Готовый перевод What doctor ordered / What doctor ordered: 11

По дороге домой Элли сильно сжимала руль. Она попыталась в мягкой манере объяснить Берти и ее друзьям, что она одинока. - Мы с Джоном не пара. Чтобы быть парой, нужно встречаться, а Джон никогда не приглашал меня на свидание.”

“Он помогает тебе красить крыльцо”, - сказал Берти.

“Это не свидание, потому что я попросила его об этом

”. “Для женщин нормально приглашать мужчин на свидание”, - сказала Маргарет. “Мы здесь очень современные”.

- Ну, ладно, - согласилась Элли, - но покраска крыльца - это все равно не свидание, потому что Джон делает это, чтобы помочь Берти. Он врач, поэтому беспокоится о ней.”

Берти фыркнул. - Он никогда не беспокоился обо мне до того, как ты приехала в Колтон.

“Он не беспокоится обо мне, - сказала Люсиль, - а у меня ужасный артрит”.

“Как ты думаешь, он посмотрит на мое больное колено?” - спросила Маргарет. - Я мог бы как-нибудь зайти, когда он будет навещать Элли.

Элли попыталась проявить внутреннее терпение. - Он не собирается навестить меня. -

Берти похлопал ее по ноге. - Конечно, это так, дорогая. Ты только что сказала, что он придет помочь тебе покрасить внутренний дворик.”

Маргарет продолжала описывать свое колено, симптомы и всех врачей, которые когда-либо его осматривали, в то время как Элли вела машину и бормотала себе под нос: “Мы не пара. На самом деле это не так.”

Джон остался после ужина, чтобы помочь убрать стулья и столы. Когда это было сделано, он заехал к своей маме домой, чтобы попытаться подбодрить Диану, притворяясь при этом, что он не самодовольный и не счастливый от того, что Эндрю появился с другой женщиной.

Диана была в безопасности от Эндрю. Надеюсь, навсегда.

К тому времени, когда он вернулся домой, было 9:00. Достаточно времени, чтобы оплатить некоторые счета и ответить на электронные письма. Он подошел к своему столу, напевая: “Я держу тебя, детка”.

Элли выглядела такой милой, стоя там и пытаясь притвориться, что она не нервничает, одновременно столько раз наматывая на палец шнур микрофона, что ему чуть не пришлось прерваться на середине припева, чтобы предупредить ее об опасности жгутов.

Он сел и зашел на веб-сайт своего банка. “Я держу тебя, Элли”.

Затем он понял, что поет — что он на самом деле произнес эти слова вслух. Его руки застыли на клавиатуре.

Только не это снова. Определенно нет. Его развод был окончательным всего пару месяцев назад. Он ни за что не собирался даже думать о том, чтобы завести отношения с кем-то новым. На самом деле, он даже не собирался думать об этом.

Он вошел в свою учетную запись и запланировал проведение платежей. Он собирался сидеть здесь, сосредоточившись на текущей задаче, и не собирался представлять лицо Элли. Или изгиб ее губ. Или ее глаза цвета хаки.

В конце концов, Элли, возможно, была до Кортни. А ему это было не нужно. Снова.

Когда он подумал о разводе, его охватил знакомый приступ гнева. Я сделал все, что мог, чтобы Кортни была счастлива. У меня есть список времен и мест, которыми я пожертвовал ради нее. Все это не имело значения.

Он вышел из своей учетной записи. Пришло время забыть Кортни, продолжать жить своей жизнью, избавиться от этого гнева, который омрачал его. Этот брак стоил ему времени, энергии и денег. Неужели это тоже должно было стоить ему покоя?

Он попытался вывести себя из этого состояния, заставить простить, используя единственный метод, который когда-либо срабатывал. Он заставил себя вспомнить, что раньше Кортни была другой. Словно просматривая старые видеозаписи, он заставил себя увидеть ее.

Кортни аплодировали из зала, когда он получал свой диплом. Кортни, сияющая в день их свадьбы. Кортни вернулась из похода по магазинам в розовом детском платьице с оборками. Когда она показала ему это, он уронил стакан с водой на кухонный пол и стоял с открытым ртом среди сотни осколков стекла.

“Ты беременна?”

- “Нет. Я просто купил его на ”когда-нибудь".

Затем самый болезненный образ из всех. На одной он держал Кортни, пока доктор объяснял им, что "когда-нибудь" никогда не случится. Кортни не могла иметь детей.

В каком-то смысле он всегда винил себя за это. Он был врачом. Предполагалось, что он способен все исправить. Или, по крайней мере, сможет заполнить пустоту, оставшуюся в ее сердце. Он пытался.

“Мы всегда можем усыновить”, - сказал он ей, когда застукал ее выбрасывающей все детские вещи, которые она когда-либо покупала, в мусорное ведро в ванной.

