Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter One

— Вин, можешь передать это Шелли? — Дейв протянул корзинку с картошкой, когда Вин проходил мимо кухонной двери, и он машинально взял её.

— Да, конечно. Только это? — Картофель фри сам по себе не был редким заказом — люди, которые приходили в «Квадратный колышек», обычно больше интересовались закуской к нескольким напиткам, чем настоящей едой, но Вин не хотел доставлять половину заказа.

— Угу. Спасибо. Напряжённая ночь! — Дейв вернулся на кухню, напевая что-то себе под нос, как всегда, когда бывал счастлив.

Запах жареной пищи пробудил в Вине голод. Он привык к своему новому рабочему графику, но график приёма пищи — это совсем другая история. Бывали вечера, когда он ужинал только после последнего заказа, и сахар в крови падал так низко, что руки дрожали, когда он подносил ко рту первый кусок. Это было признаком успеха бара, так как он снова открылся шесть недель назад, когда Вин переехал в квартиру Шейна над баром, чтобы следить за всем. Ремонт после пожара прошел так гладко, как только можно было ожидать, но месяцы, когда он был закрыт, были тяжёлыми для всех. Хорошо было вернуться к нормальной жизни.

Быстрый взгляд на часы, когда он передавал Шелли картошку фри, сказал ему, что уже позже, чем он думал — Хелен и Патрик должны прийти с минуты на минуту для поздней смены.

— Эй, Вин! — Один из завсегдатаев поднял руку, когда Вин проходил мимо его столика. — Ты видел вчерашнюю игру?

— Конечно. — Это была ложь, которую Вин сказала легко, но только потому, что это была обычная шутка между ними. Странно, как он мог шутить с кем-то, чье имя он не мог вспомнить. Оно определённо начиналось с буквы «К», но дальше можно было только гадать. Коди? Колин?

— А эта игра ближе к концу? Это было потрясающе.

— Хорошо, что наша любимая спортивная команда такая талантливая.

Когда Хелен вошла, Вин приветственно поднял руку. Он увидел несколько пустых стаканов, которые нужно было собрать в дальнем конце комнаты, но парень снова заговорил. — Эй, мой друг на прошлой неделе спрашивал о тебе.

А вот друга Вин вспомнил. Высокий, с волевым подбородком, тёмными волосами и маленькими напряженными сосками, видневшимися сквозь тонкую ткань рубашки.
— Да?

— Ага. Он надеялся, что у меня есть какой-нибудь обходительный способ узнать, встречаешься ли ты с кем-нибудь, но я не мог придумать, как это сделать, кроме как просто спросить.

Вин покачал головой. Было время, когда эта тема вызывала у него неловкость, но теперь все позади.
— Прости. Я не встречаюсь вообще.

— Что, парни? Глаза возможно-Колина расширились. — Ты не натурал. Мой гейрадар не настолько заржавел.

— С твоим гейрадаром всё в порядке. — заверил его Вин. — Я гей, и у меня нет ни парня, ни мужа, но я одинок и не заинтересован в том, чтобы это изменить.

— Это что, одна из тех штучек, когда "девственность не вернёшь"? — Мужчине было любопытно, он не вел себя как мудак, так что Вин не возражал, если разговор продолжится, по крайней мере, еще немного.

— Неоткуда её возвращать, — сказал Вин. Говорить правду всегда было для него просто; он был создан для честности, а не для обмана. Жизнь как открытая книга не предполагала никаких осложнений, и это ему нравилось. — А вот Патрик, с другой стороны...

Патрик пришел на смену меньше чем через минуту после Хелен и остановился, когда Вин потянул его за рукав.
— Вот что мне нравится — доказательство того, что меня хотят, — сказал Патрик. Его коротко подстриженные светлые волосы были покрыты гелем, тонированные линзы придавали его глазам поразительный оттенок синего. — Рад тебя видеть, Кэл. Как там все?

Пока Патрик и Кэл — он знал, что имя начинается с "К" — болтали, Вин медленно обвёл взглядом зал, изучая толпу, настроение и то, как деньги переходили из рук в руки. Ему нравилось думать, что он чувствует, когда что-то не так.

