Готовый перевод Nancy Bond. A String in the Harp / Нэнси Бонд. Струна арфы: Borth/Борт

Множество форм сменил я, пока не обрел свободу;

Я был острием меча – поистине это было;

Я был дождевою каплей, и был я звездным лучом,

Я был книгой и буквой заглавною в этой книге,

Я фонарем светил, разгоняя ночную темень,

Я простирался мостом над течением рек могучих,

Был в сраженье мечом и щитом, тот меч отражавшим;

Девять лет был струною арфы и год был морскою пеной;

Я был языком огня и бревном, в том огне горевшим;

С детства я создавал созвучия дивных песен;

Было же лучшим из них сказанье о битве деревьев,

Где ранил я быстрых коней и с армиями сражался,

Где видел я страшную тварь, разверзшую сотни пастей…

Талиесин

«Битва деревьев»

Перевод с валлийского В. Эрлихмана

Глава первая

Борт

***

Один час и пятнадцать минут езды на поезде от Шрузбери до Аберистуита. Джен думала, что она скоро устанет, ибо она находилась в пути уже сутки - сначала на автомобиле, потом на самолёте, потом на поезде… Сначала Джен покинула штат Массачусетс, пролетела над Атлантическим океаном, а впоследствии проехала через половину Англии на поезде. Девочке казалось, что она находится внутри кокона нереальности, и хотела только одного - увидеть лица своих родных.

В одном купе с Джен ехали две крепкие, полноватые женщины средних лет, завалившие пустые сиденья всевозможными свертками и пакетами с покупками. Они окинули Джен вежливыми, хотя и несколько любопытными взглядами, а затем погрузились в разговор. Через пять минут после начала разговора Джен с некоторым удивлением поняла, что они не говорят друг с другом по-английски. На мгновение она подумала, что они иностранцы. Затем с внезапным приливом паники Джен вспомнила, что нет, она иностранка, а они, вероятно, говорят на валлийском.

Джен уже не чувствовала себя слабой от того, что ей управляют другие люди - теперь она ощущала своё одиночество. Ещё вчера тетушка Бет и дядюшка Тед отвезли племянницу в Бостонский аэропорт и посадили на нужный самолёт, летящий в Лондон. В Лондоне Джен встретили Салливаны - друзья её отца, жившие в городе Амхерсте - и отвезли девочку в Шрузбери. Но в Шрузбери никто не ждал Джен, и ей пришлось искать поезд самостоятельно (станция оказалась не очень большой, поэтому найти нужный поезд не составило Джен труда). Но и там Джен никто не встретил. Только в Борте она снова увидела папу, Бекки и Питера.

За окном поезда светило негреющее декабрьское солнце, пробиваясь сквозь облака. Город Шрузбери находился прямо на границе Уэльса и Англии - это Джен знала благодаря карте… Так что теперь она точно приехала в Уэльс. На плоском зелёном поле возвышались могучие скалы…

— Валлийская марка[1]! - вспомнила Джен. Только откуда она это знает? И что там, за горами?
Джен посмотрела на свои наручные часы, желая, чтобы время прошло как можно быстрее. Все шло согласно тщательно продуманным планам тетушки Бет. Девочка снова подумала о тетином доме в Амхерсте: вернее, о столовой, в которой стоял круглый обеденный стол, на котором лежали географические карты, расписания поездов, áтлас, карандаши и листы бумаги, заполненные аккуратным, но неразборчивым почерком тетушки Бет. На этих листах были написаны расписания самолетов, списки одежды, экстренная информация, имена и адреса. Часть этих бумаг тетушка Бет сложила и засунула в большой новенький бумажник, который Джен держала при себе всегда.

— Ради Бога, деточка моя, - говорила тетушка Бет племяннице, - не упускай его из виду! Там ведь твои деньги и документы!
В зале ожидания аэропорта Логан тетушка Бет так волновалась, что Джен в самую последнюю минуту решила не ехать - тетя убедила девочку, что будущая поездка просто невозможна. Но в кармане у Джен было папино письмо, в котором было написано, с каким нетерпением он ждёт приезда дочери, а дядюшка Тед улыбался и говорил племяннице: «Пришли нам открытку, когда приедешь».

— Хорошо. Я отправлю вам письмо, - пообещала Джен.

