Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 28 - Стены

С минаретов дворца Шарум Ка раздается гудение рога Шарак. Наставники с серьезными лицами следят, как отряды най’шарумов собираются перед знаменитым лабиринтом Красии - местом битвы, где народ моего отца сражался с демонами веками. Я читала об месте истории, но никогда не видела этой, тщательно спланированной, местности.

– Некоторые из вас, – кивнул наставник Чикга на Чадана и нескольких старших мальчиков, – уже видели бури. Другие нет. Они редки, благодаря Эвераму, но дама’тинг предсказывают, что сегодня ночью надвигается сильная буря, а алагай хора никогда не ошибаются.

– Это Ущерб, когда луна темнеет, и алагаи могут привести в действие свои сильнейшие силы. Говорят, что во время Ущерба Алагай Ка ходит по поверхности Ала, лично руководя своими силами. Мы должны быть бдительны и готовы.

Он стучит по верхушке шлема, торчащего из тюрбана, где вырезаны метки для защиты от мозгового демонов. У всех най’шарумов, включая меня, на голове нарисованы подобные метки с помощью краски из стеблей черной травы. Эти символы сохранятся на протяжении недели или дольше, пока не исчезнут. Времени более чем достаточно, чтобы пройти через новую луну. Кроме того, вокруг наших глаз нанесены метки, которые будут медленно заряжаться магией с наступлением сумерек, даруя нам во мраке маточное видение.

Не знаю, нужны ли нам метки от мозгового демона. Говорят, что Арлен Тюк уничтожил всех мозговых демонов, но я бы не стала ставить на кон свою жизнь. Мне приходит на ум ссора моей матери с миссис Тюк. Может ли Отец Демонов действительно находиться где-то рядом, охотясь за мной и Дарином?

Иравен, кажется, так не считает. Я помню его слова с нашей первой встречи. Без мозгового, чтобы руководить ими, песчаные демоны стали... более хитрыми. Они собираются в огромные бури, которые могут насчитывать тысячи.

Во время похода, даже нескольких демонов было достаточно, чтобы уничтожить лагерь и одолеть боеспособные, хоть и неопытные, силы. Чего могли бы достичь тысячи демонов в такой буре? Смогут ли легендарные стены Копья Пустыни удержать такой поток?

– Но вас обучали этому! – крикнул Чикга. – Вы упражнялись и тренировались, пока ваша сущность не стала настроена на Шарак. Помните свою подготовку, и вы доживете до рассвета.

Наставник ходит взад и вперед, встречаясь глазами с каждым мальчиком по очереди, высматривая признаки трусости, знак того, что мы сломаемся перед надвигающейся бурей. Я встречаю его решительным взглядом. Может быть, я не знаком с бурями или лабиринтом, но я видела, к чему приводит нападение демонов. Независимо от моих чувств по отношению к Альэверану, этот город полон невинных людей.

– Помните правила, – прорычал Чикга. – Най’шарумы не сражаются. Най’шарумы не ступают на землю лабиринта. Вы здесь для разведки, доставки припасов и передачи сообщений. Вы будете следовать цепочке командования и мгновенно подчиняться приказам шарумов. Все поняли?

– Да, наставник.

– Еще раз, – рявкнул Чикга, так чтобы вас услышал Эверам.

– Да, наставник! – Рёвом ответили най’шарумы.

– Хорошо, – сказал Чикга. – Потому что если кто-то из вас не будет
повиноваться, нарушит правила или, что еще хуже, попытается убежать, я сам убью вас.

Я оглядываюсь вокруг и замечаю, что и другие наставники произносят подобные речи своим группам. Все они кажутся взволнованными. Несколько из них вытаскивают из одежды маленькую бутылку с кузи и, отвернувшись, делают глоток этого крепкого спиртного.

Алкоголь запрещён законом Эведжана, но зная, с чем им предстоит столкнуться, я не могу упрекнуть этих людей за желание принять глоток мужества.

(РАЗРЫВ)
В Копье Пустыни звезды светят ярче чем в Лощине. «Световое загрязнение» как называла это мама. Сияние великих меток и обилие лектрических огней в столице поглощают свет с неба.

Здесь светового загрязнения нет. Созвездия, о которых я только читала, видны невооруженным глазом, и по мере того, как мое зрение приспосабливается, я понимаю, что этого хватает, чтобы различить, где заканчивается небо и начинаются песчаные дюны. Мое сердце сжимается, когда я глазами высматриваю любые признаки врага.

