Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Two

Рот на его мягких губах, царапанье щетины, слишком светлой, чтобы её можно было разглядеть, если только на неё не падал яркий свет, вкус губ Райли — это было ошеломляюще, но Вин не позволил себе испытывать сомнения или нерешительность. Это было то, чего он хотел все эти годы, то, почему он качал головой на каждое предложение, которое получал.

Сначала это была верность любви, которую он испытывал к Райли. И да, это было очень глупо — жить мечтой вместо того, чтобы искать что-то реальное, но для него это работало. Он видел, как влюблялись друзья и как разбивались их сердца, или как такие мужчины, как Патрик, прокладывали себе дорогу в жизни, как будто секс был таким же приятным и бессмысленным, как поедание мороженого. Он начал гордиться тем, что держался в стороне от всего этого. Он не пил, не курил, не употреблял наркотики и сократил потребление кофеина. Искал ответы в своём сердце и позволил татуировкам и пирсингу занять место секса.

— Ты странный, Вин, — сказал ему Патрик однажды вечером на вечеринке, по-совиному моргая. — Ты здесь единственный трезвый, и кажется, что тебя здесь нет. Скажи мне, что ты инопланетянин. Пожалуйста? Это сделало бы меня оооочень счастливым.

— Почему?

Патрик прикусил нижнюю губу зубами, бесстыдно поигрывая ресницами, покрытыми серебристым инеем на кончиках.
— Потому что в конце концов наступит время исследований? Моя задница принимает экстра-большие размеры, милый, и не забывай, что земным парням нужна смазка. Много смазки.

— Я не инопланетянин. Нужно ли мне вообще это говорить? Ты действительно думал... Сколько ты выпил?

— Достаточно, чтобы понять, что ты бомба замедленного действия для вожделения, готовая взорваться.

— Нет, я тот, кто ждет подходящего момента. Подходящего мужчину. — Легче сказать это, чем признать, что он нашёл его много лет назад и никогда не сможет им обладать.

— Скучно, — Патрик покачал головой. — Так скучно. Придерживайся инопланетной версии. — Мимо прошёл парень, потерявший рубашку, с проколотыми сосками, достаточно высокий, чтобы голова Патрика была на одном уровне с ними. Вин молча отсчитал время. К тому времени, как он досчитал до четырёх, Патрик представился и стал играть с одним из колец для сосков, хихикая, когда заставлял парня взвизгивать, и получая шлепок по заднице, когда он тянул сильнее.

К тому времени, как Вин досчитал до десяти, они оба исчезли, скорее всего, направившись в любую комнату с запертой дверью.

Вин приоткрыл губы и позволил языку Райли скользнуть в свой рот, привнеся больше вкуса, от которого его член затвердел, а яйца напряглись. Он читал о парнях, кончающих в штаны, но у него было больше контроля над этим, разве нет? Если он нервничал, то делал долгие, медленные, глубокие вдохи, повторяя про себя мантру, но он не мог этого сделать, когда Райли издавал мягкие, нетерпеливые звуки между поцелуями, каждый из которых усиливал его возбуждение.

В любую секунду Вин мог отстраниться. Если бы только Райли не был таким восхитительным на вкус, если бы только его губы не прижимались к губам Вина так идеально. Если бы только их губы не двигались вместе, как будто созданы друг для друга. Вин хотел большего. Обнажённой кожи спины Райли под его ладонями, или члена Райли, тёплого й и твёрдого в его руке. Эта последняя мысль была похожа на пощёчину, и он отстранился, шокированный больше самим собой, чем всем, что они сделали.

— Всё в порядке? — Мягко спросил Райли. Боже, крупным планом он был так же хорош собой, как на фотографиях из ежегодника.

Для такого простого вопроса возможные ответы были до смешного сложными.
— Я думаю, да, — сказал Вин дрожащим голосом. Он попытался успокоиться. Это были просто поцелуи, вот и все. Он не мог из-за этого расклеиться. — Но нам нужно поговорить. Я в таком шоке.

— Ты шутишь? — Райли погладил рукой вниз по руке Вина. — Это я в шоке. Ты понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу.

Это было то, чего Вин боялся. — Это строчка прямо из одной из моих грез наяву, но...

— Но?

— Это сложно.

— Ты бы уже сказал мне, если бы у тебя был парень, — уверенно сказал Райли.

