Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 44 - Рассветный Оазис

Мы отдаляемся на некоторое расстояние от лагеря, но этого недостаточно. Подземники поднимутся на закате и пойдут по нашему следу, двигаясь намного быстрее, чем мы можем по пескам. В лучшем случае, мы выиграли себе всего лишь несколько часов.

– Мы уже должны были пройти три путевых столба, – сказал я.

– Что означает, что либо они все были засыпаны песком, – начала Селена, – либо...

– Мы сбились с пути, – закончил Арик, изучая карту. – Час назад мы должны были пройти место с источником.

Путешественники зависят от источников вдоль пустынной дороги, чтобы обеспечить себя водой во время перехода. Жизнь цепляется за эти маленькие участки вокруг небольших водоемов, которые легко можно обойти пешком, но более ценные, чем золото. Мы взяли с собой запас воды, но мы потребляем больше, чем ожидали, включая животных. Мы можем позволить себе пропустить этот источник, но не все. Особенно без ориентиров, направляющих нас на местности...

– Может, сразу разобьем лагерь, – сказал я. – Нет смысла продолжать двигаться, пока мы не разберемся, где находимся. Может быть, звезды расскажут нам больше, чем компас и карта.

Ночь сегодня ясная, и без городских ламп и больших преград, небо освещают тонкая, словно серп, луна и мириады звёзд. Всё вокруг усыпано созвездиями с астрономических карт, которые видны только моим глазам, невидимые даже для астрономов старого мира с их линзами большой дальности или для моих друзей с их меточным видением.

Тем не менее, Рожвах первой начинает говорить, поднимая палец и указывая на скопление звёзд. – Мы слишком далеко на востоке.

– Ага. – Запах Селены выражает меньшую уверенность, когда она смотрит в небо. – Но невозможно узнать, сколько путевых столбов было засыпано песчаными бурями за последние пятнадцать лет. Мы могли бы пересечь пустынную дорогу десятки раз и никогда не узнать об этом.

– Она права, – Арик скрутил карту и убрал её обратно в трубу. – И без источников воды у нас не хватит запасов на длинный переход.

– Тогда мы отправимся не к дороге, – сказал я.

Все смотрят на меня, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что они не понимают. – Папа писал, что есть только одно место, куда следует направляться, если ты потерялся в этой пустыне.

– Оазис, – Рожвах возвращает взгляд к небу, пока Арик снова вынимает карту.

– Оазис? – Спросила Селена.

– Рассветный Оазис,– ответил Арик, – там бывал каждый путник, пересекавший пустынную дорогу с тех пор, как она была проложена. Инэвера, у нас достаточно воды, чтобы дойти до него.

– Папа много писал о оазисе, – сказал я, стараясь скрыть нетерпение в голосе. "– Может быть, мы встретим там других людей, и иногда туда приходят животные. Есть укрытие, фруктовые деревья и даже место для рыбалки.

– Да, я за, – произнесла Селена. – Как мы его найдем?

На то, чтобы разобраться ушло некоторое время. У Красийцев другие названия для созвездий, чем те, что использовал папа, но в конечном итоге мы справляемся. С помощью карты, компаса и звёзд, мы выбираем сравнительно обоснованный вариант.

– Вы уверены? – Селена не могла помочь, и это сделало её раздражительной.

– Думаю, я смогу почувствовать запах большого водоёма за несколько миль, – говорю я. – Даже если мы немного промахнемся, мы приблизимся достаточно близко для того чтобы я смог его отыскать.

Селену кажется успокоил такой ответ, но Рожвах явно нет. – Даже если ты прав, до оазиса нужно будет идти три дня. У нас достаточно воды?

– Едва, – ответил Арик. – Нам придется экономить, не замедляя ход.

– Не умереть - хороший стимул, – сказал я. – В любом случае, нам нельзя терять время, иначе мы можем оказаться за стенами к новой луне.