Теперь за окном виднелись горы. Затем показалась долина, неподалёку от которой возвышались каменистые холмы, поросшие ржавого цвета орляком[2]. Детство Джен прошло среди холмов западного Массачусетса, неподалеку от реки Коннектикут; и холмы, и река нравились ей, но никогда при их виде к Джен не приходило то странное ощущение, которое пришло к ней сейчас. Эти долины и холмы казались очень древними и дикими. Джен не знала, как они появились, но чувствовала, что история их появления очень интересна…

Первая станция, на которой остановился поезд, называлась Уэлшпул[3]. Это был городок с узкими улочками и каменными домами. Многие названия городов, написанные на карте, Джен еле смогла произнести.

Уже не в первый раз Джен думала - какой он, город Борт. Это была лишь маленькая точка на карте, расположенная у моря. Эта точка ничем не отличалась от сотни других точек. Но какой же он, этот Борт? Может, это красивый городок с цветущими садами, а может, это город-порт с гаванью и лодками? В папиных письмах мало говорилось об этом городе; письма Бекки чаще повествовали о школе и новых знакомых; а Питер вообще не писал.

Тетя Бет сделала по этому поводу замечание, и Джен поняла по голосу тети, что она все еще не одобряет поступок своего брата и отца Джен - Дэвида. Всего через пять месяцев после смерти своей жены папа Джен стал преподавателем в Уэльском университете в Аберистуите, а спустя еще четыре месяца переехал жить в Уэльс и взял с собой двух младших детей. Как бы ни отговаривала брата тетя Бет, он все равно покинул Амхерст - хотя бы ради того, чтобы позабыть об автокатастрофе, отнявшей жизнь его жены.

Когда тетя Бет поняла, что спорить с ним по поводу отъезда бессмысленно, она начала говорить о его ответственности перед детьми. И Дэвид наконец сдался. Джен до сих пор видит, каким бледным было лицо отца, когда он сказал ей, что она должна остаться в Амхерсте с тетей Бет и дядей Тедом и продолжить обучение в средней школе. Она протестовала, но только вполголоса. Втайне она чувствовала облегчение от того, что ей не придется покидать город, школу и друзей, которых она знала всю свою жизнь. Ужас от потери матери только усугублялся мыслью о том, что придется покинуть все, что было безопасным и знакомым, и она не понимала, почему Дэвид считает, что ему придется это сделать.

Для двенадцатилетнего Питера и десятилетней Бекки выбора не было. Их отец упрямо отказывался оставить их. Джен оставалось всего два года до окончания колледжа, а колледж был очень важен для Дэвида. Ничто не должно было поставить под угрозу ее образование. Но год в валлийской школе ничуть не повредит двум другим - наоборот, это будет хороший опыт. Так что Джен помогала сортировать, упаковывать и хранить вещи на чердаке дома в Амхерсте и смотрела, как ее отец, брат и сестра уезжают в Великобританию без нее. Бекки была в восторге, но Питер сопротивлялся отъезду каждый дюйм пути. Он открыто завидовал Джен, бунтовал и злился на то, что его хотят увести далеко от школы, друзей, дома. Она знала, что он чувствует то же, что и она, когда ему нужны привычные вещи, за которые можно держаться.

А как приспособился к новой жизни Папа, этого Джен не знала. Папа в своих письмах лишь уклончиво писал, что у него «все в порядке» и что он «желает Джен всего наилучшего».

Табличка над станцией гласила: «Махинхлет»[4]… От этого названия в памяти Джен что-то ожило. Взяв из кошелька какой-то клочок бумаги, она прочла на нем, что от Махинхлета до Борта - пятнадцать минут езды на поезде. Одна из двух спутниц Джен вышла как раз на этой станции. Солнце уже спряталось за горизонт, и небо окрасилось вечерней зарей, столь ранней в декабре. Джен сняла с полки чемодан, боясь, что поезд унесется в неведомую даль, прежде чем она возьмет чемодан с собой, и ее вещи останутся там. Чемодан был тяжелым - тетя Бет набила его плотной, практичной одеждой.

Поезд уехал из Махинхлета и помчался вдоль берега реки. Долина этой реки расширялась, словно расталкивая горы. В тающем свете солнца долина казалась холодной и неприветливой. Где-то вдали виднелся ряд огоньков, который с каждой минутой становился все ближе, ближе… Поезд сделал разворот и стал приближаться к какому-то городу, состоявшему из невысоких домов.

Джен закусила губу - эта ее манера всегда раздражала тетушку Бет. Она думала, где ее семья? Ждут ли они ее на станции? Боже, сделай так, чтобы они все-таки меня встретили… Но тут из темноты показалась знакомая худая фигура отца. Рядом с ним - Питер в теплой куртке и Бекки в куцей юбочке, с розовыми от мороза коленями.