— Сказал бы, но у меня его нет, — согласился Вин. — Что бы ты ни воображал, поверь мне, реальность намного менее интересна.

— Позволь мне сделать это несложным, — сказал Райли. — Потому что с моей точки зрения, это чертовски просто. Ты мне нравишься, всегда нравился. Ты ушёл, и я скучал по тебе, и да, я не собираюсь пускать дым тебе в зад и говорить, что я думал о тебе каждый день, но когда я взял себя в руки и перестал пытаться сделать счастливыми всех остальных и поставил себя на первое место, я пожалел, что у меня не хватило смелости быть таким, как ты в школе. Открытым. Свободным. Не парящимся на эту тему. Если бы у меня была эта смелость, мы могли бы встречаться.

— Может быть. — Услышав, как Райли излагает это так буднично, как будто то, что они встречались бы в старшей школе, не имело большого значения, Вин затаил дыхание. Он знал, что сейчас это легко сказать, знал, что это было бы не так просто по нескольким причинам, но на мгновение он смог представить это: они вдвоем на танцах, прижавшись друг к другу, медленно кружатся под мерцающими огнями, а на заднем плане играет что-то романтичное.

Да. Они не успели бы станцевать и первых несколько нот, как кто-нибудь опрокинул бы на них стакан с пуншем и заявил, что это был несчастный случай, или несколько раз толкнул их, сбив с ног.

— Когда я сделал каминаут, я иногда заходил в бары, я искал тебя, сам того не осознавая. Увлекался темноволосыми парнями, тусовался в местах, которые, как я думал, тебе понравятся. Ты знаешь. Трендовые. Дружелюбные к геям.

Вин застонал.
— Скажи мне, что ты не ходил в "Отбросы" , думая, что именно там происходит настоящее действие. Пожалуйста. Это место — настоящий притон.

Райли пожал плечами. — Упс? Да. Там я встретил своего первого... Неважно. В нём не было ничего особенного.

Так почему ты с ним переспал?

Вин заставил себя проглотить вопрос. Ответ не сделает его счастливым, каким бы он ни был.
— "Отбросы" открылся совсем недавно. Год, восемнадцать месяцев? Когда ты вообще сделал каминаут?

— Чуть больше года назад, — сказал Райли. Приятно получить подтверждение того, что Вин, по крайней мере, не был полностью сумасшедшим. — Последовал твоему примеру и рассказал всем, кому мог, в течение нескольких часов. Первый телефонный звонок был убийственным, но после этого стало легче. Теперь, когда я рассказываю людям, это все равно что давать свой номер телефона.

Изгиб его рта, его осознание того, что жизнь забавна, даже когда она дерьмовая, были такими же привлекательными, как и его внешность. Хотя Вин не был уверен, что купился на последнюю часть. Независимо от того, сколько раз он говорил людям, что он гей, он всегда готовился к отказу или враждебности, физически вздрагивая при этих словах.

— Тот первый звонок… Родителям? — Догадался Вин.

— Да. Слава богу, к телефону подошла моя мама, иначе я бы струсил. — Райли потянулся за своей кружкой чая. — Не думаю, что я смог бы сказать это вслух своему отцу.

Вин, который решил пойти противоположным путем и сначала рассказать своему отцу, кивнул.
— Как они это восприняли?

Райли пожал плечами.
— Хорошо, я думаю. Сейчас они не против, и это главное. Они утверждают, что никогда ничего не подозревали, но моя мама, должно быть, в какой-то момент прочитала несколько брошюр РДЛИГ (Родители и Друзья Лесбиянок и Геев - прим.перев.), потому что то, что она говорил, было точь в точь похоже на эти дежурные фразы: «Я рада, что тебе было достаточно комфортно рассказать нам. Ты знаешь, что мы любим тебя, несмотря ни на что». Но мне нужно было это услышать.

— Да. Важнее то, какими они будут после. Когда они увидят, как ты впервые целуешься на свидании, или то, как они расскажут другим людям, когда об этом зайдёт речь. Ты можешь увидеть, в порядке они или притворяются, но даже притворяться лучше, чем сходить с ума. У меня есть один друг, Патрик, и он едва успел произнести эти слова, как бум, его мама собирала для него сумку.

— Это, должно быть, отстой. — Райли отставил свой чай после одного глотка, от него поднимался пар, благоухающий мятой. — Значит, нам обоим повезло.

— Звучит именно так.

