Готовый перевод What doctor ordered / What doctor ordered: 12

Когда Джон и преподобный Карсон прибыли в дом, Элли была готова встретить их. У нее был распланирован весь день. Она отправила Берти и преподобного Карсона в хозяйственный магазин за краской, пока они с Джоном шлифовали и заклеивали скотчем. Элли знала, что Берти не станет торопиться с этим. Она хотела бы оставить Элли и Джона наедине как можно дольше. Отлично. Это был единственный раз, когда интрига Берти сработала в интересах Элли. Это дало бы ей достаточно времени, чтобы объяснить ситуацию Джону и попросить его позвонить ее родителям, чтобы успокоить их.

Только как она собиралась поднять эту тему? Не мог бы ты оказать мне услугу, Джон? Видите ли, мои родители оба лишены чувства юмора и бессердечны, и они хотят упрятать тетю Берти подальше...

Пока Элли насаживала бумагу на электрическую шлифовальную машину, Джон бродил по крыльцу, разглядывая перила. Он потер большим пальцем облупившуюся краску на перилах. “Это ведь не краска на основе свинца, не так ли?”

«что?»

- Краска на основе свинца ядовита. Нам бы не хотелось посыпать его песком и вдыхать пары. Вы не знаете, было ли это крыльцо покрашено до 1970-х годов?”

Элли пожала плечами. “ Мой дедушка построил это крыльцо около двадцати лет назад.

- Тогда все должно быть в порядке. - Джон подошел к лестнице, тяжелой походкой поднимаясь и спускаясь по ней.

- Что ты делаешь? - спросил я. - спросила Элли.

Он повернулся и затопал обратно вверх по лестнице, каждый шаг издавал резкий, чмокающий звук. “ Я проверяю, не нуждается ли пол в ремонте. Иногда на этих старых верандах повреждается древесина. Водяная гниль. Термиты. Что-то в этом роде. Я бы не хотел, чтобы Берти провалился сквозь землю.”

Его шаги снова застучали по лестнице. На этот раз, когда он поднимался по лестнице, она заметила, как напряглись мышцы его ног под поношенными синими джинсами.

Вероятно, ей не следует обращать внимания на подобные детали. Она подождала, пока он перестанет топать. “ Ты всегда так делаешь?

Он не поднял на нее глаз. “ Что делать?

“ Думай как врач. Я имею в виду, ты собираешься проверить лестницу, прочна ли она, и настаивать, чтобы я не наступал на верхнюю ступеньку?”

“Вы имеете в виду ступеньку с предупреждающей надписью, которая гласит: "Абсолютно, положительно, если вы цените свою жизнь, не наступайте на эту ступеньку’?”

“Да, вот этот”.

Он плотно сжал губы. “Ты знаешь, сколько людей я видел в отделении неотложной помощи, которые падали с лестниц?”

“Видишь, ты снова это делаешь”.

Он хмыкнул и направился к ней через крыльцо, очевидно, довольный, что это безопасно. “Люди платят мне много денег за то, чтобы я давал им советы, но если вам от этого станет легче, я не возьму с вас денег ни за какие инструкции, которые дам сегодня”.

Он протянул руку за шлифовальной машиной. Она не отдавала его ему. Как только он включал его, становилось слишком шумно, чтобы разговаривать. Вместо этого она поиграла со шнуром шлифовальной машины. - Вообще-то, я надеялся получить сегодня какой-нибудь ваш совет. Это насчет Берти. И мои родители.”

Это было неподходящее место для начала. Ей нужно было вернуться почти на полтора десятилетия назад. Вернемся к дедушке Бакстеру. “ Видите ли, у отца Берти была болезнь Альцгеймера. Бабушка Бакстер заботилась о нем, пока он не начал вставать посреди ночи и что-то делать. Он оставлял воду включенной или плиту включенной. Ей пришлось спрятать ключи от машины, чтобы он не уехал. Все беспокоились, что он поранился. Они отправили его в дом престарелых.”

Элли посмотрела на свою руку. Шнур шлифовальной машины запутался у нее в пальцах. Она даже не поняла, что крутила его, пока говорила, и попыталась высвободить руку. - Полагаю, вы и раньше бывали в домах престарелых.

“В медицинской школе нас распределили по гериатрии”.

“Тогда ты знаешь, какие это ужасные места”. Ужасно. Мрачный. Все прилагательные, которые означали "не-подходящее-место-для-жизни".

