Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 29 - Мужчины

Стены лабиринта высотой двадцать футов. Слишком высокие для того, чтобы человек мог оттуда спрыгнуть, но я не такая, как все. Удар отдается в ногах, когда я падаю на песчаный пол лабиринта, но я принимаю боль и поглощаю ее, делая перекат в сторону и стараясь как можно больше уменьшить силу удара.

– Олив! – крикнул Чадан, когда я поднимаюсь на ноги и бросаюсь к упавшему воину.

– Уходи, – прохрипел загонщик. – Моя душа...

– Тихо, – я хватаю его покровывало и снимаю, скручивая ткань, чтобы перевязать его ногу и остановить кровотечение. Рана серьезная, но я знаю, что хирурги из Университета Травниц смогут спасти ногу. Без сомнения, дама’тинг тоже, если этот человек доживет до того момента.

Я не отрываю глаз от демона, пока работаю. Во время дыхания он издает хриплые влажные звуки, но каждый шаткий шаг в нашу сторону становится более уверенным. Я протягиваю руку к щиту воина, когда со стены падает веревка, и Чадан спускается по ней, легко приземляясь рядом с нами.

– Ты нас убьешь, – сказал он, но берет щит и становится между нами и демоном, занимая позицию.

Чикга учил, что демоны могут чуять кровь с большого расстояния и всегда нападают первыми на раненых.

Я смотрю на копье, лежащее всего в нескольких ярдах от меня, и делаю скользящий шаг вдоль стены к нему. – Оно нападет на загонщика. Если ты сможешь отодвинуть его немного, я смогу достать копье.

Чадан кивает. – Действуй быстро.

Запах крови ошеломляющий, даже для меня. Глаза демона прикованы к загонщику, в то время как он прижимается к земле, задние лапы изгибаются готовясь к прыжку. Слюна капает с его челюстей, подземник игнорирует меня полностью, пока я делаю второй медленный шаг к копью, а затем третий.

Но затем демон нюхает воздух, поворачивает голову и встречает мой взгляд с чем-то ужасно похожим на узнавание. Неприятное чувство в желудке возвращается, когда подземник меняет цель с кровоточащего воина на меня.

– Олив! – Крикнул Чадан, когда демон издает пронзительный вопль и бросается в атаку, но я едва его слышу. Я прижимаю ноги к земле и сосредотачиваюсь на песчаном демоне, когда он прыгает на меня, выставляя острые когти.

Пусть местность сражается за вас, всплыли в голове слова наставника Амаджа. Я хватаю переднюю лапу демона за запястье и вращаюсь, используя импульс существа, чтобы впечатать его об одну из лектрических меток, высеченных в песчаной стене. Мощь проходит через демона и меня, вызывая удары лектричества.

Мои конечности дергаются и застывают, не подчиняясь моим командам. Я спотыкаюсь и приземляюсь на зад, а ошеломленный демон падает на пол лабиринта, сильно трясясь, в то время, как его внутренняя магия начинает лечить новую рану.

Я борюсь, пытаясь подняться, но демон первым приходит в себя, прыгая и готовясь запустить свои длинные, крючковатые когти в мою плоть.

Но Чадан тут как тут, становится между нами и встречает демона щитом. Он с силой отталкивает подземника обратно на лектрические метки.

На этот раз я готова, когда ошеломленный демон падает, я хватаю бьющееся существо, игнорируя чешуи и когти, которые режут мою плоть. С огромным усилием я поднимаю его над головой и делаю несколько шагов вперед, бросая прямо в центр тента, покрывающего одну из ям для демонов.

Тяжелая ткань обрушивается, раскрывая метки, предназначенные для того, чтобы позволить подземнику проникнуть внутрь, но не выйти обратно. Песчаный демон исчезает с приглушенным воплем и облаком пыли, безнадежно скованный и ударяется о пол ямы, находящейся на двадцать футов ниже.

Взглядом я окидываю порезы, которые демон нанес мне, но ни один из них не оказывается серьезным. Я спешу к раненому загонщику. Он потерял сознание, но его сердце все еще бьется. Чадан удивлено смотрит, когда я поднимаю его вместе с доспехами и бросаю на свои плечи, но ничего не говорит. Он протягивает копье шарума через петли на щите и закидывает их за спину, как настоящий воин. Чадан быстро взбирается по веревке, чтобы помочь сверху, пока я поднимаюсь с человеком на спине.

(Разрыв)
Другие най’шарумы возвратившиеся со своих миссий, собрались, когда я достигаю вершины стены. Слишком ошарашенные, чтобы помочь, они смотрят широко раскрытыми глазами, как я кладу воина и занимаюсь о его раной, а Чадан вытаскивает оставшуюся веревку.

