Готовый перевод The Desert Prince / Принц пустыни: Глава 51 - Ущерб

Мича все еще находится со своей племянницей и племянником, оставаясь в полной гармонии с пением Рожвах, даже когда она и Арик тренируются с копьем и щитом. Она дает им инструкции по ходу дела, и близнецы внимательно следят за каждым словом.

Я понимаю, что они чувствуют. Даже когда она показывала лишь тень своей истинной личности, Мича была для меня такой же матерью, как и кто-либо другой. Моя собственная мать всегда была занята. Когда я сделал первый шаг, Мича была рядом, чтобы поддержать меня. Как я мог не замечать, что она значит для меня гораздо больше?

Здесь нет ничего, что бы можно было узнать который сейчас час или отличить ночь от дня, но после того, как мы плотно поужинали рыбой, запеченной с медом и орехами, Дарин резко поднимает голову.

Я чувствую себя как свернувшаяся змея без цели для удара. – Что ты слышишь?

– Сражение, – сказал Дарин. – Крики... – Он трясет головой, словно пытается очистить ее, напряжение проявляется на его лице. – Вопли. Визги. Боль. – Он прижимает ладони к вискам, пытаясь унять головную боль. – Трескаются камни. – Он прикрывает уши, вздрагивая от звуков, которые ни один из нас не слышит. – Слишком много. Не могу заглушить их.

Селена и я бросаемся к нему, но первой рядом оказывается Рожвах. Дарин выглядит так словно у него начинаются судороги, когда она берет его в свои объятия и активирует звуковые метки на своем ожерелье, создавая вокруг них пузырь.

Через мгновение он успокаивается, расслабляясь в ее объятиях. Селена и я выдыхаем с облегчением, но Селена бросает на Рожвах взгляд, которым Элона могла бы гордиться. Возможно, они все-таки не целовались.

Но пока тревога Дарина утихает, моя становится все более невыносимой. Высоко над нашими головами мои братья сражаются за свои жизни. Я нервно ерзаю, пока он освобождается из объятий Рожвах и поднимается. Она аккуратно вращает свое ожерелье, но когда пузырь лопается, Дарин остается спокойным.

– Что ты можешь нам рассказать? – спросила Мича.

– Подземники в городе. Сотни, возможно, тысячи. Они разрушают все на своем пути.

Меня охватывает дрожь, по коже бегут мурашки, и я начинаю нервно потеть. – Они пробили защиту так быстро.

Дарин покачал головой. – Не слышал ничего, пока несколько минут назад они не оказались так близко. Думаю, они вообще не проходили через лабиринт.

– Может быть, метчики Иравена заделали последнюю дыру не так хорошо, как им казалось, – сказала Мича. – Но это не важно. Они не смогут проникнуть в Священный Город. Пока Маджахи находятся за стеной костей, они будут в безопасности.

– Возможно, – сказала я. – Но останется ли у них хоть что-то, к чему можно вернуться? И что насчет моих братьев по копью, которые сейчас находятся где-то в ночи?

Фасик, который рисковал всем, чтобы помочь мне. Чадан, пытающийся руководить без меня. Горван, Тиван, Паркот, Монтидахр и другие. Они сражаются, а я прячусь в Священном Городе.

– Даже не дергайся, Олив Свиток, – предостерегла Селена.

Удивительно, насколько хорошо она меня понимает, даже сейчас. – Глупо прятаться, когда я могу что-то изменить там снаружи, – ответил я.

– Или сделать только хуже, – напомнила мне Селена. – Не забывай, что ищут именно тебя.

– Нет никаких доказательств этого, – говорю я. – Только кости и догадки. Но даже если бы это было так, тем больше причин, чтобы я был рядом с братьями. Если демонам нужен именно я, пусть возьмут меня, чем я использую одного из братьев в качестве щита.

– Великая метка была твоим щитом, пока эти люди не увели тебя с нее! – Резко ответила Селена. – Священный Город следующая лучшая защита, и когда все в безопасности внутри, шарумы поймут, что бесполезно защищать пустой город и отступят.

– Маловероятно, – фыркнула Рожвах. – В конце концов, они всего лишь мужчины.

Арик сплюнул на пол. – И с чего им отступать? Почему бы нам не заставить алагаев заплатить кровью и ихором за каждый дюйм земли? Какая в этом честь , скрываться в Нижнем городе, как...

Мича, Селена, Рожвах и я бросаем на него такой взгляд, что он замолкает.