“ Я бы не назвал их ужасными, - мягко сказал он. “Многие из них - любящие и заботливые места”.

- Это не настоящие дома. Это то место, куда ты помещаешь людей, чтобы они забыли о них”.

Он покачал головой. “Единственные люди, которые так поступают, - это те, кто с самого начала не заботится о своих семьях”.

- Ну, моим родителям все равно. Не совсем. Не так, как я. И они...” Почему-то она не могла заставить себя сказать это. Как она могла признаться в том, что обсуждали ее родители?

Он закончил фразу за нее. - Они считают, что Берти должен жить в медицинском учреждении?

“ Потому что она упала, и потому что они ее не понимают. Они думают, что раз она эксцентрична, значит, у нее что-то не в порядке с головой. Но если бы вы могли поговорить с моими родителями, если бы вы могли заверить их, что с ней все в порядке, тогда они перестали бы беспокоиться”.

Он взял шлифовальную машину у нее из рук, разматывая шнур с того места, где она снова намотала его на палец. “Ты нарушишь свое кровообращение, если будешь продолжать так делать”.

“ Ты ведь поговоришь с ними, не так ли?

”Элли". Он растянул это слово, заставив его прозвучать как вздох.

“Почему ты не можешь?”

- Я не уверена, что с Берти все в порядке. Она странно вела себя, когда попала в отделение неотложной помощи, и отказалась сдавать какие-либо анализы, которые я порекомендовал, чтобы исключить проблемы. Если я правильно помню, вы отговаривали ее следовать моим рекомендациям.”

Элли умоляюще вытянула перед собой обе руки. - Она правильно рассчитала месяц. Она сказала тебе, что сейчас май, а не декабрь.”

”Элли".

- Она всегда была другой.

“Да, но я не уверен, что это обнадеживающий показатель хорошего психического здоровья”.

"отлично. Будь таким. Тебе не обязательно разговаривать с моими родителями.” Она бросилась к стулу, на котором лежали рулоны скотча, разорвала упаковку и оторвала кусочек. Потом она поняла, что не знает, куда его деть. Что именно они записывали на пленку? Разве они не все покрасили? Она не собиралась спрашивать его об этом. Она просто ходила по крыльцу, пока не находила что-нибудь, на что можно было бы заклеить скотчем.

Она расхаживала по комнате, переводя взгляд с пола на перила. Они собирались все это нарисовать.

Джон указал на дом. ”Лента предназначена для оконных рам, дверной коробки и электрических розеток".

“Я так и знала”. Или она бы так и сделала, если бы подумала об этом еще несколько секунд. Он отвлекал ее своим упрямством, докторским мастерством и широкими плечами.

Она протопала к двери и провела лентой по боковому молдингу, чтобы защитить его от попадания краски. Она ждала, что услышит звук работающей шлифовальной машины, но этого не произошло. Вместо этого на крыльце послышались шаги Джона, пока он не встал рядом с ней.

- Элли, а что, если с твоей тетей что-то не так? Разве ты не хотел бы, чтобы она обратилась за помощью? Что плохого в том, чтобы сдать несколько анализов, чтобы убедиться, что с ней все в порядке?”

Элли не ответила, просто приклеила еще один кусок скотча к верхней части двери.

“Если у нее в семье была болезнь Альцгеймера, - продолжал Джон, - ее обязательно нужно проверить на это. Ранняя диагностика может иметь огромное значение”.

Она по-прежнему ничего не отвечала. Ее сердце забилось быстрее, и она не была уверена почему.

- Я могу назначить неврологическое обследование, тесты на память и когнитивные способности здесь, но я бы также хотел, чтобы ей сделали компьютерную томографию в Спокане. Ты можешь отвезти ее туда?”

“ И как именно я должен рассказать ей об этих встречах? - Кстати, тетя Берти, твой врач и вся твоя семья думают, что ты сумасшедшая. Мы забираем тебя, чтобы посмотреть, что с тобой не так”. Элли оторвала последний кусок скотча и трясущимися руками прикрепила его к двери. “Я не буду этого делать. С ней все в порядке. Я всегда был эксцентричным, и никто не думает, что у меня болезнь Альцгеймера”.

”Элли".

“Перестань издеваться надо мной”.

- Ты не думаешь о том, что лучше для Берти.

