Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 5

Из самых отдалённых уголков её разума на неё нахлынули воспоминания. Всё началось глубоко в Заболоченном лесу Сог, в самом сердце Великого Смерта, где она родилась. Одна из двух, как сказали ей мать и отец. Судьбой ей было предначертано пойти по стопам Модры Лаэсид и стать предводительницей гордого клана Дренчен; её же брат-близнец должен был покинуть болота, чтобы служить скексисам в Замке Кристалла. Она должна была научиться исцелять; он – защищать с помощью клинка. И ей суждено было остаться в заболоченном Соге, в то время как он бы отправился за его пределы, в огромный мир снаружи, и присоединился к другим гельфлингам.

Она так долго лелеяла эту мечту. Отправиться на поиски приключений. Повидать мир и найти в нём своё место. И наконец у неё появился шанс осуществить эту мечту. Проложить к ней курс и поймать её, как звезду, мерцающую далеко на горизонте.

В потоке воды её пальцы уловили что-то тёплое, и она увидела струю красного цвета. Она вспомнила о ране, которую нанёс ей Церемониймейстер набалдашником своего скипетра, но эти воспоминания были далёкими, и она чуть-чуть не дотягивалась, чтобы за них ухватиться. После был Гурджин, пытавшийся исцелить её на пределе своих сил. Исполинская Васса. Затем – боль и онемение. Темнота.

«Ты не можешь».

Это был голос Гурджина. Но звучал ли он в воспоминании? Походило на что-то, что он мог сказать тогда. «Ты не можешь. Она не может. Ещё не время».

С кем он разговаривал?

Неважно. Только не сейчас, когда она чувствовала такое спокойствие и умиротворение, уносимая рекой. Она позволила теням течь сквозь пальцы, создавая завихрения на ласковых волнах.

Спустя долгое время она почувствовала берег на изгибе реки. Место, где волны омывали сушу. Место, где можно было пробудиться. Она увидела друзей. Кайлана и Тавру. Онику и Амри. Гурджина. Они ждали её. Как долго она дрейфовала?

Она расправила крылья, готовая к ним присоединиться.

Найя проснулась в небольшой пещере, четыре стены которого были сделаны из золота и серо-коричневого камня, а потолок укреплён выбеленным солнцем плавниковым деревом. Через вход, слишком большой и округлый для гельфлингского жилища, внутрь лился дневной свет. Потолок тоже был выше, чем понадобилось бы гельфлингу, и его украшали картины, изображающие звёзды и их пути, три солнца, три луны и бесконечную мудрость, которую они в себе заключали. Это помещение напомнило ей хижину, которую она однажды посетила в Тёмном лесу.

— Найя?

Рядом, обхватив голыми ступнями ступку и сжимая в руке пестик, с помощью которого толок там травы в красную и синюю пыль, сидел Амри. Он едва не опрокинул ступку, вскочив на ноги и глядя сверху на Найю огромными чёрными глазами. Она потянулась к нему, хмурясь.

— Как долго я была без сознания? — спросила она. — Твои волосы...

Когда Амри понял, почему она на него пялится, его бледные щёки раскраснелись. Половину его головы, обычно почти гладко выбритую, покрывали отросшие волосы, чуть взъерошенные и придающие ему необычный и слегка неопрятный вид.

— Довольно долго, — сказал он, отводя взгляд. — Двенадцать дней.

— Двенадцать дней! — воскликнула Найя. Она медленно села. Ничего не болело, но тело ощущалось неповоротливым из-за долгого бездействия. — Где мы? Со всеми всё в порядке?

— С нами всё хорошо. Гурджин мало-помалу исцелял тебя с тех пор, как мы здесь оказались.

Гурджин никогда до этого не использовал целительную влийайа. Что же произошло? Что там говорила скекСа? Найя коснулась лба. Рана затянулась, и на её месте была обновлённая кожа.

— Значит, это правда. Гурджин действительно поглотил мои силы.

Найя не могла точно сказать, что это означало для неё. Или для него. Для них обоих. Сможет ли она со временем вернуть эти силы? Или лишилась их насовсем? В любом случае, сейчас было не время для переживаний. Благодаря этому она была жива, и грех было расстраиваться. Что случилось, то случилось.

— Да уж. Он быстро научился, особенно с наставлениями урТиха. Полагаю, ему пришлось, без тебя-то.

Он всё ещё отводил от неё глаза, приопустив мягкие розовые уши. Какое-то чувство витало вокруг него, будто цветочный аромат, но он никак не мог выразить его словами.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Тебе... — начал было он, но осёкся. Потом заговорил снова: — Тебе не стоило следовать за мной вниз по той трубе. Там, внутри исполина. Это было правда опасно. Ты могла погибнуть.

— Ты тоже. Вот почему я так поступила.

Его щёки порозовели, затем стали пунцовыми.
— Ты пострадала из-за меня.

— Я пострадала из-за скексисов.

— Ты же бросилась туда без раздумий!

— Я бросилась туда, потому что беспокоюсь о тебе! — выпалила она. Теперь настал уже её черёд покраснеть, и она вполголоса добавила: — И в любом случае, я всё продумала наперёд. Я-то могу дышать под водой, а ты нет.