Кивнув Кэлу, он пошел собирать стаканы и поставил их за стойку в пластиковую миску, чтобы отнести на кухню для мытья. Сбросив куртку в комнате отдыха, Патрик присоединился к нему, грызя картошку фри, которую, должно быть, стащил у Дейва.

Входная дверь снова открылась, и вошёл молодой человек примерно одного возраста и роста с Вином. Светлые волосы, как у Патрика, нервозность, как у многих парней, когда они впервые приходят сюда, неуверенность в том, чего ожидать от гей-баров вообще или от «Квадратного колышка» в частности. Парень вздернул подбородок, оглядываясь по сторонам, и когда его глаза встретились с глазами Вина, весь воздух, казалось, вышел из комнаты.

— Вин? — Нотка неуверенности в голосе Патрика привлекла бы внимание Вина в любое другое время, но с Райли, стоявшим в нескольких ярдах от него, он едва ли обратил на неё внимание.

Татуировка на его руке с инициалами Райли, выгравированными чернилами на хвосте дракона на коже Вина, напоминала о молодом человеке, в которого он влюбился в старших классах школы, но Вин никогда не нуждался в напоминании.

Райли невозможно забыть.

Пять лет, с одной стороны, не так уж много, но пропасть между восемнадцатью, когда Вин в последний раз видел Райли, и двадцатью тремя, их нынешним возрастом, была огромной. Он точно знал, сколько лет Райли, потому что они родились в один день, и Вин отпраздновал свой день рождения несколькими неделями ранее с выходным и тортом, который Патрик уговорил испечь вечно талантливую Хелен. В старших классах Вин считал их общие даты рождения знаком свыше, а не простым совпадением.

Он должен двигаться немедленно. Сказать что-то. Улыбнуться. Решить проблему мирового голода на бис, потому что это было так же невозможно, как и он, застывший от шока.

Райли Уэллс. В его баре. Смотрящий на него глазами, которые Вин помнил серо-голубыми, темнеющими, когда Райли был чем-то взволнован, а в остальное время чистыми, как вода.

Райли.

Райли впился зубами в губы, которые Вин мечтал поцеловать, и шагнул вперёд, скрип его ботинок по деревянному полу казался оглушительным, потому что в баре воцарилась тишина.

Вин видел, как мужчины заходили в бар, напыщенные и развязные, или нервничали, и да, некоторые из них не задерживались достаточно долго, чтобы пересечь зал и заказать выпивку. Геи или натуралы, они натыкались на стену и поворачивали назад, вместо того чтобы перелезть через нее. Райли не убегал. Он продолжал идти к Вину, обратно в его жизнь.

Райли огляделся, встречая любопытные взгляды один за другим. Жар окрасил его светлую кожу, а широкие плечи, из-за которых рубашки всегда казались тесными на нём, выгнулись вперед в оборонительной позе.

Хватит нахрен пялиться! Вину хотелось наорать на всех в баре, включая своих боссов. Бен и Шейн были в нескольких футах справа от него, так же поглощённые драмой, как и клиенты, рука Бена покоилась на плече Шейна, собственническая, бездумная ласка, к которой Шейн наклонился, как ласкаемый кот. Прежде чем Вин успел произнести это вслух, Райли развернулся, рывком распахнул дверь и захлопнул её за собой.

— Черт, нет. Ты ни за что не убежишь, — воскликнул Вин в напряженной тишине. Он отбросил в сторону влажную тряпку, которой протирал стойку, чувствуя, как воздух коснулся его ладони прохладным поцелуем. Отведя взгляд от двери, он повернулся к Бену и Шейну. — Босс? Вы оба? Я вернусь через минуту.

Не дожидаясь разрешения — он знал их достаточно хорошо, чтобы быть в этом уверенным — Вин последовал за Райли в ноябрьскую ночь.

Она была мягкой, но даже если бы она была ледяной, Вин не думал, что почувствовал бы его. Внутри него не было места — он был слишком переполнен шоком, смятением, ожиданием и, самое главное, непреодолимой потребностью прикоснуться к Райли, чтобы убедиться, что это не сон.
— Эй!