Вторая женщина кивнула Джен, собиравшей вещи - чемодан, сумку и записную книжку. Стоило Джен выйти из поезда, как к ней сразу кинулась Бекки.

— Ты приехала! Приехала! Приехала! - весело закричала Бекки, обнимая старшую сестру. - Я уже подумала, что поезд никогда не приедет!

Джен тем временем приветливо улыбнулась Питеру, а Питер улыбнулся в ответ.

— Здравствуй, доченька! - сказал Дэвид. - Надеюсь, что путь прошёл без приключений.
Бекки отпустила сестру, и отец обнял Джен, но не так крепко.

— Ты приехала? - спросил Питер. - Наконец-то, а то я уже замерз.

Какой-то невысокий, темноволосый юноша взял вещи Джен и закинул в багажник старенького автомобиля.

— Мы даже вызвали такси, чтобы подвезти тебя! - сказала Бекки. - Билли, это Джен, моя старшая сестра Джен. Джен, это таксист Билли Дэвис.
Юноша добродушно улыбнулся. Джен, отец, Питер, Бекки и водитель уселись в такси и поехали.

Уже темнело, поэтому Джен не могла разглядеть Борт. Но какое ей было до этого дело - Джен слишком увлеклась повествованием о своей жизни в Амхерсте: о тетушке Бет и дядюшке Теде, об открытии колледжа, о метели в День благодарения[5], о неожиданных гостях…

— А Салливаны тебя нашли в аэропорту? - осведомился Дэвид.

— Да, - ответила Джен. - Они были очень добры ко мне, купили мне немного еды на дорогу и велели передать тебе привет. Так что никаких проблем в пути у меня не было.

— Я бы удивился, если бы у тебя были проблемы, - сухо сказал Дэвид. - Ведь тетушка Бет продумала все твое путешествие, как опытный военачальник продумывает важное сражение.

Джен не рассказала отцу о мерах предосторожности, предпринятых тетушкой - на случай, если полет отложат; на случай, если Салливаны не найдут Джен; на случай, если Джен сядет не в тот поезд…

— Наверно, ты уже переболела гриппом - иначе Бет не пустила бы тебя.

— Да… две недели назад. Доктор Харрис сказал, что я абсолютно здорова.

— Он мало что знал о том, что ты собираешься ехать к нам, - мрачно сказал Питер. - Надеюсь, что ты не заболеешь у нас чем-нибудь страшным - например, воспалением легких…

— Климат у нас тут здоровый, - отвечал Дэвид. - Мы ничем не болели с тех пор, когда мы сюда приехали.
Джен посмотрела сначала на отца, а затем на Питера. Между мальчиком и его отцом были весьма напряженные отношения - Джен чувствовала это.

— Много свежего воздуха, - продолжал Дэвид.

Воздуха было и вправду много. Когда такси остановилось и Джен с семьей вышла наружу, то ее встретил сильный порыв ветра, который вот-вот мог сдуть Джен. Девочка огляделась и увидела, что они стоят на краю утеса. Внизу сияли огни Борта, а где-то вдали виднелось море - серое, как проплывавшие сверху тучи. Ничто не защищало стоящих на утесе Морганов от ветра.

Нет, не таким Джен представляла Борт.
- Всё-таки мы живем не вдали от цивилизации, - сказал Питер (кончики ушей мальчика покраснели). - Цивилизация просто решила сюда не заходить.

***

Бекки схватила старшую сестру за руку и повела вниз, чтобы показать дом, где Джен теперь поселится. Это был коричневый двухэтажный дом, украшенный лепниной, с эркером[6] и маленьким садом. Дом стоял у самого подножья утеса.

В темной прихожей дома Джен сняла куртку, и Дэвид повесил куртку дочери на крюк.

- Ты об этом пожалеешь, - сказал Питер.

- Пожалею?

- Увидишь!

- Итак, - неуверенным тоном сказал Дэвид, - это Брин Келин. Думаю, тебе тут понравится.

- Брин Келин? - эхом повторила Джен.

- Это в переводе с валлийского значит «Падубовый Холм», - сообщила Бекки. - Тут у всех домов названия вместо номеров. Тому, кто привычен к этому, названия нравятся больше, чем номера. Пойдем пить чай!

Джен заметила, что Питер не снял свою куртку даже после входа в кухню. На кухонном столе кто-то уже разложил столовые приборы, поставил тарелки, чашки и огромный чайник. Тут Джен впервые поняла, как она проголодалась в дороге. Дэвид поставил на огонь чайник, а Бекки принесла несколько бутербродов и помидоры.

