приходит ко мне.

Я сильнее, чем она.

Мича быстро встает на ноги, и на ее лице появляется угрожающая улыбка. – Вот оно. Покажи мне, принцесса. – Она вновь нападает, бьет ногами и руками, бросая резкие удары локтями и коленками, всегда готовая перехватить мои ответные удары и направить их против меня.

Я знаю, что должна испытывать страх, но я слишком зла, чтобы обращать на это внимание. В первые я не сдерживаю свои удары, двигаясь с большей скоростью и силой, чем я когда-либо раньше осмеливалась показывать на тренировочной площадке. Мича ловит удары, но они слишком быстры, а моя защита крепка. Я уклоняюсь или перехватываю большинство ее ударов и почти не чувствую тех, что пропускаю. Лицо Мичи не отражает эмоций, но вокруг ее глаз проявляется напряжение, на обычно безупречном лбу выступает капля пота. Ей едва удается парировать мой следующий удар, и на мгновение появляется брешь.

Я наношу идеальный удар, разворачиваясь на пятке левой ноги, правая голень летит к виску Мичи с максимальной силой. Я знаю еще до того, как удар достигнет цели, что бой окончен, и каким-то образом, несмотря на все шансы, я победила. Если Мича хочет уважения, то и она должна проявлять его в ответ.

Но в последний момент Мича ныряет под удар, перехватывая мою ногу. Я понимаю, что брешь, ее уязвимость, была лишь ловушкой. Она использует мою силу, чтобы опрокинуть меня на землю.

Она бьет костяшками кулака в мой плечевой сустав, и моя рука немеет. Еще один удар по бедру, и моя нога подкашивается, вынуждая меня опуститься на одно колено. Я отбрасываю руку и бью ее по лицу другой рукой, но она успевает схватить запястье, прежде чем я успеваю вернуть ее назад, и выкручивает мою руку так, как не предусмотрено природой. Она поворачивается и ставит колено на мое горло, увеличивая давление.

Я понимаю, насколько я была высокомерна, даже после того, как видела, как Мича сражается с демонами. Я могу заставить ее попотеть, но в этой драке я была обречена на поражение.

– Этот стиль шарусака, которому мой мастер обучился у дама’тинг, называется «Точный удар», – тихо сказала Мича. – Твоя мать запретила мне кого-либо ему обучать, потому что он использует искусство целителя для причинения вреда.

По краям моего зрения подступает тьма, и моя внезапная неестественная сила увядает, словно не поливаемая лоза. Я не могу дышать, и мое лицо опухает, пока не кажется, что оно готово лопнуть. Я беспомощно бью ногами, тянусь к колену на моем горле быстро онемевающими пальцами.

– Но женские стили боя могут быть мощными, принцесса. Я попытаюсь обучить вас во время наших занятиях здесь, хоть ты и Селена всегда были... более грубыми инструментами.

Я теряю сознание и стучу рукой по ее колену, но Мича не уменьшает давления. – Знай, что я делаю это из любви, сестра.

– Достаточно! – слышу я крик Селены. – Ты показала нам свою точку зрения!

Мича отпускает меня. Безжизненная, я падаю на деревянный пол, когда тьма подступает ко мне.

– Наконец ты нашла свой голос, Селена вах Гаред, – поздравила Мича издалека. – Ты хочешь защитить свою племянницу? Покажи мне свою доблесть.

Последнее, что я вижу перед тем как тьма поглотит меня, как Селена вступает в круг.

(Разрыв)
Я резко открываю глаза, замечая Селену, лежащую рядом со мной. Она выглядит так спокойно, что можно подумать, что она спит, если бы не ее опухшие глаза и кровоточащие губы. Мой собственный глаз опух так сильно, что я едва могу его открыть.

Мича сидит рядом с нами на коленях, глаза закрыты, дыхание медленное и равномерное. – Ты быстро пришла в себя, – произнесла она, не открывая глаз. – Ты сильна, сестра. Ты станешь грозным оружием, когда я закончу с тобой.

Я чувствую прилив гордости от ее слов, больше чем я готова признать, но это не охлаждает мою ярость. – Я не хочу быть оружием.

Мича пожимает плечами. – Я тоже не хотела этого, но такова инэвера.

Она открывает глаза и встречает мой взгляд. – Ты и Селена сговорились отравить меня. Я могла бы истребовать кровный долг, но мы вместе пролили ихор в алагай'шарак. Теперь я твой аджин'пал, твоя кровная сестра. Если мы не были таковыми ранее, давайте станем ими сейчас. Я не буду больше тебя баловать.

Она протягивает мне открытую ладонь, и я смотрю на нее с недоверием. – Ты избила меня до потери сознания и ожидаешь, что я приму твою руку?

– Я предлагаю тебе доверие воина, – сказала Мича, – Если тебя хватит смелости принять его. – Она фыркает. – Но если ты считаешь меня жестокой, подожди, пока не увидишь, что задумала твоя мать

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/548441

Переводчики: lukumich