Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 14 - Кости

Селена и я совсем не похожи на тех девочек, какими мы были в нашу последнюю встречу, но Дарин все еще просто Дарин, только немного подросший. Порой надоедливый младший брат, которого мы любим дразнить, но которого готовы защитить ценой своей жизни.

Кроме Селены, которая бросает нервный взгляд на Дарина, прислонившегося к стене со своей флейтой. Он откидывает волосы, всегда закрывающие ему глаза, и она быстро отводит взгляд, покрываясь румянцем, еще до того, как я дотрагиваюсь до нее кистью.

Она вздыхает. – Спор есть спор.

– Тебе еще повезло, – заметила я.

– Ночь, как же, – сказала Селена, выглядя так, будто она съела лимон. – Даже без макияжа, ты все еще красива, а накрась меня и я словно Энджириская дебютантка.

Она снова бросает взгляд на Дарина. Она знает, что он слышит каждое наше слово этими своими ушами, как у летучей мыши, но он никогда не был склонен к болтовне. Как в старые времена, он просто следует за нами, держась на расстоянии, если мы его не загоним угол. Он заговорит, когда будет сказать что-то существенное, но он предпочитает давать говорить своей флейте.

Дарин выглядит не так мужественно, как Перин. Он не высок и не красив, как Оскар с мускулистыми руками и громогласным голосом. Дарин Тюк застенчив и тих, а молодые мужчины, которые обычно привлекают внимание Селены, громкие и шумные. Его лицо круглое и мягкое, с гладкими щеками, а я знаю, что ей больше нравится квадратный подбородок.

Но, пока я работаю, глаза Селены продолжают метаться по его отражению в зеркале, наблюдая, как Дарин подносит губы к каждой трубке поочередно, танцуюя по флейте.

Я не могу представить, что кто-то может быть влюблен в Дарина Тюка, но я не могу не испытывать небольшую ревность от внимания, которую Селена ему уделяет. В конце концов, Дарин Тюк был первым мальчиком, с которым Селена играла в поцелуйчики. Это было много лет назад, когда мы все были детьми, и это был еще один из наших глупых споров.

Оба они скривили лица после этого, и никто не говорил об этом с тех пор. Тем не менее, мы трое всегда были неразлучны, и в тот день что-то изменилось. Я не знаю, были это они или я, но... меня не оставляет мысль, что они разделили нечто интимное без меня.

Я преследовала Дарина по пятам целую неделю, надеясь получить шанс поцеловать его, хотя бы чтобы скорректировать дисбаланс. Конечно, он ни о чем не догадывался. Бабушка говорит, что мальчики всегда не замечают, когда ты гоняешься за ними.

Лето закончилось, и, как каждый год, Дарин уехал в Тиббетс-Брук, чтобы помочь с уборкой урожая. Миссис Тюк и Дарин приезжали в Лощину каждую весну после посевов и оставались до уборки. Я поклялась уладить все в следующем году.

Но на следующий год они не вернулись. Как и через год. И с тех пор не возвращались. Местные сплетници судачили, что мама и миссис Тюк поссорились из-за папы Дарина, но никто не знает наверняка.

После пяти лет я потеряла всякое желание поцеловать Дарина, и я знаю, что глупо ревновать к вниманию, которое Селена ему уделяет. Но я вижу, как он поглядывает на Селену, когда она не смотрит, и я боюсь, что один из них останется с разбитым сердцем.

(Разрыв)
Даже ночью, плотные бархатные занавески в маминой библиотеке задернуты, чтобы не допустить проникновения слабого света звезд, который может испортить ее заклинания. Когда мы приходим, мама и миссис Тюк сидят, попивая чай и приятно беседуя, но я знаю вид женщин, которые притворяются подругами, чтобы скрыть неприязнь друг к другу.

Мне не трудно представить, почему. Мама и Арлен Тюк тоже играли в поцелуйчики, прежде чем он женился на миссис Тюк. Никто не сделал ничего плохого, но я начинаю задумываться, стоят ли поцелуи всех этих проблем.

