Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 1

Тени заполняли собой каждый уголок мира.

Найя слышала воду. Чуяла запах сырости в плотном воздухе вокруг. Но, куда бы она ни повернулась, всё, что она могла разглядеть, – кромешный мрак. Протянув руку, она ощутила, как что-то мокрое скользнуло по кончикам её пальцев. Потом оно исчезло.

Мелькнул свет. Серебристый и мерцающий, словно падающая звезда или луч солнца, проникший сквозь густую растительность болот. Прежде чем она успела среагировать, свет устремился прочь.

Найя бросилась сквозь переплетение ветвей и листьев, чуть расправив крылья, чтобы их подхватил поток тёплого воздуха джунглей. Она поднялась в воздух лишь на мгновение, прежде чем её ноги упёрлись в твёрдую поверхность ветви апекнота, после чего она вновь воспарила. Прыгая с ветки на ветку сквозь пронизанную светом чащу, она гналась за серебристой звездой, порхающей перед ней, словно птица.

— Тавра! — закричала она. — Подожди, серебрянка!

Тавра не замедлилась. Напротив, она словно восприняла это как вызов. Расправив прозрачные крылья и взлетев, она понеслась сквозь лес со скоростью, на которую были способны только вапры. Найя услышала бурление болота внизу и улыбнулась. Хоть Тавра и обладала преимуществом в виде способных к полёту крыльев, но здесь был Заболоченный лес Сог. Дом Найи.

Она спрыгнула с ветви в тот самый момент, как из болота вырвалась струя горячего газа, подхватившая её крылья и подбросившая её высоко к верхушкам деревьев. Она наклонилась вперёд, оседлав поток и устремляясь в сторону Тавры. Возможно, ей ещё удастся её нагнать.

Пока она парила, время замедлилось. Хоть болото и было прекрасно с его зелёными, пурпурными и золотистыми красками, яркое в свете дня и полное жизни, что-то было не так. У неё было чувство, что всё повторялось. Но в прошлый раз, когда она двигалась этим маршрутом, у неё ещё не было крыльев. Она могла лишь с завистью смотреть на Тавру издалека, мечтая однажды обрести такую же способность к полёту.

А затем...

Лоб Найи пронзила боль, и она споткнулась, едва не сорвавшись с ветки. Она упала на колени и ухватилась за бугристую кору, чтобы не свалиться, а мир вокруг неё на мгновение погрузился в мрак, словно вверху пролетела птица, заслонившая собой сразу все три солнца. Потом всё прошло, свет вернулся, но...

— Подожди, — попыталась произнести она. — Тавра, подожди...

Заболоченный лес и все растущие в нём деревья сотряс оглушительный рык снизу. Трясина забурлила и набухла – из неё поднималось нечто огромное. Найя закрыла уши и зажмурилась. Она не хотела, чтобы это происходило. Только не опять. У неё не было выбора – нельзя было отводить взгляд вечно.

Найя посмотрела вниз.

На поверхности показалось чудовище. Чёрно-фиолетовое, покрытое чешуёй и панцирем, с клыками, как у небри, и рядом костяных шипов вдоль черепа, как у рогача. Из болота возникали бесконечные пары ног всех форм и размеров, клешни и когти, копыта и костистые руки. Его лицо менялось – в один момент с него смотрели выпуклые грустные глаза, в следующий же оно превратилось в плоскую голову ящера с пастью таких размеров, что она могла бы проглотить болото целиком. Чудовище взревело, разбрызгивая слюну и кровавые ошмётки, и Найя увидела, что чернота внутри его глотки была бесконечной, словно то был пещерный туннель, ведущий в бездну в самом сердце мира.

Вновь блеснуло серебро. Тавра обнажила свой меч.

— Тавра, нет!

Голос Найи потонул в очередном жутком рёве монстра. Спустя мгновение он сомкнул челюсти вокруг ствола дерева, на котором сидела Тавра. Могучий апекнот переломился, как росток, и Тавра исчезла.

Найя уставилась на разлом в дереве. Его белая сердцевина была пронизана лиловым. Болезнь изнутри. Когда она вновь перевела взгляд на чудовище, она увидела, как та же болезнь пульсирует сквозь его кожу. Светящиеся лиловые полосы разбегались по всем суставам его тела. А в его безумных глазах, обращённых теперь к ней, был кромешный мрак.

