Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Six

— Если ты не перестанешь поправлять галстук, я сниму его с тебя и выброшу в окно, — сказал Вин.

Райли, который был за рулем и должен был держать руль обеими руками, скорчил гримасу, которая сменилась с протеста на надежду.
— Разденешь меня? Обещания, обещания...

Вин мог бы воспринять это как выпад, но он знал, что Райли не это имел в виду. У них было много отличного секса после их неудачной попытки Вина быть нижним, с твёрдым пониманием, что они не будут пробовать это снова, пока Вин не будет готов. Однако Вин не мог избавиться от ощущения, что с ним что-то не так. Не то чтобы он мог обратиться по этому поводу к врачу.

Эй, док, я думаю, что с моей задницей что-то не так — мой парень не может трахнуть меня.

Ага, ни за что такое не случится.

— После бранча, — пообещал он. Райли убрал руку с руля, чтобы похлопать его по бедру, что было лучше, чем поправлять этот идеальный галстук. — Не нервничай, ты им понравишься.

— Ты все время это говоришь. — Райли вздохнул и взглянул на него. — Скажи ещё раз.

— Поверни направо здесь, у знака «стоп», — сказал Вин сначала. — Мои родители полюбят тебя, честно. Что тут не любить? И они знают, что ты мне подходишь.

— Я хочу этого, — сказал Райли более серьёзно, чем, по мнению Вина, ему нужно было, чтобы это прозвучало. — Я имею в виду, ты ждал меня. Годами. Такое чувство, что я в долгу перед тобой за это.

— О боже, нет. — Вин покачал головой так сильно, что серьга в виде дракона задела его щеку. — Можем мы забыть об этом, пожалуйста? Это был мой выбор, и дело было не только в тебе. Я не был готов к свиданиям, и, может быть, это был мой способ оправдать то, что я не торопился с этим? Я не знаю. Я просто знаю, что если ты хочешь быть со мной, делай это по какой-то другой причине. — Он сделал глубокий вдох, прежде чем испортил всё еще больше. Выражение лица Райли было странной смесью обиды и облегчения. — Видишь красную машину? Заезжай за ней.

Не говоря ни слова, Райли заглушил двигатель и сел, положив руки на руль, уставившись на улицу. Район, как всегда, был оживлённым: старики сидели в креслах-качалках на верандах, крашеное дерево под их ногами выцвело и потрескалось, воздух затуманивался от их мягкого дыхания; маленькие дети катались взад-вперёд по тротуарах на самокатах или велосипедах, с непокрытыми головами, без перчаток и равнодушные к холоду. Эта сцена повторялась на тысяче улиц в тысяче городов, но эта улица была домом, и Вин чувствовал себя частью её и в то же время отстраненным, потому что, в конце концов, он переехал.

И некоторые люди были рады его отъезду.

— Всё будет хорошо, — сказал он Райли. — Хочешь минутку?

— Нет. Они подумают, что я боюсь войти или что-то в этом роде. — Райли посмотрел на входную дверь, которая всё еще была закрыта, и наклонился, чтобы поцеловать Вина. — Кроме того, я знаю из надежных источников, что они меня полюбят.

Вин был благодарен, что он не нервничает; приводить первого парня домой, чтобы познакомить с родителями, было из тех вещей, которые подпитывают ночные кошмары. Тем не менее, он не мог не отметить облупившуюся краску на крыльце или то, как дерево скрипело под его весом. Он знал, что дверь не заперта. Она никогда не запиралась. У него был ключ, но он пользовался им так редко, что не был уверен, что вообще узнает его.
— Эй, мы здесь! — крикнул он в сторону кухни и освободил место, чтобы Райли мог пройти мимо него, чтобы он мог снова закрыть дверь пинком.

— Твоя мама на кухне, — крикнул его отец из гостиной. — Я смотрю футбол!

— Футбол? — Спросил Райли. — Так рано?