– Осторожней выбирай следующие слова, брат, – предостерегла Рожвах.

– Трусы, – прорычал Арик. Это слово как нож в моей груди, потому что он прав.

– Неважно, Дарин смотрит на потолок, его чувства простираются далеко за пределы это помещения. – Они трубят отступление.

(Разрыв)
Дарин выходит на разведку до наступления утра. Я знаю, что он лучше всего подходит для этой задачи, но мне не нравится ждать, пока он берет на себя все риски.

Мы все подпрыгиваем, когда он возвращается. Селена и Рожвах направляются к нему, но у меня нет времени на церемонии. – Что ты нашел?

Дарин поднимает сумку со свежими стеблями свиного корня. – Будет лучше увидеть все самому.

– Алагай’виран, – Рожвах озвучила Красийское название растения. – Да, это должно сработать. – Она измельчает листья до состояния пасты, которую использует для нанесения на мой браслет и смешивает с гипсом. Затем она пропитывает этим полоски ткани и оборачивает слоями мою руку.

Гипс еще не высох, когда Мича и я, одетые в простую одежду даль’тинг в черном, смешиваемся с толпой рабочих, ожидающих разрешения на выход из Нижнего города, чтобы начать оценку причиненного ущерб. Поскольку все способные сражаться мужчины были призваны на шарадж, женщины составляют большинство строительных бригад и пожарных. Нам удается смешаться с толпой и моя сестра начинает прокладывать путь сквозь толпу, пока я следую за ней к началу очереди. По пути она, должно быть, выхватила документы какой-то женщины, потому что стражи у врат пропускают нас с едва осмотрев.

Дарин ждет нас снаружи. Он идет на шаг позади, словно наш слуга. Мне не нравится играть такую роль, но это была идея Дарина. Все игнорируют его, и именно так ему нравится больше всего.

То, что мы находим, ужасает. Раздается звук рога, и бригады бросаются тушить пламя, охватившее город. Алагаи, больше не ограниченные районом чинов, проложили путь разрушения, оставив целые районы в руинах. Дворец Мехдингов, дом для тысяч, в огне. Обломки, дым и пыль достигают окраин Священного Города.

И повсюду мертвые тела. Те, кто отказался покинуть свои дома, или остались в надежде на грабеж, пока другие скрывались, теперь лежат, как ошметки мяса, на улицах. Мы направляемся к Дворцу Маджахов и находим многих из моих братьев, восстанавливающих поврежденные метки на стенах.

Меня охватывает дрожь. Если бои добрались до сюда, дела идут действительно ужасно. Я замечаю Фасика, который счищает копоть с большой глиняной метки, и ловлю его взгляд, выманивая его из поля зрения других.

Мой друг выглядит измученным, покрытым пылью, потом, ихором и кровью. – Прошу прощения, достопочтенная даль’тинг, но у меня нет времени...

Я снимаю свое покрывало, и глаза Фасика вылезают из орбит. – Олив! Ты...

– Я знаю, – перебил я его. – Я позорю себя такой одеждой.

– Я собирался сказать, что ты выглядишь красиво, – подмигнул Фасик. – Если ты пытаешься избежать стражей, которые ищут тебя, то я думаю, что ты выбрал правильный способ. Издан указ на твой арест по обвинению в убийстве наставника Чикги.

– Что говорят наши братья?

Фасик плюет на землю. – Чикгу уважали, но его никто не любил. Наши братья считают, что если ты его и убил, то он, должно быть, дал тебе причину.

– А Чадан? – Не могу не спросить. Мича и Дарин ерзают на месте, но мне нужно знать.

Фасик, кажется, понимает. Это могло бы вызвать удивление во дворе, но все в Отряде Принцев знают, что Чадан и я делили постель. – Он... напряжен, – признался Фасик, – но он не допустит, чтобы кто-то говорил плохо о тебе. Он говорит воинам, что это недоразумение, и их аджин’пал вернется.

Мое сердце сжимается от этих слов. Мои братья остаются верными, даже если меня не было рядом в час их нужды. Чадан остается верным, хоть я и не любил его достаточно, чтобы довериться.

– Инэвера, так оно и будет, – сказал я. – Что произошло прошлой ночью?

– Это было, как две луны назад, – сказал Фасик. – Мы удерживали позиции, но они вырвались из земли на улице позади нас, бесчисленное количество алагаев, больше заинтересованные в разрушении города, чем в сражении. Но когда мы дали им бой...

