Готовый перевод What doctor ordered / What doctor ordered: 19

Элли вернулась в комнату, решив, что не собирается смотреть на Джона, но потом поняла, что должна это сделать. На самом деле больше смотреть было некуда.

Все в порядке. Она посмотрит на него, но вряд ли найдет привлекательным. Она не собиралась поддаваться гипнозу этих голубых глаз и начинать говорить невразумительные вещи. Он был всего лишь врачом, и притом высокомерным. И, кстати, сегодня тридцать первое, а не тридцатое.

Как будто она в конце концов этого не поняла бы.

Он что-то напечатал на своем ноутбуке. - Ты собираешься отвезти Берти на назначенную встречу?

“Я сказал, что сделаю это.”

"хорошо."

Она повернулась, чтобы уйти.

- Это не то, о чем я хотел с тобой поговорить.

Потрясающе. Это было еще не все. Собирался ли он что-то сказать об их пребывании в фургоне? Пожалуйста, пусть это не будет каким-то извинением. Извинения только заставили бы ее чувствовать себя еще более неловко. Она не хотела знать причин, по которым он отверг ее. Лучше всего было притвориться, что этого никогда не было. Она повернулась к нему с выражением, как она надеялась, отчужденным.

Его голубые глаза были серьезными, профессиональными. - Дело в том, что Берти постоянно говорит о нас. Комментарии типа "Разве у вас не будут красивые дети?". Полгорода думает, что мы на пути к помолвке, и это начинает меня беспокоить.”

Это было хуже, чем извинение. Это было обвинение. Он говорил так спокойно, так бесстрастно, как будто это тоже было частью его работы. Женщины, по-видимому, набрасывались на него с такой постоянной скоростью, что это его больше не беспокоило. Она была просто одним из многих нежелательных вторжений в его жизнь. Как нежелательная почта. И спам. Женщины-золотоискательницы, пытающиеся заманить его в ловушку брака.

Он продолжил тем же спокойным голосом: “Я просил тебя сказать Берти, что мы не пара, и ты сказал, что сделаешь это. Тот факт, что она все еще думает, что мы на пути к алтарю, приводит меня к одному из двух выводов”. Он постучал ручкой по бедру. “Как бы мне это сформулировать?”

‘Как’ не было вопросом. ‘Где’ было лучшим вопросом.

Было действительно слишком унизительно, что он заставлял ее стоять здесь и слушать это. Сколько раз ей нужно было услышать, что она ему не интересна?

Она подняла руку, чтобы остановить лекцию. “ Смотри. Я знаю, что ты думаешь обо мне, но тебе не нужно этого говорить. Я не заинтересована выходить за тебя замуж”. Она хотела сказать больше. Она хотела сказать: “Тебе от этого становится лучше? Теперь ты чувствуешь себя в безопасности от моих когтей?” Но в тот самый момент, когда она произносила эти слова, она услышала, как кто-то прочистил горло.

Элли обернулась и увидела пожилого мужчину, стоящего позади них. Он переводил взгляд с Джона на Элли, его рот слегка приоткрылся. - Извините, что прерываю. Они сказали мне, что Берти был здесь.”

“Они только что отвезли ее на рентген”. Джон указал в направлении Элли. “Это племянница Берти, Элли Бакстер. Элли, это доктор Блэр”.

“Извините, что прерываю”, - повторил доктор Блэр, все еще взволнованный. “Я просто подожду ее снаружи”.

Элли выдавила улыбку. "Все в порядке. Мы закончили разговор”.

Джон бросил на нее мрачный взгляд. Очевидно, он еще не закончил разговор, но она не собиралась оставаться здесь и выслушивать подробный список причин, по которым она ему не интересна.

Она снова улыбнулась доктору Блэр, и на этот раз это было легче. “Мне жаль, что вам пришлось это услышать. Просто Джон продолжает делать мне предложение в самое неподходящее время”. Она посмотрела на Джона. “Я надеюсь, теперь ты поверишь мне, когда я скажу, что между нами ничего не получится”.

Она не стала дожидаться его ответа. Она выскользнула из комнаты и помчалась обратно в прихожую. Все, что еще доктор Флинн хотел сказать о состоянии Берти, он мог сказать Берти. С этого момента Элли старалась держаться от него как можно дальше.

Она плюхнулась на виниловый стул, взяла журнал "Тайм" и пролистала страницы, не увидев ничего из того, что на них было написано. Шли минуты. Она отложила один журнал и взяла другой.

