Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 41 - Сумеречный Ветер

Я набрал несколько вещей на обратном пути. Ничего незаменимого или сентиментального, но во дворце полно красивых безделушек, просто лежащих без дела, и нам понадобятся деньги на припасы для нашего путешествия на юг. Даже если бы у нас было время на сборы, вытащить Селену из дворца будет достаточно сложно, не говоря уже о том, чтобы нести с собой много снаряжения.

– Тебя долго не было, – сказала Селена, когда я проскользнул через трещину в окне и оказался в нашей комнате.

– Где Рожвах и Арик? – Спросил я, опускаясь рядом с ней и внимательно прислушиваясь. Близнецы ушли, даже шпионы в стенах ушли на ночь. Мы остались одни. – Они устали смотреть, как я хожу взад и вперед по комнате и пошли спать, – сказала Селена. И хорошо, так как я уже была близка к тому, чтобы врезать Рожвах по лицу и стереть с её лица эту самодовольную ухмылку.

Я польщен слышать такое. Обычно это я теряю сон из-за беспокойства за других. Селена может продрыхнуть всё что угодно. – Лучше бы спала, пока была возможность. Мы уходим. Прямо сейчас.

Селена не спорит и не задает вопросов. Она просто кивает, доставая наши старые рюкзаки, уже наполненные одеждой. Я слышу звук доспехов на дне. – Я наполнила наши фляжки, но еды почти нет. Просто немного орехов и сухофруктов, которые я запихнула в карман, когда никто не смотрел.

Я понимаю, что она планировала это с самого начала. Вероятно, с того момента, как ее отец сказал, что приедет за нами. Кажется, все только и ждали, когда я найду свои ядра.

– Ничего страшного, – сказал я, и достал из множества карманов своей куртки и брюк безделушки, которые собрал по пути сюда. Небольшую нефритовую вазочку, мраморную статуэтку, серебряное блюдце и пару золотых подсвечников.

– Ах ты маленький воришка! – Улыбка Селены смягчает мое смущение, но облегчение недолговечно. У нас много работы.

Я забираю свой лук и колчан со стрелами, пока Селена берет свою копье и перекидывает щит через плечо.

– Лучше оставить деревянные доспехи здесь, – сказал я. – Уже набралось слишком много всего, что может помешать проскользнуть незаметно.

– Скучать по ним не буду, – сказала Селена.

– Да? – Я немного удивлен. – Ты так бережно относилась к этим доспехам пока мы добирались сюда, словно это был твой ребенок.

– Папа учил нас с детства заботиться о доспехах, – ответила Селена. – Что-то, на что ты ставишь свою жизнь, стоит того, чтобы его чистить каждую ночь. Но эти деревянные доспехи были горячими, как Недра, и неудобными. Сделаны для мужчин. По сравнению с ними красийские доспехи сплошное удобство. Они прочные, легкие и гибкие, так что можно свободно двигаться.

– Да, справедливо, – признаюсь я. Я обожаю свою красийскую шелковую одежду, но, думаю, я никогда не буду использовать доспехи. Меченое стекло не сможет стать скользким, когда я использую свои способности, и мне плохо от одной только мысли о том, что все эти пластины будут сдавливать мою кожу.

– Как мы пройдем мимо охраны у двери? – Спросила Селена.

– Тем же путём, что и я до этого.

Селена бросает взгляд на окно. – Ты меня туда поднимешь?

Ох, хотел бы я сказать да. Это то, что должен бы сказать герой, верно? Так поступил бы мой отец или Олив. Я не люблю прикасаться к большинству людей, но я был бы не против будь это Селена.

Это забавная маленькая фантазия, но я не настолько сильный, и я это понимаю. Одна только селена весит больше меня, не говоря уже о всем нашем снаряжении.

В наших комнатах есть шелковый трос для вызова слуг. Я забираюсь по стене и использую мамин нож, чтобы срезать его прямо там, где он встречается с потолком, и бросаю его Селене. – Привяжи это к своей талии.

