Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 20 - Ауры

Часть моих опасений оказываются беспочвенными. След не проходит через Кладбище Подземников, рыночную площадь или дюжину других частей Лесорубовой Лощины, где магазины, животные, тележки и пешеходный поток могут затереть запах.

Но не все новости хорошие. Вне стен крепости, наша цель отказалась от скрытности в пользу скорости. Я легко следую за лошадьми по местам, где они обходили оживленные улицы столицы в сторону самого быстрому пути из города.

К моменту, когда мы достигаем открытой дороги, небо темнеет, и длина шага лошадей увеличивается, похоже, что их пустили во весь опор. Слишком быстро для меня, чтобы догнать их, ведя Селену за собой

Я сглатываю, зная, что ей не понравится то, что я скажу дальше. – Тебе нужно вернуться.

– К недрам всё, зачем нам это делать? – произнесла Селена тихим, опасным голосом. Я чувствую зарево ее гнева, ожидающее, что мои следующие слова превратят его в пламя.

– Не нам, – ответил я. – Тебе.

Селена скрещивает руки, ожидая моих следующих слов.

Я не очень хорош в разговорах. В умении говорить то, что люди хотят услышать, или убеждать их делать то, чего хочу я. И, честно говоря, мне даже не хочется этого. Может, я и сказал Селене, что не трус, но от этого правдой оно не стало. Мне страшно идти дальше без нее. Люди, достаточно сильные, чтобы поймать Олив и Мичу, это не та проблема, с которой я хочу справляться в одиночку.

Но факт остается фактом. Пока Селена смотрит на меня, я отхожу назад на несколько шагов и становлюсь на следе от копыт. Я перепрыгиваю на короткое расстояние к следующей паре. – Обычная скорость.

Я шагаю вперед к следующей паре, но на этот раз мне приходится делать большой прыжок, чтобы достичь следующей пары. – Галоп. Они движутся слишком быстро. След остынет, прежде чем мы найдем, куда он ведет.

Селена опускает руки, и на мгновение я испытываю надежду, но она кладет их на бока, что еще хуже. – Значит я должна вернуться, а ты нет? Ты говоришь, что можешь обогнать лошадь?

Я поднимаю глаза к небу. – Ночью, да. Я могу бежать быстрее любого жеребца.

– Ты собираешься бежать шесть часов? – Спросила Селен.

Я качаю головой. – Но они не могут нестись галопом вечно, а ночью я не устаю. Нужно обнаружить их, прежде чем они доберутся до перекрестка достаточного размера, чтобы запутать следы, иначе мы можем просто бросать кости и строить догадки, в какую сторону они пошли.

– Если они следуют за Лишей и твоей мамой, то они движутся на восток, – сказала Селена.

– Да, но мы не знаем, так ли это. Если это письмо фальшивое, как ты говоришь, зачем сообщать нам, куда они на самом деле направились?

Селена на мгновение колеблется, но я чувствую упрямство в ее запахе. Она не собирается сдаваться. – Если кто-то действительно похитил Олив и Мичу прямо под нашим носом, то они опасны, Дарин. Я не могу позволить тебе идти одному. Мы пойдём по следу так далеко, как можем, а затем сделаем наилучшую догадку.

Мои зубы скрипят, в частности потому, что я знаю, что она права. Мне следует просто уйти. Даже если бы Селена попыталась идти следом, она никогда не сможет меня догнать. Но я не думаю, что она вернется, и она никогда не простит меня.

Пока я размышляю, как убедить ее, сумерки заканчиваются. С наступлением темноты приходит магия, проникающая из Недр через невидимые отверстия вокруг нас. В районах Лощины всё поглощается великими метками, но здесь оно похоже на мягкую светящуюся дымку, плывущую вокруг дороги. Она движется не по ветру, а словно живет собственной жизнью, скапливаясь вокруг деревьев и у наших ног, притягиваясь к жизни. Метки на столбах вдоль дорог постепенно притягивают к себе часть этой энергии, медленно зажигаясь. Также делают и метки на доспехах Селены, и это подсказывает мне идею.