Это приводит всех в сознание. Селена идет к своему спальному мешку. – Лучше отдохнуть, пока демоны не догнали нас.

– Я возьму на себя первую смену, – Арик заканчивает полировать свое копье и щит, поднимая их, как своих возлюбленных. У меня нет сомнений, что он также возьмет на себя вторую и третью, сколько бы не потребовалось, чтобы получить шанс пронзить демона меченым копьем и вкусить магию.

– Сегодня мы остановились на ровной поверхности, – сказал я ему, – и ветра почти нет. Круг устоит. Может быть, стоит стряхнуть песок с камандажа. Безопаснее будет использовать музыку и сражаться только в крайнем случае.

Арик рассмеялся в ответ. – Я бросил свой камандж в песок, когда мы ушли из лагеря сегодня утром, сын Арлена! – Он указывает копьем в направлении, откуда мы пришли. – Полдня ходьбы в ту сторону.

– Борода Эверама, ты дурак. – Рожвах плюнула в песок.

– Дурацкой была папина работа. – ответил Арик. – Теперь я знаю, кем я являюсь.

Я не хочу вмешиваться. Ночью мне бы хотелось превратиться в туман и уйти от этого конфликта. Но по тому, как они смотрят друг на друга и по запаху, который идёт от них, кажется, что ситуация обострится, если я не скажу что-то. – Да, всё в порядке, – вмешался я, прежде чем Рожвах успевает дать язвительный ответ. – Я сыграю вместо тебя.

Арик пожимает плечами. – Поступай как хочешь.

В его запахе нет уступки, но спорить бессмысленно. Я провожу пальцем по хора монете, которую Дамаджах прикрепила к моей флейте, думая, смогу ли я держать демонов на достаточном расстоянии, чтобы он не ввязался в бой.

Я перебираюсь к своему спальному мешку, надеясь хоть немного отдохнуть, пока демоны не настигли нас. Мимо Селены, бросающей взгляды на Арика.

– Остерегайся его, – прошептала она. – Он напоминает мне Эллу Лесоруб, когда она напилась ихора демонов.

– Ага, – я присаживаюсь рядом с ней. – Я тоже её видел. Но он не в таком состоянии.

– Ты уверен? – Спросила Селена. – Я тоже чувствовала это. Никогда в жизни не ощущала себя настолько хорошо. Это было не похоже на то, что испытала во время похода.

– Полагаю, тогда большую часть заряда поглотила твоя деревянная броня. Мама говорила, что она спроектирована так, чтобы помогать солдатам Лощины не терять контроль. Но в этот раз, всё впитала ты.

– Да, возможно, – согласилась Селена.

– Но это не из-за магии Арик и Рожвах кипят от гнева, – сказал я. – Этот конфликт назревал уже много лет. Но нам лучше держаться в стороне как можно дальше.

– Ага, – со смехом ответила Селена. – Создатель знает, мне тоже частенько хочется врезать своим безмозглым братьям.

Рожвах кладет голову вниз. Она притворяться спящей лучше, чем Селена, но не настолько, чтобы обмануть меня. Она давно проснулась и наблюдает за нами, полуоткрытыми глазами, но она слишком далеко, чтобы слышать наши перешёптывания.

– Кто научил тебя ориентироваться по звездам? – спросила Селена.

– Карты составил пппа, но мама научила меня их читать. Умение определять своё местоположения по звёздам особенно важно, когда ты можешь перемещаться на тысячу миль в мгновение, но не видишь, куда идешь.

– Почему ты не... – начала Селена.

– Почему я что?

– Просто не переместишься в Красию? Я видела, как ты это делаешь.

Я качаю головой. – Ты видела, как мама брала меня с собой. Это не то же самое.

– Почему? – спросила Селена.

Он родится во тьме и сохранит ее в себе. Всплыли слова Дамаджах в моей голове.