Райли шёл в обратном от него направлении, направляясь к небольшой городской стоянке, где парковалось большинство посетителей бара. Он продолжал идти и не ответил на оклик Вина. То ли не расслышал, то ли решил, что это не ему, Вин не знал, поэтому попробовал еще раз.

— Эй! Райли!

Райли остановился и повернулся к нему, и Вин осторожно подошёл ближе, часть его беспокоилась, что Райли может сбежать. Он выглядел чертовски пугливым.

— Я так и думал, что это ты, — сказал Вин. — Прошло много времени, но ты выглядишь примерно так же. Может быть, чуть повыше.

— Ты ... ты тоже выглядишь так же. — Райли не просто стал выше, он стал шире в плечах.

Они стояли там. Мимо них проехала машина, шум двигателя нарушил тишину между ними.
— Итак, — сказал Вин.

Райли ничего не сказал. Его взгляд скользнул с лица Вина вниз, куда-то к его талии, и обратно.

— Первый раз в гей-баре? — Спросил Вин, и Райли удивлённо моргнул.

— Э—э, нет. — Райли сглотнул. — Первый раз в твоём.

— Ты искал меня? — Вин, возможно, придавал этому слишком большое значение, но он так не думал.

— Да. — Райли потёр затылок. — Мне жаль. Я не должен был этого делать. У тебя здесь вся эта жизнь, и я ворвался в нее так, словно знал, что ты будешь рад меня видеть.

— Как я мог... когда бы я мог не быть рад тебя видеть? — Эти слова раскрыли всё, что Вин скрывал в старших классах, не столько своим содержанием, сколько стоящими за ними эмоциями. Он никогда не говорил Райли о своих чувствах. Какой смысл? Натурал, популярный, предназначенный для учебы в колледже и светлого будущего, Райли отвечал всем пунктам списка «недоступен», «не из твоей лиги», «не заинтересован», и еще полдюжине других.

Напротив некоторых из этих пунктов стоило снять галочки. Не первый гей-бар Райли? Последствия этого огромны. Вин всегда предполагал, что в основе его мечтаний лежит принятие желаемого за действительное, что Райли однажды наклонится и поцелует его медленно и сладко. Он видел, как Райли так целует девушек, и завидовал им. Если связь, которую он время от времени ощущал с Райли, была чем-то большим, чем эхо, отражающееся от стены, это меняло всё.

— Да? — Райли сморщил нос — его привычка, когда он был неуверен, соединила прошлое с настоящим со слышным для Вина щелчком. Он видел, как Райли делал это сотни раз. — В школе ты никогда не говорил, но я видел тебя... как ты смотрел на меня. Я думал, мы были друзьями, но потом ты бросил учебу, и я больше никогда тебя не видел.

— Школа была не тем местом, где мне стоило быть. Я ходил на занятия и через несколько лет получил диплом, чтобы родители отвязались, но... — Вин покачал головой, злясь на самого себя. Они могли наверстать упущенное в любой момент. Не важно, чем они занимались после школы. Важно то, почему Райли оказался в баре. — Зачем ты меня искал? Тебе что-то нужно? Оно твоё. Всё, что угодно, дружище. Я серьёзно.

Райли это не убедило.
— Правда?

— Точно. Мы были друзьями и остаемся ими до сих пор. Что-то случ... я имею в виду, ты в порядке? — В голове Вина пронеслась сотня мыслей о сотне возможных вещей, которые могли быть неправильными, но все они вели к тому, почему он. Почему не один из дюжины друзей, которые наверняка есть у такого парня, как Райли?

— Не знаю, — Райли выглядел растерянным, и Вин решил, что пора заняться тем, что у него получалось лучше всего.

— Ну, мы не собираемся выяснять это, стоя здесь. Моя смена закончится примерно через час. Не хочешь зайти и выпить, посидеть немного, пока я не уйду? Это не займет много времени. Или можешь прийти попозже. — Он обещал Диане, одной из новых сотрудниц, что возьмет первый час её смены сегодня вечером, и теперь жалел об этом.

