Готовый перевод J.M.Synge. The Playboy of The Western World / Повеса с Запада: Действие I

Действие 1

Деревенский трактир - или шибин - грубо сделанный и грязный. Справа на сцене - что-то вроде прилавка с полками, на которых стоят кувшины и бутылки. У прилавка - пустые бочки. Слева от прилавка - дверь на улицу, а еще левее - скамья; над ней полки, тоже с кувшинами. У окна с стол. Слева от стола - большой камин, в котором горит торф, и дверь в одну из комнат. Пегин - двадцатилетняя девушка в крестьянском наряде, диковатого вида, хотя и красивая - что-то пишет, сидя у стола.

Пегин

(медленно пишет): Шесть ярдов полотна на желтое платье. Пара ботинок со шнурками, на высоких каблуках, с медными петлями. Шляпка для свадьбы, частый гребень. Послать на повозке Джимми Фаррелла вместе с тремя бочками портера на ярмарку. Желаю всего наилучшего. Маргарет Флаэрти.

Шон Кьоу

(полный светловолосый юноша; входит в тот момент, когда Пегин подписывает письмо, оглядывается): А сам он где?

Пегин

(не глядя на него): Скоро будет. (Надписывает адрес.) Господину Шеймасу Малрою, виноторговцу, Каслбар.

Шон

(неловко): Я его на дороге не встречал.

Пегин:

Как же ты его увидишь (лижет марку и наклеивает на конверт), если уже полчаса назад стемнело?

Шон

(оборачивается к двери): Я постоял снаружи - все не мог решиться, войти ли к тебе, Пегин Майк. (Подходит к огню.) Было так тихо, что я мог слышать, как коровы дышат, но я не слышал ни единого шага от калитки и до моста.

Пегин

(пряча письмо в конверт): Он на перекрестке с Филли Калленом и еще кое с кем встречается - они пошли Кейт Кассиди поминать.

Шон

(испугано глядя на Пегин): И он в эдакую даль среди ночи пошел?

Пегин

(нетерпеливо): Вот так и пошел, а меня тут на холме одну-одинешеньку оставил. (Встает, кладет письмо на буфет, заводит часы.) Разве он не знает, Шон Кьоу, что ночи нынче длинные, а я тут сиди теперь и жди рассвета.

Шон

(с неловкой шутливостью): Ничего… Вот поженимся мы с тобой - ты на меня жаловаться не будешь; не в моих обычаях по ночам на свадьбы да поминки ходить!

Пегин

(с презрительно-добродушной насмешкой): Ты, кажется, твердо уверен в том, что я за тебя пойду.

Шон:

А почему нет? Дело хорошее. Но надо только дождаться, пока отец Рейли получит дозволение от епископа - или от самого Папы Римского.

Пегин

(насмешливо поглядывая на Шона, умывается): Скажешь тоже, Шонин - будет Святой Отец на тебя внимание обращать. Будь я на месте Папы Римского, то я бы никакого внимания не обратила на эту деревню, где никого выдающегося нет - только рыжий Линахен, который на один глаз косит, хромой Патчин да безумные Малренни, которых в Калифорнию не пустили, вот они с ума и сошли. Такой у нас в деревне народ, что их и к папскому престолу вряд ли пустят.

Шон

(с оскорбленным видом): А чем мы хуже других? Может, и мы чем отличимся.

Пегин

(презрительно): Не хуже других, ты говоришь? Где ж ты еще сыщешь такого, как Дэнин Салливан, который полицейскому глаз вышиб, или покойный Маркус Куин - светлая ему память! - который шесть месяцев в тюрьме отсидел за то, что овец калечил. А какой он был мастер всякие истории про святую Ирландию сказывать - все наши старушки от них так и плакали! Где ж еще таких сыщешь?

Шон

(робко): Уж если не сыщешь, то, может, это и к добру. Потому что (с благоговением) отец Рейли не одобряет, чтобы такие люди вокруг девиц увивались.