– Магия сгорает с восходом солнца. Поэтому поверхностная жизнь не смогла адаптироваться к ней. Но подземники живут в магии, как рыба в воде. Их тела впитывают и удерживают её, как угли, зарытые в пепле. Когда моя мама и папа... – мне становится плохо от одной только мысли, – съели демонов, это... изменило их.

Селена кивает. – Это дало им силу.

– Похоже на то. Я никогда не ел мяса демонов. То, что они передали мне из магии, всего лишь крошечная часть.

– Маленькие семена могут прорасти в большие деревья, Дарин, – сказала Селена.

Эти слова напоминают мне последнюю часть пророчества Дамаджах - часть, которую я хотел бы забыть.

Мальчик с неисчерпаемыми задатками и беспросветным будущим

Значит ли это, что я обречен на провал, несмотря на все усилия? Не каждое семя превращается в дерево. И если я не добьюсь успеха, кого мне винить, кроме себя?

– Эй, – Селена кладет руку на мою ногу. Прикосновение получилось мягким, но и его было достаточно, чтобы вернуть меня назад. – Куда тебя унесло?

Я качаю головой. – Просто задумался. Дело не в том, что я ей не доверяю, но я начинаю понимать, почему люди держат пророчества в секрете. Из-за них начинаешь сомневаться во всем.

Я возвращаюсь к изначальному вопросу. – Даже если бы я мог, не стал бы. Ненавижу это.

Она наклоняет голову ко мне. – Поэтому ты кричал, когда ты и твоя мама появились в кабинете Лиши?

Память о том унизительном моменте вгрызлась в мой разум, всегда готовая накрыть меня новой волной стыда. Неудивительно, что Селена больше не хочет целоваться со мной, но это не её проблема, а моя.

Объяснять другим свои проблемы всегда непросто, но, может быть, в этот раз у меня получится. – Думаешь, вам сегодня было больно, когда солнце выжгло из вас излишек магии? Попробуй представить, как тебя разрывает на мелкие частицы и затягивает в вихрь во время грозы.

Селена сжимает мою ногу рукой. – Как ты удерживаешь себя... от полного рассеивания?

– Мама говорит, что это воля, но, ночь, я так и не разобрался полностью, – признался я. – И даже у воли есть свои пределы. Так погиб мой отец. Он растянулся настолько, что не смог собрать себя обратно.

Селена прикрыла рукой рот. – Ох, Дарин, мне так жаль.

Она поднимается, чтобы обнять меня, но я едва держусь на ногах, и это было бы для меня чересчур. Я отступаю, настолько, чтобы она поняла мой жест. Она кивает, садится на свой спальный мешок и указывает на место рядом с ней, приглашая присесть.

Я занимаю предложенное место. – Я знаю, что погоня за Олив не игра, и я не хочу казаться эгоистичным, но это путешествие... возможность увидеть места, о которых писал папа, это словно я узнаю его поближе.

– Нет ничего эгоистичного в желании лучше узнать своего папу, – произнесла Селена.

– Да, наверное, – ответил я. – Папа называл Рассветный Оазис самым красивым местом в мире. Говорил, что оно не раз спасало его жизнь.

– Это здорово, что ты можешь читать дневники своего отца, – сказала Селена. – Узнать, каким он был на самом деле. У генерала есть свои истории, но я заметила, как с каждым годом они становятся всё красочнее. Кто знает, где заканчивается правда, и начинаются пьяные байки?

– Ты могла было бы просто спросить его. – Слова прозвучали жёстче, чем я хотел. Селена пытается понять мне, но у нее не очень получается. – Я отдал бы что угодно за возможность просто подойти к папе и задать ему вопрос, даже если бы мне досталась выдуманная история.

– Извини, – Селена смотрит вперед, в том же направлении, что и я, но она протягивает руку и кладет её на мою. – Что бы ты спросил его, если бы мог?

Я медлю. Ответ личный, но это не предсказание. Кому в мире я могу доверять, если не Селене Лесоруб? – Почему он нас оставил, наверное.