– Они вас поджидали, – продолжил я.

– Это была ловушка! – Прошипел Фасик. – Они набросились на нас, как стая саранчи. Мы потеряли семнадцать человек, прежде чем Чадан приказал отступить.

Семнадцать. Словно скальной демон ударил меня в грудь.
Семнадцать моих братьев погибли от когтей алагаев, пока я прятался в храмовом подвале.

– Тем не менее, Шарум Ка назвал Принца Чадана трусом, – сказал Фасик. – Он бы лишил Чадана белого покрывала, если бы Дамаджи не вмешался. Альэверан похвалил решение, уступить улицы и перегруппировать наши силы для защиты дворцов и священных мест.

Мне следовало бы радоваться, что мои братья будут за укрепленными стенами сегодня ночью, но план лишен стратегии.

– Врага не победить, защищая дворцы богатых людей и позволяя демонам уничтожать все, что принадлежит чинам и хаффитам, – сказал я.

– Принц Иравен считает так же, – произнес Фасик. – Шарум Ка отправил разведчиков составить карту города, надеясь найти какую-то закономерность. Но на сегодня у нас есть свои приказы.

– Я вернусь завтра в это же время. Сможешь встретить меня?

Фасик бьет кулаком по своей груди, как он делал, когда я был его каем. – Конечно. Может быть, ты придешь в своем обычном виде.

Я киваю. – Может быть.

Я поворачиваюсь и направляюсь обратно к Священному Городу. – Это из-за нас. – Слова произнесены шепотом, но я знаю, что Дарин слышит.

– Ты не можешь знать этого наверняка, – сказала Мича.

– Думаю, она права, – сказал Дарин. – Это охота, и подземники всего лишь гончие, что выкуривают нас из кустов.

Я сжимаю кулак. – Это мы должны охотиться за ними.

– Беспокоиться стоит из-за охотника, – сказал Дарин. – Пока мы не узнаем, где его искать, нам лучше всем подождать.

– Даже если они сровняют с землей Копье Пустыни, чтобы добраться до нас? – Спросил я резко.

– Это всего лишь здания, Олив. Важны люди, и Священный Город вместит всех.

Мне хочется спорить, но я знаю, что он прав.

(Разрыв)
Весь вечер я хожу из стороны в сторону, не зная, чем себя занять. Дарин сидит у бассейна с рыбами, равномерно дыша и уставившись в воду. Селена и Рожвах остаются в главной комнате, давая ему желаемое пространство, но обе беспокойно поглядывают на него. Сегодня ночью сражение будет ближе к нам.

Дарин не реагирует, когда я приближаюсь, но я уверен, что он почувствовал мой запах. Я ничего не говорю, опускаясь на колени у воды в нескольких футах от него. Я дышу так, как учила Фавах, медленным и равномерным ритмом, чтобы расслабить свое тело и привести ум в покой.

По крайней мере она так утверждала. Дыхание могло утихомирить мое тело, но оно никогда не успокаивало мои нервы и не умиротворяло мой разум.

И снаружи поднимается враг.

– Они на улицах, – подтвердил Дарин спустя мгновение. – Некоторые просто разрушают все, что попадается на пути, но остальные...

Он замолкает, и я не давлю, предоставляя своему другу столько времени, сколько ему нужно, даже если каждая мышца и сухожилие в моем теле сжимаются в тугой узел.

– Они направляются к дворцам, – подтвердил Дарин мои страхи.

(Разрыв)
Я слушаю, пока не начинаю понимать, что чувствовал прошлой ночью Дарин. Как он чувствует себя сейчас, пытаясь обработать такую боль и страдания за раз. Стены выдерживают, но повсюду слышны крики и смерть.

Когда я не могу больше терпеть, я встаю, оставляя Дарина в покое, и направляюсь в главную комнату. Остальные смотрят на меня, но я ничего не говорю, иду к стойке с оружием и выбираю один из священных хора копий. Я выполняю несколько шарукинов, поражаясь, насколько легок наконечник и древко из кости по сравнению со сталью или даже меченым стеклом. Она выглядит хрупкой, как старинная реликвия, больше подходящий для музея, чем для боя, но когда я касаюсь острия пальцем, оно тут же покрывается красной кровью.

Селена подходит ко мне. – Я знаю, о чем ты думаешь.