- Да, это так. С ней все в порядке.” От болезни Альцгеймера не существовало лекарства, так что с ней все должно было быть в порядке. Элли отказывалась думать о Берти как о еще одной двери в похожем на пещеру коридоре, где повсюду пахнет постельными принадлежностями и алкоголем. Повсюду запах смерти. Она не хотела видеть Берти, лежащую в постели, которую кормит с ложечки кто-то, кому на нее наплевать, кто не знает, какая она замечательная. “Она ничего не забывает”, - добавила Элли, как будто это было доказательством. “Она всегда знает, кто я

такой”. “У нее бывают перепады настроения или она проявляет недальновидность?”

"нет."

- У нее когда-нибудь возникали трудности с речью?

"нет."

“ Проблемы с недержанием мочи?

“Это не то, что мы обсуждаем, так что я не знаю”.

“Какое—нибудь странное или неподобающее поведение - например, надевание одежды задом наперед?”

“Конечно, нет”. Берти этого не делал. Однако были и другие вещи, которые Джон не собирался понимать. Например, рождественская елка в гостиной.

Элли посмотрела на окна в передней части дома. Шторы были задернуты — они всегда были задернуты, — но сквозь щель в занавесках она могла видеть очертания сосновых иголок.

“Может быть, я слишком сильно волнуюсь”, - сказал Джон. “Но это моя работа

”. “Конечно. Я уверен, как только ты узнаешь ее получше, ты поймешь, что с ней все в порядке”. Элли взяла с крыльца одну из тряпок, неторопливо подошла к окну и прижала к нему холст. “ Совершенно нормально.

Она прислонилась к окну, сжимая салфетку одной рукой, в то время как другой пыталась оторвать немного ленты от рулона.

Джон склонил голову набок, глядя на нее. - Что ты делаешь? - спросил я.

- Я только что вымыла это окно. Я не хочу, чтобы на нем были брызги краски.”

- Мы проведем кисточкой по отделке. С окном все должно быть в порядке.”

“Ты никогда не можешь быть слишком осторожен”. Она оторвала два больших куска скотча, приклеила их к плотной ткани и прилепила к окну.

Рождество было официально скрыто.

Она неуверенно отступила от окна, наблюдая за происходящим. Откидная ткань оставалась прикрепленной к окну в течение нескольких секунд, но затем своим весом опустила ее на пол.

Элли схватила тряпку с пола так быстро, что выронила ленту. Прежде чем Джон успел заметить сосновые иголки, она снова закрыла окно тканью, вытянув руки, как преступник, которого обыскивают. Она почувствовала на себе взгляд Джона, но не пошевелилась. И по-прежнему не двигался. Лента лежала на полу прямо у нее под ногами. Она посмотрела на него через плечо, затем на Джона. Он смотрел на нее, склонив голову набок, шлифовальная машинка все еще безжизненно лежала в его руке.

Она улыбнулась ему. - Ты не мог бы передать мне кассету?

Он неторопливо подошел к окну и взял кассету, но не отдал ее ей. Он стоял рядом с ней, глядя сначала на окно, потом на нее. “Я не думаю, что лента достаточно прочная, чтобы удерживать салфетку

”. “Это сработает, если я просто наклею побольше ленты”.

“Ткань для спуска слишком большая. И как мы собираемся рисовать под окном?”

“О... Эм. Я сложу ткань так, чтобы она не закрывала эту часть.”

Все еще пытаясь прижать ткань к окну, Элли наклонилась, схватила нижнюю часть ткани и попыталась сложить ее. Одна рука вытянута вверх, другая опущена вниз, и она подняла одну ногу для равновесия. Она знала, что выглядит так, словно играет в настольную игру, но теперь, когда она привлекла внимание Джона к окну, она не осмеливалась позволить ему заглянуть внутрь. После нескольких маневров ей удалось откинуть ткань от нижней части окна. Ее волосы упали на лицо, и она выпускала маленькие струйки воздуха, чтобы они не попадали ей в глаза.

Она оглянулась через плечо. Он все еще стоял на том же месте, наблюдая за ней, склонив голову набок.

“ Кассета? - сладко спросила она.

“Тебе не кажется, что ты слишком беспокоишься о том, чтобы содержать окно в чистоте?”

Она снова откинула волосы назад. “Я не доставил тебе неприятностей, когда ты топтался вокруг крыльца, проверяя, нет ли термитов”.