– Можем попробовать небольшой трюк с магией, – сказал я. – Однако это рискованно.

Селена смотрит на меня, ее запах наполняется надеждой. – Я тебе доверяю.

– Не знаю, стоит ли, – признался я. – Не очень хорошо умею такие штуки. Мы оба можем пострадать. Моя мама убила бы меня только за то, что я предложил это.

– Олив удаляется от нас, пока мы спорим, – сказала Селена. – Независимо от риска, это того стоит.

Я не хочу рисковать Селеной, но она права. Если я пойду один, то просто накосячу.

– Я предупреждал, – произношу я, закрывая глаза и протягивая руку. Селена без колебаний протягивает свою, ее крепкие пальцы переплетаются с моими и крепко сжимаются.

Когда наши руки соприкасаются, я ощущаю ауру Селены так же, как ощущаю тепло ее кожи и пульсацию её сердца. Я протягиваю свою волю и мягко ее тяну, словно прикосновение губ. Когда наши ауры соприкасаются, она глубоко вдыхает

Аура, как отражение, говорила моя мама. Магия прячется от солнечного света внутри нас, но ночью она становится слишком сильной, чтобы ее сдерживать. Если научиться читать ауры, можно ощущать все, что человек чувствует, даже то, что он хочет скрыть.

Но единственную ауру, которую я когда-либо ощущал, - это мамину, и она умеет держать ее под контролем. Я чувствовал ее любовь и заботу, ее желание защитить, но остальное, темные части, стыд, боль и горе, оставались лишь тенью, плывущие в недосягаемости.

Аура Селены совсем не похожа на ауру мамы. Здесь нет глубоких теней, только яркая юность и любопытство, с поверхностной тревогой и непоколебимой решимости. Я знаю, что она намерена найти Олив или погибнуть, пытаясь. Я был прав, думая, что она никогда не отступится.

Наплыв эмоций настолько силен, что я открываю глаза, стремясь найти источник, и обнаруживаю, что она смотрит на меня с сочувствием в глазах, которое отзывается в ее ауре. – Тебе не нужно чувствовать себя так одиноким, Дарин. Олив и я часто дразним друг друга, но если бы пропал ты, можешь не сомневаться, что сейчас она была бы здесь со мной.

Слова бьют по мне, как молот по груди, выражая то, что я никогда не смел произнести вслух. Я не знаю, что сказать, поэтому молчу. Но этого и не требуется. Селена чувствует мой ответ и отвечает, сжимая мою руку.

– Готова?

Уверенность в ауре Селены немного колеблется. – Мы собираемся... исчезнуть, как ты и твоя мама?

Я качаю головой. – Я не могу делать это сам и не рискнул бы, даже если мог. Именно так погиб мой отец.

Больше сочувствия проникает через связь, и Селена снова сжимает мою руку. – Что же тогда?

Я никогда не мог нормально совладать с магией. Сила реагирует на эмоции, а во мне слишком много страха и тревоги, отталкивающих ее. У меня нет такого же опыта управления магией, как у Меченых Детей, но даже я могу привлечь немного силы, когда я спокоен. Это легче делать, когда вам не угрожает злобный демон.

Я простираю свою волю, свою собственную ауру, вниз сквозь тело Селены, притягивая окружающую магию, скапливающуюся у ее ног. Как если бы я пил через соломинку, я начинаю втягивать магию в Селену, наблюдая, как ее аура и метки на ее доспехах откликаются и становятся ярче.

– Покалывает, – вздрагивает она. Ее теплые пальцы дрожат, но она не отпускает мою руку. Я продолжаю Втягивать, пока избыток магии не начинает течь в меня, и тогда я сам начинаю дрожать.

Пропуская магию через кого-то и Втягивая ее в себя, ты можешь узнать о человеке больше, чем он знает о себе сам, как говорила мама. Все то, чем они являются, все, кем они могли бы стать. То, чего они боятся, чего желают и чего стремятся достичь.