— Нет, — прошептала она. — Нет...

Челюсти монстра разделились, и он сделал выпад. Мир рассыпался на осколки, и Найя потеряла опору. Она падала всё ниже и быстрее, и её крылья отказывались раскрыться под напором льющегося сверху дождя из воды и обломков.

Её тело ударилось о воду, и всё погрузилось во тьму.

«Помогите», — хотела произнести Найя, но вместо этого отправила мысль в тёмную, жидкую пустоту вокруг себя; даже попыталась сновидеться с кем-нибудь, кто мог её услышать. Но она была одна. Вяло, бессильно дрейфуя, она попыталась пошевелиться, но конечности отказались ей подчиняться, и её сердце усиленно забилось. На её шее и плечах раскрылись жабры. Вода была стылой и горько-солёной, но всё же это было лучше, чем задохнуться. Она вдохнула эту воду, чувствуя, как холодный поток возвращает её к жизни. Пробуждает её. Оживающие пальцы стало покалывать.

Её плечи болели. Кто-то держал её, дрейфуя в воде перед ней.

«Слава Огре, — произнёс знакомый голос в её голове. — Я думал, что ты погибла!»

Она открыла глаза, и мрак отступил. Вместо этого она словно бы всмотрелась в зеркало. Нет, не зеркало.

«Гурджин?»

В последний раз, когда она видела брата, они разделились между обсерваторией Огры и пещерами гроттанов. Он тогда едва стоял на ногах, измождённый заточением у скексисов в Замке Кристалла. Теперь же он плавал перед ней, снова полный сил. Зелёный оттенок его кожи стал ярким, а пятна на щеках обильными и тёмными.

«Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Где...»

Её вопросы словно стали ключом к запертой двери, которая внезапно распахнулась. Из-за той хлынули воспоминания: схватка с Мореходом скекСа на утёсе высоко над заснеженным Ха'раром. Друзья, борющиеся за свои жизни. Амри и Тавра, отправляющие послание гельфлингам клана Вапра. И их побег.

«Мы спрыгнули со скалы — пробормотала она, перебирая ногами в воде. — Мы пытались добраться до лодки Оники. Но потом корабль скекСа...»

Волны разделились над костяным, шипастым панцирем. Живой обитатель морей, исполинское создание, порабощённое и подчинённое воле лорда скекСа. Оно вынырнуло из океана и поглотило их судно. Найя потрясла головой, пытаясь выбросить жуткое воспоминание из головы.

«Но как ты... где остальные? Амри и Кайлан, Оника и Тавра, и Таэ...»

«В плену у скекСа, — ответил Гурджин. — Чудовище проглотило корабль и всех, кто был на борту. Мы и сейчас в глотке зверя. Посмотри наверх».

В заполненном водой пространстве едва хватало света, но глаза Найи наконец стали приспосабливаться. Над головой она увидела днище судна Оники, бесцельно покачивающееся посреди обломков. Обломков, несомненно, предыдущих кораблей.

«Когда челюсти чудовища сомкнулись, полость заполнилась газом, — продолжал Гурджин. — Он усыпил всех, кроме меня. Я был в воде и едва успел спасти тебя, прежде чем скекСа забрала остальных... Найя, нам нужно их разыскать. Когда скекСа заметила, что тебя среди них нет, она обронила, что использует их как приманку».

Найя встряхнула руками. Её усталый разум силился всё это переварить, но она не могла ни о чём думать, пока её друзья были в опасности.

«Верно. Пошли. Я просто рада, что ты сейчас со мной».

Найя с Гурджином выбрались из воды на мясистый гребень. Ядовитый газ улетучился, но воздух в пасти исполина был затхлым и зловонным. Найя содрогнулась, увидев настоящие мостки из деревянных досок, встроенные прямо в тело гигантского существа. Трудно было представить, какую боль оно испытывало. Как долго ему пришлось терпеть проживание внутри себя скекСа, которая относилась к нему как к кораблю без души и сердца?