“Да, ты это сделал”.

- Ну, мне не следовало этого делать. Отдай мне пленку.”

Он протянул ей рулет, но не отодвинулся.

Она схватила ленту одной рукой, другой придерживая салфетку, и попыталась зубами оторвать ленту от рулона. В прошлый раз это сработало, но на этот раз оно упрямо оставалось на месте.

Она попробовала еще раз.

И еще раз.

Все это время Джон стоял в нескольких дюймах от нее, наблюдая.

Некоторое время она грызла ленту, прежде чем та, наконец, поддалась. Окончательно. Она зажала конец ленты в зубах, чтобы оторвать кусочек. Вместо того чтобы разорвать, она просто распуталась еще больше, так что длинная полоска скотча соединила ее с рулоном. Она держала его, как гигантский кусок спагетти, в попытке не дать ему свернуться и прилипнуть к самому себе.

Позади нее раздался смех Джона.

Все еще стиснув зубы, она сказала: “Если бы ты был джентльменом, ты бы помог мне с этим”.

"отлично. Все, что тебе нужно было сделать, это попросить.” Вместо того, чтобы взять ленту из ее рук, он подошел ближе и обнял ее так, что держал за оба угла салфетки. Она была почти в объятиях. Это было не совсем то, что она себе представляла, когда просила о помощи.

“Эм. Спасибо.”

Его грудь коснулась ее спины. Она чувствовала его дыхание на своей щеке. Что она делала? Ах да, кассета.

Двумя руками она оторвала несколько кусочков и прикрепила ими ткань к окну. Затем она наклеила еще скотч. И более. Когда у нее закончилось место наверху, она положила немного сбоку. Ее тщательность объяснялась не тем, что ей нравилось чувствовать его руки, обнимающие ее. Она просто хотела быть действительно уверенной, что салфетка останется на месте.

Она также заклеила скотчем нижнюю часть окна.

- Ну вот, - сказала она наконец. “Это должно уберечь от брызг краски”.

Он убрал руки с края салфетки, и они оба наблюдали за этим.

Он не двигался.

Они тоже не двигались. Взгляд Элли был устремлен в окно, но ее мысли были сосредоточены на том факте, что Джон стоял так близко позади нее, что она чувствовала запах его мыла — или это был лосьон после бритья? Что бы это ни было, от него пахло чистотой, как воздух после ливня.

“Похоже, на этот раз скотч выдержит”, - сказал он. “На самом деле, возможно, вам никогда не удастся соскрести эту тряпку с окна”.

верно. Хорошо. Я думаю, нам лучше продолжить шлифовку”.

“Я сделаю шлифовку. Вы можете приклеить оставшуюся часть отделки, но постарайтесь немного сэкономить. У нас осталось всего несколько рулонов скотча”.

Она забрала у него кассету и ушла, не сказав больше ни слова. Работая, она прислушивалась к звукам шлифовальной машины, но не позволяла себе отвести от него взгляд. Она отказывалась смотреть на него.

Он мог быть великолепен, и от него могло пахнуть дождевой водой, и у него могли быть великолепные бицепсы — в конце концов, она не могла не заметить их во время инцидента с записью на пленку, но это не означало, что он ее привлекал. Это было не так.

Он не помог бы ей защитить Берти перед ее родителями, а это означало, что он был ужасен, поэтому он ее не привлекал, и она не собиралась терять ни минуты, пялясь на него.

Она взглянула на него, но это был не пристальный взгляд, так что это не считалось. Он стоял на коленях на нижней ступеньке крыльца и шлифовал ступеньки. В солнечном свете его светлые волосы сияли, пока не стали казаться белыми. Как у ангела. Ангел, который не помог ей, когда она попросила его об этом.

Она закончила с лентой и взяла банку с древесным наполнителем для замазки зазубрин и дырок в перилах.

Шум шлифовальной машины наполнил воздух пронзительной вибрацией. Он поднялся по лестнице и вернулся на крыльцо. Но она не смотрела. Наконец шлифовальная машина остановилась.

“Я думаю, я разобрался со всей облупившейся краской. Мне лучше прибраться здесь, прежде чем мы будем закрашивать”. Он направился к входной двери. “Берти держит свою метлу на кухне?”