Но это не может быть всей историей. После того, как они приезжали каждое лето на протяжении десяти зим, что-то должно было случиться, что вынудило их держаться подальше. Что-то такое, для чего понадобилось нападение демонов, чтобы забыть старые обиды или споры.

– Олив. – Миссис Тюк встаёт. – Ты прекрасна, как рассвет.

Если бы кто-то еще сказал это, когда мое лицо было без косметики, я бы поспорила, но я сомневаюсь, что миссис Тюк когда-либо красила свои губы или надевала что-то, кроме домашнего платья. Ее длинные волосы заплетены в простой косу. Тем не менее, она все еще ведет себя, словно королева, и получает такое же обращение. Я забыла, как сильно нуждаюсь в ее одобрении.

– Тетя Рен. – Я протягиваю руку, и она обнимает меня. – Я скучала по тебе.

– И я скучала по тебе, девочка, – произносит миссис Тюк. – Твой отец тоже передает свою любовь.

Я отодвигаюсь, чтобы посмотреть на неё. – Ты видела моего папу?

– Дарин и я иногда катаемся там на коньках зимой, – сказала миссис Тюк. – В холодные месяцы, в Красии всё ещё тепло. Прошло уже некоторое время, но твой отец каждый раз спрашивает о тебе.

Эти слова поражают меня больше, чем комплимент.

Мать покашливает. В ее руках пара блестящих коробок из златодрева. Она передает одну из них Селене, а другую - мне. Я открываю коробку и нахожу темно-синий плащ с капюшоном, очень похожий на тот, что носит мама. Плащ, достойный королевского гардероба, с вышитыми по швам и спине сотнями серебряных меток, нанесенных непревзойденной рукой мастера. Я накидываю его на плечи, и он легко парит в воздухе, плавно опускаясь и накрывая меня почти полностью.

Селена находит в своей коробке аналогичный плащ, зеленый и коричневый, с метками, вышитыми золотой нитью. – Ночь, это должно было занять целую вечность.

– У меня было время, – сказала мама. – Я знала, что этот день настанет. Я только надеялась, что это произойдет позже.

– Ты не сделала один для Дарина? – Спросила я.

– У Дарина уже есть, тот что я сделала для его отца.

– Побыла в нем Недрах и вернулась, – сказала миссис Тюк. – Он защитил меня в темноте под землей.

– Держите его рядом, когда наступит ночь, – сказала мама.

– Даже в местах, где вы думаете, что вы в безопасности, – добавила миссис Тюк.

Я теряю терпение от бессмысленных фраз, которые ничего не говорят. – Защитит от чего именно?

– Возможно, ни от чего, – произнесла миссис Тюк.

Я обращаюсь к матери, напоминая ей взглядом о её обещании. Мама кривит губами. – Красийцы называют его Алагай Ка, князь демонов.

– Хах! – воскликнула Селена. – Теперь вы рассказываете нам байки.

– Любой человек со здравым смыслом знает, что нельзя верить на слово историям Рачителей, – согласилась миссис Тюк. – Но Алагай Ка существует. Я помогла твоему отцу поймать его, чтобы он отвел нас в улье демонов.

Моё сердце сжимается, и мне становится трудно дышать. Я знаю эту историю так же хорошо, как и любую другую, но каждая версия, которую я читала, заканчивается одинаково. – Разве он не был уничтожен во время чистки Избавителя?

Миссис Тюк пожала плечами. – Возможно.

– Возможно?! – С трудом выговорила я слова. Значит ли, что все, что я знаю об этой войне, ложь?

– Все пошло наперекосяк, когда мы добрались до улья, – сказала миссис Тюк. – Демон разорвал свои цепи и нашел способ удрать.

– Отец Дарина убил каждого демона на расстоянии более ста миль во всех направлениях, – сказала мама. – Мы надеялись, что его зацепило во время чистки вместе с другими.

– И, возможно, так и было, – произнесла миссис Тюк. – Или он навсегда убежал, прячась на краю мира со своим маленьким коротким хвостиком между ног.