Селена замолкает на какое-то время. – Спасение мира не простая вещь, Дарин.

– Знаю, – сказал я, – но сколько бы раз я не воображал встречу с ним, это первый вопрос, который мне приходит в голову.

– А второй?

– Только... – Если первый вопрос был личным, то этот словно быть пойманным голым в холодный день. – ... что он обо мне думает. – Внезапно мои глаза становятся влажными от слез. Я закрываю их, чтобы выдавить слезы, чувствуя, как они стекают по моим щекам. – Думаю, не слишком много.

Я чувствую, как рука Селены обхватывает меня, и на этот раз у меня нет сил сопротивляться. – Это маревниковый бред, Дарин Тюк. Ты умный и смелый и прекрасно играешь на флейте. Ты сделаешь всё, чтобы помочь своим друзьям. Какой отец не гордился бы всем этим?

Я всхлипываю, и Селена прижимает меня к себе, крепко обнимая, пока я плачу на её плече, всего на несколько мнгновений. После на меня накатывает чувство стыда, и я отворачиваюсь, чтобы вытереть глаза своим покрывалом.

Через огонь я вижу, как за нами наблюдает Рожвах, и это чувство усиливается. Лишь Создатель знает, что она думает. Красийские женщины относятся к слезам серьезно. У них есть целые обряды на этот счет.

Но мужчинам не полагается плакать.

Защищенный кольцом из массивных меченых обелисков, Рассветный Оазис представляет собой остров совершенства в пустыне, питаемый подземной рекой, которая проходит близко к поверхности. Песок и твёрдая глина внезапно уступают место зелёной траве, затенённой плодовыми деревьями и кустами, растущими рядом с лекарственными травами - некоторые естественного происхождения, а другие посаженные со временем для красоты и пользы. Кристальная вода в глубоком бассейне пригодна для питья и достаточно велика для того, чтобы в ней мог вместиться целый караван людей и животных, утоляя свою жажду вместе с местной фауной.

(Разрыв)
По крайней мере, об этом сказано в дневниках отца. Но находим мы не это.

Обелиски с метками видны и легко различимы, но все плодовые деревья и кусты были срублены, а пни вырваны с корнями, оставив после себя утрамбованные лужи, как колеи от повозок. Бассейн высох и больше похож на мутный и грязный пруд посреди широкой ямы, с жужжащими насекомыми. Я чувствую его вонь за милю.

Участки грубой растительности торчат над землей, но это вовсе не похоже на "пышную зелень".

– Шестьдесят тысяч пересекли пустыню, направляясь в зелёные земли, – сказала Рожвах. – Когда Маджахи возвращались с чинами, их было почти столько же. Эверамом не задумывалось, что через это место будет проходить такое количество людей.

– Выпили оазис до дна. Превратили самое красивое место в мире в огороженную грязевую лужу. – Сколько раз я мечтал об этом месте, изучая описание и рисунки моего папы? Есть ли еще в мире что-то, что я смог бы разделить с ним?

– Ба, – произнес Арик. – Воля Эверама это воля Эверама. – Это первые слова, которые он произнес с прошлой ночи, и они совсем не похожи на него. – Создатель поместил оазис сюда, чтобы помочь своей великой армии на их пути на север к Шарак Сан и вечной славе.

Шарак Сан. Дневная война, в которой армия моего кровного отца напала и захватила южную Тесе, включив народ Форт Райзона и Лактона в свою армию для уничтожения демонов. Я сжимаю кулак. – Нет ничего величественного в том, что сделали твои люди в Шарак Сан, Арик.

– История говорит, что зеленые земли были слишком мягкими, – сказала Рожвах. – Герцоги ссорились и сражались между собой, прячась от алагаев как трусы. Только приход моего деда закалил их вовремя.

– Демоново дерьмо, – Селена плюнула в песок. – Папа Дарина и Лощина уже начали сражаться с демонами, прежде чем произошли все эти убийства и кражи, которые вы прячете под "приходом деда".