Пегин

(нетерпеливо; выливает воду из тазика за дверь): Хватит мучить меня своим (передразнивая Шона) отцом Рейли… когда я сейчас только о том и думаю, как мне целую ночь тут просидеть да со страху не помереть. (Выглядывает за дверь.)

Шон

(робко): Можно, я за вдовой Куин схожу?

Пегин:

За той, что мужа своего прикончила? Не надо лучше!

Шон

(подходит к Пегин, успокаивает ее): Я вот думаю, что папа твой будет дома оставаться, как узнает, что тебе одной страшно. Ночь ведь долгая да темная, а мне еще послышалось, будто в овраге вересковом кто-то шевелится да ворчит, как собака, что готова разозлиться. Как после такого да не бояться?

Пегин

(резко поворачиваясь к нему): Ты что - человека видел?

Шон

(отступая): Не видал я его. Только слышал его душераздирающие стоны. Голос у него какой-то молодой.

Пегин

(следуя за ним): И ты даже не удосужился спросить, что с ним? Может, ему больно?

Шон:

И не подумал я, Пегин Майк. В таком глухом месте не то, что подойти - и слышать его страшно было!

Пегин:

Ну ты и смельчак! А если завтра на утренней росе люди найдут его тело, что ты сказал бы полиции или следователю?

Шон

(он напуган): Я об этом не подумал. Богом тебя заклинаю, Пегин Майк, об этом никому ни словечка. Ни отцу, ни другим людям. Не то они все до последнего слова на поминках разболтают.

Пегин:

Может, скажу, а может, и нет.

Шон:

Они уже у дверей. А ну тише!

Пегин:

Сам тише!

(Идет к стойке. Входит Майкл Джеймс - толстый, веселый владелец паба. За ним - Филли Каллен, худой и недоверчивый, и Джимми Фаррелл, полный и любвеобильный. Последнему около сорока пяти лет.)

Мужчины

(хором): Да благословит Бог всех вас и это место.

Пегин:

И вас пусть Бог благословит.

Майкл

(мужчинам, идущим к стойке): Сядьте и отдыхайте. (Поворачиваясь к Шону, сидящему у камина). А как насчет тебя, Шон Кьоу? Пойдешь с нами на поминки?

Шон:

Нет, Майкл Джеймс. Лучше домой пойду да посплю.

Пегин

(из-за стойки): Да, он прав. Как тебе не стыдно, Майкл Джеймс, всю ночь где-то шляться, а меня одну-одинешеньку в трактире оставлять?

Майкл

(добродушно): Всю ночь или не всю я пропадал - какая разница? Хорошая дочь не стала бы требовать от отца, чтобы он, подвыпивши, ночью шел по Лощине Покойниц.

Пегин:

Я, значит, плохая дочь. А из тебя какой отец? Оставил меня огонь в камине поддерживать. Собаки лают, телята мычат, а я сиди да добавляй торф в огонь - аж зубы у меня сегодня от страха стучали.

Джимми

(льстиво): Чего тебе бояться? Ты девушка храбрая, двоих мужчин одним ударом уложить сумеешь.

Пегин

(войдя в азарт): Но ведь тут и батраки ходят, у которых языки от жажды раскраснелись, и лудильщики в восточной долине свой табор раскинули, и милиция - будь она неладна! - поблизости околачивается! Много кто меня обидеть может. Делай со мной, что хочешь, а я одна оставаться не хочу!

Майкл:

Коли уж ты так боишься, пусть с тобой Шон Кьоу остается. Ему Сам Господь велел за тобой глядеть.
Все оборачиваются к Шону.

Шон

(в ужасе и смущении): Я бы и рад, Майкл Джеймс, да я отца Рейли боюсь. Что бы сказал Святой Отец, а с ним все римские кардиналы, если бы об этом услыхали?

