Готовый перевод Flames of the Dark Crystal / Огни Тёмного Кристалла: Глава 29

Найя заскочила на первый валун, а с него на второй, цепляясь за выступы твёрдого камня и застарелый мох. Вершина башни казалась безнадёжно далёкой, словно ещё выше поднималась в небо, наперегонки с пытающейся её достичь дренченкой. Карабкаясь, та не видела, что происходит наверху. Она не знала, был ли Риан ещё жив или пал под ударами безжалостных когтей Охотника. Её сердце ныло от мыслей об этом исходе, который казался практически неизбежным, – но девушка отмахнулась от них и продолжила подъём.

В ушах Найи загудел звук рога. Едва она взобралась на очередной валун, как увидела широкую морду зверя с разинутой пастью, пролетающего у неё над головой. Тень молодого кристалл-скиммера накрыла её, и он взмахнул широкими плавниками, по спирали взмывая над башней. Сидящий на его спине дусан в алом плаще и с бритой головой, покрытой татуировками, приложил ладонь ко рту на манер рупора, цепляясь ногами за стремена на плечах скиммера.

— Тебя подбросить? — окликнул Найю Перисс. — Запрыгивай! Мы сделаем ещё круг!

Скиммер засвистел от натуги, огибая башню. Когда он приблизился, Найя обхватила валун пальцами ног, расправила крылья и прыгнула. С тяжёлым глухим ударом она приземлилась позади Перисса и схватилась за него, а он дёрнул за поводья.

— Вверх, вверх, Массимасси! Вверх!

Скиммер издал внушительный вой, снова взмывая и окатывая башню волной воздуха. СкекМал как раз достиг её вершины в тот момент, когда Перисс подвёл своего скиммера прямо к ней. Вынув из кармана кортик, дусан протянул его Найе.

— Ты уверена? — спросил он, когда та отвела его руку.

— Уверена.

— Тогда удачи, — пожелал он ей. — Модра Синего Пламени!

Найя спрыгнула.

Она приземлилась на плоскую вершину стоунвудской башни, из которой, как зубцы короны, торчала дюжина древних обелисков. СкекМал швырнул Риана на землю перед собой, и гельфлинг покатился через грязь, мох и камни. Костяшки Риана сбились до крови, но он всё ещё сжимал в руке свой меч. Он поднялся на колени, оказавшись ровно посередине между Охотником и Найей. На небе ярко сияли три солнца – по солнцу на каждого, – заливающие площадку светом и порождающие тени.

— Найя, что ты делаешь? — прохрипел Риан. — Всё кончено. Огра солгала. Меч сломался. Тебе не нужно умирать здесь вместе со мной.

— Поднимайся, Риан, — стала настаивать Найя. Она не отрывала взгляда от скекМала, который наблюдал за ними горящими холодным светом глазами, словно решая, кого убить первым. — Риан, поднимайся. Не позволь ему себя побороть. Докажи ему, что ты поднимешься против него. Докажи Тра, что мы выстоим – даже если погибнем.

Риан ругнулся в знак протеста, но всё же поднялся на ноги. Их накрыл порыв ветра, раздувший крылья Найи и взъерошивший синие прядки в волосах Риана. Пустые ладони девушки вспотели от болезненного осознания безоружности, когда скекМал занёс свой меч, словно боевой топор.

— Сперва завершим начатое, — произнёс он и бросился на Риана.

Найя рванулась вперёд. Она без раздумий прыгнула между скекМалом и Рианом, простирая руки и выталкивая вперёд пустые ладони. Она закрыла глаза, когда наружу заструилось синее свечение, неудержимое и неукротимое, которое отразилось в клыках хищно раскрытой пасти скекМала.

Это всё, на что она была способна. Чтобы защитить Риана. Чтобы защитить любого.

Боли не последовало, и Найя открыла глаза.

Меч скекМала завис в замахе, словно перехваченный невидимой рукой. Охотник лез из кожи вон, дрожа и трепыхаясь, но не мог сдвинуть с места меч. Он и сам едва мог пошевелиться.

— Что? — просипел он, еле ворочая языком. — Что это? ЧТО ЭТО?

— СкекМал! — закричал снизу Император. — Чем ты занят? Прикончи их!

СкекМал вновь дёрнулся, и на мгновение Найе показалось, что он вот-вот вырвется из таинственных оков, которые удерживали его на месте. Из его ноздрей струился пар, словно его тело медленно наполнялось кипящей водой, отказываясь ему подчиняться. Он походил на угодившего в паутину юнамота, считающего, что если бороться достаточно долго и упорно, то сети порвутся.

— Найя.

Голос, которым заговорил скекМал, мало напоминал тот холодный, шипящий голос, который она слышала в Тёмном лесу. Он был печальным, решительным, знакомым. Найя медленно опустила руки, не в силах отвести взгляда от глаз Охотника, в которых она увидела некий проблеск. Образ кого-то иного, кто некогда смотрел на неё с таким же почтением и трепетом.