Вполуха слушая болтовню Бекки о школе, Джен оглядела кухню. Все в ней выглядело незнакомым, чуждым - кроме отца, Бекки и Питера. В отчаянии она подумала:
- Еще вчера я была дома, где все было родным. А за пределами этой комнаты нет ни одного человека, которого я бы знала. Я даже не знаю валлийский язык.

Джен перебила Бекки:
- А тут все говорят по-валлийски?

- Скоро так и будет… - ответил Питер.
- Не все, - добавил Дэвид. - Все больше и больше людей начинают его учить. Но в первую очередь все говорят на английском.

- В поезде были две женщины, и они говорили на валлийском. По крайней мере, я так предполагаю.

- Я учу валлийский в школе, - сказала Бекки, привыкшая к тому, что ее перебивают.

- Ты? - Джен удивилась. - С чего это?

- Потому что его преподают в школах государственного ведомства, - сказал Дэвид и строго посмотрел на Питера.

- Это глупо, - заявил Питер.

- Ты тоже его учишь?

Он кивнул и сказал:
- Да какой мне прок от валлийского?

Дэвид Морган сердито вздохнул и произнёс:
- Мы уже столько раз про это говорили! Ты живешь в Уэльсе, ходишь в валлийскую школу и учишь валлийский язык. Ты ДОЛЖЕН этим заниматься - вне зависимости от того, видишь ты в этом пользу или не видишь!
Отношения между Питером и отцом показались Джен еще более напряженными. Девочка заметила по лицам отца и брата, что оба одинаково упрямы. Оба были вспыльчивы и поспешны в суждениях, и никто не желал уступать оппоненту в спорах. Покойная миссис Морган могла в любой момент остановить ссоры между сыном и мужем. Сейчас лицо Питера выглядело мрачным и сердитым, а лицо папы - усталым и более старым, чем раньше.

Как только в комнате наступила тишина, Джен сказала, пробуя примирить папу и брата:
- Если знание валлийского помогает вам выговаривать все названия городов, то этот язык вам полезен.

Питер фыркнул, но ничего не сказал, а Дэвид улыбнулся.

Бекки с удовольствием стала помогать Джен разобрать вещи. Сестры поселились в одной из спален на втором этаже. Из окна виднелись море, деревня и плоское поле, по которому проходила железная дорога.

- А у этого поля есть название? - спросила Джен.

- Ты имеешь в виду то поле за Бортом? - ответила Бекки. - Это Бортское болото.

Джен уставилась в темноту. Она слишком устала с дороги и не могла больше спрашивать младшую сестру ни о чем. К тому же, Джен поняла, на что намекал Питер, когда сказал, что она пожалеет, что сняла пальто. В доме было холодно. Из всех окон и щелей дул ветер, развевавший белые кружевные занавески. Джен невольно задрожала.

- Как тебе Борт? - сказала Бекки, подпрыгивая на кровати, где должна была спать Джен. - Нравится?

- Я еще не весь город осмотрела, - с некоторой осторожностью ответила Джен.

- А мне Борт очень нравится, - твердо сказала Бекки.

- А Питеру, как видно, не очень нравится.

- В точку, Джен! - согласился Питер. - И лучше тебе сегодня лечь спать. Иначе не узнаешь, почему я не люблю Борт.

- Если бы все в Борте было так плохо, то папа бы не остался, - сказала Джен, укладывая свои свитера в ящик комода и благословляя тетушку Бет за то, что она уговорила племянницу их взять.

Питер пожал плечами.
- Папа твердо решил остаться. Если бы он знал, что мне тут не нравится, то он бы сразу же уехал. Но он всегда работает. До нас ему дела нет.

- Когда ты приехал в город, тебе он вообще не нравился, - сказала брату Бекки. - Да, он не похож на то место, где ты жил раньше. Но дело в том, что это не твой дом. И Борт - не такой уж плохой город.

- Я рада это слышать! - улыбнулась Джен. - Только почему тут так холодно?

- Ишь ты, догадалась спросить! - сказал Питер. - Этот дом не для того, чтобы в нем круглый год жили. Обычно его берут у нас в аренду туристы.

- Это что, город-курорт? - сказала Джен, присев рядом с сестрой.

- Можно и так сказать. Неподалеку есть пляж. Город наш в одну улицу шириной и в две мили длиной. С одной стороны Борта - море, с другой - Бортское болото. Первое занимает много миль, второе - много акров.

- А Бортское болото - это и вправду болото?

- Да. Там утонуть можно… Не самая плохая идея, возможно.

- Питер! - в ужасе крикнула Бекки, и Джен быстро переменила тему разговора.