– Он недостаточно длинный, – заметила она.

– Мне и не нужно, чтобы он был слишком длинным. У меня есть другая идея.

(разрыва)
– Дарин Тюк, – прорычала Селена, когда мы выбрались на карниз через окно. – Если мы умрем, я тебя убью.

Я смеюсь. – Просто как ходить по бревну.

– Бревно не три дюйма шириной, – сказала Селена. – Это палка.

Для меня любой проход, достаточно широкой для кошки, как простая прогулка, но я знаю, что другие считают по другому.

Селена нервно смотрит вниз. В шести этажах внизу находится сад, усеянный каменными дорожками, которые могут разнести нас обоих на части. – Ты уверен, что это сработает?

– Я не дам тебе упасть, – сказал я, вставляя пальцы в щели на стене, а затем делая их липкими. – Честное слово.

Она кивает, затягивая потуже веревку, связывающую нас вместе. Она рывком тянет за мою самодельную страховочную систему перед тем, как опереться на него всем весом, но я втягиваюсь, становясь практически частью стены. Веревка крепкая.

Она спускается на веревке к следующей метке, высеченной на стене дворца, с выступами, достаточно широкими, чтобы ей удалось на мгновение ухватиться руками и ногами. Как только она переносит весь свой вес, я спешно спускаюсь к ней по стене.

– Ночь, это так непривычно, сказала селена.

– У крови демонов есть свои преимущества, – произнес я, но тут нога Селен соскальзывает, и она падает, прежде чем я успеваю закрепиться. Единственная рука, которой я успеваю закрепиться горит от боли, когда веревка напрягается от нашего общего веса.

К собственной чести, Селена не издает и писка, но я не могу удержаться от стонов боли. Кажется, что кожа моей руки порвется или моя рука вывернется из сустава. Я отчаянно цепляюсь, пока качание веревки не уменьшается достаточно, чтобы я смог закрепиться второй рукой и ногами.

– Поставь ноги на стену, – сказал я, стараясь не выдать напряжение в голосе. – Я спущу нас вниз.

Я держу три конечности крепко закрепленными в стене, постепенно спускаясь к саду, и поддерживая сжатую форму, чтобы избежать серьезных повреждений. Наконец, Селена касается земли, и я спрыгиваю последние десять футов.

– Молодцы, – произнес шелестящий голос, – но если бы вы просто спросили у нас, мы могли бы вывести вас через королевский проход.

Нож мамы оказывается у меня в руке, прежде чем я узнаю голос. Я поднимаю глаза и вижу, как Рожвах и Арик приближаются из незаметной беседки, их запахи скрыты цветами. На Рожвах надет меченый плащ, похожий на плащ-невидимку мамы. Даже для меня она выглядит размыто, как, вероятно, я выгляжу для других, когда становлюсь скользким.

Арик отказался от своего многоцветного шелка в пользу черных одеяний шарума. Я слышу, как стеклянные меченые пластины трутся друг об друга между слоями. Он держит копье и щит и выглядит как настоящий воин даль’шарум, за исключением каманджа, закинутого за спину.

– Что вы здесь делаете? – прошептал я, опасаясь, что нас услышат. Страже поручено патрулировать территорию, и они не отличаются небрежностью.

– Хотели убедиться, что вы не умрете в пустыне, – сказал Арик.

– Вы не можете нас остановить, – сказала Селена, отстегивая ремень для копья на спине и доставая оружие. – Мы уходим.

– Вы нас не поняли, – вставила Рожвах.

– Олив Свиток наша семья, – добавил Арик. – Мы не собираемся оставлять её в руках Маджахского отребья так же, как и вы.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Несмотря на все мои сомнения относительно моих красийских кузенов, они готовы идти на опасность ради нас.

Но это неправильно. Хоть я и был бы рад компании в этом путешествии, эгоистично ставить их под угрозу. – Нет.