Язык тела Райли кричал о нерешительности, он переминался с ноги на ногу, его руки были глубоко засунуты в карманы кожаной куртки, но он кивнул.
— Я могу подождать. Мне больше не надо никуда идти.

— Ладно. — Вин протянул руку, и через несколько секунд — достаточно долгих, чтобы Вин был готов взять обратно невысказанное предложение — Райли протянул руку и взял её. Его пальцы были холодными там, где они переплелись с пальцами Вина, и его хватка была крепче, чем Вин ожидал.

Когда Вин толкнул дверь, бар вернулся к нормальной жизни, голоса и звон бокалов создавали такой шум, что лучшей частью подъёма в квартиру в конце ночи была тишина. Несмотря на то, что их появление не вызвало снижения уровня шума, он чувствовал на себе взгляды, когда вёл Райли к незанятой кабинке и жестом приглашал его сесть. — Я принесу тебе выпить. Чего ты хочешь?

— Пиво? — ответил Райли с такой интонацией, что это больше походило на вопрос, и Вин задумался о том, чтобы предложить безалкогольный напиток. Чистая голова лучше затуманенной пивом, когда дело доходит до принятия решений. Сам он не пил, никогда не пил, и его работа давала ему возможность воочию наблюдать за шокирующими ошибками в суждениях.

Например, смешать вишневый бренди с сидром, потому что это твой день рождения, и ты выбираешь напитки, которые подходят к твоей футболке. И если розовый коктейль подходил, то блевотина, которую Вин вытирал час спустя, когда Патрика вырвало в мужском туалете, определенно не подходила. Прошло две недели, прежде чем Патрик надел что-то розовое, что для него было неслыханно.

— «Слоновье ухо», если оно у вас есть, — добавил Райли с вернувшейся уверенностью, которую Вин списал на то, что теперь, когда Райли устроился за столом, на него никто не пялился.

— Да, у нас есть такое. Шейн поддерживает местные пивоварни.

— Шейн? Он твой босс?

— Один из них, — ответил Вин. Он не решался оставить Райли даже на то время, чтобы взять его напиток, на случай, если вернется к пустому столику, но добавил: — Скоро вернусь, — и заставил себя уйти.

Патрик, щеголявший сегодня блестящим синим лаком на ногтях и влитыми серебристыми джинсами, от которых у Вина сочувственно заныли яйца, набросился на него, как голодный волк, как только он приблизился к бару.
— Кто это? Ты его знаешь?

— Нет, я всегда бегаю за совершенно незнакомыми людьми. — Вин закатил глаза и протиснулся мимо Патрика. — Да, я его знаю. Я расскажу тебе об этом позже, хорошо? — Это была магическая фраза, которая, скорее всего, заставит Патрика отвязаться, и, как и ожидалось, она, похоже, сработала.

Он вылил пинту в стакан, на поверхности которого не осталось ни единого пятнышка. С Шейном, единолично ответственным, случайные отклонения в стандартах допускались, когда бар был занят. Те дни давно прошли. Напряженное отношение Бена значительно смягчилось с тех пор, как он оставил свою бухгалтерскую работу и стал управлять баром вместе с Шейном, но его стандарты были неумолимо требовательны. Как-то вечером Вин испортил полдюжины лимонов, обрезая их до нужной Бену толщины и убедившись, что косточек не осталось.

Отношения между его работодателями интриговали Вина. Он пропускал мимо ушей возбуждённую болтовню Патрика о его последнем перепихах, его внимание привлекало только то, что Патрик описывал что-то возмутительное, что он сделал — или говорил, что сделал. Патрик предпочитал больших парней с членами порнозвёзд и без мозгов, которые трахали его жёстко и часто. Чем лучше они заставляли его кричать, тем дольше оставались рядом. Патрик был самопровозглашённой шлюхой, но, как и у Бена, у него были свои стандарты.