Джон Флинн.

Раздражающий.

Самонадеянный.

И иду прямо к ней.

Что он делал в приемной? Разве не существовало какого-то негласного правила, согласно которому врачи не могли проходить через дверь, отделяющую процедурные кабинеты от комнаты ожидания?

Каждый пациент в вестибюле поднял голову. Каждый пациент наблюдал, как он подошел и сел рядом с Элли.

Он бы не пришел сюда только для того, чтобы накричать на нее из-за сцены с доктором Блэр. Должно быть, это что-то связано с Берти. Он обнаружил серьезную проблему и вышел, чтобы сказать ей.

Она сжала журнал. “Что не так с Берти?”

“Ничего. Рентген прошел нормально. Медсестра обсуждает с ней некоторые инструкции по уходу за ее ногой, но мне нужно закончить разговор с вами.”

Нет, он действительно этого не делал. Она понизила голос, чтобы другие пациенты не услышали. “Я не думаю, что осталось что-то сказать по этому вопросу”.

- Послушай, - сказал он, тоже понизив голос, “ я не хотел тебя обидеть. Я всего лишь пытался выяснить, есть ли причина, по которой Берти считает, что мы пара. У нее есть еще какие-нибудь иллюзии?”

"да. Она думает, что ты хороший парень”.

Он глубоко вздохнул. “Элли, это не было оскорблением. Я пытаюсь понять образ мыслей твоей тети”.

“Ты думаешь, что идея о нас с тобой как о паре бредовая”.

“Я этого не говорил”.

“Ты тоже так сказал”.

Он оглядел палату, посмотрел на других пациентов и наклонился ближе к ней. “Я просто говорю, что тот факт, что твоя тетя считает нас парой при таком малом количестве доказательств, необычен”.

Парень был красив, умен и богат. Его высокомерие не должно ее удивлять. “Ты думаешь, что ты слишком хороша для меня, не так ли?”

Его голова откинулась назад. “Нет, конечно, нет”.

“Да, это так, иначе тебя бы так не беспокоило, что люди думают, что мы пара. Знаешь, некоторым мужчинам это бы польстило.”Но только не ему. Она уже усвоила это.

- Я... - начал он, затем в волнении потер челюсть. “Это медицинская проблема. Это не имеет к тебе никакого отношения. -

Она снова открыла журнал и перевернула страницу с такой силой, что чуть не разорвала ее. - Ты думаешь, я недостаточно хорошенькая, не так ли?

Он моргнул, глядя на нее. - Так случилось, что я считаю тебя великолепной. Это к делу не относится.”

Она перестала листать страницы на середине разворота, и страница журнала, порхая, легла ей на колени. “Ты думаешь, я великолепна?” Какая-то обнадеживающая и явно глупая часть ее просияла от его слов.

“Мы говорим о твоей тете, Элли. Есть ли у нее какие—либо другие необычные взгляды - думает ли она, что ФБР прослушивало ее телефоны, или что кто-то хочет ее заполучить?”

“Когда ты говоришь "великолепная", что именно ты имеешь в виду? Вы один из тех мужчин, которые просто разбрасываются прилагательными?”

Он взял ее руку и сжал в своих. “Сосредоточься на минутку, Элли. У Берти есть еще какие-нибудь необычные взгляды?”

Ей было трудно сосредоточиться, когда он держал ее за руку. - Нет, у Берти нет никаких иллюзий.

- Ничего странного на ум не приходит?

” Нет, ничего.

Дверь в процедурный кабинет распахнулась, и медсестра подтолкнула к ним Берти в инвалидном кресле. Доктор Блейр последовала за ними. Он устало нахмурился, что, вероятно, означало, что его разговор с Берти прошел не очень хорошо.

Берти разгладила свой муумуу. “Конечно, кого на самом деле волнует, что такое столица Арканзаса”, - сказала Берти доктору Блэру. “Я бы никогда не поехала туда сама. Я могу столкнуться с Биллом Клинтоном, а ты знаешь, какой он бабник. - Берти прижала руку к груди. “Я определенно не чувствовала бы себя в безопасности рядом с ним. Он может попытаться меня облапать”.

Джон приподнял бровь, но Элли встала, взяла у медсестры ручки инвалидного кресла и начала толкать его к двери, прежде чем он успел что-либо прокомментировать. Через плечо она крикнула: “Это совершенно нормальное мнение. Многие женщины так относятся к Биллу Клинтону”.