— Необязательно прямая трансляция, — объяснил Вин. — У папы есть что-то вроде классического спортивного комплекта. Он может смотреть игры трехлетней давности. Подойди поздоровайся.

Он мельком заметил выражение лица Райли, когда они пробирались по узкому коридору, который казался ещё уже из-за переполненных вешалок для одежды на одной стене и книжного шкафа на другой. Его мать относилась к чтению с благоговейным восторгом, редко выпускала книгу из рук, как только приобретала её, и никогда не оставляла даже самую дешёвую в мягкой обложке открытой. Ребёнком Вин уронил библиотечную книгу в ванну и получил взбучку, из-за которой испугался. Дом, должно быть, показался Райли тесным, но на его лице не отразилось ничего, кроме лёгкого опасения.

Джон поднял руку в знак приветствия, когда Вин ввёл Райли в комнату.
— Вин. Рад тебя видеть, сынок. — Он с усилием поднялся с дивана, борясь с пружинами, которые под его весом за долгие годы промялись, образовав впадину. Джон был крупным парнем, широкоплечим, высоким, в его волосах теперь виднелась седина. В семье шутили, что если он терял по мере выпадения волос хоть дюйм, то снова находил этот дюйм на талии. — А это Райли?

Оценивающий взгляд, брошенный Райли, не был недружелюбным, а улыбка и рукопожатие Джона были тёплыми, но Вин почувствовал, как его плечи ссутулились, по телу пробежала дрожь напряжения.

Райли сказал все правильные вещи, его манеры были немного чересчур вежливыми для непринужденной обстановки, но это было понятно, учитывая обстоятельства. Это имело большое значение для всех в комнате.

Не в первый раз мать Вина спасала его. Она вошла в комнату на волне кухонных ароматов, пряных, аппетитных, и заключила Вина в объятия, от которых у него перехватило дыхание, разрушив неловкость потоком нежностей и упрёков за то, что он не приезжал раньше. Мария едва доставала Вину до плеча, красивая девушка, которой она когда-то была, все еще была видна в пожилой женщине, которой она стала, каждая морщинка на её лице образовалась от улыбки. Вин считал, что ему повезло быть её единственным сыном. Это было поверхностно, но ему нравилось сознавать, что в её глазах он был золотым мальчиком. Ему не нужно было соперничать за её сияющую любовь ни с кем из братьев; девочки — это совсем другая история.

— Вот и он, — сказал Мария, отпуская Вина и переключая свое внимание на Райли. — Хм. Я нашла тебя в ежегоднике Вина — он оставил его вместе с другими школьными вещами, когда переехал, — но я не думала, что запомнила тебя. Твои волосы теперь короче.

— Мам, это было много лет назад, — запротестовал Вин, но Райли, казалось, не возражал против разговора.

— Я не часто устраивал подростковые бунты в старшей школе. — Райли поднял руки, как будто собирался снова поправить галстук, затем опустил их. — Отрастить волосы до воротника было моим максимальным «бунтом».

— А теперь, когда ты вырос, ты их коротко подстригаешь, — одобрительно сказал Мария. — Я хочу услышать о тебе всё, но сначала мне нужно закончить на кухне.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Райли, вероятно, хотел проявить вежливость. Вину следовало предупредить его, чтобы он не беспокоился. Взгляды его мамы на некоторые вещи были либеральными, но её мнение о мужчинах на кухне было совершенно архаичным.

— Что? Конечно, нет! Садись, садись. — Она указала на диванчик. — Вы оба, садитесь. Я принесу поесть.

— Не слишком много, мам. Не в тому случае, если ты хочешь, чтобы мы поели позже.

Она презрительно фыркнула на Вина и ушла, ничего не ответив, время от времени возвращаясь с напитками и закусками, пока кофейный столик не был полон, как и желудок Вина.

— Они такие вкусные, — сказал Райли, проглатывая кусочек чили рельено. Мария не ограничивалась только мексиканской кухней, но она знала, как Вин любит её, когда он приезжает домой. — Слишком вкусно. Не давайте мне больше.