Майкл

(презрительно): Да Бог с тобой! Не можешь ли ты при зажженном свете посидеть у камина, пока она в соседней комнате будет? Сможешь, сможешь - я ведь слыхал, что в овраге какой-то чудной малый лежит: то ли он сумасшедший, то ли помирать вздумал. Так что с тобой моя дочка будет в безопасности.

Шон

(в отчаянии, жалобно): Я отца Рейли боюсь! Не искушай меня, хоть мы уже скоро поженимся.

Филли

(с холодным презрением): Запри ты его в западной комнате. Пусть он там сидит и не в чем ему будет отцу Рейли каяться.

Майкл

(к Шону, вставая между ним и дверью): А теперь проходи.

Шон

(кричит во весь голос): Не останавливай меня, Майкл Джеймс. Богом молю, выпусти меня! (Пытается проскользнуть мимо.) Пусти меня, и да помилует тебя Господь в трудный час.

Майкл

(громко): Перестань кричать и сядь у очага. (Толкает его к огню и со смехом идет к стойке.)

Шон

(отворачивается и заламывает руки): О отец Рейли и все святые, где ж мне теперь спрятаться! О Иосиф Обручник и святой Патрик, о святая Бригитта и святой Иаков, сжальтесь надо мною! (Глядит на дверь, замечает, что у двери никого нет, и убегает.)

Майкл

(хватает его за полу плаща): Так пойдешь ты или нет?

Шон

(с воплем): Пусти меня, Майкл Джеймс, пусти меня, старый безбожник, пусти меня, а не то я наведу на тебя проклятие всех священников и всех римских епископов в алых мантиях.
Внезапным движением сбрасывает плащ и убегает, оставив плащ в руках у Майкла.

Майкл

(поворачивается и поднимает плащ): Вот Вам плащ доброго христианина. Да, не вывелся еще страх Божий у нас, на западе; и с Божьей помощью я сумел найти тебе славного мужа, Пегин. Да такого, что тебе его стеречь не придется - даже если ваш огород будет целых двадцать девушек полоть.

Пегин

(заступаясь за жениха): Какое ты имеешь право издеваться над бедным парнем за то, что он священника слушается? Сам виноват - не подумал даже самого дешевого работника нанять, чтобы я не боялась в одиночестве оставаться? Да и с работой мне бы легче управиться было.
Выхватывает у отца плащ и идет к стойке.

Майкл

(смущенно): Да откуда мне работника взять? Или мне глашатая посылать, чтобы он на улицах Кастлбара кричал?

Шон

(приоткрывает дверь, просовывает голову и негромко говорит): Майкл Джеймс…

Майкл

(передразнивая его, тоже шёпотом): Чего тебе?

Шон:

Тот чудной малый, что в овраге помирал, вышел из того оврага. Думаю, он из твоего курятника кур крадет. (Оглядывается.) Господи… да он за мной следует… (Вбегает в комнату.) Если он слышал мои слова, то он меня убьет. Как же мне одному идти в такую темень!
Все с любопытством глядят на дверь. Забдверьж кто-то кашляет. Входит Кристофер Мэхоун, худой юноша. Вид у него усталый, он очень грязен и испуган.

Кристи

(тихим голосом): Помоги Вам всем Бог!

Мужчины:

И тебя тоже пусть Бог хранит!

Кристи

(подходит к стойке): Я бы попросил стакан портера, хозяюшка. (Кладет монету.)

Пегин

(подает портер): Ты, верно, один из лудильщиков, что в долине табор раскинули?

Кристи:

Нет, не лудильщик я. Но от ходьбы устал страшно.

Майкл

(покровительственно): Садись-ка к очагу. Ты, видать, совсем продрог.

Кристи:

Да вознаградит вас Господь! (Берет стакан, переходит налево, замирает и оглядывается.) Скажи-ка, хозяин - а часто ли здесь бывает полиция?