– Кости не дают однозначного ответа на это счет, – сказала мама. – Для них все разумные демоны - это Алагай Ка. Но что-то захватило контроль над оставшимися подземниками, и оно знает тебя. – Оно знает меня, Дарина и Селену. – Каждого из вас. Ему не хватает только возможности ударить, и мы должны сохранить все как есть, пока мы не сможем найти и уничтожить его.

Моя злость угасает от холодного страха. Я больше никогда не смогу покинуть границы великой метки?

Миссис Тюк ставит руки на бока. – Это ошибка, что мы не привлекаем отца Олив в это дело.

Мама качает головой. – Если мы будем использовать магию для связи на расстоянии, есть шанс, что мозговой демон может перехватить сообщение.

Миссис Тюк закатывает глаза, но не спорит. – Тогда я просто отправлюсь туда и скажу ему прийти. Он может перемещаться почти так же быстро, как и я.

Мама снова качает головой. – Инэвера никогда не позволит этого. Она... не доверяет нам, когда мы находимся вместе.

– Слышала, такое может случиться, если крутить роман с мужем женщины за ее спиной, – сказала миссис Тюк. – В любом случае, нам нужны они оба.

Невероятно, но мама принимает эту колкость. – Я доверяю ей не больше, чем она мне. – Она достает кости из мешочка на поясе и подходит к своему столу из златодрева для прорицаний, обтянутому безупречным белым фетром с поднятыми краями, чтобы кости не скатывались. – Я могу бросать кости так же хорошо, как и Инэвера.

Миссис Тюк фыркает. – Ну что ж, тогда приступим.

Кости матери не похожи на те, что есть у Фавах. Искусство предсказания требует семь алагай хора, вырезанных из костей демонов, каждая своей формы и числом граней. Метки покрывают каждую грань, направляя их мощь и рассказывая историю о том, что может произойти, тем, кто обучен это видеть. У меня никогда не было такого дара - что очень огорчало Фавах, но мать славится своим.

Кости Фавах выполнены из черной кости демона, гладкие, как полированный обсидиан, в то время как герцогиня покрыла свои кости бесценным электрумом, единственным металлом, который может удерживать и проводить магию Недр без потерь. Они блестят, словно серебро, в ее руках. Вместо ханжара она держит хирургический скальпель.

– Олив, начнем с тебя.

Я вздыхаю и протягиваю руку. У матери этот процесс уже стал ритуалом. Она дезинфицирует кончик моего левого указательного пальца, затем использует скальпель, прокалывая маленький шрам, ту самую точку, откуда она брала кровь все эти годы много раз.

– Пять... шесть... семь, – Она выдавливает каплю крови на каждую кость, затем прижимает ранку, пока она не заживает. Это происходит мгновенно, но шрам всегда чешется. Герцогиня говорит, что это моё воображение.

Она складывает руки, кости громко стучат, когда она осторожно трясет ими, распределяя кровь.

Я никогда не видела, чтобы герцогиня молилась. Даже во время службы в соборе, она только уважительно наклоняет голову. Она учила, что правитель должен действовать в интересах своих людей, а не в интересах того, что они считает божественным. Но в ритуале бросания костей, даже мама признает высшую силу.

– Создатель, податель света и жизни, я ищу знаний о моем ребенке, Олив Свиток из Лощины, чей отец - Ахман Джардир из Красии. Кто стоял за нападением на жизнь Олив в прошлую новую луну?

По мере того, как она говорит, кости начинают светиться все ярче и ярче, пока не начинают просвечиваться сквозь ее пальцы. Она бросает их и происходит вспышка, когда кости, падая, отклоняются от своих естественных траекторий, под влиянием меток предсказаний. Они останавливаются, пульсируя слабым светом, и все задерживают дыхание.

По крайней мере, вначале.

Дарин, Селена и миссис Тюк наклоняются, но я вижу, что символы мало что им говорят. После того, как мама долго молча изучает расклад, напряжение ослабевает и они отходят.

Дарин быстро движется через комнату, взбираясь, как белка, на высокую полку с книгами. Он кажется остраненным, но я знаю, что с такого расстояния он может лучше видеть, слышать и чувствовать запахи, чем большинство людей, находящиеся поблизости.