Загонщики, склонные к травмам и часто вынужденные самостоятельно укрываться, пока их товарищи подстерегают демонов, следят за базовыми медицинскими принадлежностями в своих поясных сумках. В случае этого человека, это просто щипцы, немного кузи, игла и нитка. Я очищаю рану насколько могу, пережимая перерезанную артерию и вены так, чтобы их могла восстановить более опытная медсестра.

– Что вы сделали? – Спросил Тиван у Чадана. – Это запрещено...

– Вы ничего не видели! – Рявкнул Чадан, и остальные парни отступают на шаг при виде его ярости.

Горван дает Тивану подзатыльник. – Что ты видел?

Тиван падает на колени, руки на пол. – Я ничего не видел, най ка.

Остальные мальчишки энергично кивают головами. – Мы ничего не видели.

Чадан кивает, словно не ожидал другого. – Горван, докладывай.

Горван смотрит вниз на засадный карман, из которого мы только что выбрались. – Такое не только здесь, най ка. Ловушки по всем внешним слоям остались не тронутыми. Алагаи, похоже, знали, что там ямы и затаившиеся воины. Борьба была ожесточенной.

Он здесь. Красийцы говорят о Отце Демонов, как о метафорическом существе, но это слишком серьезно, чтобы игнорировать. Подземники могущественны, но самые умные из них известны по уровню интеллекта как обычные собаки. Они определенно не настолько умны, чтобы внезапно обратить ловушки, которые работали сотни лет, против их создателей.

И этот песчаный демон меня узнал.

– Тиван, – позвал Чадан. – Поднимись и докладывай.

– Большинство наших сил успели отойти вовремя, най ка, – начал Тиван, кланяясь в последний раз, прежде чем отнять руки от земли и встать. – Они собираются за стеной четвертого уровня и будут готовы, когда Шарум Ка вернет ворота.

Если он их вернет. Я проклинаю себя за сомнения, но они остаются.

– Возвращайтесь к внешней стене и помогайте командам с орудиями, – приказал Чадан. – Олив и я доставим этого воина к дама’тинг. Горван будет най ка, пока мы не вернемся.

Я и Чадан несем раненого загоншика вдоль верхушек стены и спускаемся к шатру дама’тинг, который находится снаружи лабиринта. Он уже заполнен ранеными, и я с удивлением замечаю Белину, командующую лекарями. Она замечает меня, брови поднимаются, скрываясь под платком.

– Что случилось? – требовательно спросила она.

Я открываю рот, но Чадан говорит первым. – Этот воин отстал от своей группы и получил ранение. Мы бросили ему веревку, и он смог привязать ее вокруг себя перед тем как потерять сознание. Мы подняли его на верхушку стены и принесли сюда.

Белина на мгновение смотрит на него с недовением, ее взгляд мелькает по ранам на моей коже. Мы оба покрыты кровью воина, наши белые бидо пропитаны красным, и я надеюсь, что мою кровь примут за его.

– Где вы поранились? – спросила Белина.

– Это ничто, дама’тинг, – ответил Чадан. – Осколки от разбитого камня, сброшенного воздушным демоном.

Белина удерживает свой взгляд ещё на мгновение, затем фыркает и обращает свое внимание на рану загонщика. – Чья работа?

– Моя, – говорю я, прежде чем Чадан успевает заговорить снова. – Я использовал его покрывало в качестве жгута и старался перевязать бедренную артерию и вены как мог, но он потерял много крови.

Белина моргает в то время, как некоторые из других дама'тинг поднимают глаза от этих слова. – Где ты научился этому?

– В Университете Травниц в Лощине. Я учился у директора Дарси и дама'тинг Фавах, пока меня не... привели сюда.

– Фавах, – вокруг слышно, как вздыхают жрицы и начинают шептаться друг с другом. Кажется, даже здесь, через пол мира, среди племени ее врагов, у моей древней учительницы есть репутация.

Белина смотрит на меня и кивает. – Фавах хорошо тебя обучила. Ты спас этому мужчине ногу и, вероятно, жизнь. – Подобно редкой похвале Матери, меня удивляет и вызывает отвращение, как слова Белины доставляют мне удовлетворение. – Можете идти, возвращайтесь к своим обязанностям. Ночь будет долгой.

– Ты соврал Белине. – Я стараюсь не встречаться взглядом с Чаданом, пока мы направляемся обратно в лабиринт. Я чувствую, что он злится, даже если старается не показывать этого. Я просто не понимаю почему.

– Второй грех, чтобы прикрыть первый, – сказал Чадан. – Дважды за сегодня мне пришлось спасать тебя от самого себя.