Кухня? Направляясь на кухню, он проходил мимо рождественской елки, чулок и деревянного северного оленя, которого Берти притащила из своего гаража и сейчас перекрашивала.

"нет!” Элли уронила банку с древесным наполнителем и бросилась к двери. “Я имею в виду, ты не знаешь, где она хранит метлу. Я принесу ее”.

Элли проскользнула в дверь, стараясь не открывать ее слишком широко, чтобы Джон мог заглянуть внутрь. Она вбежала внутрь, схватила метлу из кухонного шкафа и выбежала обратно на улицу. “Вот...” - Она протянула метлу Джону, затаив дыхание.

«спасибо. У нее есть совок для мусора?”

“О. Совок для мусора. Секундочку.” Элли еще раз приоткрыла дверь, проскользнула внутрь и убежала на кухню. Она подняла совок для мусора, побежала обратно на крыльцо и отдала его Джону.

Он взял его и смел осколки облупившейся краски и пыль, которые упали на крыльцо. Элли подняла банку с наполнителем для дерева с того места, где она ее уронила, и попыталась вспомнить, где на перилах она перестала наполнять.

“Теперь я закончил”, - сказал Джон. “Я уберу метлу”.

Банка снова упала на крыльцо. ”Нет, я сделаю это сама!"

Она бросилась обратно к Джону и протянула руку за метлой. Он не выпускал ее из рук и подозрительно смотрел на нее.

Она улыбнулась и взялась за ручку, коснувшись кончиками пальцев его руки. “Я знаю, где Берти хранит это. Женщины придирчивы к своей кухне”.

Его глаза оставались прищуренными, но он отдал ей метлу. Она приоткрыла дверь и вошла. Он наблюдал за ней, скрестив руки на груди.

Когда она вернулась на крыльцо, он все еще стоял там, скрестив руки на груди.

Отлично. «что угодно. Он мог думать о ней все, что ему заблагорассудится. Она не пыталась произвести на него впечатление. Она проигнорировала его и вернулась к перилам. На этот раз она осторожно взяла банку с наполнителем, ожидая его следующего запроса в помещении. Несколько мгновений спустя это пришло.

“Здесь становится жарко. Ты не возражаешь, если я зайду внутрь выпить?”

"да." Она поставила банку на стол и пошла, вместо того чтобы подбежать к нему. “Я имею в виду, какой хозяйкой я была бы, если бы заставила тебя самой наливать воду? Я принесу стаканы для нас обоих”.

Его брови опустились. “Ты что-то прячешь внутри, не так ли?”

“Конечно, нет”.

“Что ты собираешься делать, когда преподобный Карсон или я попросимся в туалет? Нам будет немного сложнее вынести это наружу, не так ли?”

Она улыбнулась ему в ответ, чтобы показать, что не волнуется. “Просто в доме беспорядок. Берти было бы неловко узнать, что ты был внутри”.

“Я холостяк. Я привык к беспорядку. Я не возражаю”.

“Для меня не составит труда принести вам воды”.

Изнутри на крыльцо донесся слабый звук телефонного звонка. Городской телефон Берти. Элли повернулась, чтобы ответить, но остановилась. Вероятно, это звонили ее родители, чтобы поговорить с Джоном, и было проще не отвечать на звонки, чем придумывать какое-нибудь оправдание, почему они не могли с ним поговорить. Кроме того, если бы Джон услышал, как она говорит что-то вроде: “Извините, он занят и не может сейчас подойти к телефону”, для него это было бы приглашением не только зайти внутрь, но и рассказать ее родителям обо всех неврологических тестах, которые он хотел провести Берти.

“Ты собираешься это сделать?” Спросил Джон.

“Что взять?”

“Телефон”.

Она пожала плечами. “Я не слышу телефон”.

“У вас проблемы со слухом?”

“Нет, но вы могли бы. Как часто вы испытываете звон в ушах?”

Он сделал шаг к двери, и она встала перед ним, преграждая путь. “Элли, если ты пытаешься доказать, что твоя тетя в здравом уме, ведя себя по контрасту еще безумнее, это не сработает”.

Она вытянула руку, чтобы загородить дверь. “Это телефон тети Берти, а ее нет дома. Тому, кто звонит, придется просто перезвонить”.

“Вы когда-нибудь слышали о том, чтобы принимать сообщения?”

Телефон перестал звонить. “Слишком поздно”, - сказала Элли. “Давай вернемся к работе”.