Селена уходит следом, берет чашку чая с печеньем, затем садится на диван и ставит ноги на стол. Обычно мама ругает ее за это, но она так сосредоточена на костях, что даже не замечает.

Миссис Тюк долго и напряженно смотрит на кости, пытаясь проникнуть в их тайны. Наконец она фыркает и уходит. Проходя вдоль книжной полки, она проводит пальцем по корешкам, прежде чем выбрать книгу. Она садится на пол, подгибая ноги под себя, и начинает читать.

– Что ты видишь, Олив? – тихо спросила мама.

Мой желудок сжимается, когда я смотрю на кости. Я узнаю все символы, но я чувствую себя такой же растерянной, как и когда пыталась предсказать погоду с Фавах. Каждый символ имеет несколько значений, которые интерпретируются из контекста, направления и близости к другим. Даже после многих лет обучения я никогда не понимала, как кто-то может это все понять.

Мама указывает на место, где кость с каменной меткой и кость с воздушной меткой упали рядом друг с другом. – Эта комбинация была одной из первых, которая выпала при моем первом броске, во времена, когда Фавах начала мое обучение. Я была так уверена, что знаю их значение, а Фавах назвала меня высокомерной, глупой девочкой.

– Ты была права? – Спросила я.

Мама пожала плечами. – Мне повезло. Будущее это история, и есть много способов рассказать одну и ту же историю. Сейчас это может значить одно, в будущем другое.

– Что это было? – Я не привыкла к звуку скромности в голосе герцогини, и мне не очень это понравилось. Если она не уверена, то какие шансы у меня?

– Когда пересекаются скальная и воздушная метка, это может означать гору, – сказала мама, следуя за невидимыми линиями меток от одного края до другого. Затем она указывает на кость со скальной меткой. – Но эта кость перевернута вниз. Как думаешь, что это значит?

– Инверсия часто означает противоположность, – повторяю я слова из текста.

– А что является противоположностью горы? – спросила мама.

Я колеблюсь. Герцогиня любит задавать такие вопросы, словно проводит незаметный экзамен. Я ненавижу это, при том, что все внутри меня жаждет завоевать ее одобрение.

Но что является противоположностью горы? Озеро? Море? Небо?

Я смотрю на лицо матери, бесшумно проверяя каждый вариант на ее спокойной маске. Если я буду думать вслух, она будет критиковать каждое предположение, но несмотря на ее терпеливость, каждый дополнительный вопрос, который мне придется задать, чтобы добраться до правильного ответа, будет использоваться против меня.

Я закрываю глаза и представляю гору. До похода я никогда не видела гор, но теперь я помню их, как они гордо стоят на горизонте. Я думаю о форме, о том, как воздух перемещается вокруг них. И пытаюсь представить себе противоположность этому, но там только воздух, заполняющий пространство, которую когда-то занимала гора.

Может быть это и есть правильный ответ? Разве перевернутая скальная метка и воздушная метка не противоположны друг другу?

И снова я смотрю на маму, обдумывая свой ответ. Герцогиня любит загадки, требующие дерзкие ответы, но она также любит скрывать сложные вопросы, обманчивой простотой. Помоги мне Создатель, если я предположу что-то дерзкое и неверное. Я вспоминаю ее точные слова.

Кость со скальной сеткой перевернута. Если перевернуть гору, то вы не получите пустое пространство, а получите перемещенную землю.

– Долина, – вырывается у меня, прежде чем я успеваю обдумать ответ.

Мама поворачивается к кубикам, но край ее губ приподнимается в слабом намеке на улыбку. Мама скупа на похвалу. Когда я была моложе, такой небольшой успех унял бы изжогу в моем желудке, по крайней мере, на время, но теперь-то я знаю лучше. Это только начало.

Мама допрашивала меня на протяжении нескольких часов, пока Дарин и миссис Тюк молча слушали. Селена, по крайней мере, дала мне немного уединения, уснув на диване. Бесконечные вопросы, простые и сложные, некоторые с подвохом. Так мама преподает. Не лекциями и не книгами, а медленным допросом с крошками знаний, словно путь из хлебных крошек.