Оно приходит медленно, и не в виде отдельных криков и мрачных, перебегающих теней, которые я помню с похода. Это гудение, похожее на рой мух, постепенно нарастает, превращаясь в визг, который действует на мои нервы, как скрежет ногтей по доске. Это облако пыли, несущееся над дюнами, как туман унесенный ветром.

Дозорные зажигают огромные меточные светильники, освещая пески, и мы с напряжением наблюдаем, как медленно, но неотвратимо, пески начинают содрогаться от демонов. Большинство из них не больше собак, но все они острые на ощупь. Тысячи твердых чешуй, похожих на осколки стекла, цвет которых соответствует цвету песка пустыни. Если бы не их движения и освещение от меточных светильников, они были бы практически невидимы.

– Их должно быть сотни, – произнес Горван. Он не трус, но выглядит готовым к бегству, и я не могу его винить.

– Тише, – рявкнул Чикга. – Это только первая волна. Мы должны быстро разобраться с ними, прежде чем придут их дружки.

Иравен находится недалеко от нас на башнях над воротами. Не могу не признать, что он выглядит великолепно в своем белом тюрбане и черных одеждах Шарума, вдохновляя всех, своим видом. Копье и щит, переброшенные через его спину, пропитаны хорой, и их метки сияют даже сейчас, полные силы.

Иравен подает сигнал одному из своих лейтенантов, который подносит рог к губам и издает ряд сигналов. Немедленно, великие зубчатые колеса подъемного моста начинают скрипеть и вращаться, поднимая ворота. Песчанные демоны не теряют времени, и мчатся в открытий лабиринт.

Группа воинов стоит готовой встретить их, но их численность значительно меньше. Я сжимаю кулаки от страха при виде подземников с ревом несущихся на встречу им. – Что они делают?

– Заманивают их, – ответил Чадан. – Загонщики ведут алагаев в засаду и ловушки, чтобы уменьшить их численность и отделить от остальных. Это самая опасная задача в Лабиринте. Их доблесть безгранична.

Действительно, загонщики кричат и бьют своими копьями о щиты, создавая грохот, привлекая внимание демонов, затем ждут несколько мгновений, прежде чем повернуться и умчаться в глубь Лабиринта, пока песчаные демоны их преследуют.

После того, как достаточное количество подземников вошло внутрь, Иравен снова дает сигнал воину с рогом. Цепи освобождаются, и сила притяжения с сокрушительной скоростью опускает тяжелый подъемный мост. Метки на его шипастом нижнем крае вспыхивают, разрубая демонов, все еще пытающихся проникнуть внутрь. Некоторые из них продолжают ползти вперед на передних когтях, с воем и криком, кажется, не осознавая, что умирают.

Песчаные демоны, бегущие за загонщиками, быстрее на открытой местности, но повороты, изгибы и препятствия лабиринта замедляют их. С вершин стен я замечаю, что лабиринт был построен на древних руинах, территории, отданной ночи, когда подземники впервые вернулись. Многие из старых стен и зданий все еще стоят, используемые вместе с новыми постройками, чтобы затруднить преследование и направить врага в точки засады.

– Ут! – прокричал Загонщик, поворачивая на полной скорости за угол здания ведущего в тупик, за ним по пятам мчится стая песчаных демонов. Отработанным движением он кувырком влетает в меченую нишу, когда за его спиной раздается рёв демонов. Они царапают когтями вход, но метки вокруг ниши вспыхивают и их удары отлетают назад. Воины выскакивают из укрытий по обе стороны и пронзают их мечеными копьями.

Я сжимаю кулак при виде этой картины, будто победа принадлежит мне. В каком-то смысле она моя. Здесь нет разделения на племена, нет кровных долгов. С поднятыми покрывалами мы просто люди, стоящие против алагаев. Их победа означает победу для всех нас.

Другие ловушки активируются похожим образом. Один из загонщиков быстро пробегает по узкой тропинке, и под бегущими за ним алагаями обрушиваются пыльные покрытия, скрывающие по обе стороны ловушки для демонов. Подземники кричат, падая, некоторые пронзенные мечеными кольями на дне ям, а другие врезаются в сеть меток, позволяющей им проникнуть, но не выйти наружу. Они будут заперты до восхода солнца.

Два демонов бегут по той же тропе, по которой прошел загонщик. Один из них быстро падает с торчащей стрелой выпущенной из короткого лука дозорным на стене. Другой попадает в сеть и умирает от копий воинов.

Метки на оружии зажигаются, проникая сквозь броню демона, и я вижу, как поток энергии поднимается по рукам шарумов, придавая им дополнительную силу и жизненную энергию. Я вспоминаю похожий прилив чувств с той ночи в походе. Часть меня жаждет этих ощущений.