- Как папе работается в университете? - спросила она.

- Никто не знает. Он обычно проводит время либо в университете, либо в своем кабинете на первом этаже. А о работе не говорит ничего.

- А ты спрашивал?

Питер лишь пожал плечами.

***

Джен ничуть не жалела о том, что ей придется отправляться в постель в полдевятого, как сказал Дэвид. Но, как только свет в их спальне погас, она не уснула, стала прислушиваться к шуму ветра.

- Джен!

- Что?

- Я рада, что ты здесь, - шепнула Бекки. - Так нам будет веселее.

- Я тоже рада, - сказала Бекки и добавила про себя: «По крайней мере, мне так кажется». Все казалось неожиданно сложным. Прошел уже год с того дня, как погибла мать Джен, Питера и Бекки, и семья словно распалась. Она не удивилась, услышав от Питера, что Дэвид теперь держится особняком; так было уже многие месяцы с тех пор, как они прибыли в Уэльс. Только в Амхерсте у них все же была тетя Бет, которая всеми силами старалась им помочь. Но у нее никогда не было своих детей, и вдруг на нее свалились трое подростков, чье несчастье она едва могла понять. Но оставалась школа, друзья, уроки музыки, скауты и все обычные занятия.

А здесь у них был только Дэвид, и Джен почувствовала себя довольно мрачной, когда услышала слова Питера. Она скучала по семье, и из-за тоски по семье она плохо проучилась во время первого семестра. Даже тетя Бет это заметила. Все сочувствовали Джен, но от этого ей стало только хуже. И наконец она решила, что ей нужны папа, Питер и Бекки.

В ноябре терпение тети Бет кончилось: и когда Джен переболела гриппом и впала в депрессию, тетя Бет сдалась и написала брату письмо о том, что хочет отправить Джен в Уэльс на рождественские каникулы. Дэвид послушно прислал дочери приглашение в письме, полном решительной веселости, но лишенном какой-либо информации. Джен поняла, что ее подготовка к Борту была лишь наброском настоящей подготовки.

А что с Питером? Что с ним было не так? Но она точно знала, что он был несчастен и печален. Разве что Бекки была по-прежнему веселой. Слава Богу за это! Джен невольно пожелала, чтобы ее мама была рядом всегда, и уснула.

***

Холодный, серый дневной свет заполнил комнату, когда Джен проснулась. Кровать Бекки уже пустовала. Часы на прикроватном столике показывали 10:10. Все в комнате было незнакомым: форма окон, белые занавески, трещины в потолке. Минуту Джен лежала в кровати - мрачная и печальная. Жизнь в Брин Келин началась как обычно - как будто бы ее тут не было,
- Глупости! - твердо сказала она. - Они просто дают мне выспаться с дороги.

Она встала и ощутила страшный холод. Она скорчила недовольную гримасу, ступив на холодный пол, и быстро вытащила из груды одежды майку, джинсы, голубой шерстяной свитер и шерстяные носки.

— Ванная за дверью на самом верху лестницы, - пробормотала Джен и вспомнила, что ванная делится на две части: в одной, больше напоминающей узкий шкаф, стоит унитаз, а в другой - большой-пребольшой - ванна и раковина. Пол был покрыт линолеумом, а ванна стояла на ножках в виде когтистых лап. Когда Джен включила кран с горячей водой, чтобы вымыть лицо, ее лицо окружило облако пара, а холодная вода оказалась почти ледяной. Выходя из комнаты, она споткнулась о странный предмет цилиндрической формы. Он был не выше трех футов. Джен злобно посмотрела на него.

— Тьфу ты! - сердито сказала она.

Питер и Бекки уютно уселись за столом, на котором стояли пустые коробки из-под хлопьев, банки с вареньем, тарелки с крошками от тостов и кружки с чаем и молоком. Возле стула Бекки стоял еще один стул, и Джен обрадовалась, осознав, что в этом доме ее все-таки ждут.

— Доброе утро! - поприветствовала сестру Бекки. - Ты, видимо, и вправду заспалась - когда я встала, то ты даже и не шевельнулась. Хочешь апельсинового соку?

Джен кивнула.
— Слава Богу, тут хоть потеплее!

Питер поднял глаза от книги, которую он читал.
— Было холодно, да? - сказал он.

— А разве наверху нет обогревателя?

— Какого обогревателя?

— Но… - сказала Джен.

— В ванной есть обогреватель. Ты, видно, видела керосинку? Когда папа ее купил, продавец из магазина оборудования сказал, что это новейшая модель. На ней можно даже чай заваривать!

— Керосинка? - сказала Джен.