Я ощущаю это, уровень близости, который превосходит ощущение от соприкосновения наших аур. Я вижу воспоминания о ее матери, кричащей на неё, и еще одну о холодном гневе и презрении ее мачехи. Постоянная борьба с ее сводными братьями, стремление получить одобрение отца. Это чувствуется как что-то неправильное, словно читать ее дневник, но я никогда раньше не делал такого и не знаю, как остановиться.

Я мог бы проникнуть глубже. Часть меня хочет этого, даже если я знаю, что это неправильно. Я хочу понять игру, которую Селена вела в ту ночь, наклонившись, как будто желая поцеловать меня, а затем просто оставив меня.

Одной только мысли достаточно чтобы вызвать следующее воспоминание, и внезапно я вижу Селену, одетую в деревянную броню, как сейчас, целующуюся с высоким, красивым парнем на улице ночью. Я отскакиваю от этого воспоминания назад, но появляется еще одно- Селена в прекрасном платье, целующуюся с парнем в конюшнях своего отца. Затем я становлюсь ею. Я чувствую, как язык парня проникает в мой рот, в то время как мой собственный исследует его.

Я снова пытаюсь отступить, но образы продолжают появляться, мальчики и девочки, их так много, что я теряю счет. Я думал, что наш поцелуй имел какое-то значение. Хранил его в тайном месте в своем сердце все эти долгие годы, с тех пор как мама и тетя Лиша перестали разговаривать. Я не целовался с тех пор ни с кем другим.

Но теперь это просто кажется игрой, в которую она любит играть, вскружить голову и уйти.

Я вздрагиваю, и Селена крепче сжимает мою руку. Ты в порядке, Дарин?

До меня доходит, что она ничего не заметила. Я рыщу по её разуму, словно копаюсь в ящике с разными вещами, но эта глубокая связь односторонняя — я проник в её воспоминая. Я чувствую, как мои щеки краснеют, и меня охватывает стыд. Меня не касается, с кем целуется Селена Лесоруб или почему.

Теперь метки на ее броне светятся ярче, но я чувствую сопротивление, когда магия проходит через ее тело. Олив и я развивались в утробе под воздействием магии Недр, наши тела созданы для ее принятия, для передачи, для удержания, как погреб держит прохладный воздух в полдень.

Селена не такая - ее кровь не может поглощать магию. Я чувствую, как она пытается проникнуть в ее метки, в меня, обратно в землю. Мне приходится активно препятствовать ее выходу, когда я прекращаю Втягивать, словно перекрываю языком кончик соломинки, сохраняя ее полной.

Поток образов и эмоций сразу же прекращается. Я глубоко вдыхаю с облегчением, стремясь успокоиться. Олив где-то там, вероятно, в опасности, удаляется с каждой секундой, а я отвлекаюсь на мысли о поцелуях.

Аура Селены, прежде красивая, теперь сияет. Она делает вдох, напрягая руки и ноги. – Я чувствую себя так же, как когда моё копье попало в демона. Часть его магии прошла по метка на древке и ударила меня, как лектричество. Казалось, я спала месяц, а потом высыпала весь сахар из сахарницы в чашку с кофе и выпила его залпом.

– Похоже на то, что я слышал, – сказал я.

– Это... – Хватка Селены на моей руке меняется, когда я чувствую, как ее воля тянет мою ауру, – ... это то, как ты чувствуешь себя все время?

Я слегка втягиваю воздух, сопротивляясь ее проникновению, слишком смущенный тем, что она может узнать, о чем я думал. – Наверное.

– Я всегда знала, что в тебе есть магия, – произнесла Селена. – Но это... – Она поднимает свободную руку и сжимает ее в кулак. – Думаю, я никогда еще не чувствовала себя настолько живой.

– Не все так просто, – сказал я. – Магия несет с собой свои проблемы. Даже если этот трюк не убьет нас, мы можем пожалеть о том, что мы его опробовали.

– Тогда лучше начинать бежать, – я чувствую, как Селены напрягает мышцы ног, готовясь к движению.

– Если я отпущу, сила начнет вытекать из тебя, – предупредил я.

Селена улыбается, ее пальцы сжимаются вокруг моих. – Тогда тебе лучше не отпускать.