Слова, похоже, не беспокоят Рожвах. Несмотря ни на что, она пахнет удовлетворенной. – Тлеющий огонёк, когда вам нужно было бушующее пламя.

Я чувствую, как Селена попадается на крючке, даже прежде чем она откроет рот. Мы все устали, голодны и изнываем от жажды. Встревожены.

Я пытаюсь представить себе шестьдесят тысяч человек, но это слишком большое число. Люди несущие свои жизни на спинах или в повозках, с детьми и пожилыми людьми. Вьючные животные, скот, гончие. Все они устали, все они голодны, все они испытывают жажду. Беспокойство о том как выжить, а не о каком-то красивом саде. Беспокойство о том как они замерзнут, если не найдут что сжечь.

Это неправильно, что самое красивое место в мире должно было заплатить цену, но я не могу заставить себя винить людей в час нужды.

Селена кричит, и Арик отвечает ей тем же. Рожвах позволяет своему брату вести основную часть спора, при этом бросая тихие дротики, раздражая Селену, которая выглядит готовой задушить их обоих.

–Да какая разница, кто был прав? – Рявкнул я, и все оборачиваются в мою сторону. – Война закончилась, когда никто из нас не умел ползать, и ничто не вернет назад тех людей, которых мы в ней потеряли. У нас сейчас есть более важные заботы.

– И то верно, – Селена выглядит утомленной. – У нас достаточно воды, чтобы дойти до Форта Красия?

Арик качает головой. –'Копье Пустыни находится, по крайней мере, в трёх днях пути. Четыре, если мы будем обезвожены. У нас не хватит воды даже на день.

Рожвах глядит на мутный, вонючий пруд. – Возможно, мы сможем отфильтровать воду с помощью шелка и вскипятить её.

– Да, может быть, – я глубоко вдыхаю через нос, улавливая ещё одни запах, скрытый под этой вонью. – Но я хочу посмотреть поближе.

Я помню приблизительно карту оазиса, но все ориентиры, кроме обелисков, исчезли. Это даёт мне грубое представление о том, где искать, но этого оказывается достаточно, чтобы найти старую лестницу, сначала вырубленную в затопленной почве и обожженной глине, а затем в более твёрдом материале, ведущую вниз. Задолго до того, как мы подходим ближе, я слышу шум реки - чувствую свежую воду - но ничего не говорю, пока и остальные не заметят это. Я чувствую их облегчение, когда Селена радостно кричит, перескакивая по две ступеньки за раз, спеша утолить жажду и наполнить меха с водой.

Остальные идут вслед за ней, даже Рожвах жертвует частью своего достоинства, поднимая подол своей рясы и спеша к воде. Вместо этого я поднимаюсь обратно по ступенькам, медленно считая. Мое напряжение растет, пока я не достигаю той самой ступеньки, о которой писал папа, и не провожу рукой над сухим камнем. Глиняный раствор вокруг него трескается, и я поднимаю камень, обнажая небольшой сухой отсек. Мое горло сжимается, а руки дрожат, когда я винимаю аккуратно сложенную массу узловатой веревки.

Папина сеть для ловли рыбы.

Мне приходится удерживать руки от дрожи, пока я держу ее, ощущая всеми чувствами сразу. Текстура волокон веревки. Скрип, когда я тяну и проверяю прочность.

Я втягиваю воздух, пробуя его запах, сохранившийся в сухом месте. Я его хорошо знаю. Раньше я играл в старых сундуках отца только для чтобы находиться в этом запахе.

Мой папа сделал его своими руками. Связал каждую ячейку. Завязал каждый узел. Эти чувства настолько интенсивны, что я чувствую, как начинаю принимать скользкую форму, чтобы избежать их. Мне приходится сделать глубокий вдох, чтобы сеть не выскользнула из моих пальцев.