Родители Вина поженились вопреки возражениям семьи его матери. Мария был помолвлена с мужчиной постарше, когда встретила американского студента, который налетел на неё во время фотосъемки, заставив её упасть на колени. Безмятежно уверенные в способности своей любви сгладить их жизненный путь, они выдерживали все аргументы, выдвигаемые против их планов пожениться, когда Джон получит учёную степень. Время доказало, что они были правы, и появление Анны, за которой последовали Селин и Сьюзи, разрушило стену между Марией и её родителями, которую окончательно разрушило рождение Вина.

Габриэль и Селия Перес боготворили Вина. Им удавалось видеться с ним только раз в год, когда семья совершала длительную поездку на юг, в их прибрежный городок, но они старались использовать её по максимуму, когда он был там, окружая его любовью. Его сестры терпели избалованность Вина, потому что этого не происходило дома, где ко всем четверым детям относились одинаково. Это не мешало им дразнить его, но в восемь лет, когда самый большой кусок торта лежал на его тарелке, а не на их, Вин считал это честной сделкой.

Узнав, что их единственный внук был геем, следующий визит стал напряженным, со многими долгими паузами вместо потока вопросов. С выражением лица матери, молча дерзко бросающей вызов своим родителям, чтобы они только попробовали критиковать её сына, Габриэль и Селия, как они уже делали раньше, оставили свои сомнения в стороне.

— Так что случилось? У тебя был тяжёлый разрыв или что-то в этом роде? — Райли прервал его размышления вопросом, который, как Вин знал, будет задан, но ему все равно потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— Нет, — медленно произнес он. — Дело не в этом.

— Что тогда? — Настаивал Райли.

— Я никогда не был там, ясно? Я знаю, это, наверное, звучит странно, но это не так. Я не был готов. Я подумал, не знаю, что не создан для этого. — Это было нелегко объяснить; даже при том, что Вин понимал это на более глубоком уровне, выразить это словами было совсем другой историей.

— Подожди, — сказал Райли. — О чем, собственно, мы здесь говорим?

Вин глубоко вздохнул и посмотрел Райли прямо в глаза.
— Обо всем этом. Всём из этого. Я не просто одинок; я всегда был таким. Я также соблюдаю целибат. И я работаю в баре, но не пью. Забавно, правда?

Он слышал свой голос, и в нём не было веселья. Он казался подавленным. Теперь наступила та часть, когда Райли почувствует жалость к нему, а это было последнее, чего Вин, чёрт возьми, хотел.

— Значит, у тебя никогда не было секса, — сказал Райли, собравшись с духом после паузы, которая получилась неловкой и ошеломленной. — Подумаешь. Тебе сколько, двадцать три? Да, должно быть, потому что ты сказал мне однажды, что у нас общий день рождения. Помнишь? Та чокнутая девчонка ходила по классу, желая узнать знаки зодиака каждого, чтобы доказать какую-то теорию о том, почему мы сидим там, где сидим.

— Лив. И она не был чокнутой. Просто другой.

— Чувак, мы сидели в алфавитном порядке!

— Ты тоже можешь сказать, что я чокнутый. — Вин улыбнулся. Ему стоило больших усилий придать губам нужную форму, но у него это получилось. — Ты не будешь первым, и были времена, когда я бы с тобой согласился.

Но сейчас, когда Райли сидел рядом с ним, желая его, Вин знал, что сделал правильный выбор.

— Скажи мне почему. Тогда я решу, заслужил ли ты это. — Райли сменил позу, придвигаясь ближе к Вину, не пытаясь сделать так, чтобы это выглядело случайным. Его колено толкнуло бедро Вина, его рука, перекинутая через спинку дивана, опустилась и легла на плечи Вина. — Религиозные причины? Ты католик, или, по крайней мере, был им.

— Моя мама — да, а мой папа — не верующий, поэтому он позволил ей воспитывать меня как католика, но этого не получилось. Я задавал слишком много вопросов. Это не имеет ничего общего с моей верой.

— Ты хочешь заставить меня сыграть в «Двадцать вопросов»? Я могу придумать игры получше. — Райли провел пальцами по шее Вина, легкая, небрежная ласка оставил покалывание на его коже.