Вин потягивал имбирный эль, разделяя это мнение. Мария обиделась бы, если бы они не притронулись к закускам, и обиделась бы, если бы они не убрали свои тарелки и не попросили добавки, когда дело дошло до основного блюда. Они были обречены уйти с неприятно переполненными желудками.

Джон похлопал себя по животу.
— Никому из вас не повредит набрать пару килограммов от хорошей домашней стряпни. Он кивнул на Райли. — Твоя мама такая же, когда ты приходишь домой? Кормит тебя так, будто ты умираешь с голоду?

Райли выглядел озадаченным.
— Не совсем, — ответил он, с очевидной осторожностью подбирая слова. — Она вроде как на постоянной диете, поэтому, вероятно, предполагает, что и весь остальной мир тоже. Мой папа много ест вне дома, поэтому ему всё равно.

— Чем он занимается?

— Строительством, — сказал Райли. — Уэллс Констракшн. Мы мелкая сошка на национальном уровне, но, я думаю, у нас хорошая репутация в штате.

— Райли вложил много труда в реконструкцию музея, — добавил Вин, стремясь получить одобрение своего отца. Он не хотел, чтобы его родители думали о Райли как о халявщике, получающем зарплату, основанную на его отношениях с боссом. Это было бы несправедливо. Он знал, сколько часов Райли проработал в офисе или на стройплощадках.

Джон хмыкнул.
— Хорошо. Обязательно надевай каску. Ты когда-нибудь видел...

К облегчению Вина, прибытие его старшей сестры Анны прервало ожидаемый рассказ ужасов.

Суматоха, когда она вошла со своими двумя детьми, племянницами Вина Софией и Эллой — последняя раскачивалась на руке Анны в своём автомобильном кресле, сжимая пухлыми ручками игрушечного жирафа, — была ошеломляющей. Это напомнило Вину, не в первый раз, как он благодарен за то, что он гей. Он любил девочек, потому что они были семьей, но он не мог бы честно сказать, что они ему очень нравились. Они были похожи на маленькие инопланетные формы жизни. Знание того, что от него никогда никто не забеременеет, успокаивало.

— Дядя Винни! — София обняла колени Вина, как только он встал. — Я принцесса!

В этом не было ничего нового.
— Да?

— Видишь? У меня есть корона! — Это было больше похоже на тиару, дешёвые стразы сверкали в чем-то, похожем на пластик, а не на металл. София вскинула голову. — Элла не принцесса. Она всего лишь ребенок.

— Верно.

Анна поставила автокресло у ног отца, наклонилась, чтобы поцеловать его:
— Присмотри за ней минутку? Мне нужно поставить это в холодильник. — В другой руке она держала тарелку, накрытую фольгой; как она открыла входную дверь, оставалось загадкой.

— Привет, Вин. Это твой новый парень?

— Новый? — Райли вытаращил глаза на Вина и повернулся к Джону, который вытащил Эллу из автокресла и расстёгивал молнию на её зимнем комбинезоне. — Можно я подержу её?

— Она не имеет в виду... — Вин отказался от объяснений и снова сел. Джон со снисходительным выражением лица, каким он всегда был рядом со своими внуками, рассказывал Райли, что дедушка имеет первое право обнять своё сокровище, но, конечно, после этого, почему бы и нет.

Он передал её минутой позже.
— Не урони ее!

— Не уроню, — заверил Райли и посадил Эллу к себе на колени, прижимая к себе, чтобы ворковать с ней. — Мне нравятся дети. С ними не сложно. Они хотят любви, еды и смены подгузника время от времени. Это все просто. И ты прекрасна, да, милая? Маленький ангел.

— У неё режутся зубки, — предупредил его Джон. — Если она начнет кричать и выгибать спину, то нимб погаснет. Это всё равно, что держать угря.

Маленькое личико Эллы сморщилось, нежный ротик, похожий на бутон розы, растянулся в пугающе широкий круг.