— Без резинки — нет кончинки, — сказал ему как-то вечером Патрик, носясь по бару, словно колибри, и собирая стаканы. — Я имею в виду, кто ими не пользуется? Правда? Никаких курильщиков, ни тех, кто считает мыльные оперы отстойными, но и тех, кто их смотрит, тоже нет, потому что, пожалуйста, живите своей жизнью. — Он встал в позу, свет отразился радугой на его рубашке, выложенной сверкающими камнями. — И абсолютно никого меньше двадцати сантиметров. Абсолютный минимум.

—Ты веришь им на слово или носишь с собой рулетку?

Улыбка Патрика была по-милому злой. — С моими кавалерами? Я не верю им на слово, милый. Но удивительно, как измерение может добавить дюйм. Я там, внизу, мои руки во всех нужных местах, облизываю их, чтобы проверить, хорошо ли это на вкус. Если нет, то это другой...

— Довольно! Боже. После разговора с тобой я чувствую себя так, словно поучаствовал в групповухе.

Патрик надулся, потом сделал вид, что застегивает молнию на губах. Поскольку он был Патриком, он всё же расстегнул ее и добавил. — Когда захочешь, только намекни.

Патрик был известной величиной. Бен и Шейн — не очень. Теперь Шейн говорил с Беном, глядя ему в лицо, его палец тыкал в грудь Бена, но без настоящего гнева. Когда Вин вышел из бара, чтобы отнести напиток Райли, он увидел, как Бен что-то сказал Шейну, увидел, как бравада Шейна сменилась ожиданием, его голова на мгновение опустилась.

Затем Шейн пришел в движение, быстро вытирая верхнюю часть бара, маленькая, личная улыбка дёргала его губы.

Странно.

По крайней мере, когда Вин отнёс пинту к столу, Райли все еще был там.
— Держи, — сказал он, ставя её на стол. — За мой счет.

— Спасибо.— сказал Райли.

— Без проблем. — Случайная бесплатная выпивка для друга была одним из преимуществ этой работы, которым Вин почти никогда не пользовался, так что он полагал, что имеет на это более чем полное право. Он прислонился к стене, боль в ногах была слишком большой частью его жизни, чтобы отвлекать. — Ты будешь здесь в порядке?

Райли улыбнулся. Это не было похоже на улыбку, но она превзошла хмурый взгляд.
— Думаю, да. Если только в этом месте нет чего-то, чего я не знаю? Я читал статью в газете о том, что вы возобновили работу.

Которая, вспомнил Вин, включала и его имя.
— Так вот как ты меня нашёл? Это было несколько недель назад!

— Да, — он поймал смущённый взгляд Райли. — Мне потребовалось время, чтобы собраться с духом и прийти к вам. После пожара об этом месте было много разговоров. Я мог бы оказаться здесь, не зная, что это место, где ты работаешь. Вот это был бы сюрприз. — Райли снова улыбнулся, на этот раз более искренне.

— Для меня это было неожиданностью. Как путешествие во времени. — Когда Райли озадаченно посмотрел на него, Вин объяснил: — Я чувствовал себя так, словно вернулся в старшую школу, когда увидел, что ты стоишь там.

— Это было давно, — Райли неопределенно махнул рукой. — Наверное, уже много лет, но мы выросли. Изменились. Я не могу вспомнить, почему я волновался, если получал тройку, или заботился о том, чтобы «Сейбрс» победили «Гоустс». Тогда это имело значение, но сейчас, черт возьми, это уже ничего не значит.

Дверь открылась, и вошла группа из пяти мужчин, оживлённо разговаривая, направляясь к бару, как будто он был железным, а они — магнитами. Шейн всегда поощрял это.

— Кто-то приходит в мой паб, подходит к бару и сначала берет выпивку, а не столик. Сконцентрируйтесь на важном. Именно так мы поступаем дома. И мы тоже не открываем счет. Плати вперед, пока не нажрался настолько, что забыл, где твой бумажник.

— Да, ну, здесь нам нравится, когда нас обслуживают, и ведение счёта заставляет их заказывать больше, вместо того, чтобы уходить после одного напитка. — указал Дейв, эффективно заставляя Шейна замолчать.

