Готовый перевод North Ridge’s Debt / Долг Норта Риджа: Цветок севера

Зебра, жеребец и мантикора заходят в бар.

Бар, о котором идёт речь носит имя Торрамунд, найти его можно в маленьком городке, на границе с островом Ивентайд. Видавшее виды, но уютное заведение заведение, на протяжении многих лет служило пристанищем для многих пьяниц, а пожилая барменша услышала секретов и признаний больше, чем многие священники за всю жизнь.

Барменша, Тундра Лиф, по происхождению была зеброй. Хотя она и родилась в Эквестрии, большую часть жизни, прожила она на неизведанном западе, который с трудом можно было охарактеризовать как "неизведанный", но Эквестрийцам всегда нравилось делать вид что только сама Эквестрия имеет значение.

Протирая бокалы за стойкой, зебра с ленивым интересом окинула взглядом вновь прибывших. Жеребец, подметила она, был молод и хорош собой, он широко улыбался, придерживая дверь для своих спутников. Следом вошла зебра, выражение лица которой резко контрастировало с жизнерадостностью жеребца. Наконец, внутрь вошла мантикора, и Тундра поразилась, как столь свирепому монстру удаётся выглядеть столь напуганным, зверь нескладно последовал за своими спутниками, избегая взглядов заинтересованных завсегдатаев.

— Ну, по крайней мере никто не умер! — воскликнул жеребец, скинул на стол надорванную перемётную сумку, и сел на скамейку. — Не сомневайтесь, грифон легко переживёт пару ножевых в ногу.

Зебра села неподалёку, в процессе свирепо посмотрев на жеребца, после чего повернулась к мантикоре, одарив её гораздо более тёплым взглядом.

— Присядь, Свит Фрут, — произнесла зебра, но мантикора медлила, прижимая к груди небольшой мешочек, и продолжала смотреть на других постояльцев. Мантикора мяукнул в ответ, точно котёнок, и когда все вокруг загоготали, взгляд молодой зебры быстро заставил их замолчать. — Я здесь, Свит Фрут.
Продолжала успокаивать мантикору зебра, а затем добавила, снова бросив взгляд на жеребца:
— И этот Эквестрийский ваджинга тоже тут.

— И как тот факт что я Эквестриец, говорит о том что я недалёкий?

— Очень красноречиво, — ответила барменша, и молодая зебра довольно улыбнулась. Тундра Лиф убрала начищенные стаканы под стойку и сурово посмотрела на трёх новых посетителей. — Что вас сюда привело?

— Эм-м, желание выпить? — предположил жеребец.

— Чего-нибудь крепкого, — добавила зебра.

Мантикора которая отодвинула табурет прочь и просто села на пол, в ответ мяукнула.

— Я не обслуживаю незнакомцев, — произнесла Тундра Лиф. Она была старой и упрямой зеброй, а от этих молодых так и несло неприятностями. Но всё же, посмотрев на мантикору она смягчилась. — Вот его, я обслужу.

Мантикора в ответ хлопнул лапами и его улыбка выражала крайнее довольство, несмотря на огромные острые клыки.

— Не обманитесь, — предупредил жеребец. — Тангерин лишь выглядит милым, но он притворяется.

Младшая зебра фыркнула.
— По крайней мере, когда он пытается вести себя хорошо, у него получается.

— Но ты всё равно меня любишь! — рассмеялся жеребец.

Зебра вздохнула.
— У меня всегда был отвратительный вкус, — пробормотала она, и Тундра впечатлилась тем, как кто-то может столь широко улыбаться, получив подобный "комплимент".

— Твоя правда, — произнёс жеребец, и повернулся к Тундре. — Если я представлюсь, то перестану быть незнакомцем?

— Перестанешь, — ответила она, — но останешься при этом Эквестрийцем.
Барменша перевела взгляд на зебру.
— Мои глубочайшие соболезнования.

Та вздохнула.
— Спасибо.

— Да ладно вам, с чего вы решили что Эквестрийцы такие плохие? — спросил жеребец.

Ответа Тундры долго ждать не пришлось.
— Я замужем на одном из них.

— Ой, — жеребец повернулся к своей возлюбленной. — А как ты относишься к открытым отношениям?
Вопрошающий взвизгнул, получив тычок копытом.
— Так значит ты всё таки пойдёшь за меня замуж? — придя в себя спросил он, и вновь взвизгнул, когда копыто младшей зебры встретилось с его лицом.

— Меня зовут Фрост Флауэр, — представилась зебра склонив голову. Затем она указала на жеребца. — А этот вот, Норт Ридж.

— И мы разыскиваемые не-преступники, — добавил жеребец.

— Норт! — ахнула Фрост Флауэр.

Тангерин мяукнул и повернулся к Тундре покачивая головой.

— А что такого? — спросил Норт Ридж. — Это же правда! Я бы назвал нас разыскиваемыми преступниками, но мы то не преступники!