Было трудно сосредоточиться, когда Райли сидел так близко. Вин никогда не был пьян, но однажды он уже испытывал нечто подобное, спускаясь на велосипеде с крутого холма, набирая скорость до такой степени, что торможение было бы таким же катастрофическим, как наезд на камень. Он вцепился в руль, ветер проносился мимо него, откидывая назад волосы и смахивая капли с его слезящихся глаз. Это было пугающе и волнующе, и когда холм превратился в длинный прямой участок дороги, лишивший велосипед инерции, он почувствовал столько же сожаления, сколько и облегчения.

С тем же чувством неизбежности он сдался умоляющему взгляду Райли. Если кто-то и заслуживал знать, так это Райли. Это могло все испортить, но если он пришел в поисках секса на одну ночь, то Вин был не заинтересован. Его член — да, но его сердце было не так легко соблазнить. И если Райли хотел, чтобы это стало началом чего-то, это должно было начаться с правды между ними, а не с увёрток.

— Я влюбился в кое-кого. Никто другой не был достаточно хорош. У меня не было ни единого шанса, я знал это, но, зная, что он где-то там, я не мог довольствоваться заменителем.

— В кого-то. — Райли притянул Вина на расстояние поцелуя и поиграл краем рукава его футболки. С ума сойти, как сильно что-то настолько простое заводило Вина. — У этого кого-то есть имя?

Вин издал нечленораздельный звук, стон, глубокий и хриплый.
— Боже, ты знаешь, что это ты. Это всегда был ты.

Райли откинулся назад, его пристальный взгляд изучал лицо Вина. Было ли это удивление или шок в его глазах? Что бы это ни было, на глазах у Вина оно переплавилось в теплую улыбку.
— Вау. Так ты ждал меня всё это время? Это довольно романтично.

— Это... — Вин сглотнул и сделал успокаивающий вдох. — Именно поэтому мне нужно немного времени. Я не могу сразу вникнуть в это, потому что это похоже на какую-то диснеевскую сказку.

Райли хихикнул.
— Я не думаю, что Дисней добавил в свой репертуар принцев-геев.

— Не отвлекай меня от сути этого разговора.

Веселье покинуло лицо Райли, начисто стёрлось с него.
— Ты только что сказал мне, что держал его в штанах пять грёбаных лет, потому что любил меня, когда мы мало что делали, кроме как улыбались друг другу в коридоре или делились заметками о пропущенном уроке. Я пытаюсь понять, что я сделал, чтобы заслужить это. Я пытаюсь решить, должен ли я чувствовать себя польщённым или чертовски виноватым.

— У нас было нечто большее! — запротестовал Вин, прочный фундамент его любви к Райли пострадал от произнесённого Райли. — Ты знаешь, что мы это сделали. Ты был рядом со мной, заступался за меня. И вот что я чувствую. Это мое дело. Тебе не в чем чувствовать себя виноватым.

— Я достаточно долго гулял, чтобы знать, что мужчины, похожие на нас, могут трахаться каждую ночь на неделе, — сказал Райли. — Я был осторожен и разборчив, так что я не пользовался этим так сильно, как мог бы, но я знаю, что это возможно, если я этого захочу, и, Боже, я хочу! Как, черт возьми, ты все это время говорил «нет» сексу?

— Это было не так уж сложно. Может быть, потому, что я не знал, чего мне не хватало? — Вин изучал лицо Райли; где-то во время их разговора выражение его лица стало настороженным, и Вин не был уверен, когда и почему. — В любом случае, это не имеет значения. Важно то, почему ты здесь. Почему ты искал меня?

— Потому что ты мне нравился, ясно? Всегда нравился. Я думал, нам будет хорошо вместе. — Райли прикусил губу, нервно покусывая её, прежде чем осознал, что делает, и остановился.

Они сидели так близко — до смешного близко для мужчин, которые не видели друг друга много лет и были всего лишь случайными друзьями, но недостаточно близко для любовников. Зажатый между реальностью того, как мало у них с Райли было оснований для каких-либо отношений, и неоспоримым фактом, что Райли искал его, Вин не был уверен, следует ли ему приблизиться или отступить.

— Ты всё еще так думаешь?

— Ну, ты, кажется, не превратился в буйного мудака, если ты это имеешь в виду. — Райли протянул руку и коснулся металлической шпильки под губой Вина. — Кое-что из этого новенькое.

Каждый раз, когда Райли прикасался к нему, что-то в Вине трепетало, беспокойное, жаждущее большего, но неуверенное в том, о чем просить. Он не был невинным или наивным. Откровенный рассказ Патрика о каждом сексуальном акте, который ему понравился, дал ему хорошее представление о том, что было в меню, но чего он хотел?