Как только Берти устроилась в машине — ее ремень безопасности плотно защелкнулся на бедрах — она повернулась к Элли. “Я заметила, что вы с Джоном сидели очень близко друг к другу, разговаривая, и он держал тебя за руку. Вы помирились?”

Элли вдавила ногу в педаль газа, рывком выруливая машину задним ходом со стоянки. — Нам нечего было мириться, потому что мы не... ну, ладно, мы ссорились, но не так, как пара ссорится. Мы ссорились так, как ссорятся два незаинтересованных человека, которые не встречаются”.

- Значит, ты хочешь сказать, что вы не помирились?

Элли пробиралась через парковку, высматривая пациентов, бредущих к больнице. “Почему ты продолжаешь говорить людям, что мы пара? Этот комментарий ”разве ваши дети не будут блестящими" обеспокоил его".

“Наверное, мне не следовало этого говорить. Я забыла, что некоторым мужчинам не нравится сразу думать о детях”.

“А некоторым мужчинам не нравится думать о детях, пока они не выберут жену”.

“Он выберет тебя, дорогая. Тебе не нужно беспокоиться об этом”.

Возможно, Джон был прав. Возможно, Берти бредил... или, по крайней мере, был слишком оптимистичен в отношении очарования Элли.

Элли слишком резко выехала с парковки и наехала на край бордюра одним колесом. “Он не— я имею в виду, он даже не... Почему ты так уверена, что мы поженимся?”

“Некоторые вещи ты просто знаешь. Ты чувствуешь их нутром”.

Погоди, Берти не шутил. Она действительно думала, что они поженятся. “Я понимаю”, - медленно произнесла Элли. “А вы когда-нибудь задумывались, прослушивает ли ФБР ваш телефон?”

“Зачем им это нужно, когда у них по всему дому разбросаны все эти камеры наблюдения?”

Элли не рассмеялась. Она сидела на четырехполосной остановке, в то время как другие машины вокруг нее ждали. - Ты же это не всерьез, не так ли?

Берти вздохнула, расправив плечи. - О, Элли, когда это ты успела потерять чувство юмора?

И тут Элли почувствовала себя идиоткой. Конечно, Берти шутил.

Водитель, ехавший позади них, посигналил, и Элли проехала перекресток. “прости. Я просто беспокоюсь о тебе

”. “Да, это именно то, что сказали мне врачи, когда убеждали меня сделать компьютерную томографию. Я знаю, что они думают. Они думают, что я впал в маразм. Что ж, я могу простить это людям, которые не очень хорошо меня знают, но теперь вы спрашиваете меня, думаю ли я, что ФБР установило камеры наблюдения вокруг моего дома? Честно говоря, Элли, из всех людей я никогда не думал, что ты согласишься с ними.”

Вспышка боли, упрека пронзила Элли. “Я не знаю. Конечно, я не знаю. Джон просто заставил меня поволноваться всеми своими вопросами и настоял, чтобы я отвез тебя на прием”.

Они ехали в тяжелом молчании мимо чопорно выкрашенных домов, сосен и детей, катающихся на скейтбордах по тротуарам.

“Знаешь, я не поеду”, - сказал Берти. “Мне не нужна компьютерная томография”.

“Ты обещал Джону, что сделаешь ее”.

“Я не сумасшедший, и я не ударился головой. У меня нет причин уходить”.

- Но это именно та причина, по которой тебе следует уйти. Таким образом, у Джона будут доказательства того, что с тобой все в порядке, и он перестанет беспокоить меня по этому поводу. Я имею в виду тебя. Он перестанет беспокоить тебя по этому поводу. -

Берти выпрямился. “Он беспокоил тебя по поводу того, чтобы отвести меня на компьютерную томографию до этого?”

"да." Она вздохнула. Теперь все было открыто. “Бьюсь об заклад, теперь ты не хочешь, чтобы он был твоим зятем, не так ли?”

Берти обдумал это. “Значит, если я не пойду на компьютерную томографию, он продолжит тебя беспокоить?”

"да." Тогда Элли поняла. “О нет, ты этого не сделаешь. Больше никаких попыток сватовства. Ты же не собираешься отказываться от компьютерной томографии, чтобы заманить Джона ко мне

”. “У меня есть много причин отказаться от компьютерной томографии. Заманивание Джона - лишь один из них”.