Она покачала головой. “На самом деле это был бы не наш ребенок”.

“Да, это было бы так. Конечно, так бы и было.” Он взял ее за руки и попытался вытащить из ванной. “Воспитание детей - это не вопрос ДНК”.

Она бросила одежду и повязки на голову, украшенные лентами, на пол. За унитазом закатилась погремушка, издав тихое позвякивание, и все вокруг жалобно уставились на него. Смеясь и плача вместе, Кортни прислонилась к стене в поисках поддержки, настолько опьяненная эмоциями, что он испугался, как бы она не соскользнула на пол.

“Подростки и героиновые наркоманки могут забеременеть, женщины, которые, не задумываясь, сделают аборт. Но не я. Не я. - Она прижала тыльные стороны ладоней к глазам. “Я не хочу чужого ребенка”.

Она не соскользнула на пол. Она выскочила из ванной, затем из квартиры, на ходу хлопая за собой дверями.

Возможно, ему следовало пойти за ней. Он этого не сделал. Он собрал все детские вещи с пола и из мусорного ведра, чтобы ей не пришлось видеть их позже. Крошечные мягкие игрушки пастельных тонов, нагрудники и, казалось бы, бесконечный запас детских нарядов. После того, как они были упакованы, он отвез их в женский приют. Он отдал все улыбающейся женщине на стойке регистрации, которая снова и снова повторяла ему, как высоко они ценят его пожертвование.

Что ж, он дал им не все. Он сохранил один предмет. Первое розовое платье, которое показала ему Кортни. Он сохранил это, зная, что однажды она передумает насчет усыновления. Однажды они наденут это платье на свою дочь, и все раны, которые они чувствовали, заживут.

У него все еще где-то было это платье. Оно было спрятано в коробке в его шкафу, потому что она так и не передумала насчет усыновления. После того дня она не стала бы обсуждать это. Она настаивала на том, что передумала заводить детей. Они бы ограничили ее стиль.

Это была ее новая цель: жить стильно. Раньше шопинг был ее любимым развлечением, а теперь превратился в навязчивую идею.

Она увеличила расходы по кредитным картам, о существовании которых он и не подозревал.

Она взяла деньги, предназначенные для оплаты студенческих ссуд, и использовала их для первоначального взноса за свой кабриолет.

При этой мысли гнев вернулся, она перечисляла правонарушения, суммируя выдвинутые против нее обвинения более добросовестно, чем это делали сборщики счетов.

Джону пришлось забыть об этом. Он знал это. Он просто не знал, как это сделать.

В тот вечер позвонили родители Элли. Они ничего не слышали о ней с момента ее первого электронного письма и хотели знать, как у нее дела. Они скучали по ней.

Но они не спрашивали о ней ничего, кроме того, что проверили, нашла ли она уже работу. Все их вопросы были о Берти.

Казалась ли Берти такой же трезвомыслящей, как всегда?

Да.

Могла ли она сама о себе позаботиться?

Да.

Неужели она что-то забыла?

Элли не могла вспомнить.

Элли, пожалуйста, будь серьезной.

Затем ее родители перешли к вопросам о лодыжке Берти, и Элли размеренно рассказала им, что Берти упал. Она обращалась к врачу. Это было всего лишь легкое растяжение связок. Берти нужно было воздержаться от этого на несколько недель, и все было бы в порядке.

“Сейчас она падает”, - сказала ее мать, как будто конец был очень близок. “Мы определенно не можем позволить ей жить одной, если она падает”.

Берти не падал. Это не было похоже на то, что она шаталась по дому, хватаясь за предметы для опоры. Только Элли не могла этого сказать, потому что ее тетя сидела на диване напротив нее и составляла список причин, по которым не следует убираться. Вместо этого Элли убрала телефон подальше от рта. “Тетя Берти, мама и папа беспокоятся о том, что ты живешь одна. Что вы думаете о повторном браке?”

“ Скажи им, что на этот раз я рассчитываю на кинозвезду. Харрисон Форд или Джордж Клуни. Может быть, Тристан Маккеллипс. Ты думаешь, он слишком молод для меня?”

Элли сказала в трубку: “Берти подумывает о повторном браке с мужчиной помоложе.

”Элли, - отрезала ее мать, - мы пытаемся выяснить, насколько хорошо себя чувствует твоя тетя. Вы разговаривали с ее врачом? Беспокоился ли он о повторении? Знает ли он, что она живет одна? Возможно, тебе следовало сказать ему, что она не всегда в лучшем расположении духа.”

- Очень мило с твоей стороны беспокоиться о ней, но доктор осматривает ее каждое воскресенье в церкви, так что я уверена, что он хорошо позаботится о ней, как только я уеду. Он... э—э... хороший парень, - обращаясь к Берти, добавила она, - настоящий принц. Он приедет, чтобы помочь мне покрасить ее крыльцо... ” Она снова убрала телефон подальше. “ Какой цвет вы выбрали, тетя Берти?

