Готовый перевод What doctor ordered / What doctor ordered: 6

В машине, направляясь домой, Элли скинула туфли и поехала босиком. Время от времени она поглядывала на ресторанный купон, лежащий у нее в кармане. Она пока не могла позвонить доктору Флинну. Было всего чуть больше трех, и Диана сказала, что он работал до вечера.

Почему-то сейчас ей уже не так хотелось звонить ему, как тогда, когда она говорила об этом с Дианой. Джон Флинн не знал Элли, и просто позвонить ему ни с того ни с сего и попросить об одолжении...

Прими свой страх. Диане было достаточно легко сказать об этом, а тут Элли даже не захотела звонить.

Она подъехала к дому Берти и оглядела лужайку. Теперь, когда его пропололи и подстригли, он выглядел намного лучше, но ухоженный газон подчеркивал, насколько убогим было крыльцо. Будет ли достаточно хорошей уборки, или ей придется перекрасить его? Было ли у нее время? Она вылезла из машины и вошла внутрь, положив сумочку на маленький столик у двери. Она достала из кармана номер телефона Джона, прочитала его и положила рядом со своей сумочкой. “Я дома!”

Из задней части дома донесся приглушенный крик.

“ Тетя Берти? - позвала она.

Никакого ответа. Элли направилась по коридору, чтобы найти ее.

Из комнаты ее тети донесся стон, полный боли.

Остаток пути Элли пробежала бегом. Она распахнула дверь в комнату своей тети. Я ее не видел. Она сделала несколько шагов в глубь комнаты. - Тетя Берти? - спросил я.

Звук прекратился, и из-за кровати донесся крик: “Я здесь”.

Элли сделала неуверенные шаги к большой кровати своей тети с балдахином, как будто кто-то или что-то могло выпрыгнуть и схватить ее. Это была шутка? Может быть, это новая причуда ее тети? Собиралась ли она сказать Элли, что в наши дни все практикуют ритуальные стоны перед занятиями йогой, и самое подходящее место для этого - за кроватью?

Элли забралась на кровать и выглянула из-за бортика. Берти лежал боком на полу, зажатый между краем кровати и стеной.

“Тетя Берти, что вы там делаете внизу?”

”Я упал и теперь застрял".

У Элли скрутило живот. “ С тобой все в порядке? Она соскользнула с кровати и попыталась отодвинуть один конец от стены.

“Только если ”все в порядке" означает кого-то, кто последний час лежал на полу, пришпиленный к стене".

Сначала кровать устойчиво стояла на месте, но потом заскрипела и прогнулась. Когда кровать отодвинулась еще дальше, Берти перекатилась с боку на живот. “Ой”.

- Что “ой"? Что у тебя болит?” Элли склонилась над тетей, почему-то боясь прикоснуться к ней. Должна ли она попытаться помочь Берти двигаться или просто вызвать "скорую"? Насколько это было плохо?

“ Моя лодыжка. Я снова повернул его. И моя рука. Я приземлился неправильно, и теперь я этого не чувствую. Он все еще там, не так ли?”

Элли протянула руку, чтобы помочь Берти подняться. “Все по-прежнему на месте”.

Медленно, осторожно и с изрядным усилием Элли помогла своей тете подняться на ноги. Вместе они, прихрамывая, вышли из комнаты и направились по коридору.

“Ой”, - повторял Берти на каждом шагу.

- Как это произошло? - спросил я. И насколько все было плохо?

“Некоторое время назад я отодвинула кровать от стены, чтобы пропылесосить плинтуса, но так и не удосужилась отодвинуть ее обратно. Ой. Слишком тяжелый. Сегодня, когда я вздремнул, я, должно быть, перевернулся не в ту сторону. Внезапно я оказался на полу, прижатый лицом к стене. Мне нужно присесть и отдохнуть.”

- Тебе нужно показаться врачу, и я отвезу тебя. Возможно, вы что-то сломали.”

“ Да, и если я отдохну несколько минут, то смогу сказать тебе вот что. Прямо сейчас все болит.” Берти остановилась и подняла свой муумуу, чтобы осмотреть лодыжку. “ Боже милостивый, посмотрите на мою ногу! Он раздулся, как слон. У меня, должно быть... Нет, подождите, у меня обе ноги огромные. Боже мой, я набрала больше веса, чем думала.”