Глубоко внизу, во тьме, отец ждет…

Сходство с пророчеством тети Лиши трудно сбросить со счетов. Я хочу разделисть что-нибудь с отцом, и здесь я нахожу его старую сеть, спрятанную под землей, ожидающую меня. Но это должно быть совпадением. Если это сбылось предсказание, то у Создателя странное чувство юмора.

Я задерживаюсь на несколько мгновений, а затем возвращаюсь к реке.

– Кто хочет рыбки?

(Разрыв)
Три дня спустя, с полными животами и мехами с водой, мы приходим в Форт Красию, Копье Пустыни. Стены города возвышаются над местностью, его великие ворота достаточно широки, чтобы три скальных демона могли пройти в ряд.

По пути мы проезжаем мимо двух разрушенных ксаров, где все еще чувствуется запах гари. Этот вид служит напоминанием о том, что подземники что-то задумали, и мы достигнем города всего за несколько часов до первой ночи новой луны.

– Почти три месяца уже прошло с тех пор, как Олив похитили, – сказала Селена. – Думаешь, с ней все в порядке?

– Думаю, что она в шелковой тюрьме, полной слуг и красивой одежды, в точно такой же, в какой держали нас, – ответил я.

– Ей бы это понравилось, – произнесла Селена, – если бы они не похитили ее и не увезли за тысячу миль от дома. Ты думаешь, они пытались выдать ее замуж за того принца?

Я пожимаю плечами. – Если и так, думаю, у него сейчас две сломанные руки.

Селена смеется, но в ней все равно чувствуется грусть и страх. Да и как еще она должна себя чувствовать? Я тоже ощущаю это. Мне хочется протянуть руку, прикоснуться к ней, как она сделала, когда мне нужно было утешение, но я колеблюсь. Я не привык к прикосновениям к кому-либо. Обычно, они касаются меня.

Но момент уже упущен.

– Думаю, что смогу подняться по этой стене без проблем, – сказал я. – Может быть, открою одни из боковых ворот.

– Если стражники не полные дураки, они уже нас заметили, – сказала Рожвах. – С разрушенными ксарами любые путешественники на этой дороге будут выделяться как путевые столбы.

– Ночь! И что же нам тогда делать? – спросил я.

– Ничего, сын Арлен, – произнесла Рожвах, – кроме как доехать до ворот, показать королевскую печать и потребовать аудиенции у Дамаджи. Ты думал, что мы попытаемся проникнуть через стену и дальше во дворец?

Я удивленно моргаю. Это именно то, что я планировал, и теперь я выгляжу как дурак. Даже Селена прикрывает рукой лицо, тихо качая головой.

– Ты прошел испытание Дамаджах, – сказала Рожвах, – но даже ты не справился бы с этим.

– Испытание? – спросил я.

– Конечно. – Ответила Рожвах терпеливой улыбкой. – Хоть тебе и понадобилось больше времени, чем она ожидала, на то чтобы потерять терпение и предложить выкрасть и спасти Олив.

– Но... – Я не нахожу слов и совсем не понимая, что именно чувствую. – Почему? Почему было просто не спросить меня?

Рожвах по-прежнему смотрит на меня, как на дурака. – Чтобы, когда твой дядя дойдет города, или дедушка вернется, она могла поклясться, что ничего общего с этим не имела.

– Проклятая недрами ведьма, – прорычала Селена. – Мы потеряли неделю и больше, сидя на подушках!

– Мы ушли ровно тогда, когда должны были уйти, – сказала Рожвах. – Это Инэвера.

Я задаюсь вопросом, совершались ли здесь другие броски костей. Судьба Арика или влияние Рожвах на решение Дамаджах. – Означает ли это, что все получится?

Рожках пожимает плечами. – Это означает, что мы добиваемся успеха в большинстве вариаций возможного будущего.

– Ну, это точно не звучит успокаивающе, – произнесла Селена.

– У маджахов нет чести, – добавил Арик. – Последнее, что нам нужно это спокойствие.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/555089

Переводчики: lukumich