— УрВа? — прошептала она.

— Не бойся, — вновь зазвучал устами скекМала голос Лучника. — И не впадай в отчаяние... — затем наружу вновь прорвался голос скекМала: — ОТЧАЯНИЕ, ДО КОНЦА ТВОЕЙ...

КРРРР-КРАК.

Грудина скекМала взорвалась треском ломающихся костей, и он закричал. Из-под сочленений его брони спереди и сзади закапала чёрная кровь, словно его пронзила невидимая стрела.

Глаза Найи наполнились слезами. Стрела не была невидимой; она была самой настоящей. Но она была где-то далеко. Там, в долине, где урВа только что пронзил ей своё сердце.

Охотник скекМал не мог даже вытащить её древко из собственной груди. Он впился когтями в шипастый нагрудник, раздирая его на лоскуты искореженного металла, но всё было тщетно. Он заходился кашлем и криком, и меж его острых зубов хлестала кровь.

— Не впадай в отчаяние – ОТЧАЯНИЕ – пусть твой голос зазвучит в КРИКАХ – песне. Пой – О СВОЕЙ ГИБЕЛИ – и верь...

Затем его охватило пламя.

Когда всё было кончено, весь лес погрузился в тишину. Даже Император, в ужасе наблюдавший, как его чемпион превращается в груду дымящихся костей и закопчённой брони, не знал, что сказать или сделать. Увидев, что Найя с Рианом всё ещё стоят на ногах, Гурджин и Амри, несмотря на смертельную усталость, бросились к башне. Гурджин был первым, кто поднялся на её вершину; он раскинул руки и обхватил ими Найю и Риана одновременно, так крепко стиснув их, что Найя удивилась, как только её кости остались целы.

— Я же сказала довериться мне, — пробормотала девушка, уткнувшись в плечо брата. Она почти различила усталую улыбку, которой одарил её Риан с другой стороны, и заметила, как Амри украдкой смахивает слезу, прежде чем ей подмигнуть.

Послышался какой-то звон. Они отступили друг от друга, и площадка озарилась светом, вибрирующим в тон с потусторонним звуком, который исходил от меча Риана.

— Почему он зазвенел сейчас? — прошептал Риан, поднимая сломанный клинок. — После того, как был разбит?

Риан стоял, подняв рукоять. Звон превратился в оглушительную песню, которая была обращена к Найе, ко всем ним. Этот голос она знала с детства. Он удерживал всех на месте своей силой. Даже скексисов, чьи расширившиеся маленькие глазки с трепетом смотрели на его источник – а он смотрел на них.

— Что это? — прошептал Гурджин.

— Думаю, это…

Она слышала песню. Теперь та звучала столь же насыщенно, как в тот раз, когда Найя оказалась напротив Кристалла в замке. Столь же отчётливо, как послание Огры, полученное ими в пространстве сна. Столь же мощно и узнаваемо, как она звучала в видении Оники о будущем, когда Амри спросил, как им остановить скексисов.

Теперь этот голос отвечал им в своей вездесущей песне. Песне, которая вдохнула жизнь в землю, которая заставляла реки течь, а приливы и отливы – сменять друг друга. Найя поняла, чему принадлежал этот голос, и содрогнулась.

Каким-то образом Кристалл был здесь.

Риан опустил меч, вглядываясь в обрубок его клинка, в светящийся эфес и навершие. В это время звон стих, словно его единственная нота достигла завершения. Уши Риана развернулись назад, и он поднял взгляд на Найю, словно спрашивая, как вновь заставить его зазвучать. Как пробудить в нём жизнь, высвободить его силу вновь, и вновь, и вновь – до бесконечности.

Одна чистая нота пронзила воздух, наполненный смрадом дыхания скексисов и запахами пепла и крови. Мощная, как ветер, она исходила из пустой кости птицы-колокола, превращённой в фирку.

Сказитель песен Кайлан ступил на площадку на вершине башни. Ветер трепал его косу, словно наделяя его своим дыханием. Словно пытаясь заставить песню звучать в тысячу раз громче. Пальцы Кайлана бегали сами по себе, будто извлекая ноты откуда-то извне. Изнутри него и через него.

Когда фирка зазвучала в песне, некогда сдвигавшей с места горы, меч в руках Риана вновь зазвенел в ответ – ещё громче и сильнее, чем прежде. Скексисы заохали от боли, стискивая свои головы и наросты на них, пытаясь выстоять перед светом и звуком, которые наполнили сердце Найи хрупкой надеждой. Хоть она и не хотела видеть Кайлана на поле боя, сейчас она была рада ему и его фирке как никогда.

— Нет, — выдохнул Император скекСо. Остолбенелый, он неотрывно смотрел на то, что горело в руке Риана, бледнея от его света и собственного страха. Он вырвал кинжал из лап Камергера и сам понёсся к башне с криком:
— Убейте их. Убейте их СЕЙЧАС ЖЕ!