— Да. Наполняешь ее чем-то розовым, зажигаешь фитиль, и через десять минут в комнате становится тепло. Но продавец предупредил нам, что от этого тепла и задохнуться можно.

— Этим вы и греетесь?

— Ага.

— А как вы отопляете спальни?

- Знаешь, еще одно "огромное" преимущество этого обогревателя - керосинку можно переносить из комнаты в комнату.

- Папа сказал, мы можем получить ещё один перед Рождеством, - вставила Бекки в беспощадное объяснение Питера. - И на самом деле мы не очень-то бываем в спальнях, пока не ляжем спать.

- Понятно почему. - Джен невольно содрогнулась.

- О, к этому привыкаешь, - успокоил её Питер. - По крайней мере, так говорят.

- А что насчёт остального дома, этажом ниже?

- В кухне почти всегда тепло от плиты и водогрея, в папиной студии газовый камин, а в гостиной - угольный.

- Очччень эффективно, - пробурчал Питер, утыкаясь в свою книжку.

Бекки скорчила ему рожу, пока тот не видел.
- К этому действительно привыкаешь. Значит, просто нужно надевать больше одежды, - сказала она.

На газовой плите кипел чайник, и Джен сделала себе чашку растворимого кофе, наполовину заполнив чашку сахаром и молоком.

— А тосты есть?

Два кусочка там было - застывших до каменного состояния. Джен огляделась и сказала, что сделает ещё, где тут был тостер? Вот только тостер был духовкой под рабочей поверхностью плиты, которую Бекки зажигать не разрешалось, а Питер утверждал, что не знает, как это делается. Так что Джен пришлось удовольствоваться той самой парой кусочков хлеба с вареньем.

— А где папа?

- Он уже поел, - ответила Бекки. - И пошел в свой кабинет.

- Работает?

— Ага. Работы проверяет.

- Он терпеть не может, когда его беспокоят, - предупредил Питер.

— Странно, - сказала Джен, оглядев кухню. Она испытала чувство, похожее на смесь беспомощности и отчаяния. Не такой она представляла жизнь в Борте.

— Я это говорил с тех пор, как мы приехали в это ужасное место. А папа только злился.

— А кто вам готовит еду?

— Миссис Дэвис, - сказала Бекки. - Она наша соседка. Она убирается в нашем доме и готовит нам ужин, а по выходным - еще и обед. А еще она делает уборку у другого профессора, который через дорогу живет.

— Слава Богу… А она хорошая? - Джен почувствовала себя легче, поняв, что все не так плохо, как казалось. Но ненадолго.

— В принципе, да, - сказала Бекки, слегка насторожившись.

— Она прям настоящая ведьма, - парировал Питер.

— Никакая она не ведьма. Мистер Дэвис (это ее муж) - водитель автобуса, поэтому его называют Хью-Автобус. Это потому, что у нас в городе куча людей с такой фамилией, а различают их только по профессии. Например, Билли Дэвис Таксист. Хью-Автобус знает всех горожан и рассказывает мне про них, когда я к нему захожу пообедать.

Джен скупо улыбнулась сестре. Бекки знала многое о жителях Борта и всегда интересовалась их жизнью.

— А еще у нее есть трое детей - двое старших уехали, а дома только один остался. Ее дочери вышли замуж, а одна из них живет на улице Боу (это совсем близко). А другая уехала в Бирмингем - миссис Дэвис говорит, что не понимает, почему все в этот город рвутся. Дома живет только Гвилим - он еще в школе учится. Ты увидишь миссис Дэвис, когда она придет к нам готовить ужин,

— А по воскресеньям вы что делаете? - спросила Джен.

— Домашние задания, - угрюмо сказал Питер. - А еще пытаемся согреться - больше нам делать нечего.

— Я тебя за газетами свожу, - предложила Бекки. - И ты увидишь наш магазин.

— Только не слишком восхищайся, - посоветовал Питер.

— А что с посудой делать?

— Ее миссис Дэвис помоет.

Джен с сомнением сказала:
— Может, лучше не стоит?

— Мы так всегда делаем, - рассердился Питер. - Ей за это платят.

— Это не займет много времени, - пожала плечами Бекки.

— Ну нет, - сказал Питер, убрав книгу. Он встал у двери и сказал: - Она каждую неделю ждёт, когда мы их помоем.

— Никто от тебя ничего не ждёт! - заявила Джен и бросила в раковину горсть вилок и ножей.