Очевидно, их голоса привлекли внимание остальных, потому что поток солнечного света задрожал, и через овальный вход вбежали Кайлан и Гурджин. Когда Гурджин увидел её сидящей, на его лице промелькнула целая буря эмоций.

— Я боялся, что ты так и не очнёшься, — сказал он, пытаясь звучать отстранённо, но его голос сорвался. Он обнял её, нежно, но крепко, и она ощутила невидимый прилив облегчения.

— Слышала, это тебя мне надо за это благодарить, — сказала Найя.

— Он целыми днями не находил себе места, — добавил Кайлан. Он положил руку на лодыжку Найи и стиснул её. — Мы все рады, что тебе стало лучше.

— Пойду разыщу Тавру с Оникой и сообщу им хорошую новость, — внезапно сказал Амри и, не проронив больше ни слова, выбежал из пещеры. Найя проследила за ним глазами, внезапно почувствовав себя зябко, хотя воздух был тёплым и сухим.

— Что с тобой? — спросил Кайлан, словно бы не ощущая никакого сквозняка.

— Всё хорошо. Где мы? Как мы здесь очутились?

— Это всё Пловец. УрСан, — сказал Гурджин. — Она ожидала нас снаружи корабля скекСа. Она помогла нам пришвартовать судно Оники в Ха’раре и забрала нас всех вниз по Чёрной реке.

Найя закрыла глаза, вспоминая свой сон о реке. Возможно, её разум хотя бы частично улавливал, что происходит в реальном мире.

— Но Чёрная река течёт на север, к Ха’рару, — произнесла она. УрСан повела нас против течения? Каким образом и как далеко?

В проёме возникла, едва не перекрыв собой солнечный свет, более крупная тень, и внутрь проследовала длинношеее существо. У него была синяя грива, подёрнутая серебром и заплетённая в косички вокруг продолговатого лица, напомнившего Найе клюв скекСа. Одежды существа были серебристыми, голубыми и зелёными – оттенков Серебряного моря, – и местами их украшали обсидианового цвета шнуры, которые переливались, как Чёрная река.

За мистиком зашли Амри с Оникой и их златоволосая подруга-сифа. По тому, как та шла – с выпрямленной спиной и гордо расправленными плечами – Найя поняла, что её телом всё ещё управляла Тавра. Даже после всего проделанного пути, давшего Найе время оправиться от своей раны, похоже, разум Таэ всё ещё не исцелился в достаточной мере, чтобы пробудиться.

— Корабль провидицы Оники не мог идти по мелководной реке, поэтому я тянула плот, — заговорила урСан. — Чёрная река широка, но её течение не особенно быстрое. Здесь мы будем в безопасности, пока ты не окрепнешь настолько, что сможешь продолжить своё путешествие.

Она чинно развела четыре мощные руки в стороны и изогнула длинный хвост; вероятно, чтобы продемонстрировать своё мастерство плавания, но всё, что отметила Найя – обрубок на месте правой кисти. Зеркальное отражение раны, которую Таэ нанесла скекСа.

Найя постаралась не придавать этому большого значения. Если бы они не отрубили руку скекСа, у той могло хватить сил, чтобы предотвратить их побег. И где бы тогда они были сейчас?

— В безопасности, — повторила Найя. — А здесь... это где?

УрСан ближе пододвинулась к Найе, убирая волосы с её лба и поглаживая его в том месте, где была рана, нежной, сильной рукой. Потом она немного отступила, открывая Найе вид на проём.

— Посмотри сама, — сказала она.

Пещера, где они находились, была одной из десятков, зияющих по всему проходу, который изгибался вдоль спирального каньона. Утро на дне долины было прохладным; повсюду переливалась роса, а воздух был пропитан сладким запахом благовоний и диких цветов. Из-за пыли, витающей в лучах солнца, Найе показалось, будто она находится под водой, окружённая рябью золотистых полос и занавесей света. Безмятежную аллею обрамляли башенки из сложенных друг на друга камней, соединённых в колонны временем и стихией. Камни и монументы были разных размеров; одни едва доходили до колена Найи, другие возвышались над её головой. Одни были покрыты затейливо вышитой и украшенной тканью, на других были нарисовано и высечено ещё больше символов времени и пространства.

Среди всех этих оттенков золота, кости и бронзы взгляд Найи уловил какой-то блеск. Что-то белое светилось внутри красивых камней, ловя на себе свет Трёх Братьев, путешествующих сквозь перистые облака наверху.

— Кристальные жилы, — произнесла она. — Здоровые. Не потемневшие из-за порчи Кристалла. Так значит, остались ещё места, нетронутые болезнью.

— Похоже на то, — пробормотал Гурджин таким голосом, словно его это тревожило. Прежде чем Найя успела спросить, в чём проблема, он прочистил горло и добавил: — Амри называет это место Долиной мистиков.

Она взглянула на теневика.
— Почему?

— Ну, это долина, и...