Везде, вокруг меня, происходят подобные засады. Один загонщик, преследуемый одиноким демоном, поворачивается и становится на ноги, сбивая существа щитом. Метки вспыхивают, откидывая демона к стенам лабиринта с вырезанными в камне метками, пронизывающими его тело, словно молнии. Он падает ошеломленный, и воин пронзает его череп копьем.

– Видите? – произнес Наставник Амадж. – Сражайтесь, когда необходимо, но позволяйте местности сражаться за вас, когда это возможно.

Песчаные демоны ловки, их когти легко проникают в стены из песчаника. Некоторые из них пытаются забраться на вверх, чтобы оказаться выше своей добычи, но метки проходят по стенам через определенные интервалы, и внезапно они оказываются сброшенными на землю, беззащитными.

Еще больше загонщиков ведут многочисленные группы глубже в лабиринт, где в засаде ждут другие отряды, а тупики покрыты метками, настолько мощными, что любой демон, коснувшийся их, словно оказывается на солнце.

После того как первую волну взяли под контроль, Иравен снова дает сигнал поднять ворота. Демоны валом вливаются через ворота, но когда я оглядываюсь на дюны за городскими стенами, меня охватывает настолько сильный страх, что я боюсь испачкать свое бидо. Облако пыли на горизонте только увеличилось. Если раньше их было сотни, то сейчас их тысячи.

Иравен тоже это видит. – Мы поднимем их только на короткое время, – сказал он Чикге. – Мы уменьшим их численность насколько сможем, но я хочу, чтобы ворота опустились и были запечатаны до того, как буря наберет полную силу. После этого откроем огонь со стен.

– Как прикажет Шарум Ка, – ответил Чикга, ударяя кулаком по груди, и поворачиваясь к Чадану. – Най ка, отправляйся к командам со скорпионами и пращами.

Чадан бьет кулаком по груди и начинает выкрикивать приказы, разделяя най’шарумов на небольшие команды для помощи отдельным машинам. Скорпионы - это гигантские механизмы, работающие на тяжелых пружинах. Они выстреливают копья размером с небольшие деревья. Обычно для того, чтобы передвинуть один из этих гигантских механизмов, требуется два мальчика, но я легко закидываю один на плечо, оставляя Тивана с пустыми руками. Вместо этого он бежит помогать переносить корзины с маленькими мечеными камнями и закидывает их в большие горшки для пращей, достаточно больших, чтобы в них можно было купаться. Команды с пращами смогут запустить смертельные рой камней в наступающую бурю.

Сверху раздается пронзительный крик и, подняв глаза к небу, я вижу стаяю воздушных демонов пикирующих на город. В своих когтях каждый из них несет большой кусок каменной кладки, и мне становится плохо от этого вида.

– Они атакуют, используя разрушенные стены ксаров, – сказал Иравен, рисуя метку в воздухе, и остальные быстро следуют его примеру. По отдельности воздушные демоны не могут нести достаточно большие камни, чтобы повредить стены, но их сотни, и если подземники пролетят над сетью меток, они смогут сбросить их на воинов в лабиринте.

Иравен обращается к воину с рогом. – Протруби людям искать укрытие.

Приказ быстро передается, и воины в лабиринте прячутся в укрытиях, пока команды со скорпионами поворачивают свои массивные луки в небо, ожидая, когда демоны окажутся в пределах досягаемости. Отряды на катапультах бросаются делать корректировки, но огромные машины, нацеленные на массу демонов перед воротами, перестраиваются медленно.

Однако демоны не летят к лабиринту. Вместо этого они резко поднимаются вверх, выпуская свои снаряды среди толпы подземников, скопившихся у открытых ворот. Скорпионы открывают огонь, сбивая некоторых демонов с неба, но это мало меняет обстановку. Камни падают на открытую местность перед воротами как дождь.

Это кажется безумием, но пески взрываются низкорослыми глиняными демонами вырывающимися из земли. Они налетают на камни, подобно муравьям, используя свои бронированные пластины на мордах чтобы затолкать их в пролом.

– Что они делают? – Спросила я громко.

– Я не... – запнулся Чикга. – Борода Эверама! Они собираются удержать ворота открытыми!

– Закрыть ворота! – выкрикнул Иравен. – Быстро!

Войн с рогом поднял свой инструмент к губам, но прежде чем он успел издать звук, один из летающих демонов издал громоподобный крик, и молния вылетает из его клюва, сбивая воина со стены. Он падает на пол лабиринта, обугленным и дымящимся.