– Тот воин умер бы, если бы не я. Ты сам говорил, что мы обязанны идти туда, где сражение самое ожесточонное. Для чего это, если не для того, чтобы помочь?

– Ты можешь не верить в Эверама, но я верю, – сказал Чадан.

– Эведжах запрещает незакаленным ступать на землю Лабиринта.

– Тогда почему ты последовал за мной? Ты был готов позволить воину умереть. Зачем нарушать закон ради меня?

Чадан разводит руками. – Потому что мы братья.

– Нет, мы не братья! – Отвечаю я резко. – Это твой дом. Най’шарумы твои братья. Меня похитили и притащили сюда против моей воли, чтобы стать твоей клятой невестой. Я не один из вас. Я не Маджах и не следую путям Эведжана, и я не обязан следовать вашим правилам.

– Тогда почему ты бросился в Лабиринт спасая воина Маджаха? Если мы твои тюремщики, зачем рисковать собой ради одного из нас?

– Потому что я лучше дам забрать себя в Недра, чем дам демону съесть кого-то, когда могу остановить его, – произношу я последние слова с рычанием. Я чувствую, как мое сердце бьется, гнев накапливается. Теперь я смотрю Чадану в глаза и задаюсь вопросом, настал ли момент, чтобы вызвать его на поединок и решить вопрос окончательно.

Он видит вызов в моих глазах, но поднимает руки, ладони раскрыты. – Вот почему я последовал за тобой. Брат или нет, твоя честь безгранична, Олив асу Ахман ам’Свиток ам’Лощина. Каким бы мужчиной я был, если бы позволил тебе одному столкнуться с алагаем?

Слова проникают сквозь мою злость. Я вижу по его глазам, что он говорит искренне. Тот песчаный демон почти убил меня. В лабиринте Чадан спас мне жизнь, а затем солгал, чтобы спасти снова. Зачем я пререкаюсь с ним?

– Правила, как туалет, говорила моя Тикка. Они помогают нам чувствовать себя цивилизованными, но они наполняются дерьмом, если не опустошать горшок время от времени.

Чадан смеется, и часть напряжения между нами смягчается. – Насколько ты силен на самом деле?

Я не ожидала этого вопроса, и он слишком близко подобрался к моим секретам. Мича предупреждала меня об этом. – Я не знаю. А насколько силен ты?

Чадан останавливается, и я вынужден остановиться чтобы посмотреть на него. – Я не глупец, сын Ахмана. Твой отец - Шар’Дама Ка, и твоя сила... нечеловеческая. Я почувствовал это в первый раз, когда мы сражались. Ты прыгаешь с двадцатифутовых стен и бросаешь песчаных демонов, как детей.

Я пожимаю плечами. – Я не знаю, это из-за моего отца или матери. Она использовала хора магию, когда я был в ее чреве. Возможно, слишком много. Я всегда был сильнее других детей, но не так силен, как демон. Он сильно дергался, и не думаю, что смог бы удержать его, если бы не было ямы, чтобы бросить туда.

Чадан продолжает идти, быстро шагая в направлении стены. – Полезное качество для воина.

Я ускоряюсь поддерживая его темп. – Не думаю, что это сильно отличается от заряда, который испытывают воины, когда они пронзают демона копьем и поглощают его магию.

Я чувствую его взгляд на себе, но продолжаю смотреть прямо вперед. Когда мы подходим к стене, мы слышим звук сигнальных рогов, объявляющих, что Иравен вернул ворота, и мы оба переходим на бег.

Оставшуюся часть ночи мы проводим, бегая по стенам, сообщая позиции воинам на земле, доставляя новые копья и щиты, вытаскивая раненых и помогая командам с орудиями.

Воздушные демоны пытаются уничтожить артиллерию, сбрасывая ещё больше камней, но орудийные отряды уже готовы к их действиям, пращи наполняют воздух мечеными камнями, пробивая крылья и ломая хрупкие кости демонов, которые остаются после обстрела скорпионами. Одинокий молниевый демон больше не появляется.

Каковы бы ни были мои чувства по отношению к Иравену, я не могу отрицать, что он хороший лидер для своих людей. Он лично возглавляет самые опасные атаки, его доспехи покрыты ихором демонов.

Они продолжают очищать лабиринт уровень за кровнем, до тех пор, пока каждый демон не будет убит или заперт в яме, ожидая восхода солнца. Пески за пределами города все еще кишат демонами, когда небо начинает светлеть, затем они рассеиваются, снова уходя в Недра, прежде чем свет успевает их сжечь.

– Они вернутся завтра ночью, – сказал наставник Чикга.

Иравен кивает. – Но на этот раз мы не позволим себя обмануть.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/551731

Переводчики: lukumich