Майкл:

Пришел бы ты пораньше, так увидал бы над дверью надпись белыми буквами: «Продажа пива и спиртных напитков распивочно с позволения властей». С чего бы это полиции сюда заходить, если на четыре мили вокруг моего паба нет ни единого приличного дома, а все соседи - добрые христиане, кроме одной вдовы?

Кристи

(облегченно): Значит, тут я буду в безопасности.
Подходит к огню, вздыхая и постанывая, садится к огню, ставит возле себя стакан и начинает грызть репу, чувствуя себя жалким из-за того, что все так любопытно на него смотрят.

Майкл

(следует за ним): Ты сам, видать, полиции боишься? Тебя разыскивают?

Кристи:

Много кого ищут.

Майкл:

Что верно, то верно. Многих ищут после плохого урожая и конца войны. (Снимает с веревки у огня чулки и белье и украдкой уносит.) Может, за воровство тебя ищут?

Кристи

(печально): Тут, пожалуй, подошло бы другое словцо, пострашнее.

Пегин:

Ну ты и чудной! Верно, мало тебя в школе пороли, раз ты не знаешь, как называется преступление, что ты совершил?

Кристи

(застенчиво): Мне ученье плохо давалось. Учеником я был неважным.

Майкл:

Даже если ты и распоследний дурень, то все равно должен знать, что воровство - это то же, что кража или грабеж. Тебя за это разыскивают?

Кристи

(со вспышкой семейной гордости): Я, сын крупного фермера… (вздрагивает) ныне покойного… который еще недавно мог бы купить весь ваш дом и даже бы не заметил, что в его кармане стало легче.

Майкл

(он явно впечатлен): Если это не воровство, то явно что покрупнее.

Кристи:

(польщенный): Да, что-то покрупнее.

Джимми:

Недаром у него лицо злодейское. Может, он ночью, когда рядом никого не было, на молодую девушку напал?

Кристи

(пораженный): Боже сохрани, мистер; я всю жизнь был самого скромного поведения.

Филли

(обернувшись к Джимми): Ну ты и глупец, Джимми Фаррелл. Сам ведь слышал, как он говорит: мол, его отец еще недавно был фермером. А теперь видишь, какой у него вид бедный. Может, у него землю отняли и он поступил, как поступил бы на его месте любой другой порядочный человек.

Майкл

(к Кристи, заговорщически): Ты кого… пристава?

Кристи:

Да какого пристава!

Майкл:

Управляющего?

Кристи:

И не его.

Майкл:

А может, помещика?

Кристи

(капризно): Да нет же! Про такие случаи в Манстере в каждой мелкой газетенке печатают. А вот того, что я сделал, ни один в наших краях не сделал - ни из простых, ни из знатных, ни из судей, ни из присяжных.
Все с восторженным любопытством приближаются к нему.

Филли:

Ну и загадку он нам загадал!

Джимми:

Да он цирковой труппе Дэна Дэвиса сто очков вперед даст. Спроси его еще, Филли!

Филли:

Может, ты из олова фальшивые золотые гинеи мастерил или шиллинги?

Кристи:

Ни шестипенсовика, ни фартинга я не сделал.

Джимми:

Ты, может, сразу трех жен себе взял? Слыхал я, что у святош-лютеран на севере такое бывало.

Кристи

(робко): Я и на одной женщине женат не был.

Филли:

Может, он против нас на стороне буров бился - как один человек, которого за такое-то дело повесили, четвертовали и выпотрошили напоследок. Не ездил ли ты, парень, на восток и не дрался ли за Крюгера и освобождение буров?

Кристи:

Я свой приход не покидал до прошлого вторника.

Пегин

(выйдя из-за стойки): Значит, ничего такого он не сделал. (К Кристи.) Если ты не убил и ничего такого гнусного не сделал, если ты не грабитель, не фальшивомонетчик, то зачем тебе тогда укрываться? Ни в чем ты не повинен.