Элли потянула тетю за собой, подталкивая ее к двери. - Может, ты перестанешь шутить? Как я узнаю, действительно ли тебе больно, если ты не будешь серьезен?”

“Я серьезно. Мне придется отказаться от гоголь-моголя и арахисового сиропа. Это будет моим следующим новогодним решением”.

Элли помогла Берти дойти до машины, затем побежала обратно в дом, чтобы забрать их сумочки. Она схватила их и помчалась обратно к машине. Ее разум был затуманен беспокойством. Она быстро поехала в сторону больницы, радуясь, что у нее есть GPS, потому что Берти даже не попытался подсказать дорогу. Вместо этого она безвольно сидела на пассажирском сиденье, ее лавандово-каштановые волосы были растрепаны, голова откинута на подголовник. Она вздрагивала на каждом ухабе дороги.

"Если бы только я заставила ее обратиться к врачу раньше", - подумала Элли, но потом поняла, что это не имело бы значения. Это падение не имело ничего общего с предыдущим, и единственным положительным моментом во всем этом было то, что Берти наконец согласилась позволить врачу осмотреть ее.

Они налетели на какие-то железнодорожные пути, что заставило Берти схватиться за дверную ручку. “Что бы они ни говорили, я не буду делать операцию. Я не доверяю врачам.”

- Ты им не доверяешь? Ты пытаешься выдать меня замуж за одного из них.”

“Да, хорошо, жениться на одной из них - это прекрасно, но ты не должна доверять тому, кому нравится вскрывать людей, не так ли?”

Элли попыталась последовать логике, затем решила, что ей следует сосредоточиться на дорожном движении.

Ее тетя отрегулировала кондиционер, чтобы он сильнее обдувал ее. “ И не позволяй им подключать меня к системе жизнеобеспечения. Если настанет моя очередь уходить, просто отпусти меня.”

“Я запомню это”.

Когда они приехали в больницу, Элли помогла своей тете пересечь парковку, изо всех сил взвалив на плечи свою фигуру ростом 5 футов 10 дюймов. Она надеялась, что они оба не упадут куда-нибудь во время похода. Почему в больнице не было инвалидных колясок на парковке? В конце концов, это был путь в отделение неотложной помощи, а это означало, что сюда приходили только раненые. Какой смысл был в больнице, если люди не могли пересечь парковку?

Вдвоем они заковыляли в комнату ожидания. Берти рухнул на ближайший стул. К счастью, комната была почти пуста. Кроме матери и суетящегося ребенка в одном углу, единственным другим обитателем был пожилой джентльмен, который держал на плече пакет со льдом. По крайней мере, ожидание не будет слишком долгим.

Элли взяла бланки приема на стойке регистрации и вернулась с ними к своей тете.

Берти заполнил несколько пробелов, затем вернул планшет Элли. Она приложила руку к виску и закрыла глаза. - Не могла бы ты закончить заполнять его за меня, дорогая? У меня раскалывается голова.”

— Но ваша страховая информация...

“Моя карта Medicare у меня в бумажнике”. Берти откинулась на спинку стула, прислонив голову к стене.

Элли поднесла ручку к бланку. Адрес. Хорошо, что Элли знала это наизусть. В бумажнике Берти этого нигде не было написано. День рождения. Первое апреля. Ты не мог забыть тот день рождения. Номер социального страхования. Вероятно, это было где-то на карте Medicare. Руки Элли дрожали, когда она переворачивала открытку, внезапно осознав все последствия аварии.

Что, если бы Элли там не было? Что, если бы она осталась дома на лето? Что, если это падение произошло после того, как она ушла? Как долго Берти просидел бы за ее кроватью? Кто бы ее нашел?

Цифры на страховой карточке Берти сливались воедино, и Элли не могла их прочесть. Как она могла уехать первого июня? Кто бы присмотрел за Берти?

Она потянулась и сжала руку своей тети. “Я собираюсь остаться здесь на все лето”.

“Я знаю, дорогая”.

“И я думаю, мы должны купить тебе один из этих браслетов медицинского оповещения”.

“Эти вещи - просто дорогостоящая процедура”.