— Пырнуть грифона в наших краях, — заговорила Тундра, — считается преступлением.

Фрост Флауэр стиснула зубы.
— Поток слов из твоего рта течёт быстрее смертоносного озера Нареш, и если ты, Норт, продолжишь в том же духе, то лежать нам в компании тел, в его глубинах.

Тангерин вновь мяукнул, и молодая зебра ласково улыбнулась.
— Не волнуйся, Свит Фрут. Здесь мы в безопасности, — Флауэр указала на дверь. — Ты не мог бы выглянуть наружу, да посмотреть, не идёт ли Саффир?

Мантикора кивнул, допил остатки молока, аккуратно отставил чашку и радостно кивнул Тундре. Та, кивнула в ответ, и Тангерин пошёл на выход. Норт Ридж проводил его взглядом, и как только мантикора вышел из заведения, повернулся к младшей зебре.
— Саффир? Почему ты не сказала мне что он али...

— Тебе показалось.

— Звёзды небесные... — жеребец повернулся в сторону бара, скрестив копыта на груди, и Тундра заметила что они замотаны в окровавленные бинты. — А чем он тогда?

— Копьём.

— Ты была там, с ним?

Фрост Флауэр замолчала, а в её глазах заблестели слёзы, и сердце Тундры смягчилось, когда жеребец наклонился, чтобы ткнутся зебре в щёку, оставив поцелуй.

Мгновение спустя, она положила копыта на стол и тихо спросила:
— Сколько ещё?

Норт отклонился назад и полез в свою седельную сумку.
— Да кто же знает, пока дело не будет сделано, — ответил он, достав из сумки потрёпанное одеяло и набросил зебре на плечи. — Как только наш долг будет выплачен.

— Ваджинга, — прошептала Флауэр. — Тебе давно стоило вернуться в Эквестрию. Вернись в свою страну и будь дураком там.

— А ты поедешь со мной? — спросил жеребец.

— Я умру на родной земле, — ответила она, — и меня похоронят под Великим Фруктовым Деревом.

Норт вздохнул, и когда он поднял переднее копыто, кровь запачкала деревянную стойку. Тундра что-то недовольно пробурчала и протянула ему мокрую тряпку, которой он вытер кровь, и продолжил говорить.

— Только тогда и не раньше, я вернусь в Эквестрию, — заявил жеребец. — Лишь когда мой морозный цветок вернётся в землю, и надеюсь это случится не раньше чем через сотню десятилетий.

— Или завтра, — сухо произнесла Флауэр. — Или на следующей неделе, или в тот момент когда Командор найдёт нас.
Зебра перевела взгляд на Тундру, которая молча наблюдала за происходящим.
— Мы всё ещё незнакомцы?

— Нет, — ответила барменша. — Чего желаете?

— Чай, пожалуйста, — попросил Норт Ридж.

— Кофе. Чёрный. Будьте добры. — добавила Фрост Флауэр.

Жеребец ухмыльнулся.
— Это её любимый напи...

Фразу прервал крик раздавшийся снаружи. Десяток криков, с нарастающей громкостью, словно началась потасовка, и прежде чем кто-либо успел обернуться, входная дверь распахнулась, и в комнату ворвался Тангерин с паникой на лице и гневом, с кровью вытекающей из плеча, куда вонзилась стрела.

Фрост Флауэр громко выругалась, поднялась и схватила сумку.
— Командор! — ахнула она. — Свит Фрут, дверь! Запри дверь!

Как только мантикора захлопнул дверь, Норт повернулся к Тундре и одарил её улыбкой.
— Можно нам с собой, пожалуйста?

— ФРОСТ ФЛАУЭР! — прогремел голос снаружи. — МЫ ЗНАЕМ ЧТО ТЫ ТАМ!

Тундра осмотрела троих незваных гостей, от улыбающегося жеребца, к невозмутимой зебре и перепуганной мантикоре. И сделала выбор.

— Чёрный ход! — крикнула она троице и остальным посетителям. Барменша указала на дверь в задней части бара. — Он выведет вас в тоннели.

В паническом исступлении, посетители бросили к двери мимо владелицы и трёх незваных гостей.

Когда они остались наедине, по-настоящему и окончательно, Фрост повернулась к Тундре и склонила голову.
— Спасибо тебе, — произнесла она, после чего поманила жестом Тангерина. — Свит Фрут! Идём!

Молодая зебра и мантикора ушли первыми, последний жалобно мяукнул, посмотрев на кровь, вытекающую из его раны. Норт на мгновение задержался, повернулся к барменше и быстро посмотрел в сторону входной двери, которую колотили разъярённые незнакомцы.

— Извиняюсь, — произнёс он. — Мы вернёмся, и возместим причинённый ущерб.

— Пять сотен монет, — ответила Тундра, когда дверь дёрнулась от удара топором и вовнутрь полетели щепки. — Пяти сотен серебряных монет я думаю хватит.