“ Либо шартрез, либо пурпурный.

- Берти все еще не определился с цветом.

- Мне послышалось, она сказала ”шартрез"? - спросил отец Элли.

“На самом деле она не собирается красить его в шартрезный цвет”.

Берти кивнул. “Прямо сейчас я склоняюсь к пурпурному цвету”.

На линии воцарилась тишина. Затем отец Элли сказал: “Можем мы узнать имя и номер телефона врача Берти?”

“Я не знаю этого сразу”.

“ Выясни. Мы подождем.”

Элли нажала на кнопку отключения звука с большей силой, чем было необходимо. Она молча смотрела на свою тетю.

- В чем дело, дорогая? - спросил Берти.

- Они беспокоятся о тебе. Им нужен номер телефона Джона.”

“Они слишком сильно беспокоятся”. Берти размашисто вписала что-то в свой список, и было ясно, что она не собиралась давать им номер телефона Джона. Затем на ее лице появилась медленная улыбка. “ Но, возможно, они больше беспокоятся о тебе, чем обо мне. Возможно, они хотят поговорить с Джоном и убедиться, что его намерения честны. Вот, позвольте мне поговорить с ними.”

Она взяла телефон из рук Элли, включила его и поднесла к уху. “Я знаю, как родители беспокоятся о своих детях”, - сказала она. “Это вполне понятно, но на самом деле Джон - прекрасный человек. Полностью заслуживающий доверия. Я бы не позволила Элли встречаться с ним, если бы это было не так. Я люблю ее, как будто она была моей дочерью, и я позабочусь о том, чтобы она вела себя так, чтобы ты гордился ею. Да ведь буквально на днях я сказал ей, чтобы ее лучше не арестовывали, пока она здесь, иначе вы оба очень рассердитесь.”

Берти на мгновение замолчал, кивая в трубку, в то время как Элли покачала головой.

- Что она делала? Ну, я не помню сразу, но суть в том, что Элли не арестуют, пока я присматриваю за ней. А теперь вы двое перестаньте беспокоиться и берегите себя. Я знаю, что вы оба ужасно заняты, поэтому не буду больше отнимать у вас время. До свидания.”

Берти с улыбкой вернул телефон Элли. - Видишь, я же сказал тебе, что позабочусь об этом. Теперь они вообще не будут беспокоиться.”

В следующее воскресенье в церкви Джон присматривал за Берти. Он знал, где она будет сидеть в воскресной школе: впереди, вместе с другими пожилыми женщинами. Он старался сесть где-нибудь поближе к ней, чтобы наблюдать за ее поведением.

Еще в медицинской школе его профессор неврологии сказал, что половину всего, что ему нужно было знать о пациентах, он узнал, наблюдая, как они ходят по его кабинету. Джон обращал пристальное внимание на Берти и проверял, была ли ее походка ровной и симметричной. Он проверял, не дрейфует ли она, сигнализируя о слабости с одной стороны.

Когда он вошел в комнату воскресной школы, Берти и Элли уже сидели вместе в передней части.

Берти обернулся и помахал ему рукой. “Ю-ху, Джон, мы оставляем для тебя место”.

Ну, ближе ты не смог бы подойти.

Половина класса обернулась и смотрела, как он садится рядом с Элли. Он приветственно кивнул обеим женщинам. Элли ответила на его приветствие, затем чопорно села лицом вперед и не смотрела на него.

Отлично. Ей не нужно было смотреть на него. Он не возражал, чтобы его игнорировали. И, кроме того, таким образом он мог украдкой бросать на нее взгляды, оставаясь незамеченным.

Ее волосы ниспадали на плечи блестящими каштановыми волнами, а в глазах сверкали зеленые искорки. Темно-бордовый оттенок на ее губах контрастировал с бледной кожей. Берти называл ее Золушкой. Элли выглядела совсем не так, как он когда-либо представлял себе Золушку. Как и у золушек, у Золушки, вероятно, было выражение вечной терпимости, смешанной с угнетением, на лице. Элли выглядела... Ну, Элли выглядела...

Элли посмотрела на него.

“Насчет живописи, - сказал он, - я просто хотел спросить, когда тебе понадобилась моя помощь в этом?”

“На следующей неделе я работаю со вторника по субботу”.

“ Отлично. В понедельник у меня выходной. Тогда мы сможем его покрасить. Я поговорю с пастором, чтобы узнать, не захочет ли он помочь и перезвонить тебе.”

Берти перегнулся через Элли и похлопал Джона по колену. “Я хочу, чтобы ты знала, что я от всего сердца одобряю твой приезд”.

- Я рад это слышать, ”

кивнул Берти. “Я ожидал этого уже довольно давно”.