– И снова ты не правильно нас понял, кузен, – сказала Рожвах. – Мы не просим разрешения. Ты ничего не знаешь о пустыне, и хоть ты знаешь наш язык, ты окажешься на неизвестной тебе территории, когда достигнешь Копья Пустыни.

– Не хочу этого признавать, но они в чём-то правы, – вставила Селена.

Может они и правы, но я пока не готов сдаваться. – Вы не бывали в пустыне так же, как и мы.

– Это в нашей крови, – сказал Арик.

– Всё всегда сводится к крови, – бурчу я. – Зеленая кровь, пустынная кровь, кровь алагев. Ничего из этого для меня не имеет значения.

– Как бы то ни было, – продолжила Рожвах, – пустыня сформировала наш народ. В течение трех тысяч лет племена Красии считали ее своим домом. Она окрасила нашу кожу, определила нашу одежду и кулинарию. Каждое священное писание, каждая песня, которую мы поем, каждая предостерегающая история, которую мы рассказываем детям, все происходит в пустыне Красии.

– Мы учились выживать среди песков и равнин, еще до того, как научились переворачиваться на спину, – сказал Арик.

Мне нечего возразить, так что и пробовать не стану. – Предположим, что вы правы. Даже если это сработает, вас буду ждать большие неприятности, когда вы вернетесь.

Арик пожимает плечами. – Путь к славе полон опасностей, а победителей редко наказывают за неповиновение.

– Вы еще не победители, – прозвучал низкий голос за спиной. Я оборачиваюсь и вижу Каджи, удивленный тем, что он смог подкрасться ко мне. Ни у кого до этого не получалось застать меня в врасплох до этого вечера, а теперь это происходит на каждом шагу. Может быть, я не такой хитрый, как думал.

– Вернитесь внутрь, все вы, и забудем об этом, - сказал Каджи. – Вынудите меня позвать стражу, и вас будет ждать наказание за неповиновение и никакой славы.

– Олив Свиток семья и для тебя, - сказала Селена. – Если у тебя нет ядер чтобы отправиться за ней, значит это сделает кто-то другой.

Слова, произнесенные женщиной, к тому же, бросающие вызов самолюбию, сбили бы с толку большинство красийских мужчин, но Каджи всегда был невозмутим. Никогда не мог понять его так, как других людей.

– Олив вах Ахман не забыта, – произнес Каджи спокойным голосом. – Маджахов постигнет наказание за их преступление.

– Маджахи вернулись в пустыню, потому что твой отец убил их Дамаджи, – напоминал я ему. – Они ударили в ответ, а теперь вы собираетесь напасть на них. И это будет продолжаться в бесконечном круговороте. Когда это закончится?

– Никогда, – ответила Рожвах. – Каджи и Маджахи находятся в кровной вражде со времен старого мира и это продолжилось после Напасти. Только когда мой дед объединил племена, они смогли установить хрупкий мир.

– Приведите армию к их порогу, и вас ждет еще три тысячи лет кровавой войны, – сказал я, – и все равно нет никаких гарантий, что Олив вернется.

– Думаешь у тебя получится? – спросил Каджи с сомнением.

– Из-за нашего провала война не начнется, – ответил я.

– Но ты подвергаешь мою семьи риску, – сказал Каджи.

– Я не твоя семья, – подметила Селена.

– Да, – подтвердил я, – и не говори мне, что я не могу пойти за Олив, потому что я все равно это сделаю.

Каджи хмурится, но указывает рукой в сторону ночи. – Тогда, ступайте. Но мои кузены остаются здесь.

Арик шагает вперед, указывая на свои черные одежды. – Взгляни на меня.

– Ты выглядишь как шарум, кузен, – ответил Каджи, – но ты не шарум. Черное носят мужчины, которые убивали алагев.

– Как я могу убить хоть одного, если ты не даешь мне шанса?

– Это не моя решение, – сказал Каджи. – Я просил дедушку от твоего имени, но его решение закон.