Я не поднимаю глаз с оружейной стойки. Жуткое оружие помогает держать реальный мир на расстоянии. Я выбираю косу и цепь, каждое звено вырезано из шарика хора. Я представляю себе, как бросаю эту священную цепь на шею демона и вижу, как плоть алагая начинает чернеть и дымиться.

– Знаешь? – Спросила я. – Потому что я точно нет.

– Ты думаешь, что не выдержишь больше ни одной проклятой секунды, прячась в этой клетке, –сказала Селена, – пока другие сражаются с демонами, которые ищут именно тебя.

Я проверяю остроту ногтем, и она режет, как бритва. – Можно ли винить меня в этом?

– Конечно, нет, – произнесла Селена. – Но ты берешь на себя больше, чем должна. Демоны атаковали Красию на протяжении трех тысяч лет. Ты думаешь, что они остановятся, если Олив Свиток сдастся?

Я отбрасываю срезанный ноготь. – Я не говорил, что собираюсь сдаваться.

– Но это не всё, – сказала Селена. – Ты хочешь найти его. Твоего парня.

Я разворачиваюсь к ней. –Он не мой пар…! – Я замолкаю, когда Селена просто поднимает бровь.

– Я не виню тебя. – Я хорошо его рассмотрела, когда мы уходили из гарема. И я бы тоже влюбилась, если бы провела три месяца в парной с таким красавцем принцем.

– Это не какой-то парень из конюшни, с которым я целовалась и оказалась в дерьме, – говорю я возвращаюсь к стойке и выбирая три бедра из костей, соединенных короткими цепями. Я делаю взмах оружием в воздухе, представляя мощь активировавшихся меток от удара по плоти алагаев. – Чадан спас мне жизнь. А я спас его. Мы выручали друг друга бесчисленное количество раз. И теперь он один, без меня, чтобы прикрыть его спину.

– Не один, – сказала Селена. – Рядом с ним больше сотни твоих братьев, и похоже, он может позаботиться о себе.

Я выбираю кинжал, испытывая его. – Ты не понимаешь. – Я возвращаю кинжал на стойку и протягиваю руку за...

Селена ставит руку на мою грудь и сильно толкает. Ошеломленный, я падаю на зад.

– Так точно, Олив Свиток, – грозно произнесла Селена. – Мы хранили секреты друг друга с тех пор, как были в пеленках, и ты будешь смотреть на меня, когда я разговариваю с тобой.

Я прихожу в себя от силы этих слов, но Селена еще не закончила.

– Ты думаешь, что я не знаю, каково любить кого-то? – С вызовом спросила Селена. – Рисковать всем для их защиты? Если я этого не знаю, то что, ночь тебя забери, я здесь делаю, запертая в гробнице посреди этой клятой пустыни?

Я развожу руками. – Ты права, Сел. Прости меня. Если бы это была ты там наверху, можешь не сомневаться, я бы не пряталась под землей.

– Он так много для тебя значит?– спросила Селена. – Твой принц?

Я могу лишь беспомощно пожать плечами. – Ага. Похоже на то.

– Как мы можем помочь? – Выдохнула Селена.

Я смотрю на нее. – Это не ваша битва, Сел.

– Пока что да, – согласилась она. – Но в тот момент, когда ты вступишь в бой, она станет нашей. Мы проделали такой пусть сюда не для того, чтобы позволить забрать тебя Недрам. Но твой собственный брат сказал, что тебя схватят, если ты появишься.

– Он сказал, что издан такой указ. Но мои братья не позволят его выполнить, особенно если я появлюсь на закате. В ночи все мужчины братья.

Селена морщит нос. – А женщины и дети не считаются?

– Женщинам и детям не разрешено находиться в лабиринте.

– И что скажут твои братья, когда Мича и я появимся рядом с тобой с копьями сегодня ночью?

Честно говоря не знаю, но Селене этого лучше не знать. – Они примут вас, или я вобью им это в головы. Я не оставлю вас снова.

Я знаю, что это ложь. Одно дело рисковать своей жизнью, совсем другое рисковать жизнями всех остальных.

(Разрыв)
Я хочу пойти, – сказала Селена, но я качаю головой.

– Никто не будет задавать вопросы, если по улице будут идти Руки Эверама, но если с нами будут женщины, нам придется объясняться.
Каким-то образом Дарин добыл одежды храмовой стражи. Арик уже нанес макияж вокруг глаз, чтобы скрыть свою бледную кожу.

– Ладно ты и Арик, но я выше и шире, чем Дарин. Почему он идет?