Когда дело дошло до Райли, он так долго держал пустую тарелку.

— Да, ушами я не ограничился, это точно. Вин высунул язык достаточно далеко, чтобы продемонстрировать шпильку. У него было кольцо в брови, но он вынул его по наитию. Ему следовало вернуть его на место. Без него его лицо казалось обнажённым.

Райли не вздрогнул и не выглядел испуганным, но и впечатлённым тоже не казался. Вин привык к тому, что его дразнили из-за гвоздика для языка. Патрик застонал от восторга, когда впервые увидел это, бормоча что-то о минетах не от мира сего, пока Шейн не потянулся через стойку и не шлёпнул его по затылку, чтобы тот заткнулся.

— Да, я заметил, когда мы целовались, — Райли приподнял брови. — Есть ещё?

Ладно, это прозвучало не совсем неодобрительно, просто уклончиво. Может быть, Райли было любопытно, но он не хотел показаться любопытным? — Да, но мне пришлось бы раздеться, чтобы показать тебе их все. — Вин чувствовал тепло и легкость, как воздушный шарик, наполненный воздухом, готовый улететь. Он флиртовал с Райли. Чертовски неправдоподобно.

Райли моргнул, и да, Вин увидел в его глазах намёк на шок, который тот быстро подавил.
— У меня даже уши не проколоты. Мой отец взбесился бы, если бы я это сделал. Он сказал бы, что это заставляет меня выглядеть непрофессионально.

— Так делай там, где этого не видно. — С ощущением пересечения границы Вин провел большим пальцем по груди Райли, ощущая бугорок соска, твёрдый даже в теплой комнате. — Например здесь.

Насколько сексуально это будет выглядеть?

— Никогда даже не думал об этом, — сказал Райли. Однако теперь его голос был хриплым, а рука лежала на бедре Вина, удерживая его. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума, верно?

Вин искренне понятия не имел, что делать. Перестать прикасаться к Райли? Невозможно. Плюс, казалось справедливым, что он сводил Райли с ума, потому что Райли сводил с ума его.
— Я не думаю, что смогу остановиться, — прошептал он, и за это признание получил поцелуй.

Рот Райли был восхитителен, идеален, а Вин был таким твердым, что он думал, что может умереть. Он хотел забраться к Райли на колени, обнять его обеими руками и поцеловать, и, очевидно, это был какая-то волшебная ночь, когда исполняются желания, потому что он это делал, и Райли, казалось, нравилось это так же сильно, как и ему, если судить по рукам на заднице Вина.

Он провел языком по нёбу Райли, слегка постукивая по нему гвоздиком — зашифрованное сообщение, которое, как он надеялся, Райли сможет расшифровать. Я здесь. Я твой. Люблю тебя. Хочу тебя.

Впервые он ощутил вкус губ другого мужчины на своих, вызывающий привыкание, возбуждающий. Он хотел быть жадным, целовать Райли, пока их вкусы не смешаются и не станут одним целым, а губы Райли не станут горячими, мягкими от укусов и припухшими.

Он хотел, чтобы Райли был обнаженным рядом с ним, чтобы он мог прикасаться к нему и чтобы к нему прикасались. Было слишком рано, слишком быстро думать о том, чтобы переспать с ним, но он не мог сдержать растущую настойчивость своего желания. Когда он в последний раз чувствовал себя таким возбуждённым? Было мучительно отстраняться и искать в глазах Райли такую же потребность, но ему нужно было самому убедиться, что он в этом не одинок.

— Мы можем делать все, что ты захочешь, — сказал Райли. — Но мы не обязаны. Хорошо? Не так давно я был на твоем месте, и я хочу, чтобы ты хорошо относился ко всему, что бы ни случилось.

Вин заправил выбившуюся прядь волос Райли за ухо, затем наклонился и нежно прикусил мочку уха Райли.
— Я в порядке, — пробормотал он. — Чего ты хочешь? — Он не был уверен, как далеко ему будет удобно зайти, но знание того, чего ожидает Райли, могло бы помочь ему разобраться в этом.

Райли повернул голову и поцеловал Вина в шею. Как тёплые губы, мягко касающиеся его кожи, могли заставить его задрожать?
— Я? Я хочу всего. Хочу снять с тебя всю одежду и разложить тебя, попробовать на вкус.