Мама ведет меня вдоль книжных полок, вытаскивая книги о чтении костей, складывая мне в руки. Я изучаю отрывки, на которые она указывает, читая их про себя, в то время, как мама произносит их по памяти. Затем мы возвращаемся к костям и к очередной порции вопросов, но уже видоизмененным, основываясь на отрывках, которые я прочитала.

Далее она ведет меня к стойке на большом ковре посреди библиотеки, вытканном в виде идеальной карты известного мира, глобуса, разрезанного и расправленного, как кожура апельсина. Мы стоим между горами Мильна и берегом Красийского моря, но за ними есть целые континенты, помеченные только названиями из старого мира до возвращения подземников. Это было сотни лет назад. Кто может знать, что там?

Такие места могли быть уничтожены во время Напасти, или превратиться в нечто совершенно иное по сравнению с тем, чем они были в старом мире, как, например, Лощина и Красийская империя. Или они могли остаться точно такими же, не подвергаясь нападкам улья демонов, даже когда наши земли погружались в хаос.

Мама осторожно ходит по ковру, суммируя выводы, которые я сделала после девяностоминутного тяжелого допроса. На лице матери не было ни намека на улыбку.

Я все больше чувствую подступающую тошноту, и боюсь, что мне станет плохо, если все продолжится еще немного без перерыва.

– Под городом, в горной долине на востоке, скрывается ненасытный демон хамелеон, – произносит мама с уверенностью. –Здесь. – Она машет ногой в направлении долины в восточных горах, охватывая территорию, которая могла бы составлять сотни квадратных миль. Когда-то это была страна Раск, и в указанной зоне находилось более одного города и Создатель знает, сколько деревень.

Книга, которую читала мисссис Тюк, громко падает на пол, когда она превращается в туман, протекая через комнату, и снова материализовываясь прямо между нами на полу. Я отпрыгиваю, охая от неожиданности.

– Хамелеоны похожи на пастушьих собак, – звучит скептический голос миссис Тюк. – Они держат других подземников на поводке, но сами умом не блещут.

– Принц Иравен сообщил, что демоны в пустыне эволюционировали, – сказала мама. – Хамелеоны следят за жертвами, запоминают их имена, затем принимают облик кого-то, кому человек доверяет, и выманивают за пределах меток. Они, может быть, не являются гениями тактики, но они достаточно хитры.

Миссис Тюк кивает. – Да, возможно, мозговые демоны намеренно держали их глупыми. Не хотели чтобы пастушьи собаки начали думать своей головой.

– Но если этот был сам по себе в течение пятнадцати лет... – произносит мама.

– Тогда, возможно, это не он, – сказала миссис Тюк. – Просто оса, которую нужно выкурить из сарая.

Мне должно было полегчать, когда внимание переключилось от меня, но стало еще хуже. – Тогда почему он преследует меня?

Миссис Тюк пожала плечами. – Любой хамелеон, который пережил чистку, запомнил твою маму и меня. Если они почувствовали на тебе наш запах…

– В одно и то же время? – Мне не хочется подвергать сомнению ответ, который мне нравится, но эта пазл не сходится. – Наша группа была на расстоянии сотен миль от этой долины. Тиббетс-Брук находится в сотнях миль за ней.

– Хамелеоны могут также, как и я, дематериализовываться. Они способны пересечь тысячу миль, словно перепрыгивают через лужу.

Миссис Тюк смотрит на меня продолжительное время, а затем снова обращается к матери. – Девочка, однако, права. Чтобы перейти от запоминания чьего-то имени к координации атак по всей Тесе, нужна серьезная эволюция.

Напряжение внутри меня немного уменьшается. Желание произвести впечатление на миссис Тюк почти так же сильно, как и на мою мать.

– Согласна, – герцогиня оборачивается и смотрит на Дарина, все еще сидящего на верхней полке книжного шкафа, наблюдающего и слушающего каждое слово. – Нам нужно узнать больше.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/550267

Переводчики: lukumich