Действительно, форма на Дарине смотрится слишком большой, сшитой на более крупного мужчину. Он поднимает глаза, когда Селена называет его имя. – Просто дай мне минуту.

Он закрывает глаза, медленно вдыхая и выдыхая. По мере того, как он это делает, он, кажется, раздувается, становясь выше и крепче, пока форма почти идеально не подходит.

Селен забывает о своем раздражении и издаёт низкий свист. – Этот фокус новый.

– Выглядит внушительнее, чем есть на самом деле, – сказал Дарин, пытаясь сделать шаг и теряя равновесие. – Я не стал тяжелее и сильнее, просто занимаю больше места.

– Пока еще рано, – отвечаю я Селене. – Мы просто немного разведаем обстановку. Мы не можем показываться до заката.

– А что мы будем делать утром? – Спросила Селена.

Я пожимаю плечами. – Давайте сосредоточимся на том, как до этого дожить.

Сначала Дарин ступает немного неуклюже, но к моменту, когда мы достигаем ворот ведущих в город, он находит свой ритм. Арик, с другой стороны, выглядит как настоящий даль’шарум. Один его размер отмечает в нем бойца, с которым стоит считаться, но он двигается с легкой грацией, которая говорит о мастерстве, соответствующей его силе, а серповидный хора меч и щит подтверждают его одежды священного воина.

Это не редкость, когда у более состоятельных семей шарумов есть копье или щит, укрепленные благословенными костями известного предка, хоть они обычно и считаются слишком драгоценными для сражений.

– Надеюсь, ты не оставил ничего важного в своей комнате, – указал Дарин вниз по улице.

Пламя все еще тлеет во дворце Чадана. Внешняя стена, где находились казармы, частично обрушилась, словно демоны сделали подкоп под фундаментом, но сам дворец, кажется, устоял.

Фасик возникает из тени, когда мы приближаемся к месту встречи. – Принц Олив. – Он подносит кулак к груди и делает низкий поклон.

– Хватит этого. – Этот жест меня беспокоит. Я не заслуживаю его, и любой, кто увидит его, получит нежелательную подсказку о том, кто мы такие. – Что произошло прошлой ночью?

– Метки дворца были слишком сильными для атаки в лоб, – сказал Фасик, – поэтому алагаи бросали камни и разжигали огонь, чтобы ослабить метки сажей и пеплом, пока остальные демоны превращали город в пыль.

Он сглатывает. – Но они сделали подкоп. Они разрушили опоры в углу стены, и все рухнуло. Мы потеряли четырнадцать человек при обвале и еще двадцать до того, как Чадан отозвал нас и организовал отступление в сам дворец.

Теперь это мне приходится нервно сглатывать при том, что в горле и пересохло. – Он...?

– Ему ничего не угрожает, – сказал Фасик. – Он только что вернулся из Шарик Хора. Но остальные... – Он качает головой. – Половина ранены, и все в ужасе. Это не похоже ни на что с чем мы когда-либо сталкивались. Алагаи наводнили Алу. Нам некуда отступать. Скоро останется только Священный Город.

Но надолго ди? Демоны не могут приблизиться к Шарик Хоре, не сгорев, но, как и со стенами Чадана, они могут бросать камни и обломки, медленно измельчая кости героев в порошок, пока защита не ослабнет и им не удастся прорваться.

Единственная надежда - это сражаться. Сейчас, пока у нас есть шанс.

– Что нашли разведчики Иравена?

Лицо Фасика мрачнеет. Дарин принюхивается, возможно, ощущая страх моего брата. – Путь в бездну.

Мои колени подкашиваются. На мгновение я испытываю страх и начинаю колебаться, но затем я слышу голос матери в своей голове.

Никогда не теряй спокойствие говорила мне мама тысячу раз. Когда ушибешь ногу, когда всё герцогство в огне. Твои подданные берут с тебя пример. Если ты спокоен, они будут спокойны. Если ты смел ...

Ей легко говорить. Не думаю, что она может испытывать такие же эмоции, что и другие люди. Она слишком хорошо усвоила свои уроки.

Но теперь я благодарен за эти слова, потому что они дают мне силу взглянуть Фасику в глаза, давая ему смелость, которой нет у меня. – Объясни.

– Когда алагаи прорвали стены в квартале чинов две луны назад, они не ушли.

Слова зависают в ошеломительной тишине между нами. – Как такое возможно? – Спросил я наконец. – Иравен сказал, что он отогнал их. Запечатал дыру.