Неожиданно перед моим взором возникает одно изображение, Селена в объятиях парня, в котором есть все то, чего нет мне - выше ее, широкий и красивый. По сравнению с ним я чувствую себя ребенком.

Я отвожу взгляд и выдыхаю, чтобы успокоиться. Работа не ждет. Мы бежим, удерживая в себе магию, длинные ноги Селены помогают ей держаться на моей скорости. Неутомимо мы сохраняем темп более часа, мили исчезают под неумолимым ритмом наших ног.

Мы не встречаем ни одного демона, но я все равно чувствую себя уязвимым. При такой скорости волшебные плащи не означают ничего. За пределами меченых столбов на дороге земли раскрываются перед обнаженной ночью. Подземники могут подойти прямо к границе меток. Если демоны действительно охотятся за мной, я не являюсь сложной целью.

Мне приходится осторожно удерживать поток магии через наши сплетенные руки. Сначала это требовало небольших усилий, но подобно перенапряжению мышц, оно становится все более болезненным. Мои ногти нагреваются, глаза и рот пересыхают. Мышцы начинают пылать.

Это те признаки, о которых мама говорила всю мою жизнь. Нельзя долго безопасно использовать магию или извлекать слишком много. Магия бесконечна, но смертное тело - нет.

Папа узнал это на собственном опыте.

Но Олив нужна наша помощь. Я сосредотачиваюсь на руке Селены в моей ладони, и продолжаю бежать. Иногда она сжимает руку, и я ощущаю приятное покалывание, несмотря на нарастающую боль.

След ведет на восток, как и говорилось о том, куда направлялись мама и герцогиня, хотя используются менее проторенные дороги, нежели те, что требуются для повозок и конных солдат герцогини.

На некоторое время запах становится более отчетливым, но время работает против нас. Я ощущаю тяжесть приближающегося рассвета. Долго этим трюком мы пользоваться не сможем.

Селена тоже это понимает. Чем дольше мы поддерживаем связь, тем лучше мы можем ощущать, что думает и чувствует другой. Мы едины в нашем желании бежать, пока солнце не выжжет магию.

Но затем мы подходим к перекрестку, окруженному массивными мечеными столбами. Здесь намешано множество следов от колес повозок, лошадей, ног. Нам придется тщательно все осмотреть, чтобы выяснить, в какую сторону ушла наша цель, если мы вообще сможем это сделать.

Одновременно мы останавливаемся и неохотно расплетаем наши руки.

– Ух! – воскликнула Селена, спотыкаясь, когда сила покинула ее. Я пытаюсь подхватить ее, но мои ноги подгибаются, и я падаю на колени. Во рту все пересохло, глаза горят. От каждого вздоха пылают легкие.

– Дарин, ты впо… – начала Селена, но падает не договорив. Ее аура тусклее, чем я когда-либо видел. Я смотрю на свои собственные руки и вижу, что она такая же темная. Мы Втягивали слишком много, бежали слишком долго, и когда магия иссякла, не осталось ничего.

Я слышу в голове слова Мамы. «Надо было выбить все твои глупости из головы, мальчик, чтобы ты не вытворял подобное!»

Мама ни разу не подняла на меня руку, но сейчас она была бы права. Если Селена умрет, виноват буду только я.

Я ползу к ней, каждое движение - это борьба воли над телом, которое больше не желает подчиняться. Мои чувства ослаблены пересохшим носом и горлом, звоном в ушах, жгучей болью по всей коже.

Дыхание Селены прерывистое, ее сердцебиение быстрое, но слабое. Ее кожа остывает. Я вожусь с флягой, пытаясь ее откупорить и немного проливаю, когда подношу к ее губам. Она начинает пить, но ее глаза остаются закрытыми, ее тело обессилело.

Я сам нахожусь в не лучшем состоянии. Рассвет на пороге. Я уже чувствую его жар на коже. Даже при полной силе я ненавижу солнце. Измотанный, я опасаюсь, что оно может убить меня.