Кристи

(обиженно): Нехорошо так говорить бедному страннику-сироте, у которого позади тюрьма, впереди виселица, а под ногами - бездна адская.

Пегин

(подавая мужчинам знак, чтобы они помолчали): Все это только слова. Ничего такого ты не сделал. Такой тихий парень, как ты, и горла визжащей свинье не перережет.

Кристи

(обиженно): Неправду ты говоришь.

Пегин

(с деланным гневом): Ах, так - неправду? А не хочешь по голове метлой получить?

Кристи

(отступая от нее, в ужасе): Не бей меня! Я в прошлый вторник похожим образом отца убил!

Пегин

(в изумлении): Отца убил?

Кристи

(чуть спокойнее): Да, убил - да заступится за его душу на том свете Пресвятая Дева.

Филли

(отступив вместе с Джимми): Ну ты и смелый парень!

Джимми:

Слава Тебе, Господи!

Майкл

(с большим уважением): Да тебе за такое, милый, петля грозит. Знать, не без причины ты на такое дело пошел.

Кристи

(резонно): Отец мой, да простит ему Бог, был дурным человеком: ну а к старости таким сварливым сделался, что терпение у меня лопнуло.

Пегин:

Ты что, его застрелил?

Кристи

(качая головой): Я и оружия отродясь в руки не брал. Нет у меня на это разрешения, а я человек законопослушный.

Майкл:

А может, ты его ножом полоснул? Слыхал я, что нынче все ножами убивают.

Кристи

(громко и возмущенно): Кто я вам - мясник, что ли?

Пегин:

Может, повесил? Вот как Джимми Фаррелл свою собаку повесил, чтобы за нее налога не платить. Собака три часа в петле визжала да дергалась. Полиция говорила, что она еще жива, а сам Джимми божился, что мертвая.

Кристи:

Ничего подобного. Просто взял лопату и как врежу ему по голове! Он и грохнулся наземь, как пустой мешок, без всякого стона.

Майкл

(знаком велит Пегин наполнить стакан Кристи): Как же тебя не вздернули? Ты его что, в землю зарыл?

Кристи

(задумавшись): Да, зарыл. Я ведь в то время картошку копал.

Майкл:

А за те одиннадцать дней, в которые ты дома не был, за тобой полиция не гналась?

Кристи

(покачав головой): Не гналась. Я только шел по большой дороге да ни на кого не глядел.

Филли

(мудро кивает): Это только когда дело касается обыкновенных убийц, то эти парни будут рисковать шкурой. А тут им такой человек попался - на любого страх нагонит, особенно если его разозлишь.

Майкл:

Да, это он умеет. (К Кристи.) А где ты это сделал, милый?

Кристи

(подозрительно глядя на Майкла): Далеко, хозяин - в месте среди холмов, куда лишь один ветер дорогу находит.

Филли

(одобрительно кивая): Он человек осторожный… Вот молодец.

Пегин:

Да этот парень мудрый, что твой царь Соломон. Ты бы его в подручные взял, Майкл Джеймс, если ты и в самом деле помощника ищешь.

Филли:

Его даже полицейские боятся. Коли ты такого парня в дом возьмешь, то ни один полицейский сюда не сунется - даже если из здешней помойной ямы собаки будут потин лакать.

Джимми:

Храбрый человек - как клад в пустынном месте. Думаю, что тому, кто своего отца прикончил, и сам черт не брат.

Пегин:

Что правда, то правда. Будь он у нас в доме, я бы не боялась ни головорезов, которые тут разгулялись, ни покойников, встающих из гробов.

Кристи

(полный неожиданного торжества): Ну, слава Богу!

Майкл

(почтительно): Так пошел бы ты, милый, сюда в подручные? Платить будем хорошо, работой утомлять не станем.

Шон

(выступает вперед; с беспокойством): Да как же можно такого человека пускать в порядочный дом, где живет такая девушка, как Пегин Майк?