Фасик кивает. – Метчики запечатали брешь, но Нижний город в районе чинов был в настолько ужасном состоянии, что его объявили непригодным. Шарум Ка опечатал его, и внутри начала расти тьма.

Слова звучат пугающе, но наставления матери помогают мне оставаться сосредоточенным. – Что конкретно они нашли?

– Квартал чинов остался нетронутым при том, что демоны сравняли с землей каждую другую часть города, через которую они прошли. Они вошли в Нижний город и нашли...

Выражение страха мелькает на лице моего брата. Фасик - самый смелый воин, которого я знаю. Бесстрашный в битве. Однако только сама мысль о том, что они нашли, вселяет в него ужас.

Я кладу руку ему на плечо сжимаю её, смотря ему в глаза с маской спокойствия, скрывающей мои растущие страхи. – Что они увидели?

– Алагаи... – он снова сглатывает, – строят великую метку.

К горлу подступает чувство тошноты, распространяясь по всему телу и вызывая в мышцах боль и судороги. Мы все влипли по уши. Я вспоминаю рассказы о метках демонов из историй о войне. Если оставались какие-либо сомнения, то это доказывает, что здесь есть мозговой демон, координирующий атаку.

Но я не показываю своего страха перед своим братом по копью, выпрямляя спину, как это делала мама, когда хотела выглядеть непоколебимой. – Значит, у нас есть цель.

Я обращаюсь к Дарину тем же тоном. – Предупреди Мичу. Скажи другим подготовить оружие и доспехи. Сейчас же. Мы присоединимся к вам как можно скорее.

Дарин кивает и уносится прочь. Фасик собирается что-то сказать, но я поднимаю палец, останавливая его до тех пор, пока Дарин не исчезнет из виду.

– Твой гонец быстр, – сказал Фасик, – но не достаточно. Мы собираемся выходить через четверть часа. Шарум Ка считает, что лучше всего проникнуть в туннели алагаев днем, когда они будут наименее защищены. Отряд Принцев и его личная охрана, Копья Пустыни, возьмут на себя ведущую роль.

– Конечно, – сказал я. – Шарум Ка нуждается в своих лучших мужчинах. – И мой брат достаточно мудр, чтобы взять своего соперника в Бездну вместе с собой, чтобы Дамаджи не рассматривал это как еще одну самоубийственную миссию.

– Это честь, – произнес Фасик. – Мы будем сражаться с самим Алагай Ка и одолеем его, или умрем на когтях алагаев и предстанем с гордо поднятой головой пред судом Эверама.

Я надолго задерживаю на нем взгляд, задумываясь, может быть, я дал ему слишком много мужества. Трудно разглядеть в нем слабого и трусливого мальчика, которым он был всего несколько лун назад. Он прибавил в мускулатуре, но дело не только в этом. Фасик один из самых отважных воинов, которые у нас есть. Всегда первый в бою.

Сегодня, скорее всего, это его погубить.

В городе раздается звук рога, исходящий с тренировочных полей. Рог Шарака.

–Нас вызывают. – Фасик бьет кулаком по груди. – Прощай, мой принц. Мы снова увидимся, в этой жизни или следующей.

Я удивляю его, обнимая, но он не сопротивляется. – Не трать свою жизнь напрасно, воин.

Фасик кивает. – Если я и умру, то пролив океаны ихора.

Я целую его в щеку и отпускаю.

– У нас мало времени, – сказал Арик. – Ты можешь обмануть Дарина, но моя сестра распознает в твою ложь.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я не оборачиваясь.

Снова раздаются звуки горна. – Они трубят в Горн Шарака, – произнес Арик, – и ты собираешься ответить на зов.

Моя рука сжимается на копье. – И что если так?

Арик стучит нижней частью своего копья по земле. – Тогда мы сделаем это вместе.

– Почему?" – спросил я. – Это не твой город. Не твое племя. Маджахи лишили тебя черного.

– Маджахи могут разорвать мою одежду, – в словах Арика, слышна боль, – но только Эверам может лишить меня черного. Сражение с алагаями это единственный момент в моей жизни, когда я по-настоящему чувствую себя живым. Это не мой город и не мое племя, но все люди братья в ночи. Я не буду скрываться в гробнице, пока другие проливают кровь, чтобы отбросить силы Най.

Я смотрю на него и кладу руку на его плечо. – Тогда пойдем, брат. Пришло время проявить себя.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85362/555398

Переводчики: lukumich