Но Селена нуждается во мне, поэтому я рискую сделать все еще хуже, беру ее за руку и пытаюсь Втянуть лишь немного магии — ровно столько, чтобы хватило добраться до безопасного места, где мы сможем проспать весь день.

Луч солнца проявляется над горизонтом, ослепляя и обжигая. Когда я протягиваю руку за магией, собравшейся вокруг нас, сила испаряется

Каждый инстинкт подсказывает мне бежать, поскольку пламя растет, окутывая все вокруг. Оно жжет мою кожу и наполняет легкие огнем. Если я не найду укрытие, оно убьет меня, а бегство всегда было моей сильной стороной.

Вместо этого я накидываю плащи поворачиваюсь спиной к рассвету, а затем, дюйм за дюймом, тащу Селену в сторону дороги, наслаждаясь тенью одного из могучих меченых столбов окружающих перекресток.

Я даю ей выпить еще и пью остаток из фляги. Мое горло обжигается, словно я выпил воду из кипящего чайника. Я прислоняюсь спиной к столбу и прижимаюсь к Селене, накрывая нас обоих моим плащом. Я позволяю себе закрыть глаза хотя бы на мгновение.

Дарин!

Голос доносится ко мне издалека.

Дарин!

Я пытаюсь поднять голову, но кажется словно я нахожусь глубоко под водой, придавленный тяжестью окружающего воздуха.

– Дарин!

Теперь оно ближе, ветер, который бросает меня, словно листок.

– Дарин, Недра тебя забери!

Я открываю глаза и вижу Селену в мерцающем тумане надо мной, и мне кажется, что это сон. Ее лицо выглядит отчаянным, но я не могу почувствовать ее запах. Она протягивает руку ко мне, но я не ощущаю ничего, кроме ветра. Она кричит, но я слышу всё отдаленно, словно звон колокольчика с дороги. Я протягиваю руку к ней, но она скользит в сторону.

Издалека снизу я чувствую притяжение.

Паника охватывает меня, когда до меня доходит, что впервые с детских лет я принял скользкую форму во сне. Я втягиваю воздух, ощущая, как мое тело становится прочным. Селена внезапно становится четкой, и меня начинает трясти, словно кукла в зубах собаки, когда ее крепкие руки наконец находят опору.

Я делаю глубокий вздох, вырываясь из ее хватки и спотыкаюсь, опираясь на руки и ноги. Селена тут же отпускает меня и поднимает руки. – Все в порядке, Дар. Не хотела причинять тебе вреда.

– Что случилось? – хрипло спросила я.

– Мы проспали весь день,– ответила Селена, протягивая мне свою флягу. – Оба. Я только проснулась пару минут назад. Пошла проверить, как ты спишь, и обнаружила, что ты весь скользкий.

Практически невыносимый стыд охватывает меня. Последнее, чего я хочу, чтобы Селена узнала, насколько мало у меня над собой контроля. Как безрассудно я поставил ее в опасность. У нее есть полное право злиться.

Но она не пахнет гневом. Мои пазухи по-прежнему раздражены и сухи, но я знаю запах сердитой Селены так же хорошо, как что-либо другое, и такого запаха нет. Лишь запах беспокойства. – Не знала, что ты делаешь это, когда спишь.

– Ну да. Тебе повезло, что я не надул в штаны. – Честно говоря, это могло бы быть менее унизительно.

Селена не смеется. – Я не знала, что рассвет причиняет тебе боль. Я не знала многих вещей, которые знаю сейчас. – Она кладет ладонь на мое лицо. – Я беспокоилась за тебя.

Беспокоилась? Она была бы в ужасе, если бы знала правду. Мой отец потерял себя и был затянут в Недра, его никто никогда больше не видел. Мне приходится сдерживать дрожь в руках при одной только мысли об этом. – Прошлой ночью мы перестарались.

– Думаешь? – Я вздрагиваю от сарказма в голосе Селены, но она убирает ладонь с моего лица и сжимает мою руку. – Я не виню тебя, Дарин. Ты предупреждал меня, и у нас были основания для отчаянных мер. Они все еще есть. Мы не приблизились к тому, чтобы найти Олив.