Вин застонал, представив, как лежит там и ждёт, когда Райли перестанет смотреть и прикоснётся. Он вцепился в рубашку Райли сзади, ткань заполнила его ладони.

— Тебе нравится, как это звучит? — Губы Райли сотворили что-то восхитительное и непристойное с краем челюсти Вина. — Я хочу отсосать у тебя. Никто никогда так не делал, верно? Прижимался ртом к твоему члену, такому горячему и влажному? Облизывал тебя, пока ты больше не мог сдерживаться?

— Нет. — Это прозвучало скорее как хныканье, чем как слово. — Ты бы сделал так?

— Сделаю. Я буду делать это, пока ты не кончишь. Заставлю тебя кончить.

— Это не займет много времени.

Вин не был уверен, что продержится дольше, чем потребуется, чтобы язык Райли оставил первую влажную полоску. Райли, вероятно, мог бы заставить его кончить, просто поговорив о том, что он планировал. Больше безопасного секса — потому что безопаснее дрочки не бывает. Черт с ним. Он получал странное удовольствие от того, что время от времени отказывал себе в удовольствии секса или оттягивал оргазм как можно дольше, но корень его решения оставаться холостяком и соблюдать целибат лежал в его любви к Райли. Теперь, когда Райли был здесь, готовый и нетерпеливый, Вин будет проклят, если упустит то, что ему предлагают.

— Боже, это так чертовски заводит. Ты так сильно хочешь меня. И то, что я буду первым.
— Райли беспокойно сменил позицию, затем уткнулся носом в шею Вина, прикусывая её, его зубы защемили кожу, оставив горячее покалывание, которое быстро прошло. — Хочешь, я сделаю это здесь?

— Да. Здесь звучит хорошо. — Спальня звучала лучше, но Вину пришлось бы вставать и идти туда. У него бы это не вышло.

— Сними свою рубашку, — сказал Райли и уже задирал её к тому времени, когда слова обрели смысл для Вина. — Привет. — Он моргнул, увидев татуировки Вина, когда тот уронил свою рубашку на пол рядом с диваном. — Я и не знал, что у тебя их так много.

— Дай угадаю. Ты никогда не думал о том, чтобы сделать и себе? — Вин внезапно почувствовал себя беззащитным и в результате стал менее возбуждённым. Дерьмо. Неужели всё закончилось еще до того, как началось? — Они тебе не нравятся.

— Я этого не говорил, — сказал ему Райли, но Вин знал, что это не было решительным отрицанием. — Они на тебе, и ты мне нравишься.

Райли обхватил Вина за талию, его руки были прохладными и сильными, и наклонился вперед, целуя верхнюю часть груди Вина.

— На чём мы остановились?

Вин закрыл глаза, когда Райли начал расстёгивать молнию на его джинсах. После стольких лет ожидания он был здесь, в своей квартире, сидя верхом на коленях Райли Уэллса. Райли Уэллс раздевал его. Он бы и за миллион лет не догадался, что это произойдет.

— И ты никогда не делал этого раньше.

Это был вопрос? Вин не был уверен. Казалось, это имело значение для Райли, и это было хорошо. В конце концов, это много значило для Вина. Он не рассматривал свою девственность как нечто, что можно потерять, и не переживал из-за этого, как из-за символа. Даже более того, он хотел, чтобы если это произошло, то чтобы это произошло с кем-то, кого он любит, а он любит Райли.

— Даже никогда ни с кем не целовался?

Ладно, это был вопрос. Нерешительный, слегка недоверчивый.

— Нет, — сказал Вин, затем исправился. — Ну, один раз, но это не считается.

Райли просунул руку под его чёрные джинсы, придавая им форму твердого члена по всей длине, крепко потирая. Даже разделенный слоем хлопка, жар его ладони просачивался к коже, едва уловимая ласка, хотя то, что Райли делал своей рукой, было достаточно прямым.

— Для меня поцелуй не считается. Для тебя — да. Расскажи мне об этом.

— Почему? Я забыл об этом еще до того, как все закончилось.

Райли толкнул Вина на спину, так что он лежал на диване, глядя в голубые глаза, горящие желанием и озорством.
— Скажи мне. — Райли вытащил руку из джинсов Вина, обхватив себя другой, и кончиком пальца очертил круг вокруг проколотого соска Вина. — Тогда я действительно заставлю тебя забыть о его существовании.