– Черное сердце Най! – Наставник Амадж двинулся к лестнице, в то время как остальные из нас бросились искать укрытие. Он перепрыгивает через стену, спускаясь на первую площадку и мчится в сторону ворот.

Через несколько мгновений ворота опускаются, но ущерб уже нанесен. Глиняные демоны успели накопить достаточное количество камней, чтобы ворота не закрывались полностью, и открывая подземникам проход. На горизонте появляются две массивные фигуры.

Скальные демоны.

На мгновение Иравен, замирает на месте.

– Шарум Ка? – окликнул его Чигка.

Иравен стряхивает с себя оцепенение и спускает щит на руку, одновременно протягивая к копью за спиной. Он поднимает оружие, указывая. – Скорпионы! Бейте по скальным демона! Не позволяйте им подойти достаточно близко, чтобы поднять ворота! Команды с пращами! Обстреливайте демонов, направляющихся к воротам!

Он оборачивается и взгляд падает на Чадана. – Най ка. Отправь своих най’шарумов, чтобы они сообщили воинам в лабиринте покинуть позиции и собраться на четвертом уровне. Проложите четкие пути, чтобы избежать алагаев, пока мы не сможем вновь собраться. Они не должны вступать в бой. Наставники, вы за мной.

– Какой у нас план? – спросил Амадж.

Холод пробегает по моему телу, когда я провожаю взгляд Иравена вниз, на захлестывающих лабиринт подземников. – Мы отобьем ворота и запечатаем их.

(разрыв)
Чадан ставит най’шарумов парами, отправляя их во все стороны по вершинам стен, для передачи приказов Иравена воинам. Пока я жду своего задания, я наблюдаю, как мой брат готовит свой личный отряд к походу, который, скорее всего, будет для них последним.

Иравен похитил меня. Он продал меня ради белого тюрбана в какой-то внутренней борьбе Маджахов за власть, которую я едва понимаю. Я думала, что он трус. Думала, что он не ценит жизнь, как я. Но он, без колебаний, без малейшего намека на трусость, готов пожертвовать своей жизнью ради своего народа.

– Мужчины племени Маджах! – крикнул принц Иравен, стукнув копьем по своему щиту. – Отец Демонов идет за вашими матерями! Он идет за вашими сестрами, женами и детьми! Какой путь ему предстоит пройти?

Шарумы гремят своими копьями и кричат в отчет. – Путь копий!

– Эверам наблюдает! – Рявкнул Иравен. – Дадим ему подвиг гордиться нами! – Он бросается к лестнице ведущим к воротам. Его люди издают крик и следуют за ним, все готовые умереть за Копье Пустыни и свой народ.

Возможно, это то, что для них значит быть мужчиной. И если так, то я ошибалась, насмехаясь. Это черта, которой стоит подражать. Мать командует Солдатами Лощины, но она не возглавляет их лично. Она защищает Лощину планами и магией, а не кровью и плотью.

– Олив. – Я оборачиваюсь и вижу Чадана, ожидающего меня. Остальные най’шарумы уже ушли. – Ты со мной.

Я стряхиваю свое удивление. – Не было бы логично...?

– Поставить тебя с более слабым? – закончил за меня Чадан. – Нет. Слабые отправляются во внутренние уровни, где лабиринт еще свободен от врагов. Шарумы, размещенные там, начнут немедленное отступление и будут использовать своих сигнальщиков для передачи приказа дальше. Мы - принцы, и самые сильные среди них. Наш долг идти туда, где бой самый ожесточенный.

Атака демонов во время похода мелькает перед моими глазами. Крики. Кровь. Казалось, что время, проведенные за уходом раненых, тянулись бесконечно.

– Мне страшно.

Чадан кладет руку на мое плечо. – Мне тоже. Но мы все равно должны идти.

Я киваю и мы бежим.

Как мы и опасались, внешним уровням приходится тяжелее всего. Бои ведутся повсюду, ровные шеренги превратились в хаотичные островки мелких сражений. У этих людей нет пути отступления. Они рассеяны с врагом повсюду вокруг них, но все же они сражаются. Если Иравен сможет закрыть ворота, некоторым из них может удасться выжить. Если же он не сможет...

– Алагаи заблокировали ворота! - крикнул Чадан отряду из восьми воинов, спрятавшихся в яме для засады. – Внешние уровни захвачены врагом! Отступайте к четвертому уровню и присоединитесь к отрядам, ожидающим сигнала от Шарум Ка!