Элли заехала на подъездную дорожку и заглушила машину. “Сделайте компьютерную томографию, тетя Берти. Вы сказали, что сделаете”.

“Хватит этих споров”. Берти отодвинула защелку на дверце и выбралась из машины. - ФБР, возможно, установило “жучки” в машине, и мы не хотим, чтобы они подслушивали наши мелкие дрязги. Захлопывая дверь, она крикнула: “Мы сейчас зайдем внутрь, офицер Биркенсток”.

Оказавшись в доме, Берти, прихрамывая, удалилась в свою комнату отдохнуть и даже не выходила на обед, но несколько раз Элли слышала, как она в своей комнате шумно разговаривала с агентами ФБР и рассказывала им обо всех своих горестях.

В 4:00 позвонили родители Элли. Они хотели знать, почему врач Берти им не позвонил.

Да, почему? “Правила конфиденциальности между пациентом и врачом”, - сказала Элли. “Они должны получить подписанное медицинское заключение от пациента, прежде чем обсуждать чье-либо состояние здоровья”.

“Но мы ее единственная семья”, - сказала ее мать.

"я знаю. На самом деле, вы даже не представляете, как усердно я пытался убедить ее врача отнестись к этому разумно. Но оказалось, что врачи - неразумная компания”. В некоторых случаях неразумные, раздражающие и слишком привлекательные для их же блага.

Ее отец спросил: “Разве ее врач не ходит в ее церковь?”

"да. Он помогал красить крыльцо в прошлый понедельник. Кстати, белый, а не шартрез.”

- Тогда разве мы не можем поговорить с ним как с ее другом?

“Эм...” Эм, что? Эм, ты не можешь, потому что он... глухой, сумасшедший, скоропостижно умер.

“Какой у него номер телефона?” - спросила ее мать.

“Я не знаю”. Не настоящая ложь. Она не запомнила этот номер. Хотя его номер был указан на купоне, который лежал в куче мусора на столешнице.

- Разве у Берти его где-нибудь нет? - спросил ее отец.

“Эм... я уверен, что она знает, но я не знаю где”. Ложь стала скользкой дорожкой. С таким же успехом можно идти до конца. “И она отдыхает, поэтому я не могу спросить ее. Кроме того, он сейчас на работе”.

Голос ее отца звучал напряженно. “Обязательно запиши номер телефона и отправь его нам”.

Повесив трубку, Элли направилась в комнату Берти. Она должна что-то сказать своей тете. Элли не могла бесконечно откладывать разговор с родителями. Она должна сообщить Берти новость о том, что ее родители были, как бы это выразиться — обеспокоены? Обеспокоена? Что-то замышляет?

Берти лежала в постели, обложившись стопкой рождественских открыток с одной стороны и записной книжкой с другой. Одна открытка лежала у нее на коленях. Она вертела ручку в руке вместо того, чтобы писать. С айпода Берти играла песня “White Christmas” в исполнении Бинга Кросби.

Элли вошла внутрь. “Только не говори мне, что ты уже пишешь рождественские открытки”.

“Очевидно, это не так. Я не могу придумать, что сказать”.

“Что подумают люди, если получат от тебя рождественскую открытку в июне?”

“Они подумают, что у меня невероятно скучная жизнь, потому что я не могу придумать, что сказать”.

Элли присела на край кровати Берти. “Ты всегда можешь солгать. Именно это ты делаешь в своих письмах ко мне”.

Берти улыбнулся, но только на мгновение. “Я хотел, чтобы в этом году мои открытки были особенными. Я подумал, что если начну сейчас, у меня будет достаточно времени, чтобы сделать каждую особенной”. Она подняла открытку со своих колен, взглянула на заснеженную сцену на лицевой стороне и развернула ее. “Это будет для твоих родителей. Что мы должны написать, чтобы она запомнилась?”

Перестаньте пытаться выгнать меня из моего дома, вы, коварная кучка родственников.

Ну, по крайней мере, так это было бы незабываемо.

Элли пожала плечами. “Они не обращают особого внимания на открытки. Почему бы вам не начать с кого-нибудь другого?”

Берти листала свою записную книжку, бормоча комментарии по поводу написанных там имен, пока не нашла, кому написать. И еще через минуту Элли вышла из комнаты, вообще не упомянув о телефонном звонке своих родителей. Ее тетя уже грустила о своей жизни. Элли не могла заставить себя сказать ей, что скоро может стать намного хуже.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85493/549369

Переводчики: Rovena_nn