Норт улыбнулся.
— Хорошо! Я вернусь, даю слово!

— Я буду ждать, — произнесла Тундра, наблюдая как огромные лапы расширяют пролом в двери.

И, не сказав больше не слова, жеребец так и сделал, а Тундра Лиф, просто вздохнула, взяла стакан и начала его протирать.

Жеребец в плаще зашёл в бар.

Когда он открыл дверь, в комнату ворвалась невыносимая жара с улицы, и молодая Саммер Лиф перестала протирать стакан, и с любопытством уставилась на незнакомца в капюшоне. Не расплавился он там, под этим плащом? Выглядел он честно говоря подозрительно, но, в отличие от своей давно почившей бабушки, Саммер старалась не судить книгу по обложке.

— Добро пожаловать! — бодро поздоровалась она, и жеребец подошёл к стойке. — Прошу, садитесь!

— Спасибо, — ответил чуть хриплый и скрипучий, возможно от старости, голос. Он снял капюшон, и под ним обнаружился престарелый жеребец, весь испещренный морщинами, плоть до покрасневших, обветренных глаз.

Никаких вопросов про внешность.

— Чем могу вам помочь? — вместо этого спросила молодая барменша.

Он улыбнулся.
— Кофе, чёрный пожалуйста, — попросил жеребец, затем присмотрелся повнимательнее. — Вы... вы здесь новенькая?

Саммер нервно улыбнулась и потянулась к стойке за чистой чашкой.
— Эм-м, хм, не совсем? Немножко? — замялась она, наливая в чашку горячий кофе. — Я здесь работаю уже несколько лет, но бар принадлежит моей семье. Раньше бабушка моя тут всем заправляла.

Жеребец хмыкнул.
— Не та ли это была зебра, что не обслуживала незнакомцев? — спросил он и широко улыбнулся, когда она хихикнула.

— Она самая! — воскликнула Саммер, хотя в горле и встал ком. — Но теперь, она не с нами.
Барменша поставила перед ним кружку.
— Не с нами...

Выражение лица жеребца смягчилось.
— Простите, что поднял больную тему.

— Всё в порядке! — быстро произнесла она, уселась напротив, и скрестила копыта. — Всему конец приходит.

— Ваша правда! — жеребец отхлебнул кофе и улыбнулся. — В конце концов, мы — это то что о нас будут помнить.

Но прежде чем кобыла успела задать ещё хоть один вопрос, она замерла, в шоке наблюдая как жеребец одним глотком осушил всю чашку дымящегося кофе. Допив, он поставил чашку на стойку и прочистил горло.

— Прекрасный кофе.

— Эм-м-м-м... — Саммер не зная что сказать, тоже прочистила горло. — Рада что вам понравилось! Может, эм, ещё чашечку?
Барменша потянулась за кофейником.

— Не нужно, — произнёс он с доброй улыбкой, пододвигая к ней чашку. — Благодарю, но мне пора.

— А, ну хорошо! — слегка разочарованно произнесла кобыла. Ей нравилась компания жеребца, да и в целом нравилось когда посетители рассказывали истории о её бабушке. — С вас две монетки, пожалуйста!

Жеребец запустил копыто в сумку, вытащил мешочек и с громким характерным звяком поставил её на прилавок, отчего та открылась, позволив высыпаться с десятку золотых монет.

— Прошу, — произнёс он. — Этого хватит?

Саммер ахнула.
Ч-что?! Это мне?

— Ну а для кого! — воскликнул жеребец. — Всё для тебя, молодая хозяйка!

Кобыла не находила слов. Никогда в жизни она не видела за раз столько золотых монет!

— Н-но, тут же... Я не могу приня...

— А придётся, — перебил он. — Они и не мои. Я лишь возвращаю долг перед вашей дорогой бабушкой.
Жеребец слегка отклонился назад, и улыбнулся.
— Она когда-нибудь рассказывала историю о том, как в её бар зашли зебра, жеребец и мантикора?

Саммер замерла.
— Погодите... — кобыла попятилась широко раскрыв глаза. — Так... так это были вы?! Это из-за вас бар сровняли с землёй?! Вы, эта зебра, и мантикора, что мяукала как котёнок?!

— Ну а кто же ещё! — воскликнул он, с толикой гордости в голосе. — И я обещал твоей бабушке что верну долг! Чего я и делаю.
Жеребец подтолкнул мешочек к Саммер.
— С опозданием в несколько десятилетий, но всё таки, — затем он откашлялся, и отступил назад. — Но, как я уже говорил, мне пора. Впереди долгая дорога.

— Д-долгая дорога? — спросила кобыла.

Он кивнул и печально улыбнулся.

— Морозные цветы вернулись в землю, — произнёс он, — и теперь, мне пора домой, в Эквестрию.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85558/550323

Переводчики: Shaddar