Найя встала рядом с Рианом, и Гурджин с Амри последовали за ней.

— Не прекращай играть, — сказала она Кайлану. Одна её рука сжала ладонь Гурджина, другая – Риана. — Бросьте оружие. Возьмитесь за руки. Песнь Тра. Спойте её! Все вместе, прямо сейчас!

Не дожидаясь остальных, она запела сама.

Она никогда не была хорошей певицей и, в отличие от Кайлана, не обладала ни музыкальным слухом, ни талантом сказительства, но сейчас это не имело значения. Она пела слова, которые слышала ранее. В пространстве сна Матери Огры и во всех мирах, бывших частью их большого мира. Песнь Тра.

«Деатеа. Дератеа. Кидакида. Аругару».

К ней присоединялись всё новые и новые голоса гельфлингов. Она услышала Гурджина и Амри, стоящих рядом. Стоунвудов и спрайтонов, гроттанов и дренченов. Все эти голоса зазвучали симфонией. Потом присоединились сифа. Таэ, стоящая рядом с модрой Этри рука об руку с Оникой. И дусаны – Перисс с Эримоном, сандмастер Рек'ир и модра Ситхи. Рассеянные по валунам башни, белокрылые Вапра запестрели, как стая юнамотов. Среди них Найя узнала сестёр Тавры, Брею и Селадон. Других двух дочерей Аль-Модры, присоединившихся к третьей, и остальных представителей семерых кланов.

Из меча Риана вырвался столп света, и металл рукояти расплавился, словно огарок свечи. То, что от него осталось, пылало в руке Риана всем светом внутреннего солнца Тра. Кристалла Истины.

Это был осколок Кристалла.

Император скексисов отшатнулся. Его крик ужаса потонул в хоре гельфлингских голосов и пении Кристалла. Риан держал осколок, словно то было самое смертоносное в мире оружие. Другие скексисы сжались, когда его свет ослепил их полные страха глаза, а оглушительная песня сжала их трусливые сердца.

— Сновидьтесь, — призвала Найя. Она сжала ладонь Риана и, словно повинуясь некому инстинкту, он сжал её руку в ответ. Следуя её примеру, другие гельфлинги стали браться за руки; некоторые закрывали глаза и склоняли головы. — Откройте свои сердца. Возьмитесь за руки!

Сердце Риана билось так гулко, что Найя ощущала это биение через пульс их прижатых друг к другу ладоней. Она позволила песне Кристалла, резонирующей через осколок, нахлынуть на неё.

— Приступайте! — закричал Риан.

На мгновение она увидела космос.

В ослепительно чёрной бездне были раскиданы бесчисленные звёзды. Вспыхивали и угасали планеты – её родная и другие. Каждая из них была наделена сердцем, которое светилось в её центре и вдыхало в неё жизнь. Каждая пела свою песню – песню всего, что её населяло.

«Вот наша».

Она не знала, чей голос произнёс эти простые слова. Сновидясь со столькими гельфлингами сразу, это было невозможно выяснить. Возможно, эти слова принадлежали не одному гельфлингу, а всем им. Неважно. Главное, что это была правда.

«И она у нас только одна», — добавил Кайлан.

«И мы будем её защищать», — вторил её собственному голосу Амри.

«Сражаться ради неё». Это был Риан.

Найя глубоко вдохнула и на выдохе добавила:

«Исцелять её».

Земля содрогнулась. Облака слились в серебристую дымку, из которой мерцающей пеленой засочился дождь. Падая на камни, которые усеивали руины некогда гордо стоявшего Камня-в-Лесу, капли шипели.

От сломанных стен и разбитых валунов поднимались пар и дым. Снооттиски, которые появились после того, как был зажжён огонь стонвудов, – пиктограммы, повествующие истории всех семи клановых огней, – начали светиться. Так же, как и в тот раз, когда впервые запечатлелись в камне, но теперь ещё ярче.

На камнях проявились и новые оттиски. Рисунки и письмена, звёзды, солнца и луны. Они запылали светом, и скексисы завопили, чувствуя, как он их жжёт. Чистый, ослепительно белый – словно сияющий подобно звезде осколок, который Риан поднял вверх, чтобы все его видели.

Всё, что можно было услышать, – это пение земли, вечный голос Тра. Найя ощущала его всей своей кожей, и оно проникало в самый её костный мозг. Она осязала эту песню столь же явно, как слышала её – столь же чётко, как видела свет, исходящий от руки Риана.

Это была жизнь. Это была сила. Она принадлежала им.

Скексисы услышали её. Увидели её и узнали.

И они побежали.

Спотыкаясь, цепляясь друг за друга, они расчищали себе путь через обломки, камни и ряды гельфлингов когтями, по пути осыпаемые ударами вапранских мечей и сифанских сабель. Они повалили в лес одним беспорядочным клубком чёрного, тёмно-синего и багрового цветов в направлении своего замка.

Гельфлинги одержали победу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86615/567711

Переводчики: Elatosa