***

Конечно же, Борт выглядел специфично. Джен вынуждена была согласиться с Питером. Она никогда раньше не видела ничего похожего. Бекки остановилась перед домом, чтобы показать ландмарки перед тем, как им пойти в магазин ниже, и Джен зачарованно глядела на утёс. Борт, на деле, был шириной в улицу и длиной около двух миль, магазины и жилые дома нанизывались на улицу как бусины на шнурок. К западу лежала широкая полоса песчаного пляжа и прохладная гладь Кардиган-Бэй; к востоку - незнакомое, пустынное пространство Бортского болота: тусклые пятна желтовато-коричневого и выветренно-зелёного цвета. У Джен возник вопрос, не был ли город здесь просто для того, чтобы показать, где кончается море и начинается болото.

— А в конце есть река Дови, - сказала Бекки, указывая рукою вдаль. - Ты мимо нее ехала в поезде. Горы - по ту ее сторону.

Сейчас горы и река выглядели как блеклые очертания, потерявшиеся в сером тумане. Джен начала понимать, как далеко она теперь от Амхерста. Это было за пределами ее опыта. Дикость и одиночество прилетели к ним с соленым морским ветром.

— О чем ты думаешь? - спросила Бекки.

— Не знаю… Мне кажется, что эти места слишком большие и пустые.

Бекки кивнула.
— Я тоже так думала, когда только сюда приехала. И мне бы не хотелось тут остаться.

— Но папа не говорил, что ты останешься.

— Так было бы легче… - помедлив, сказала Бекки.

— Если бы что? - спросила Джен.

— Если бы папа лучше ладил с Питером. Но Питер даже не хочет идти навстречу папе. Он только жалуется, а папа на него злится и запирается в кабинете - но и это папу не успокаивает…
Бекки вздохнула.

— А ты что делаешь?

— Мне тут не так плохо. Я хожу в гости к миссис Дэвис, и Гвилим берет меня с собой на прогулки. Он знает много всего про растения и про птиц и не возражает, если я иду с ним, когда он идет искать растения и птиц. А в школе у меня много знакомых.

— А у Питера есть друзья?

— Он об этом молчит. И, как и папа, он часто проводит время в одиночестве и читает.

— Питер? - удивилась Джен. - Ну и ну…

— Ничего удивительного.

Джен не понимала, что происходит. В Амхерсте у Питера было много друзей - как и у их родителей. В доме всегда было много гостей и много развлечений. Питер никогда не сидел в одиночестве, склонившись над книгой, и всегда радовался, когда попадал в гущу развлечений. Часто в гостиной сидели папины коллеги, увлеченные каким-то разговором. Но Джен сомневалась в том, действительно ли Бекки так тут весело.

Магазин стоял в конце дороги, ведущей с утеса - это было выбеленное здание, в котором, судя по вывеске над дверью, размещались и магазин, и Бортское почтовое отделение. Магазин состоял из множества коридоров между полками, на которых грудой лежали товары, казалось бы, несовместимые. Пакеты с печеньем и ящики с яблоками стояли рядом с грудами мужских рубашек и обуви для тенниса, рядами пазлов, батареек, книг в картонных обложках, банок с супом и вареньем, бутылок с молоком. Резиновые сапоги, лопаты и ведра висели сверху на веревке. А где-то в уголке была маленькая дверца с табличкой «ЗАКРЫТО» и расписанием почтового отделения. Джен недоумевала, как покупатели находят нужный товар. Но в эту минуту Бекки уже собрала бумаги с покупками и представила сестру владельцу магазина - мистеру Вильямсу.

Магазин был битком набит людьми. Половина покупателей была одета в мрачную одежду (Джен догадалась, что это одежда для церкви): на мужчинах были темные куртки, а на женщинах - перчатки и шляпы. Другая половина была в куртках и джинсах, а на ногах у них были поношенные старые сапоги (Бекки пояснила, что это студенты).

— В Борте их много. Они живут в летних домиках у железной дороги или в гостевых домах. В Университете мало спальных комнат. Гвилим говорит, что живут они в землянках - но я не знаю, что это такое.

— Звучит странно, - добавила Джен.

— Гвилим хочет пойти в Университет, когда кончит школу, но его мама не понимает, зачем сыну туда идти.

Джен была в ужасе.
— Но она ведь должна отдать его в университет - раз он такой умный.

— Она говорит, что ему после школы надо будет еще три года поработать. Хью-Автобус в университете не учился - и сестры Гвилима тоже.

— А чем он хочет заниматься?

— Тут неподалеку есть Селекционная станция.

— Селекционная станция? - переспросила Джен.

— Там растения разводят.

— Ты серьезно?