Вместо того, чтобы отступить, он подошел к ней на шаг ближе. Она сделала шаг назад. Дверь задела ее спину. Она положила руку за спину на дверную ручку, как будто он мог попытаться оттолкнуть ее с дороги и все равно войти внутрь.

Его взгляд, синий и пристальный, впился в нее. “Ты знаешь, как неприятно пытаться урезонить тебя?”

“Мои родители иногда рассказывали мне”.

“Твои родители — это были они, не так ли?”

“Я не знаю. Я не собираюсь утверждать, что обладаю экстрасенсорными способностями. Ты можешь подумать, что я сумасшедший”.

Он сделал еще один шаг к ней. Он был так близко, что казалось, будто он прикасается к ней, хотя это было не так. “Я не плохой парень, ты знаешь. Я не вожу фургон с мягкой обивкой и не пробираюсь в дома людей, чтобы надеть на них смирительные рубашки. Я пытаюсь помочь твоей тете. Почему ты не позволяешь мне помочь?”

Он действительно выглядел заслуживающим доверия, стоя так близко, что она могла видеть искренность в его глазах. По крайней мере, она думала, что это была искренность. Он был так близко, что она отвлекалась на все остальное в нем и не могла уловить большую часть искренности.

У него был великолепный подбородок. Такой, к которому хотелось протянуть руку и прикоснуться. И у него были такие широкие плечи. Если бы он обнял ее, она бы потерялась в них.

Чего она искала? О да, искренности.

Он завел руку ей за спину, положив поверх ее ладони на дверную ручку. “Ты собираешься впустить меня?”

“Я...” Я не могу придумать, что сказать, когда ты стоишь в двух дюймах от меня. Подойди немного ближе и спроси меня еще раз.

Скрип ступенек избавил ее от необходимости отвечать. Элли оглянулась и увидела тетю Берти и преподобного Карсона, поднимающихся на крыльцо. Берти одной рукой ухватилась за перила, а в другой держала новую кисть. Ее сумочка болталась у нее на боку при каждом шаге. Преподобный Карсон выглядывал из-за бочки с краской, которую он тащил вверх по лестнице. Элли даже не слышала, как они подъехали.

“Никаких публичных проявлений привязанности на моем крыльце”. Берти махнул кистью в их сторону. “Я не хочу, чтобы соседи болтали. Они неисправимые сплетники. Они все еще твердят о том времени, когда я спала на улице в шезлонге.” Она хмыкнула, как будто воспоминание обожгло ее. “Ночь была жаркой, и моя пижама была очень скромной. У них не было причин вызывать скорую. Если бы я собиралась где-нибудь умереть, то не на своем шезлонге в пижаме. Как безвкусно”. Она жестом велела преподобному Карсону положить краску на перила, затем повернулась обратно к Элли и Джону. “Итак, если вы собираетесь поцеловаться, вам лучше сделать это наедине”.

Лицо Элли вспыхнуло. “Мы не целовались”.

Джон, уже гораздо спокойнее, добавил: “Я пытался зайти внутрь, но Элли мне не позволила”.

Элли не сдвинулась со своего места перед дверью. “Я объяснил ему, что у нас не было возможности прибраться сегодня утром, и нам было бы неловко, если бы внутри были люди”.

Берти рухнул в единственное кресло, которое не убрали с веранды. “Ах, это. Тебе не нужно беспокоиться о доме, дорогой”. Она открыла сумочку, достала листок бумаги и помахала им в направлении Джона. “Вот. Прочти это”.

Он подошел и взял это у нее из рук. “Сто причин не убирать. Номер один: Грязь органическая и, следовательно, полезная для здоровья”.

Берти закрыла глаза и кивнула, пока он читал.

“Номер два: Вам не нужно беспокоиться о сезонных блюдах, если в центре вашего стола всегда беспорядок. Номер три: Бог создал и пылевых клещей тоже. Они имеют право на жизнь”.

Он перевернул листок. “Вы озаглавили его ”сто", но пронумеровали только до шестидесяти восьми".

“Я все еще работаю над этим — о, я только что подумала о другом”. Берти подняла руку, как будто помещая слова в рамку. “Плесень. Если она достаточно хороша для голубого сыра, почему бы не оставить ее расти на дне вашего холодильника?”

Преподобный Карсон усмехнулся. Джон не стал.