— Она забрала их туда, — прошептал Гурджин, указав на один из множества проходов, ведущих глубже в тело существа. Хоть Найя и двигалась так тихо, как только могла, а раскатистое бурчание и громыхание исполинского организма заглушали звуки их шагов, она не могла отделаться от ощущения, что за ними следят. Стены каждого прохода сокращались и волнообразно изгибались. Корабль знал, где они находились, даже если сама скекСа об этом не догадывалась. Он ощущал их, как Найя могла бы ощутить насекомое, бегущее по её руке.

Девушка попыталась запомнить дорогу, чтобы они смогли выбраться обратно к кораблю, как только вызволят своих друзей. Впрочем, даже когда они окажутся на корабле, неизвестно, как им выбираться сквозь сомкнутые челюсти исполина. Но всему своё время.

— Когда матушку с другими модрами призвали в Ха’рар, я отправился с ней, — сообщил Гурджин, пока они бежали вверх и вниз по запутанным коридорам. — Мать хотела, чтобы я тебя разыскал. Когда зажёгся огонь Вапра и по всей цитадели загорелись снооттиски, я понял, что это наверняка твоих рук дело. Отправившись на поиски, я обнаружил ваш сифанский корабль в бухте под утёсом. Я добрался до него в тот самый момент, как его поглощало судно скекСа, и рад этому. Если бы я не успел, ты бы сейчас была в лапах скекСа.

Его слова покоробили Найю – как будто это была её вина, что они попали в такую передрягу. Она сделала вдох и повела плечами, словно сбрасывая с них груз этих слов. Всё равно сейчас не было смысла спорить о том, кто из них больше ответственен за происходящее.

— Матушка хотела, чтоб ты меня разыскал? — спросила она. — Зачем?

Гурджин прижал уши к голове и обогнал её, не давая ей рассмотреть, как изменилось выражение на его лице.

— Скажу позже, — отозвался он. — Я что-то слышу.

Это был уход от ответа, но обмана в его словах не было. В ушах Найи зазвучали голоса, приглушённые дыханием и сокращениями пористого туннеля. Знакомые голоса. Они принадлежали её друзьям.

Через два поворота они остановились. В центре стены была огромная круглая мембрана. Сейчас она была сомкнута, как повёрнутые боком веки. Найя раз уже видела похожие двери на этом судне, когда была гостьей скекСа. Она наклонилась ближе. С другой стороны виднелся расплывчатый свет и слышался приглушённый голос скекСа.

— Нам надо туда попасть, — сказал Гурджин. Он протянул руку к мембране, но Найя отдёрнула его назад.

— Если открыть прямо здесь, она нас заметит, — произнесла она. — Должен быть другой проход. Но хорошая новость в том, что, если скекСа находится внутри, то она не бродит здесь. По крайней мере, в данный момент.

Они обыскали вдоль и поперёк соседние проходы. Стены каждого отличались друг от друга – одни были ребристыми и твёрдыми, другие гладкими, трепещущими и скользкими. С таким количеством анатомических переплетений сложно было поверить, что в комнату не ведёт ни один другой ход.

Найя почувствовала дуновение воздуха сверху. Из потолка выпирал овальный клапан диаметром с бочку, который раскрывался и закрывался в ритм с тяжёлым дыханием зверя. Когда он раскрывался, из него выходил воздух, но в закрытом состоянии он был практически незаметен.

— Смотри, — сказала она. — Вот как мы заберёмся внутрь. Поможешь?

Гурджин кивнул и сложил руки на колене, как они делали множество раз в детстве, когда карабкались по деревьям. Найя подпрыгивала с него, пока не смогла ухватиться за створку закрытого клапана. Когда он раскрылся, пуская ей в лицо очередную струю затхлого воздуха, она подбросила себя вовнутрь и, быстро обернувшись, схватила за руку Гурджина. Она затянула его наверх, и его пятки миновали отверстие как раз в тот момент, когда оно вновь сомкнулось.

Они поползли навстречу голосам вдоль липкого воздуховода. Тот изгибался и резко нырял вверх и вниз, пока они не достигли его конца. Найя присела на четвереньках в ожидании, готовая в любой момент выбраться наружу. У неё не было ни малейшего представления, что творилось на другой стороне – будут ли они скрыты от глаз скекСа или свалятся прямо на неё?