Имя напоминает мне, почему мы здесь, и я цепляюсь за него, вынуждая себя встать на ноги. Каждый мускул в теле болит, и даже дышать все еще больно, но после того, как я ровно встаю, каждый следующий шаг становится легче. Магия плетется и завихряется вокруг земли во тьме, и я понимаю, что мое тело, вероятно, инстинктивно Втянуло немного магии, чтобы восстановиться после захода солнца. Вот что вызвало скользкую форму. Наверно.

Селена достает хлеб из своей сумки, а также банки с медом и орехами. Мы садимся, чтобы перекусить холодной едой, и я чувствую, как с каждым кусочком становлюсь сильнее. Когда мы заканчиваем, мы направляемся к перекрестку дорог.

Пища, вода и отдых помогли восстановить мои чувства. Я приседаю, чтобы осмотреть каждый из пересекающихся путей, обращая внимание на следы и нюхая землю. Здесь недавно прошло много повозок и животных. Тропы ведут во всех направлениях.

– Ну? – спросила Селена, когда я уже третий раз обхожу все направления.

Я прохожусь во круг перекрестка еще раз, осматривая понемногу каждый путь. Если кто-то похитил Олив, они знали, как замести свои следы. Со столькими тропами везде не получится наверняка выбрать правильное направление

– Ночь, я без понятия. – вскинул я руки вверх. – По этому перекрестку недавно прошел целый караван, и, похоже, разошелся во все стороны. Олив могла свернуть по любому из этих путей.

Аура Селены, все еще слабая, бледнеет от страха. – Что нам делать?

Зубы скрипят, когда я даю ответ, который ни одному из нас не хочет слышать. – Мы должны взять подземника за рога и идти на поиски мамы и герцогини Лиши.

(Разрыв)
След пропал, и мы оба все еще слабы, поэтому больше я не осмеливаюсь использовать магию, чтобы ускорить наше передвижение, но ясное направление всё упрощает. Пешком мы не догоним всадников герцогини, но они направлялись в лагерь Меченых Детей, а я хорошо знаю эти земли. Я стараюсь идти вдали от дорог, чтобы сэкономить время в пути, и мы передвигаемся в основном поздно днем и ночью, когда я наиболее силен, а броня Селены получает заряд окружающей магии. Мы прикрываемся плащами, но демонов не видно.

Проходит больше недели, прежде чем местность становится знакомой. Еды у Селен уже давно не осталось, и мы выживаем на том, что мне удается поймать или найти в округе. Этого достаточно, но ни кто из нас уже не давно не наедался досыта. Наконец, я вижу развалины старого мира, когда-то величественный замок, его стены давно разрушены, и я понимаю, где мы находимся.

– Еще несколько часов, – сказала я, – и мы достигнем места, где мама с Детьми должны были ждать герцогиню. Там будут, либо они, либо мы найдем людей, которые знают, куда они ушли.

– Ты действительно думаешь, что кости Лиши смогут найти Олив? – спросила Селена.

Я пожимаю плечами. – Не знаю. Мама говорит, что кости никогда не ошибаются, но они не всегда говорят то, что ты думаешь они сказали. Но если это сработает, мама сможет добраться до Олив за то время, пока мы посчитаем пальцы на руках.

Селена кивает, но я чувствую сомнение. Я не могу её в этом винить, но ничего не остается, кроме как продолжать двигаться вперед.

Задолго до того, как мы достигаем лагеря, я понимаю, что что-то не так. На ветру витает едкий запах пепла и обугленной плоти, который вызывает у меня тошноту и страх. Я ускоряю шаг.

– Эй, помедленнее, – позвала Селена. – Я не могу держать твой темп, когда мы не держимся за руки.

Я замедляю шаг, чтобы она смогла догнать меня, но каждая мышца в моем теле требует бежать вперед. Вместо этого я стискиваю зубы и двигаюсь на пределе скорости Селены. Кажется, что я двигаюсь медленнее улитки.

Вскоре и Селена замечает. – Что это за запах?

– Смерть. – Мы выходим из рощи и оказываемся в лагере Меченых Детей.

Или то, что от него осталось.