— Её нужно покормить! — Крикнула Анна из кухни, когда в воздухе раздался первый вопль. — Бутылочка в боковом кармане синей сумки, папа.

Джон выудил её и протянул ему.
— Посмотрим, сработает ли это. Может быть, она слишком холодная.

— Нет, ей это нравится, — сказал Райли, неистовые и жадные звуки посасывания бутылки вторили ему. — Так вот что это было, да? Ты была голодна?

Наблюдать, как его парень превращается в кашу, было неприятно. Вин провёл большим пальцем по татуировке на предплечье, снова и снова обводя линии и стараясь не чувствовать себя обделённым. Дети грудного возраста. Они были милыми и всё такое, но они ничего не делали. Они были воплощённым эгоизмом. Элла хотела есть, поэтому заплакала и получила бутылочку. Просить её подождать было бы так же бесполезно, как приказать облаку прекратить дождь. И не то чтобы всё улучшилось, когда они станут старше и смогут говорить, потому что София была точно такой же.

— Прости, — сказал Райли, подталкивая колено Вина своим. — Я схватил её, и, держу пари, ты умираешь от желания обнять её.

— Нет, всё в порядке. Она счастлива с тобой. — Вин был рад готовому оправданию. — Я могу обнять её в любое время. — Не то чтобы он хотел этого.

Элла пила из бутылочки и смотрела на лицо Райли широко раскрытыми глазами. Она уронила своего жирафа и вместо этого держалась за мизинец Райли. София пыталась застегнуть молнию на своём маленьком розовом рюкзачке; Вин подумал предложить помощь, но решил, что она справится сама. Его сестра и мама разговаривали на кухне, Анна был счастлива позволить отцу присматривать за детьми.

— Она такая милая. — Райли отвёл взгляд от Эллы и посмотрел на Вина. — Она похожа на тебя.

Вин рассмеялся.
— Она похожа на моего дедушку. Такая же лысая голова.

— Дедушка по материнской линии или по отцовской? — Рассеянно спросил Райли.

— По отцовской, — сказал Вин.

— Хорошо. Это значит, что у тебя больше шансов сохранить прическу. — Райли ухмыльнулся ему, и Вин, не понимая, улыбнулся в ответ. Было легко улыбаться Райли.

— Ты видишь себя с семьёй где-нибудь в будущем?

Для него было шоком услышать этот вопрос, и еще одним — осознать, что его отец задаёт его Райли.

Который отвечал без смущения или неловкости, как будто обсуждаемый предмет был таким же тривиальным, как игра, за которой наблюдал Джон, и исход которой уже был предрешён.

— Ну, конечно. То, что ты гей, этого не исключает, не в наши дни. Есть такие варианты, как усыновление или суррогатное материнство. — Вин не думал, что он заскулил от ужаса, но Райли прочистил горло и, бросив на него косой взгляд, добавил: — Правда, не скоро. Когда мне будет тридцать или около того.

До этого были годы, но, на вкус Вина, это всё равно звучало слишком близко.

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы остепениться более традиционным способом? — Спросил Джон. Вину потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, о чем он на самом деле спрашивает, и к тому времени, когда он это понял, Райли уже отвечал и на этот вопрос.

— Когда я был моложе, — сказал Райли. — Когда я все еще притворялся, что я натурал. Но я отказался от этого некоторое время назад. Я не был бы счастлив. Даже если бы это был единственный способ завести детей, мне пришлось бы обойтись без детей. Это было бы нечестно по отношению к женщине. Или ко мне.

Джон кивнул. — Лучше знать, кто ты есть. Мой брат гей. Он плакал как ребёнок, когда сказал мне об этом, а мы тогда учились в старшей школе. У сестры Вина Селин тоже была девушка. Мы знали о РСЛИГ целую вечность.

Райли, казалось, был немного ошеломлён всем этим, хотя Вин был уверен, что он рассказывал ему кое-что из этого раньше. Может быть, от старшего поколения это звучало иначе.
— Твоя сестра лесбиянка?