Клапан раскрылся, и Найя решилась сделать шаг, а Гурджин сразу же последовал за ней. К их удаче, воздуховод открывался у пола в захламлённом углу, наполовину скрытом тяжёлой красной занавеской. Найя нырнула за занавеску и застыла, стараясь дышать как можно спокойнее и тише и одновременно оглядывая комнату.

Это был зал со сводчатым куполообразным потолком, покрытым чешуйчатыми пластинами – над их головами, должно быть, располагалась внутренняя поверхность панциря существа. Как и лаборатория, зал был освещён люстрой, ярко испускающей бездымный золотистый свет. Шестигранные пластины потолка украшали искусные картины, изображающие морских небри, хоойимов и других обитателей океана, а на полу лежал толстый ковёр, сотканный из водорослей. Комната была обставлена разнообразной изысканной мебелью: несколько стульев с мягкими подлокотниками, размером на скексисов, резные этажерки и широкий стол, покрытый картами, свитками и книгами – всё чёрное, замысловатое, почти скелетообразное, в излюбленной скексисами манере. Статуэтки из камня и металла были расставлены на нескольких полках и шкафчиках, забитых сифанскими безделушками, золотом, серебром и морскими раковинами. Груды драгоценных камней и сверкающих украшений переполняли бочки и сундуки, а часть просто была рассыпана горками на полу.

— Итак. Вы все ждёте здесь. Одно движение – и я вас прикончу... Мне нужно что-нибудь от этой проклятой раны.

Пол содрогнулся под тяжёлыми шагами, свет люстры на мгновение загородила тень, после чего в поле зрения возникла она.

СкекСа. Лорд-скексис Мореход, высокая и с сине-зелёным оперением, облачённая в плащ, вымокший от морской воды и талого снега и льда. Она подошла к шкафчику на дальнем конце зала – её походка, обычно грациозная, стала дёрганой от боли. Кровоточащий обрубок кисти был обмотан чёрной тканью, оторванной от её некогда роскошного наряда. Издав низкий, гортанный стон, она принялась рыться в содержимом шкафчика тремя здоровыми руками.

Пока та была занята, Найя отодвинула занавеску. В свете потрескивающего огня камина она увидела Онику, капитана их корабля и провидицу, а также сказителя песен Кайлана. Дальше в комнате, за скекСа, были ещё двое связанных и настороженных гельфлингов: Амри и Таэ, гроттан и сифа, которые напоминали серебристую луну и розовое солнце, сидящие бок о бок. Впрочем, по суровому, безрадостному выражению веснушчатого лица последней Найя поняла, что это была на самом деле не Таэ. У её щеки блеснуло что-то маленькое, похожее на голубую стекляшку, и Найя с облегчением выдохнула. Тавра за ними присматривала.

Найя сновиделась с Гурджином, обращясь напрямую к его разуму, чтобы скекСа не могла их услышать.

«Люстра. Даже скекСа не способна видеть в кромешной тьме, а Амри способен. Может быть, это позволит нам выиграть время, чтобы открыть ту дверь. Если мы приведём всех обратно на корабль, то, возможно, придумаем, как нам отсюда убраться».

Она извлекла кинжал, который так долго прятала у бока. Кинжал Гурджина. Она вложила его в руку брата, чтобы тот не был безоружен. В конце концов, этот клинок принадлежал ему.

«Понял», — отозвался Гурджин и исчез между складок занавески.

Найя вновь перевела взгляд на скексиса и легонько постучала по полу, надеясь, что Амри уловит вибрацию своими чуткими пальцами ног. К её облегчению, его ухо почти сразу же повернулось к ней. Пока скекСа стояла к нему спиной, роясь в шкафчике и извлекая наружу одну бутылку с тёмной жидкостью за другой, Амри мельком выглянул из-за неё. Он увидел Найю, затем встретился взглядом с Кайланом, и в тот же момент скекСа круто развернулась, держа в когтях бутыль. Она вынула пробку и залпом выпила половину содержимого, после чего крякнула, щёлкнув клювом, и сняла с пояса кривой кинжал.

— Итак, — произнесла скекСа, тыча в пленников его острием. — Кто из вас будет громче всех выкрикивать имя Найи?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/566446

Переводчики: Elatosa