— Да, - нетерпеливо сказала Бекки. - Там работает много ботаников, которые выращивают самые разные растения - например, клевер и разные другие травы - чтобы понять, какое из них лучше всего подходит для корма животных. Гвилим говорит, что тамошним урожаям во всем мире завидуют.

— Он хочет стать ботаником?

— Да. Но его мама считает, что это глупости.

***

Когда они вернулись, то на кухне уже хлопотала миссис Дэвис. Это была худая до угловатости женщина с острым лицом и кудрявыми седыми волосами, собранными в растрепанный низкий пучок. Она чистила картошку над раковиной.

— Привет, - сказала Бекки. - Что у нас на ужин?

— Жаркое, картошка и капуста, - коротко сказала миссис Дэвис, присмотревшись к Джен бледно-голубыми глазами. - Тебя, значит, зовут Дженнифер. Я думаю, что ты мне можешь помочь. Присмотри за всем, пока я работаю.

— Да, - сказала Джен, не зная, за чем она должна присматривать. Ведь у нее все-таки каникулы.

— Мы за Вас посуду вымыли, - сообщила Бекки, усевшись у края стола.

— Я видала. Не думаю, что твой братец долго с ней возился, - с горечью заметила миссис Дэвис.

— Он домашку делал, - сказала Бекки.

— Не удивляюсь, - фыркнула миссис Дэвис. - Я с овощами поработаю, а вы уходите. Я домой вернусь - ко мне скоро дочка приедет. Жаркое в духовке. В час дня выньте его из духовки.
Она швырнула картофель в кастрюлю с кипящей водой.

В кухню зашел Дэвид Морган.
— Ах, миссис Дэвис… Вы уже встретили Джен. Что ж, хорошо.

— Да, мистер Морган. Я думаю, что с приездом вашей дочери я ей всю женскую работу в вашем доме доверить… если вы не против.

— Почему бы и нет? - сказал Дэвид и добавил: - Обедаем в час.

— Да, мистер Морган.

Судьба Джен была предрешена. Она вместе с Бекки оставила миссис Дэвис у кастрюли с овощами, кипевшей не хуже адских котлов, и последовали за отцом в его кабинет. Комната показалась Джен привычной: те же горы книг, бумаг, карандашей и блокнотов, которые были в прежнем папином кабинете. Вместо рабочего стола там стояло что-то вроде обеденного стола, заваленного бумагами, а книги, привезенные из Амхерста, стояли в книжном шкафу.

— Ну как тебе тут? - сказал он, когда все уселись. - Правда, сомневаюсь, что ты привыкнешь к смене часовых поясов.

Джен кивнула.
— Забавно, что я сюда так быстро приехала.

— Я знаю… Но ты приспособишься. А Питер с вами ходил в магазин?

— Нет… - ответила Джен.

Дэвид нахмурился.
— Вот не знаю, что мне с таким сыном поделать. Он стал прямо-таки невозможным с тех пор, как мы здесь поселились. Я-то думал, что с твоим приездом он хоть немного образумится, но сейчас я не могу с ним говорить и не злиться!

За обедом все были веселы. Питер пришел вовремя. Джен и Бекки взяли жаркое и овощи, но заметили, что жаркое пережарено, а капуста и картошка от долгой варки почти разваливались. Джен жалела, что только она одна это заметила. Все остальные ели без замечаний, касающихся еды.

Когда убрали посуду, на улице хлынул дождь - поэтому никто и носу не казал на улицу. Дэвид растопил камин в комнате близ своего кабинета, которую Бекки назвала гостиной, и оставил там детей. Джен комната не понравилась - это была ужасная смесь цветов и узоров, да еще и мебель безвкусная. На стенах были наклеены сине-зеленые обои с изображением кораблей, ковер на полу был буро-оранжево-черным, а диван и стулья были обтянуты желто-зеленой тканью. На каминной полке стояла впечатляющая коллекция фарфоровых лошадок, а рядом с ними стояла пепельница с надписью золотыми буквами «ОСТРОВ МЭН». Оформление комнаты завершали большой телевизор, деревянный столик и напольная лампа.

Бекки оглядела комнату и сказала, хихикнув:
— Так тут комнаты обставляют… Ты бы еще гостиную миссис Дэвис увидела!

— Не думаю, что я к этому готова.

— Но тут есть камин…
Бекки уселась у камина с учебником в руках, а Питер сел на стул и стал читать. Джен же села за стол и стала писать обещанное письмо тете Бет и дяде Теду. Но время от времени она не удерживалась от осмотра гостиной.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/85642/551668

Переводчики: Arianllyn65, Lindale