Мужчины были завсегдатаями — друзьями, не парами, двое из них были гетеросексуалами. В колледже они жили в одном доме и поддерживали связь. Вину они нравились. Хорошие чаевые, и они разговаривали с ним вместо того, чтобы обращаться с ним как с продавцом напитков. Вин в нерешительности переступил с ноги на ногу. Если он обслужит их и Райли ускользнёт…

— Я не уйду, — взгляд Райли был твёрд. — Обещаю. Я не хочу больше одного бокала, но когда я его выпью, то подожду тебя.

— Окей. — Он не мог приклеить парня скотчем к будке, так что Вину пришлось довериться ему и вернуться к работе.

Это был долгий час ожидания появления Дианы, но, к счастью, он все время был занят. Через двадцать минут Вин принёс Райли безалкогольный напиток и жареную картошку, затем подошел к паре незнакомых парней, задержавшихся у кабинки Райли, и предложил им бесплатную выпивку, чтобы убрать их с пути.

— Давай, — сказал Патрик за пять минут до того, как должна была появиться Диана. — Мы справимся. Иди со своим другом.

— Спасибо. — поблагодарил Вин. — Я твой должник.

— Не думай, что я это забуду, — Патрик захлопал ресницами и легонько подтолкнул Вина к Райли, который встал и потянулся, словно сидел в этой кабинке гораздо дольше, чем на самом деле.

— Моя комната наверху. — сказал Вин, присоединяясь к Райли. — Раньше это был дом Шейна, но после пожара он переехал к Бену. Не хочешь подняться ко мне? Или ты предпочитаешь пойти куда-нибудь еще? В паре кварталов отсюда есть кофейня.

Райли улыбнулся, вспышка юмора стёрла часть напряжения вокруг его глаз, хотя бы на мгновение.
— Я не против остаться здесь. Мне всегда было интересно, на что похожа твоя спальня. Я представлял её черной на черном, как твою одежду.

Ты мог увидеть её в любое время, когда бы ни попросил. Увидеть меня в ней. Присоединиться ко мне на кровати, и нет, простыни не чёрные. У нас могло бы быть так много, если бы ты позволил себе быть таким, какой ты есть, а не таким, каким тебя ожидали увидеть люди.

Вин проглотил бессмысленные слова и ограничился ответной улыбкой, когда они направились к задней лестнице. — В детстве я хотел выкрасить стены в черный цвет, но папа велел мне подождать, пока у меня не будет своё жилье, а теперь я не хочу. Кроме того, я арендую его у Шейна и Бена, и я не думаю, что они будут больше в восторге от этого больше, чем мой отец. Слишком сложно, чтобы потом закрашивать.

— Ты всё ещё выглядишь как гот. — сказал Райли, когда Вин повёл его наверх. — Мне нравится. Не могу представить тебя в костюме и галстуке, с короткой стрижкой и без пирсинга.

— Боже, я тоже. — Вин содрогнулся, представив себя практически голым в таком виде, отпирая дверь своей маленькой квартирки. У Бена и Шейна был ключ на случай непредвиденных обстоятельств, но они никогда им не пользовались. Вин по привычке держал её запертой. Он жил в некоторых притонах, когда отстаивал свою независимость, и узнал, что всё, что не прибито гвоздями, считается достоянием общественности.

Потеря денег была болезненной, но когда пропала фотография его семьи, предположительно из-за серебряной рамки, он съехал и купил лучший замок для своей новой квартиры.

Одиночество подходило ему больше, хотя он наслаждался месяцами, проведенными у Бена. Бен был мирным человеком, хотя Вин сомневался, что Шейн разделял это мнение.

И вот он снова ковыряется в больном зубе. Когда-нибудь он спросит их, что у них происходит, и посмотрит, что они скажут.

Или будет держать рот на замке и держаться за свою работу.

— Мило. — сказал Райли, оглядываясь.