Вин рассмеялся, наслаждаясь тем, что его дразнят. Это отвлекло его от стука крови в ушах и ответного эха в его напряженном члене. — Я работаю с ним, так что тебе придется стирать мою память каждый день.

— Делать тебе ежедневный минет? Не проблема. Ты работаешь с кем-то, кто может тебя целовать. Он проблема? Конкурент?

— На самом деле нет. — Вин прикусил губу, когда Райли провел кольцом по его соску, как раз по эту сторону боли, вероятно, потому, что он не знал, насколько чувствительным может быть пирсинг. — Ээ, полегче? Это приятно, но не когда делаешь это так сильно.

— Чёрт, прости меня. — Раскаяние Райли было мгновенным и искренним, на смену веселым искоркам пришло озабоченное выражение. Он наклонился и поцеловал грудь Вина над соском. — Так лучше?

— Я в порядке, — заверил его Вин. — Но будет чертовски больно, если их вырвут.

Райли скривил лицо, как будто наступил в дерьмо.
— Боже. Гадость. Я оставлю их в покое.

— Нет! — Вин покачал головой. — Я же сказал тебе. Это приятно. Это одна из причин делать пирсинг. Я, ээ, я играю с ними, когда дрочу.

— Ты краснеешь. — Райли усмехнулся. — У тебя пирсинг и татуировки, плохой мальчик, весь в чёрном, и ты краснеешь. Это мило.

— Пошёл ты, — сказал Вин, ухмыляясь, когда пощекотал рёбра Райли, сильно впиваясь пальцами. — Я не симпатичный, очаровательный или сладенький. Я парень, ожидающий минета.

Райли вскрикнул и выпрямился, уворачиваясь от рук Вина.
— Сначала история о поцелуе.

— Ты всегда был таким упрямым? — Он помнил Райли покладистым, но люди меняются. — Это было на прошлое Рождество, ясно? Шейн повесил немного омелы над дверью. Большая ошибка. Все постоянно останавливались, чтобы обнять друг друга, и никто не мог ни войти, ни выйти. Он послал Патрика снять её. Это заняло у него около десяти минут, потому что он продолжал просить парней приподнять его, чтобы он мог дотянуться до неё, и что ж, ты понимаешь картину. Много хватаний за задницу и ещё больше поцелуев. Итак, Шейн вышел из себя. Это было до того, как на сцене появился Бен. Шейн в последнее время стал мягче. Вроде. В любом случае, Шейн прислал меня туда. Патрик схватил меня, когда я потянулся к нему. Он поцеловал меня; я сказал ему прекратить это. Конец скучной истории. Кстати, мои джинсы снимаются. Не стесняйся проверять это в любое время, когда захочешь.

Ладно, возможно, это было не совсем точное описание поцелуя, потому что Вину он понравился больше, чем он признался бы Патрику, если не самому себе, но...

— Как насчёт сейчас? — Райли одарил его еще одним долгим поцелуем, затем принялся бороться с джинсами Вина и остальной его одеждой, пока он не остался голым. — О, намного лучше.

Вин подумал было указать на то, что он не должен быть единственным, на ком ничего нет, но если Райли будет голым, он может ожидать большего, чем Вин готов был дать. Каким бы возбуждённым ни был Вин, и как бы отчаянно он ни жаждал близости с Райли, у него не было намерения, чтобы произошло что-то проникающее, по крайней мере, сегодня вечером.

Райли соскользнул на пол, встав на колени между бёдер Вина и — о боже, о чём Вин думал, ожидая этого все эти годы? Язык Райли был восхитителен; весь его рот был восхитителен. Вин изо всех сил стиснул диванную подушку, пытаясь сосредоточиться на боли в костяшках пальцев.

— Хорошо? — Спросил Райли, и Вин захныкал от перемены ощущений, когда его влажная кожа соприкоснулась с прохладным воздухом.

— Я кончу примерно через пять секунд, — сказал он.

— Всё в порядке, — сказал Райли. — В этом-то и суть. — Прежде чем Вин смог возразить дальше, он снова взял его член в рот.

Горячо. Влажно. Хорошо. Вин был сведён к внешнему молчанию и односложным мыслям, когда ему захотелось излить свою реакцию в благодарном потоке слов. Он тяжело дышал, когда не задерживал дыхание, стараясь не двигать бёдрами и не душить Райли, потребность двигаться, трахать, была непреодолимой.