– Дедушка ушел, Каджи, – с мольбой в голосе произнес Арик, и мне становится не по себе, словно я подслушиваю чью-то личную беседу. – Ты занимаешь трон, по крайней мере сейчас. Твоё решение закон. Ты можешь позволить мне быть тем, кем мы оба знаем являюсь, а не шарлатаном, которого видит во мне Дедушка.

– Ты не шарлатан, кузен, ответил Каджи. Магия твоего отца…

– Есть намного более опытные заклинатели и мы оба об этом знаем, – перебил Арик. – Мне это нужно, кузен. Лучше умереть на когтях алагаев, чем прожить жизнь в качестве шута.

Каджи остается спокойным, словно он плавает на спине в пруду. Но ему нечего ответить, и это редкость.

Он поворачивается, встречая взгляд
Рожвах. Она касается ожерелья на своей шее. – В пустыне мы все можем быть теми, кем хотим быть, – произнесла она.

Наконец, Каджи коротко кивает. – Да пребудет с вами благословение Эверама, – произнес он, поворачиваясь и уходя в тень стены. – Я ничего не видел.

Я готовился к похожему же неприятному подъему по стенам дворца, но Арик и Рожвах с презрением отмахиваются и ведут нас через тайный туннель для королевской семьи.

Мы выходим на площадь в нескольких шагах от дворца, окруженного гигантскими мечеными обелисками. В тени столба напротив нас слышно тихое ржание четырех лошадей. Они скрыты от взгляда, но я чувствую запах масляной кожи седел и припасов внутри.

Из тени появляется знакомая фигура, держа поводья молодого скакуна, нагруженного припасами.

– Аббан. – Не могу в это поверить. Все, кроме меня, знали, что мы уходим сегодня ночью?

– Я должен был тебе коня, сын Арлена, и, клянусь пред Эверамом, я человек, который платит по долгам.

– А другие лошади? – Спросил я. – Всё это снаряжение?

– У принца Арика и принцессы Рожвах имеются свои собственные лошади и полные сундуки с золотом, чтобы оплатить провизию, – улыбнудся Аббан. – Тебе, естественно, придется заплатить за лошадь принцессы Селены и другие припасы.

Я читал дневники папы, в которых говорилось о торговле, но нельзя торговаться с пустыми карманами. – Сколько? – Спросил я нахмурившись.

Аббан достает маленький сверток с записями и проходит по списку карандашом. – Я бы сказал, одна маленькая нефритовая ваза, мраморная статуэтка, серебряный поднос и пара золотых подсвечников.

Я со смехом, вынимаю предметы из карманов. Дамаджах оказалась забавнее, чем я думал. Я отдаю их Аббану и подхожу к красивому молодому жеребцу. У дедушки на ферме тоже были лошади, но по какой-то причине я всегда их пугал. Я знаю как обращаться с упряжью и разбираюсь в уходе за лошадьми, но в седле проводил не много времени.

Полагаю, что он примерно моего возраста по лошадиным меркам, худощав и с длинными ногами, но ему всё равно предстоит немного подрасти. Его шерсть коричневая, почти что чёрная, а на его копытах нарисованы защитные метки, окрашенные в серебряный цвет. Он кажется задумчивым, явно в уздечке себя чувствует неудобно, но в его запахе нет страха.

– Сын Арлена доволен? – Спросил Аббан. – Могу ли я считать свой долг перед вашей семьей погашенным?

– Да, – сказал я, вынимая яблоко из своего рюкзака. – Он прекрасен. Как его зовут?

– Как ты захочешь, – ответил Аббан.

Я медленно подношу яблоко, позволяя ему обнюхать его и меня. Когда он берет его, я протягиваю руку и касаюсь его. Он роет копытами землю, желая убежать.

– Тише, мальчик, – я бержно держу уздечку. Папин конь, во времена, когда он был вестником, звался Утренний Ветер, потому что он всегда спешил к рассвету. Но я не мой отец.

– Назову тебя Сумеречный Ветер.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/554509

Переводчики: lukumich