Мужчины начинают покидать свое укрытие, но вдруг их загонщик выскакивает из-за угла выкрикивая – Ут! Ут!

С быстрой точностью воины отступают к своему укрытию, невидимому для десятков и более подземников, которые с рёвом преследуют убегающего воина.

Загонщик, не обращая внимания на погоню за спиной, быстро пробегает по семидюймовой тропе между двумя большими ямами для демонов, замаскированным тяжелыми тентами и песком.

Мы множество раз отрабатывали это тактику в шарадже. Выходя из узкого туннеля на более широкую местность перед ямой, демоны будут рассредотачиваться на участке, пытаясь окружить воина. Не способные различить накрытые тентом ямы, они провалятся на меченые копья.

Стена щитов смыкается и копья опускаются. Прежде чем ловушка сработает, они уже выходят из укрытия, начиная наступление, которое вытолкнет любых демонов, которые успели остановятся, в яму к остальным.

Один удачливый демон держится за загонщиком достаточно близко, чтобы пройти по безопасному пути, и мне впервые удается рассмотреть песчаного демона вблизи. Размером с большую собаку, его желтые чешуйки сверкают, словно разбитое стекло, с зазубренными шипами, защищающими суставы, и острым ребром вдоль спины. Его рога расположены низко и изогнуты назад, не представляя сопротивления его стройному четырехногому шагу. Его когти оставляют глубокие борозды на твердой глиняной трое.

В то время как один демон ускоряется и опережает остальных, остальные резко замедляются перед ямами, внезапно поворачиваясь на встречу наступающему отряду.

– Что? – Удивленно выдохнул Чадан.

– Как они узнали? – спросила я.

– Они не могли, – сказал он, но каким-то образом, они все поняли. Внезапно, воины оказываются в меньшинстве, а ловушка так и не сработала. Маленький отряд предназначен для того, чтобы сбивать отдельных демонов в ямы, а не сражаться против превосходящих сил.

Внезапные крики мужчин заставляют загонщика оглянуться через плечо, прежде чем он успевает добраться до своего укрытия. Он спотыкается при виде происходящего, и это дает песчаному демону возможность сократить расстояние и прыгнуть, задевая его ногу крючковатым когтем, который вспарывает артерию с хирургической точностью. Кровь хлещет из раны, и воин издает крик, когда его нога подгибается. Он поднимает щит, отбрасывая демона, и бросает копье, попадая в бок подземника.

Демон падает, но вред нанесен. Воин пытается встать, но он теряет кровь слишком быстро, и его товарищи не могут подойти к нему. Уже двоих из отряда разрывают на части. Еще двое истекают кровью, а остальные находятся в тяжелом положении. Демоны отрезали их от засадной ямы.

– Отступайте! – Крикнул загонщик. – Найдите подкрепление! Мой дух готов к одинокому пути!

С неверием я наблюдаю, как оставшиеся из отряда закрываются щитами и отражают последний натиск, а затем поворачиваются и бегут. – Твоя слава в эту ночь не будет забыта, брат! – Крикнул один из них.

Демоны пускаются в погоню, вырываясь из засадного кармана, но воины лучше знают местность, проникая в заранее меченые здания чтобы достичь туннелей под стенами.

Я оглядываюсь на загонщика, который зажимает рану, пытаясь остановить поток крови скапливающейся вокруг него. Сброшенный им песчаный демон скулит, царапая лапами копье, вонзенное в его бок, пока оружие не отлетает. Я знаю по опыту, что рана подземника уже заживает. Демоны, если у них есть время, могут восстановиться практически от любой раны, если только она не отсекает часть тела или немедленно не убивает их.

– Я поворачиваюсь к Чадану. – Мы должны помочь ему!

– Нет! – приказал най’ка. – Мы безоружны и най’шарумам запрещено ступать в лабиринт.

Он прав. На нас только бидо и сандалии, и без меченого оружия, самые сильные удары могут лишь на время ошеломить демона. Если мы спустимся туда, нам повезет выбраться оттуда живыми.

Демон шатаясь поднимается на ноги. Воин, сосредоточенный на попытке доползти до меченой ниши, в которой он собирался укрыться, кажется не замечает угрозы. Он потерял столько крови, что трудно поверить, что он все еще в сознании, но он все же борется.

Никогда не переставай сражаться

– К Недрам все запреты, – прорычала я, надеясь, что мои слова достигнут его сердца. –Мы мужчины или нет?!

Затем я прыгаю со стены.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/551730

Переводчики: lukumich