— Би, — сказал Вин. — Насколько я знаю. Сейчас у нее есть парень, но в колледже у нее была подружка. Эм, не Анна, которая на кухне.

— С мужем, — сказал Райли. — И до смешного милыми детьми.

София потянула Вина за штанину.
— Дядя Вин, посмотри на мою картинку. — Она подняла страницу, исписанную карандашными каракулями.

— Вау. Отличная работа.

— Это фея с крыльями.

— Голубые крылышки, — сказал Райли, взглянув на картинку, не отнимая бутылку ото рта Эллы. — Мило.

Вин мог разглядеть какие-то синие закорючки, но, учитывая, что они плавали довольно далеко от того, что, как он предположил, отдалённо напоминало фигуру, он не был уверен, как Райли пришел к такому выводу.

— Блестящие голубые крылья, — добавила София с одобрительной улыбкой, адресованной Райли.

— Вин сказал мне, что у тебя есть собственное жилье, — вставил Джон. — Это хорошо. Владение собственностью дает человеку корни.

— Это квартира, а не такой дом, как этот, но, как говорит мой папа, хорошо подниматься по имущественной лестнице молодым. — Самоуничижение звучало искренне, хотя Вин предположил, что квартира Райли была бы продана в три раза дороже дома его родителей. — У меня есть лофт на Принсес-Террас.

Лицо Джона окаменело, кожа вокруг рта собралась в тугие складки.
— Это строил тот мудак Картер, да?

Райли наклонил голову, делая вид, что поправляет угол наклона почти пустой бутылки.
— Ээ, да, я думаю, это компания, которая стоит за строительством. Я просто там живу.

— Папа!

Джон поднял руку в знак извинения. — Прости, прости. Я становлюсь чертовски зол, когда думаю о Картере. Он и его высокомерный сын рискуют твоей жизнью, чтобы заработать ещё миллионы в дополнение к тем, которые у них уже есть. От таких людей меня тошнит.

— Я не... Это просто место для проживания... — голос Райли звучал сдавленно, то немногое, что Вин мог разглядеть от его лица, покраснело. Элла отдёрнула голову от бутылки и заплакала, громко и пронзительно. Райли поднял её, положив её голову себе на плечо, похлопывая по спине, пока она не рыгнула между воплями достаточно громко, чтобы сорвать разговор.

Не то чтобы Вин был не согласен со своим отцом, но зачем ставить Райли в неловкое положение? Этот визит оказался чертовски напряженным, и он ненавидел это. Возвращение домой должно быть таким же успокаивающим, как погружение в горячую ванну. Это больше походило на последние минуты жизни краба в горшочке.

В дверях появилась Анна, с первого взгляда оценив ситуацию.
— Ты влил в неё всю бутылку? Вау, спасибо. Дай-ка мне взять ее. Она всегда капризничает после того, как её накормят, неблагодарная девчонка.

— Я думаю, смесь вытекла так же быстро, как и втекла, — сказал Райли, изучая свою руку и тёмное пятно, расползающееся по светло-жёлтому комбинезону, который был на Элле. — Она насквозь промокла.

— Эти чёртовы дешевые подгузники. — Анна покачала головой. — Никогда больше, независимо от того, на сколько они уценены. Вот, я заберу ее. Тебе наверняка хочется помыться.

— Спасибо. — Райли встал и передал ребёнка.

Вин, которому уже не терпелось сбежать, тоже встал.
— Я покажу тебе, где ванная.

Он повёл Райли в заднюю часть дома, мимо комнаты для шитья его матери и комнаты поменьше, которая когда-то была кабинетом его отца, но теперь больше походила на кладовку. Дверь больше не закрывалась, потому что там было навалено так много вещей.

— Вот. — Вин включил свет и отступил назад, освобождая место для Райли.

— Я только собираюсь вымыть руки, — сказал Райли. — Ты можешь войти, если хочешь.