“Мы все равно купим тебе один”.

Пока Элли заканчивала заполнять анкету, сортировочная медсестра вынесла инвалидное кресло для Берти. Элли встала, чтобы пойти с ними, но медсестра улыбнулась и жестом пригласила ее снова сесть. “Заполните анкету, и тогда мы вам перезвоним”. Она вкатила Берти через двери фойе в заднюю комнату.

Через несколько минут Элли вернула бланк на стойку регистрации. Затем подождал. И ждал. И ждал. В комнате пахло дезинфицирующим средством, а лампы дневного света раздражающе гудели.

Разве Берти не должен был вернуться после осмотра сортировочной медсестры? Могли ли ее проблемы быть серьезнее, чем думала Элли? Она беспокоилась только о переломах костей, но, возможно, Берти получил какую-то внутреннюю травму. Не могли бы вы получить их, упав с кровати?

Мать с ребенком была вызвана в процедурный кабинет. Как и пожилой джентльмен.

Наконец в дверях появилась медсестра и жестом пригласила Элли следовать за собой. Она прошла через вращающиеся двойные двери в большую комнату. Матерчатые перегородки для коек пациентов висели на одной стороне комнаты, а на другой располагался пост медсестры. Коробки были сложены вокруг стола медсестер, а больничное оборудование — всевозможные неузнаваемые аппараты с растущими из них трубками — заполняло то, что осталось от комнаты.

Медсестра провела Элли вдоль матерчатой перегородки и отдернула одну из штор. Берти лежал, приподнявшись на кровати, одетый в больничный халат, и сурово хмурился. - Видишь, я же говорил тебе, что они заставят меня раздеться. Ты им нравишься голой.” Она многозначительно кивнула медсестре. “Это заставляет задуматься, чем они занимаются в свободное время”.

Медсестра выдавила из себя улыбку. “ Доктор подойдет к вам через минуту. Она задернула занавеску.

Элли присела в изножье кровати. - Что они сказали тебе о твоей лодыжке и руке?

- О, они тебе ничего не говорят. Они просто задают тебе кучу вопросов — как тебя зовут? Какая у тебя дата рождения?” Она протянула Элли руку. “Разве ты не записал все это снаружи?”

"да."

Берти крепко скрестила руки на груди. - Кроме того, женщина никогда не называет свой возраст. Это дерзость - спрашивать.”

Занавеска раздвинулась, и внутрь вошел высокий мужчина в медицинской форме. Его светлые волосы были взъерошены, а на подбородке пробивалась щетина. Даже несмотря на то, что он смотрел на ноутбук, который держал в руках, а не на Элли, она знала, что его глаза были голубыми. Она сразу узнала его. Это был Джон из библиотеки.

Он солгал ей о том, что он врач. Почему?

Он говорил машинально. “Я доктор Флинн, и я слышал, что вы племянница Берти?” Именно тогда он поднял глаза на Элли. Его глаза сузились, как будто он узнал ее, но не мог вспомнить, где она.

Она бы дала парню минутку. Это придет к нему само. Она встала, шагнула к нему и протянула руку. “Да, я Элли Бакстер”.

Джон поколебался, затем пожал ей руку.

Тихим тоном она добавила: “Я рада знать, что эта больница так щедра на рекламные акции. Подумать только, еще вчера ты был уборщиком.”

Лицо Джона покраснело. Бинго. Он вспомнил.

Он понизил голос и еще сильнее взъерошил волосы одной рукой. - Мисс Бакстер, я приношу извинения за этот разговор. Я, эм... На самом деле сейчас не время и не место это обсуждать. - Его взгляд метнулся к Берти, прежде чем вернуться к ноутбуку. “Мне нужно поговорить с тобой о диагнозе твоей тети”.

Берти одернула свой больничный халат. “Что ты собираешься делать с моей ногой?” она перезвонила. — И моя рука... какое-то время она совсем онемела. Это не может быть нормальным.”

Элли скрестила руки на груди. - Вы извиняетесь, но не даете никаких объяснений? Ты рассказываешь незнакомым людям, что ты уборщик, просто так, ради забавы, не так ли?”