Он терял самообладание. Он больше не был сторонним наблюдателем, вовлечённым в действие, дистанция, которая позволяла ему наблюдать и судить, сократилась до нуля. Руки Райли скользнули под его задницу, приподнимая его, как будто Райли не мог засунуть член Вина достаточно глубоко в свое горло.

Кончик его члена коснулся нёба Райли, потираясь о него. Райли поперхнулся и сглотнул, его язык скользнул по стволу Вина, пока он боролся за дыхание. Вин вскрикнул, гортанный вопль, который громко прозвучал в его голове и превратился в первобытное рычание. Он кончил, его член всё ещё был по большей части во рту Райли, знакомая отдача удовольствию усилилась до такой степени, что его кульминация казалась бесконечной.

Райли отстранился, кашляя, чтобы прочистить горло, его глаза наполнились слезами, но Вин всё ещё кончал, две или три более слабые струи жидкости вырвались наружу, размазываясь по его животу, тёплые струйки бледнели на фоне тёмных волос, образуя тонкую линию между пупком и основанием члена.

Вин знал, что должен спросить, всё ли в порядке с Райли, но его сердце колотилось так, как никогда раньше. Возможно, именно поэтому он ждал, потому что у него был какой-то врожденный дефект, о котором никто никогда не знал, но каким-то образом его тело знало, что оргазм с партнёром будет для него непосильным. Ха, нет. Его сердцебиение возвращалось к норме. Он протянул дрожащую руку, чтобы коснуться лица Райли. — Ты в порядке?

— Да, конечно. А ты? — Райли вытер рот без намёка на смущение.

— Я на минуту отключился. — Было неловко быть единственным из них, кто был голым.

Вину захотелось схватить подушку и положить себе на колени.

— Это по-другому, верно? Первый раз с кем-то другим.

— По-другому — подходящее слово для этого, — согласился Вин. — Подойди сюда, пожалуйста?

Райли подвинулся, чтобы сесть рядом с ним с лестным рвением, притянул его к себе и поцеловал. Вин не был уверен, что он чувствовал по поводу своего вкуса во рту Райли, но то, как Райли целовался, как будто он знал, что делает, и был полон решимости научить этому Вина, вскоре отвлекло его.

— Я хочу увидеть тебя обнаженным. — Не был ли он слишком настойчивым? Не просил ли слишком многого? Райли, должно быть, нуждался в разрядке после того, что они сделали. Если бы это было не так, Вин бы волновался. — Давай я заставлю тебя кончить?

— Я бы с удовольствием, но сейчас я — тот, кто думает, что я тороплю тебя. Обычно не имеет значения, быстро ли это. Чёрт, однажды я даже не успел узнать его имя, прежде чем он вышел за дверь. — Вспышка боли промелькнула на лице Райли, и Вин понял это. Должно быть, паршиво осознавать, что кто-то использовал тебя, чтобы кончить, твой рот, руки, задница — важные части тебя. Вин так сильно ненавидел эту идею, что любая тень сожаления, которое он испытывал по поводу прожитых в одиночестве лет, была сметена.

— Меня зовут Вин, — намеренно сказал Вин, удерживая взгляд Райли. — Приятно познакомиться с тобой, Райли, и я хочу увидеть тебя снова. И прямо сейчас я бы хотел увидеть больше тебя. Пожалуйста?

Райли уткнулся лбом в обнажённое плечо Вина, пряча своё лицо и румянец, окрасивший его в алый цвет, его выдыхаемое дыхание было тёплым, оставляя после себя тепло и сырость.

— Вин, — прошептал он, надлом в его голосе заставил его казаться моложе, таким Райли, каким Вин помнил его. Он держался за Вина, по его телу пробегала мелкая дрожь. — Вин.

— Я прямо здесь. — Вин погладил Райли по волосам и затылку. — Ты не торопишь меня, и я хочу именно тебя, а не просто кого-то доступного.

— Честно? — Райли поднял лицо, и Вин почувствовал тошноту при виде неуверенности в его глазах.

— Честно. — Вин поцеловал его и улыбался до тех пор, пока губы Райли не приподнялись в неуверенной ответной улыбке. — Вот. Теперь позволь мне показать и тебе тоже. Хорошо? Могу я это сделать?

Райли кивнул. Боже, он выглядел таким уязвимым. Он заслуживал любви.
— Хорошо, — сказал он, и Вин принялся доказывать ему, насколько он желанен.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569257

Переводчики: Aida_Winter