— Не совсем, — ответил Вин. — Функционально, — часть мебели осталась с тех времён, когда здесь жил Шейн. Мягкая мебель пострадала от дыма, но Шейн спас столы и стулья. Благодарность Вина была искренней, когда Шейн предложил ему использовать их. У него и так было на что тратить деньги.

Райли подошел к маленькому столику — что-то большее не поместилось бы на кухне — и провёл пальцами по маленькому декоративному фонтанчику, который был одной из вещей Вина.
— Это похоже на тебя.

— Оно спокойное. После этого грохота внизу хорошо иметь что-нибудь, чтобы успокоить нервы, особенно в мои свободные вечера. Кстати, не хочешь чаю? Или ты уже накачался?

— Можно и чаю, — ответил Райли.

Пока закипал чайник, Вин показывал Райли обстановку, скорее чтобы чем-то занять себя, чем из желания показать Райли ванную комнату, слишком маленькую для них двоих, и спальню со спутанным одеялом в центре кровати.

— Обычно я застилаю кровать, — сказал Вин, увидев свое место глазами Райли и внутренне поморщившись. Семья Райли была состоятельной, по крайней мере, у Вина сложилось такое впечатление. Он несколько раз проходил мимо дома Райли в школьные годы, когда знал, что семья на каникулах, влекомый туда болью тоски, которую не мог унять. Это не был особняк, но он был достаточно старым, чтобы выглядеть старинным, зрелые дубы затеняли ухоженный двор, огромные каменные вазоны, наполненные однолетниками, создавали яркие красочные пятна на серых каменных стенах.

По правде говоря, Вин предпочитал жизнь и суету улицы, на которой вырос, с рядами домов, тесно прижатых друг к другу, с крошечными двориками, отделяющими их от тротуара, и узкой полоской земли позади. Его семья не была бедной, но с четырьмя детьми приходилось туго. В течение нескольких адских лет, пока его старшая сестра Анна не вышла замуж и не переехала, он спал в недостроенном подвале, рёв печи будил его зимой. Это был его выбор; это было лучше, чем делиться со Сьюзи, сестрой, самой близкой к нему по возрасту, которая любила перед завтраком обливаться духами, отчего у Вина слезились глаза и сжималось горло.

— Это отличный путь до работы,— сказал Райли достаточно серьезно, чтобы Вину понадобилась секунда, чтобы понять, что его дразнят.

Он рассмеялся, толкнул Райли локтем в бок так же естественно, как сделал бы с Патриком, и повернулся в узком дверном проеме, услышав щелчок выключенного чайника. Электрический чайник был одной из вещей Шейна, которую Вин считал странной, но которая оказалась на удивление полезной.

Райли не отодвинулся, как ожидал Вин, и они столкнулись, Вин схватил Райли за руку, чтобы удержать равновесие, и тепло, исходящее от Райли, заставило его подойти ещё ближе.

— Извини, — автоматически сказал Вин. Он повторял это по дюжине раз за вечер, работая в маленьком пространстве за баром, лавируя между телами, смешивая напитки. Как правило, контакт был минимальным. В его работе учишься рано, когда лучше уклоняться, а когда — поворачиваться.

— А ты меня — нет. — сказал Райли и накрыл руку Вина своей, шок от прикосновения заставил сердце Вина замереть. Райли обхватил пальцами руку Вина и потянул, ослабляя хватку. Это не было отказом. Когда Вин опустил руку, Райли притянул его в объятия, его губы коснулись щеки Вина, а затем переместились, чтобы захватить его рот в поцелуе.

Вин хотел поцелуя — Боже, как он хотел его — но всё произошло слишком быстро. Он немного отодвинулся, пытаясь найти компромисс между достаточным пространством, чтобы он чувствовал себя нормально, и не настолько, чтобы Райли чувствовал себя отвёргнутым.
— Подожди.

— Почему? Ты хочешь меня. — По крайней мере, Райли казался уверенным в этом. — Зачем ждать?

— Потому что я не прыгну к тебе в постель меньше чем через два часа после того, как увидел тебя впервые за четыре года. Пять. — Вин отступил назад, пока они совсем не перестали касаться друг друга. — Мы даже не знаем, нравимся ли еще друг другу.