“ Нет, конечно, нет. Просто, когда ты подошла ко мне... — Он поднял руку, пресекая расспросы. “ Послушай, мы можем поговорить об этом позже. Прямо сейчас мне нужно задать вам несколько вопросов о травмах вашей тети.”

- Я тебя там не слышу, “ крикнул Берти. “ Ты говоришь о моей ноге или просто флиртуешь?

Элли покраснела и почувствовала себя еще хуже из-за этого. Она не флиртовала с незнакомцами, но сейчас он вряд ли в это поверит. Он думал, что она из тех, кто пристает к мужчинам в библиотеках. Иначе зачем бы он сказал Элли, что он уборщик, вместо того чтобы признаться, что он врач? Он хотел избавиться от нее. Ясно и незатейливо.

Джон закрыл ноутбук и обратился к Берти: “Я собираюсь перекинуться парой слов с твоей племянницей, потом мы вернемся и поговорим с тобой”.

Джон жестом пригласил Элли пройти за занавески. Она вышла вслед за ним. Он не остановился, а вместо этого продолжал идти, пока не оказался за постом медсестер. Очевидно, он не хотел, чтобы Берти слышал их разговор.

- С рукой твоей тети все в порядке, и рентген не показал никаких переломов лодыжки. У нее легкая припухлость, и ей нужно держаться от нее подальше, пока припухлость не спадет. Пакеты со льдом на следующие двадцать четыре часа помогут.”

”Хорошо".

- Она ударилась головой во время падения?

“ Я так не думаю. Она этого не говорила.”

- Как долго она была дезориентирована?

“ Дезориентирован? Она дезориентирована?” Элли вцепилась в пуговицы на своей рубашке, как будто в следующий момент он произнесет что-то роковое.

“Она говорит, что сегодня двадцать пятое декабря, и ей двадцать четыре года”.

Элли расстегнула пуговицы. “ Ах, это. Она постоянно говорит подобные вещи. Я имею в виду, просто в шутку. - Элли пожала плечами. “Ты знаешь”.

Джон приподнял бровь. “ Нет, я не знаю, мисс Бакстер. Пациенты обычно не шутят со своими врачами в отделении неотложной помощи.”

Элли остановилась и подождала, пока кто-нибудь, толкающий тележку, проедет мимо них. “Берти, вероятно, не дала тебе прямого ответа, потому что считает неприличным спрашивать женщину о ее возрасте, поэтому она прибегла к сарказму

”. “И сегодня Рождество, потому что?”

- О, ну, это просто потому, что... - Элли не ответила. Он не собирался разбираться ни в рождественской елке, ни в помощнике по приготовлению гамбургеров в подарочной упаковке. “ Тетя Берти эксцентрична. Она художница, как Ван Гог или Пикассо, только мы не думаем, что она будет отрезать себе кусочки головы”.

Это не помогало.

Джон пристально посмотрел на нее. “ То есть вы хотите сказать, что она была дезориентирована довольно долгое время?

"Нет. Я имею в виду, да, она всегда была свободной духом. Тетя Берти считает, что мы все сами создаем свою реальность. В ее реальности она хотела бы выглядеть на двадцать четыре и чтобы каждый день был Рождеством. На самом деле это не так уж странно, не так ли?”

Его губы сжались. “Да, мисс Бакстер, это действительно так”. Он открыл ноутбук и использовал стопку коробок в качестве письменного стола. “Многие состояния влияют на когнитивное мышление. Я бы хотел, чтобы она сделала компьютерную томографию, чтобы исключить наиболее очевидные из них. Ближайшая больница с таким оборудованием находится в Спокане. Я могу позвонить им и...

“ Вот так просто? Ты называешь ее сумасшедшей, потому что она любит Рождество?”

Он что-то ввел в карточку Берти. “Мисс Бакстер, мне нравится Рождество, но я знаю разницу между маем и декабрем”.

“Возможно, но ты не знаешь разницы между уборщиком и врачом”.

Вместо гнева уголки его губ приподнялись в улыбке. - Полагаю, я это заслужил. Мне не следовало говорить тебе, что я уборщик, но мы говорим о твоей тете. Вы не знаете, были ли у нее какие-либо приступы паранойи, депрессии или она когда-нибудь слышала голоса?”