Предвидел это? Что она имела в виду под этим?

- Что ж, - сказала Берти, - мне нужно кое-что обсудить с... - Она обвела взглядом комнату, - ... Делсой Ронер, так что я просто вернусь и посижу с ней, а вас двоих оставлю наедине.

Столпом утонченности она не была. Берти оставила свои священные писания на сиденье рядом с Элли, вероятно, чтобы никто не мог там сесть, затем отошла на несколько рядов назад. Ее походка была немного шаткой, но это могло быть вызвано недавним падением.

Берти сел рядом с Делсой Ронер. Она что-то прошептала ей и посмотрела на Элли и Джона.

Джон переключил свое внимание на Элли, но все еще чувствовал, что Берти и Делса обсуждают его. “Итак, я так понимаю, ты не уладила проблему с маленьким принцем со своей тетей и ее друзьями?”

- Я пытался, но они почему-то мне не поверили. Они либо думают, что ты такой замечательный, что меня должно тянуть к тебе, либо что я такой замечательный, что ты не сможешь мне сопротивляться. Я не уверен, кто именно, но один из нас должен чувствовать себя польщенным.”

“ Я оставлю комплимент у твоей двери. Я уверена, мужчины находят тебя неотразимой.”

Она провела пальцем по своим священным писаниям, снова и снова обводя букву "Б", как будто не слышала его комплимента. Возможно, она так привыкла к ним, что не обратила особого внимания, когда они появились. - Мне жаль, что Берти продолжает заставлять нас сидеть вместе. Я поговорю с ней еще раз.”

Вошел учитель, и Элли обратила на него свое внимание, что не должно было разочаровать Джона, но почему-то разочаровало.

В тот день, когда Элли и Берти разворачивали ланч, Элли заговорила о Джоне, объяснив, что этим летом у нее не было времени развивать отношения и что он, вероятно, все равно не в ее вкусе.

Единственным комментарием Берти было: “Ты пытаешься убедить меня или себя?”’

Элли закатила глаза. - О, очевидно, я сам, потому что я никогда не мог тебя ни в чем убедить. Честно говоря, тетя Берти, мы с Джоном едва знаем друг друга.”

Берти подняла коробку крекеров, подчеркивая этим свои слова. - Не жди любви, Элли. Принимать меры. лови момент. Никогда не знаешь, представится ли тебе такая возможность завтра.”

“Но—”

“Я старше и мудрее, и поэтому ты должен меня выслушать. Лови момент. Прыгай, прежде чем смотреть. Забудьте о птичке в вашей руке и схватите двух в кустах, пока они не улетели на более зеленые пастбища, потому что трава за забором не стала зеленее. Прямо здесь пышно и цветет клевер.” Она встала, схватила банку с супом и заковыляла на кухню. “Это перестало иметь смысл две аналогии назад, но вы поняли суть”.

Да, Элли уловила суть. Берти хотел, чтобы она вела себя с Джоном так, как не вела себя с Кирком.

Она попыталась подумать о Кирке, увидеть его лицо, но могла видеть только Джона. Голубые глаза. Широкие плечи. Растрепанные волосы.

Странный. Как только она думала о нем, этот образ было очень трудно изгнать.

В понедельник утром позвонила мать Элли. После того, как Элли потратила значительное количество времени, убеждая ее, что ей не угрожал и никогда не будет угрожать арест, ее мать перевела тему на Берти.

- Есть ли в Колтоне какие-нибудь учреждения по уходу за взрослыми? Не могли бы вы разобраться в этом? Твой отец проверяет, что покроет программа Medicare. Конечно, Берти могла бы переехать сюда и быть ближе к семье, но она всегда так любила Айдахо.”

“Она не нуждается в уходе взрослых”.

Голос ее матери приобрел сочувственные нотки, тон, который почему-то разозлил Элли еще больше, чем тогда, когда ее мать относилась ко всему этому холодно. “Берти уже некоторое время теряет представление о реальности, и теперь она падает. Это то же самое, что случилось с дедушкой Бакстером. Нам нужно подумать о том, как лучше всего помочь Берти.”

- Берти - это не дедушка Бакстер. Послушайте, доктор Флинн приедет через пару часов, чтобы помочь мне покрасить крыльцо. Если он скажет тебе, что Берти не дряхлая и что она вполне способна позаботиться о себе, ты забудешь обо всей этой истории с домом престарелых?”

В трубке повисла долгая пауза. “Я думаю, было бы хорошей идеей поговорить с врачом Берти и узнать его профессиональное мнение”.

“ Хорошо, ” сказала Элли. - Я попрошу его позвонить тебе, когда Берти не будет рядом.

“Хорошо”, - сказала ее мать.

И все было бы хорошо до тех пор, пока Элли могла бы убедить Джона говорить правильные вещи.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85493/549361

Переводчики: Rovena_nn