Пегин

(очень резко): Придержи язык! Разве тебя спрашивали?

Шон

(отступая): Разбойника… злодея… вроде…

Пегин

(накидывается на него): Кому говорят - придержи язык! Хватит нам голову морочить! (К Кристи; сладким голосом.) А Вы, молодой человек, остались бы у нас. Мы уж постараемся, чтобы вы ни в чем не знали нужды.

Кристи

(вне себя от удивления): А полиция меня тут не накроет?

Майкл:

Она тебя не тронет. Видно, полиция сама тебя боится. Здесь полицейские - тихие ребята; мухи не обидят.

Пегин

(добродушно-настойчиво): Останься здесь хоть ненадолго. Ты, наверное, страшно устал и ноги себе в кровь стер. Да и помыться тебе не мешало бы - а то ты весь грязный, как овца из Уиклоу.

Кристи

(удовлетворенно оглядывается): Неплохая комнатка… Коль не врете, то я, пожалуй, останусь.

Джимми

(вскакивает): Ну, слава Богу... Теперь нашей Пегин нечего бояться, с таким-то человеком, который отца убил - уж этот ее в обиду не даст. Что ж, Майкл Джеймс, нам пора - а то гости на поминках все лучшее вино без нас выпьют.

Майкл

(идет к двери вместе с мужчинами): Извините… а как вас все-таки зовут?

Кристи:

Кристофер Мэхоун.

Майкл:

Ну, благослови тебя Бог, Кристи. Отдыхай себе на здоровье. А завтра, когда солнце поднимется, мы встретимся.

Кристи:

Храни вас Бог!

Мужчины:

И тебе того же.
Все мужчины уходят, кроме Шона, который мнется у дверей.

Шон

(к Пегин): Ты что - хочешь, чтобы я тут сидел да тебя берёг?

Пегин

(хмуро): А кто только что говорил, будто отца Рейли боится?

Шон:

Коли ты в доме не одна, то и остаться не грех.

Пегин:

Я тебя просила остаться, а ты не хотел, когда нужно было. А теперь топай отсюда, потому что теперь ты мне не нужен.

Шон:

Так всё из-за отца Рейли!

Пегин:

Ну и ступай к своему отцу Рейли (насмешливо) - пускай он тебя в монахи пострижет. А я с этим парнем останусь!

Шон:

А вдруг мне вдова Куин повстречается?

Пегин:

Пошёл прочь, кому говорят! Не буди тут всех своим шумом!
Выталкивает его и запирает дверь на засов.
Такой парень и святого из себя вывести сумеет!
Ходит по комнате, затем снимает фартук и завешивает окно. Кристи робко смотрит на нее. Затем Пегин подходит к нему и говорит ласково.
А теперь ложись у огня. Ты, верно, страшно устал с дороги.

Кристи

(робко, снимая сапоги): Что верно, то верно. Одиннадцать дней я брел без остановки, а ночами от страха не спал.
Поднимает ногу, ощупывает волдыри и с жалостью глядит на ступню.

Пегин

(с наслаждением оглядывая его): Верно, рода ты знатного - раз у тебя ноги такие маленькие. И имя знатное - как у какого-нибудь вельможи испанского или французского.

Кристи

(гордо): Большие мы были люди. У нас в Мунстере было много плодородной земли.

Пегин:

А разве я не о том толкую? Да и сам ты разве не ладный да красивый парень? А лицо твое разве не благородное?

Кристи

(с радостным изумлением): Я-то?

Пегин:

Да. Разве ты у себя на юге такого от девушек не слышал?

Кристи

(злобно): Не слышал. В том нищем приходе, где я вырос, кроме безбожного вранья, ничего и не услышишь!

Пегин:

Может, тебе так девушки встречные говорили, пока ты по дороге шел да им про себя рассказывал?