Элли выхватила листок у него из рук, сложила его обратно и сунула в карман. “Это всего лишь одна из игр тети Берти — что-то, чем можно заняться, потому что она не хочет смотреть повторы "Колеса фортуны". Просто внутри немного захламлено, но в остальном все совершенно нормально.

Он кивнул, оценивающе глядя на нее, и молчание затянулось до тех пор, пока Элли не пришлось отвести взгляд. Обращаясь к Берти, он сказал: “Прежде чем мы начнем красить, ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной?”

“Конечно, нет”, - крикнула она со своего стула. “Это дальше по коридору — первая дверь за пластиковым Сантой”.

Элли ничего не могла поделать, кроме как позволить ему зайти внутрь.

Могло быть и хуже. Когда Джон вернулся, он даже не упомянул о рождественской елке. Также он ничего не сказал о постере Маколея Калкина "Один дома", прикрепленном скотчем над раковиной в ванной, где должно было быть зеркало. Элли положила его туда. Выражение ужаса на лице маленького мальчика, прижавшего руки к лицу, было идеальным отражением того, что она чувствовала, когда каждое утро тащилась в ванную.

Однако она не стала утруждать себя объяснениями. Если бы она объяснила это, ей пришлось бы рассказать о Синди Кроуфорд в ванной Берти, а этого просто лучше не делать.

Преподобный Карсон зарядил распылитель, чтобы покрасить пол и крышу. Джон и Элли взяли щетки и взялись за перила. Берти попыталась помочь с отделкой, но Джон настоял, чтобы она не касалась лодыжки. Он усадил ее на стулья, которые они передвинули в тень сосны, и Берти сел там, время от времени напоминая им о чем-то.

“Я все еще думаю, что нам следовало выбрать пурпурный. Подумай, о чем тогда пришлось бы говорить соседям”.

Они почти закончили с перилами, когда Джон заговорил о посещениях врача Берти.

“Как ты держишься?” он окликнул Берти, как будто сидение в тени на шезлонге было напряженным занятием, требующим наблюдения врача.

“Я в порядке”, - ответила она.

“С твоей лодыжкой все в порядке?”

"да."

- Как твоя голова? Были ли у вас какие-либо симптомы после вашего падения?”

- ”Нет".

Он остановился и облокотился на ту часть перил, которая не была покрашена, поближе к Берти, чтобы она могла видеть, что он уделяет ей все свое внимание. “Знаешь, иногда симптомы проявляются позже. Я бы чувствовал себя лучше, если бы мы знали, что все в порядке. Я бы хотел, чтобы вы вернулись в больницу и сдали кое-какие анализы.”

Гладкий. Элли пришлось отдать ему должное.

Берти отмахнулся от слов Джона. “Я в порядке. У меня были падения и похуже этого, без каких-либо травм головы”.

- У тебя были другие падения? он спросил. “Тем больше причин прийти и пройти обследование”.

Берти наклонила голову. “Ты ведешь себя так, будто думаешь, что со мной что-то не так”.

Да. И он был опасно близок к тому, чтобы оскорбить ее. Элли двинулась вдоль перил к Джону.

“Врач беспокоится о своих пациентах”, - сказал Джон. - Приезжай в больницу. Элли может отвезти тебя. -

Усмехнулась Берти, ее плечи мягко покачивались вверх-вниз. “Теперь я понимаю. Ты ищешь предлог, чтобы Элли приехала навестить тебя. Ну, ей не нужно тащить меня с собой, чтобы повидаться с тобой. Она может идти сама. У нее есть мое разрешение.”

— Нет, я просто думаю, что было бы лучше, если бы... - Джон не закончил предложение. Он замолчал сразу после того, как Элли провела кистью по его спине.

“Мне так жаль”, - сказала Элли, все еще держа кисть так, словно это было оружие. “Я немного испачкал тебя краской? Мне нужно быть осторожнее”.

Джон выгнул спину и одернул футболку. “Немного? Она стекает по моим джинсам”.

“Да, и на твои ботинки тоже. Надеюсь, они не были дорогими”. Она протянула ему тряпку, и он вытер свои джинсы и рубашку, свирепо глядя на нее.

“Ты можешь пойти прибраться в ванной”, - ласково сказала она. “Не беспокойся о беспорядке. У нас есть шестьдесят девять причин не убирать”.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85493/549362

Переводчики: Rovena_nn