Найя подскочила, когда окружающие их камни вдруг зашевелились. Только тогда она осознала, что часть из них была вовсе не камнями. Словно порождённые самой землёй, со своих мест поднялось трое существ с широкими спинами и длинными хвостами. У одного, сидящего напротив очага, где курились благовония, была повязка на глазу. У другого в руках был какой-то струнный инструмент. На круглый нос третьего, чьё лицо было ей уже знакомо, были водружены глазные призмы.

— ...она довольна мистическая, — закончил Амри.

Найя оглядела лица мистиков – урРу, противоположностей скексисов. Она ещё никогда не видела столько этих величественных, чудных созданий, собравшихся в одном месте. Но, увидев очкастое лицо урЛии, она нахмурилась.

— Разве вы не должны были остаться в Святилище и охранять скекЛи?

— Должен был, да, — согласился он. — Но как происходят перемены у гельфлингов – пока вы зажигаете огни сопротивления, как наказали вам Огра и Тра, – так происходят они и у скексисов.

— Император отправил подкрепление в пещеры Грота. Они разбили там гроттанов и сумели освободить скекЛи, — тихо сказал Амри.

Найя не знала, что на это сказать. Она видела всё это в своём воображении – тысячи аратимов расползаются по пещерам и туннелям, оставляя за собой нити липкой белой паутины. Бедные гроттаны, и так измотанные потерей Домрака, сражаются из последних сил, чтобы спасти то, что осталось от места, которые они звали домом.

И хуже того, скексис, которого они там заточили, вырвался на свободу. Скексис, которого они могли убить, если бы у них хватило сил. Произошло бы всё это, если бы они разделались со скекЛи, когда столкнулись с ним в Святилище? Неужели Найя и её друзья совершили ошибку, сохранив ему жизнь? Она постаралась не думать о том, что могло или должно было произойти, но тяжело было отделаться от мысли, что разрушение Домрака можно было предотвратить. Что можно было спасти множество гроттанских жизней.

В конечном итоге, это было лишь ещё одним доказательством того, что скексисов необходимо было остановить. Раз и навсегда.

— Удалось ли модре Аргот спасти хоть кого-то из гротаннов? — спросила она.

— Когда я покидал Домрак, им удалось уйти, — сказал урЛии. — Мне жаль, что я не смог сделать больше. Впрочем, модра Аргот и гроттаны весьма находчивы, и без меня они лучше могут ориентироваться в пещерах. Сам-то я едва мог найти дорогу в Гробницу и обратно.

Найя постаралась удержаться за надежду. Побывав в Гроте, они нашли Священное дерево. Они смогли разослать снооттиски с посланием Кайлана на его розовых лепестках. И, разумеется, не побывав в Гроте, она не встретила бы Амри.

Она взяла его за руку и стиснула её.

— Мне жаль, — произнесла она.

Он высвободился из её захвата и убрал руки под плащ.
— Мне тоже. Нам остаётся только верить в модру Аргот. Она не была бы старейшей из ныне живущих модр просто так... она что-нибудь придумает.

— Обязательно, — попыталась заверить его Найя.

— В любом случае, сейчас мы ничего не можем поделать, — сказал он. Повисла неловкая тишина, наполненная всем тем, что Найя хотела бы высказать, но не стала.

Кайлан прочистил горло.
— Полагаю, следует представить вас друг другу. Это урЗах, Хранитель ритуалов, а это Алхимик урТих... УрЗах связан со скекЗоком. Так же, как Охотник скекМал связан с урВа.

Найя взглянула на продолговатую и широкую фигуру Хранителя ритуалов урЗаха и его незамысловатый, напоминающий обычную палку инструмент, нисколько не похожий на позолоченный скипетр скекЗока. Глаза миролюбивого мистика были отрешёнными, словно он смотрел сквозь неё, в пространство, существующее за где-то за пределами взгляда.

— Наставник урСу хотел поговорить с тобой и твоим братом, когда ты проснёшься, — сказал он. Он пригибался к земле ниже других мистиков, широко расставив ноги и пригнув спину, и держал свой длинный инструмент параллельно земле. На конце того было углубление, как на черпаке для супа, но оно было слишком маленьким и неглубоким, чтобы можно было из него есть.

Наставник мистиков. Найя не знала до этого момента, что он существует, но, когда урТих произнёс его титул, она поняла, что ни с кем другим не желает так встретиться.

Большая голова урСан повернулась в пыльном воздухе, её змееобразная спина изогнулась до самого кончика хвоста. Отойдя, она указала вдаль тремя руками и культёй.

— Следуйте вдоль расщелины, пока не увидите спиральные ступени, поросшие целебным мхом. Но должна вас предупредить, — заговорила урСан. — Здесь, в долине, от тяжёлой раны оправляется ваш друг. Мы до сих пор не выдавали его присутствие, так как боялись вас расстроить. Ему нездоровится, и вы никак ему не поможете. Но за ним ухаживает Наставник, и посему, когда вы отправитесь к Наставнику, вы увидите и своего друга.

Найя уже вскочила на ноги.

— Друг? Кто?

— Это урВа, — ответила урСан. — Лучник урВа.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/567629

Переводчики: Elatosa