Палатки полностью сгорели, а земля усыпана обугленными телами. Большая часть тел это останки демонов, захваченные огнем, когда на них упала утренняя заря. Это знак, что люди сражались, и я цепляюсь за неё, как за спасательный круг, пока мы с ужасом проходим через лагерь и находим останки полу съеденных людей, которых я знал всю свою жизнь, и тела, такие чёрные и обугленные, что невозможно их распознать.

От запахов и увиденного меня охватывает тошнота, но боль и горе ослабевают из-за нарастающей паники, пока мы ищем выживших.

– Мама! – крикнул я, надеясь, что она рядом и в порядке. Почти невозможно представить, чтобы демон мог поймать или убить ее, но мало что за последние несколько недель можно было представить месяц назад.

Селена прикладывает руки ко рту и кричит. – Лииша!

Мы находим останки солдат герцогини. Лошади разорваны клыками и когтями, разбитые тележки и запасы сгорели. Виден кратер, где взорвалась тележка с шутихами. Копья разбросаны по земле, многие торчат из земли или из пепла демонов, а также щиты и деревянные доспехи; нагрудники треснули, словно ореховые скорлупы, мясо внутри съедено. Вокруг разбросаны кучи дерьма демонов, в некоторых видны человеческие кости.

– Кто-нибудь! – Крикнул я. – Это Дарин Тюк!

На мой зов никто не отвечает. Я чувствую влагу на лице и понимаю, что плачу. При попытке вытереть слезы дрожащими руками, я оставляю на своем лице пепельные разводы.

– Дарин, – мягко позвала Селена. Я поворачиваюсь и вижу, что она держит в руках знакомый предмет, и мое безмолвное рыдание превращается в всхлипывание.

Мамин нож.

Я падаю на колени, и Селена бросается ко мне, ничего не говоря и обнимает меня. Без сомнения, среди солдат есть и ее друзья, мужчины и женщины из дома ее отца, но она забывает об этом, держа меня, когда я разбиваюсь на части.

(Разрыв)
Мы ищем дни напролет, не находя никаких признаков выживших или новых свидетельств о судьбе мамы или Лиши. Мама всегда казалась ближе к Создателю, чем обычная смертная женщина. Даже сейчас трудно поверить, что ее убили, когда она могла бы превратиться в туман. Но мама никогда не убегала, когда людям нужна была ее помощь. Я это знаю. И даже если так поступила, я никогда не видел ее без ножа. Она бы вернулась за ним.

Мы делаем все, что можем для мертвых, но их слишком много, чтобы хоронить, а большинство тел все равно сгорело. Когда мертвые демоны загорелись на солнце, пламя быстро распространилось по лагерю. Все покрылось толстым слоем золы и угля.

Ночью мы укрываемся в Убежище. Его метки все еще целы, тяжелые двери крепки. Но здесь не чувствуешь себя в безопасности. Это ощущается так, как оно и есть - тюрьмой.

– Нам нужно вернуться в Лощину, – сказала Селена на четвертую ночь. – Моему отцу нужно знать об этом.

Я качаю головой. – Я не сомневаюсь в твоем отце, но ты видишь, как справились солдаты Лощины с тем, кто сделал все это. Дядя Гаред не сможет справиться с тем, кто смог нанести удар по Лише, маме и Детям.

– Что нам остаётся делать? – Спросила Селена. – Отправиться в горы на поиски какого-то древнего затерянного города?

– Конечно нет, – ответил я. – Это было бы как искать иголку в стоге сена, и мы не готовы к такой схватке.

Селена ставит руки на бока. Она плакала, когда думала, что я не видел, и ее терпение на исходе. – Тогда что?

– Мне кажется здесь только один вариант.

– И это? – Спросила Селена.

Мы отправимся в Красию и встретимся с моим кровным отцом.

Селена раскрывает рот в удивлении. – Ты имеешь в виду...?

– Человек, который помог мне явится на свет, всего в нескольких футах от того места, где погиб мой отец, – сказал я. – Папа Олив. Ахман Джардир.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/550588

Переводчики: lukumich