Кристи:

До этого вечера я никому о том не сказывал, Пегин Майк. Глупо я, должно быть, поступил, когда проговорился. Но люди вы вполне приличные, как мне кажется. Да и ты сама девушка добрая, так что бояться тебя мне нечего.

Пегин

(набивая мешок соломой): Может, ты в каждом доме так девушкам говорил!

Кристи

(подходит к ней и говорит, постепенно повышая голос): Да клянусь тебе - нигде я про то до нынешнего вечера обмолвился. Никогда я ни одной девушки, похожей на тебя, не встречал за те одиннадцать дней, в которые я шатался по дорогам, где направо и налево были только ямы - то мелкие, то глубокие - каменистые поля да болота, где стройные девушки да задорные женщины с мужчинами шутят да сами смеются.

Пегин:

Кабы не устал ты так с дороги, то так бы говорил и пел, как могут только Оуэн Роу О’Салливан да поэты из Дингл-Бэя. И мне всегда говорили, что эти поэты вроде тебя - красивые, горячие да вспыльчивые.

Кристи

(подойдя к ней поближе): Боже, сколько у тебя колец на руках! Не в обиду тебе будь сказано - замужем ли ты или еще нет?

Пегин:

С чего это я, такая молодая, должна хотеть идти замуж?

Кристи

(облегченно): Значит, мы похожи!

Пегин

(кладет мешок на скамейку и взбивает его): Я своего отца не убивала. Побоялась бы я такое делать - разве что в страшном гневе я бы на убийство решилось. Думаю, у тебя с ним большая битва была прежде, чем ты его прикончил.

Кристи

(наслаждаясь первой в жизни доверительной беседой с женщиной): Нет, не было битвы у нас. Просто пришла из-за холмов одна женщина - грубая да злая. А уж если такая баба на моего отца наседала, то с ним бы и сам нечистый не сладил.

Пегин

(с любопытством): Ну и чудеса… а испугались ли они тебя?

Кристи

(таинственно): Да до того дня, как я отца убил, ни одна живая душа во всей Ирландии не знала, каков я. Жил я себе - ел да пил, спал да вставал; и таким был я тихим да неприметным, что никто и не глядел на меня.

Пегин

(вынимает из шкафа стеганое одеяло и накрывает им мешок): Может, на тебя девушки заглядывались, а ты больше всего гордился тем, что им головы кружишь.

Кристи

(простодушно качает головой): Не заглядывались. В тех местах со мною только бессловесные твари с полей дружили.
Садится у огня.

Пегин

(разочарованно): А я думала, будто жил ты, что твой норвежский король или восточный царь.
Подходит к Кристи, ставит на стол хлеб и кружку молока и садится рядом с юношей.

Кристи

(с горьким смехом): Как король, говоришь? Да я только и знал, что поле копал, от трудов потел да отдохнуть не смел. Никакой радости я не знал, кроме ночной охоты на зайцев на холмах. А охотник я был ловкий, и да простит меня Бог… (очень наивно) за то, как я рыбу навозными вилами проткнул да едва шесть месяцев в тюрьме не просидел.

Пегин:

Разве это веселье - вдали от дома, в темноте в полном одиночестве сидеть?

Кристи:

Да я, слава Богу, был весел, как солнце в день святого Мартина. Сидел я, глядел на рассветы да на туман, пока не завизжит неподалеку кролик. Тут я и бегом за ним по зарослям дрока. А как наохочусь вдоволь, так пойду туда, где утки с гусями на большой дороге дремлют. Миную навозную кучу и сразу услышу, как отец мой храпит - а храп у него был громкий да отрывистый… А вот когда мой отец не спал, так все бранился, кричал да бесился.

Пегин:

Господи, спаси и сохрани!

Кристи:

Кристи

Пегин:

Кто там?

Голос

(из-за двери): Я.

Пегин:

Кто - я?

Голос:

Вдова Куин!

Занавес

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86113/559114

Переводчики: Arianllyn65