Элли ущипнула себя за переносицу. “ Она не шизофреничка. Вернитесь, задайте ей вопросы еще раз и дайте ей понять, что на этот раз ей нужно отвечать серьезно”.

Он вздохнул, как будто было невыносимо, что она вот так усложняет его работу, но он направился обратно к перегородке Берти.

Они нашли Берти все еще лежащей на кровати, скрестив руки поверх халата. - Вот вы где, двое. Я боялся, что вы так увлеклись друг другом, что совершенно забыли меня.

“Мы обсуждали ваше дело”, - весело сказал Джон. - Я хочу еще раз задать вам несколько вопросов.

“И отвечайте на них серьезно, - добавила Элли, - чтобы доктор Флинн не подумал, что вы сумасшедшая”.

Джон бросил на нее острый взгляд, затем снова изобразил свою терпеливую улыбку врача. - Вы можете сказать мне, как вас зовут?

Берти хмыкнул. “Ты продолжаешь спрашивать мое имя, и это я сошла с ума? Я хожу с тобой в церковь каждую неделю. Ты знаешь мое имя.”

“ Тогда сегодняшнее число. Какой сегодня день?”

Берти сделал паузу, явно обдумывая это. “Сегодня среда, потому что сегодня вечером Бинго, и Бренда позвонила узнать, не нужно ли меня подвезти. Я сказал ей ”нет", и это хорошо, потому что сейчас я буду не в состоянии это сделать."

“ А сегодня Рождество? - спросил я.

“В моем сердце или в календаре?”

“ В календаре.

- Нет, календарю совершенно наплевать на желания пожилой женщины. На календаре по-прежнему май.”

Элли бросила на него торжествующий взгляд. Видишь, с тетей Берти все в порядке. Рождество в ее сердце, а на календаре май. Врачи просто не понимали. По крайней мере, этот человек ничего не понял. Вероятно, он принадлежал к той же категории, что и ее родители. Тип мужчины, который пользуется вилкой для салата.

Джон еще мгновение пристально смотрел на Берти, словно пытаясь увидеть, как загораются ее нейроны. “Я бы все равно хотел сделать компьютерную томографию, чтобы исключить проблемы”.

“Нет, я так не думаю”, - сказал Берти. - Я никогда не любил кошек. Я не хочу делать сканирование.”

Джон не улыбнулся. “В компьютерной томографии нет кошек. Это расшифровывается как компьютерная аксиальная томография.”

“Я знаю, что такое компьютерная томография”, - сказал Берти. “Это когда вас помещают в трубку и включают музыку через наушники, чтобы вы не думали о том, что лежите в чем—то таком же по размеру, как гроб, - за исключением того, что компьютерная томография стоит дороже гроба и не обита бархатом”. Берти плотнее натянула одеяло на грудь. “Ну, я не хочу лежать там вот так, пока все мои друзья не придут навестить меня и не расскажут прихожанам, какой я замечательный человек”.

Джон снова открыл свой ноутбук и что-то напечатал. - Ты думаешь о магнитно-резонансной томографии. Компьютерная томография выполняется быстрее, и задействована только ваша голова. Это простая процедура.”

Берти покачала головой. “В этом нет необходимости”.

“Я действительно рекомендую вам попробовать”, - настаивал Джон.

“Она этого не хочет”, - сказала Элли.

Мышцы на челюсти Джона напряглись. “ Тогда ладно. Ты не обязан следовать моим советам.” Он повернулся к Элли. - Я бы хотел, чтобы вы присмотрели за своей тетей в течение следующих двадцати четырех часов. Если вы увидите какие-либо признаки сотрясения мозга, еще какие-либо признаки амнезии или бреда, верните ее обратно.”

Еще какие-нибудь знаки.

Элли взяла "муумуу" Берти и протянула ей. “Если у нас возникнет еще одна проблема, я обращусь к ее постоянному врачу”.

- Ты все равно должен это сделать. Он должен знать об этом эпизоде”.

“хорошо”. Это слово не было соглашением. Это был просто способ закончить разговор. Ей было все равно, что он думает. На самом деле Берти был прав насчет врачей. Нельзя доверять тому, кому нравится врезаться в людей.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85493/549356

Переводчики: Rovena_nn