— Лжец. Я все еще нравлюсь тебе. Я не изменился.

— Кроме того, что ты теперь гей? Или би?

Райли отвел взгляд.
— Гей. Это не столько изменилось, сколько эволюционировало.

— Садись, — сказал Вин и указал на диван. — Мы будем пить чай и разговаривать.

— Разговаривать, — сказал Райли, как будто это слово было для него новым. Он потёр рот, его большая рука накрыла губы и подбородок, скрывая выражение лица. — Конечно, наверное. Я не хотел торопить тебя или принимать всё как само собой разумеющееся.

Планировка квартиры означала, что кухня и гостиная были отделены друг от друга только линолеумом, замененным ковром, новым после пожара, уничтожившего бар. Квартира не сильно пострадала, но вода и дым, объединившись, причинили столько же разрушений, сколько огонь внизу. Даже со свежевыкрашенными стенами и новым, хотя и простым, полом, место умудрялось сохранять неприглядный вид, который был, когда Шейн жил здесь.

Было легко следить за Райли, пока Вин заваривал чай с мятой, потому что больше у него ничего не было. Ему нужно было купить продукты, но было легче позавтракать в ближайшем кафе и добыть еду на кухне бара, если он был поблизости. Шейн никогда не возражал, хотя Бен ворчал о накладных расходах, как будто Вин, поедающий остатки пиццы или чёрствые бутерброды, сделанные накануне, приведёт к банкротству.

Райли сидел, сцепив руки и нервно переплетя пальцы, переводя взгляд с плакатов на стенах на дверь спальни. Если бы Вин был художником и нарисовал Райли, он назвал бы это "человек в движении" или что-то в этом роде, потому что, несмотря на то, что его задница была на диване, он был каким угодно, но только не расслабленным.

Присоединившись к нему на диване, Вин попытался излучать спокойствие и уверенность. Это срабатывало, когда его учительница йоги делала это во время урока релаксации, её голос успокаивал его, перенося в состояние, близкое ко сну, но он не мог сказать Райли, чтобы он представлял себя плавающим в тёплом океане.

Райли, вероятно, заметил бы, что в тёплой соленой воде обычно водятся акулы.

— Вот, — сказал Вин, протягивая Райли кружку. — Осторожно, он горячий.

— Я не знаю, как это сделать, — внезапно выпалил Райли и поставил кружку, что было хорошо, если альтернативой было бы его разлить.

— Ладно, — сказал Вин. — Как сделать что?

— Вот это! — Райли сделал бессмысленный жест.

— Пить чай? Сидеть на диване? Говорить? — Предположил Вин.

— Ты определённо не изменился, —фыркнул Райли.

— Я просто хочу, чтобы ты перестал психовать, или что ты там делаешь, чтобы ты мог мыслить здраво. Очевидно, ты говорил не о том, что не умеешь целоваться ...

— Если только твоя реакция на это не была признаком, — пробормотал Райли.

Вин не мог себе представить, как можно отказаться от поцелуя Райли.
— Ты меня удивил, ясно? Не пойми меня неправильно — я мечтал поцеловать тебя. Но сегодня утром, когда я проснулся, я не представлял, что когда-нибудь снова увижу тебя, не говоря уже о том, чтобы ты был в моей квартире, так что дай мне немного времени привыкнуть к этой мысли.

Вин поставил кружку на стол и повернулся к Райли, выражение лица которого смягчилось.

— Мне очень жаль. — сказал Райли. — Я не хочу торопить тебя. Я тоже мечтал поцеловать тебя, и я ненавижу себя за то, что облажался, когда наконец получил шанс.

Вин позволил себе протянуть руку и провести кончиками пальцев по щеке Райли, желая, чтобы его рука не дрожала.

— Как ты думаешь... — Райли сглотнул, ища глазами Вина. — Могу я попробовать еще раз? Только один раз?

В ответ, потому что он хотел, чтобы Райли знал, что он в этом не один, Вин наклонился и прижался губами к его губам.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569255

Переводчики: Aida_Winter