Вин поколебался, затем пожал плечами и прислонился к дверному косяку.
— Там всё равно не хватит места для нас двоих.

— Вы все выросли в этом доме?

— Да, но наверху есть ещё две ванные комнаты.

— Должно быть, было многолюдно, но дружелюбно. — Райли открыл кран с горячей водой и, взяв мыло, потер им руки под струёй воды, которая никогда не становилась более теплой. — Когда я был маленьким, в возрасте Софии, мне время от времени снились кошмары. Я просыпался и кричал, но никто никогда не приходил. Мои родители спали в другом конце дома и не могли меня услышать. Утром они расстраивались, когда я говорил им, что плакал, но к тому времени было уже слишком поздно.

По опыту Вина, Анна могла услышать кого-нибудь из своих детей, когда они были обижены или расстроены, за милю. Дом родителей Райли был не таким уж большим, или, по крайней мере, так не выглядело снаружи, но он ничего не сказал.

— Если бы я закричал, кто-нибудь бы пришёл, — сказал Вин, — но как только я понял, на что похож секс, я бы убил за более толстые стены. Удвой это, когда я стал достаточно взрослым, чтобы дрочить.

Райли состроил гримасу, сморщив нос, и это выглядело мило. Он вытер руки белым полотенцем, настолько пушистым, что Вин заподозрил, что оно было вывешено специально для Райли. — Родители занимаются сексом? Разве это не незаконно?

— Должно быть, — согласился Вин. Он был достаточно близко к Райли, чтобы захотеть поцеловать его, ощутить вкус губ, которыми Райли столько раз пробуждал его тело к удовольствию. Он бы сделал это, но сначала ему нужно было кое-что узнать. — Я не возражаю против того, что ты живешь там, где живешь. Папа прав насчет этого парня, но это не твоя вина. Когда ты переехал, ты не знал, какой он.

Райли повесил полотенце на вешалку, поправив его с придирчивой аккуратностью, как будто выравнивание краев имело значение, хотя на самом деле это было не так. — Да, в том-то и дело. Я вроде как знал. Он друг семьи. Они с моим отцом вместе занимаются бизнесом, а его жена и моя мама друзья. Марко ходил в другую школу, но мы много тусовались вместе, пока он не узнал, что я гей, и не охладил отношения.

Он пожал плечами, как будто в этом не было ничего особенного, но Вин не купился на это безразличие. Райли взял себя в руки, каждый мускул был напряжен, глаза широко раскрыты, он не мигал, ожидая реакции Вина.

Было трудно не начать кричать, но Вин заставил себя быть справедливым.

— Ты не знал, на что они способны...

Райли прервал его смехом, таким же горьким, как лимоны, которые Бен заставлял Вина нарезать каждую смену до идеальной однородности, готовой украсить край бокала.
— Ты издеваешься? Джек Картер безжалостен как чёрт. Он не занимается разбиванием коленных чашечек или чем-то в этом роде, но он возглавит терпящую бедствие компанию и оставит сотню человек без работы, не испытывая ни малейшего сожаления. То, что сделал Марко, разозлило его, потому что это было не тонко, и, что еще хуже, Марко поймали, но ему было наплевать на тебя или твой бар. — Райли сглотнул, его горло сжалось. — Если бы ты умер, он бы не пролил ни единой грёбаной слезинки.

— Эй. — Вин поколебался, затем придвинулся ближе, специально прижимая Райли, чтобы тот не попытался убежать. — Он — это не ты. Ты не несешь за него ответственности. Что думает твой отец?

— Что это все бизнес. — Райли теперь говорил тихо, как будто боялся, что его подслушают. — Если это не так, он не говорит об этом. Он целеустремлённый. Он заботится о работе и внешнем виде — если эти два аспекта пересекаются таким образом, что он будет выглядеть плохо, он придумывает какое-нибудь оправдание и уходит оттуда так быстро, как только может.

— А ты как думаешь? — Для Вина это было важнее.

Райли пожал плечами.
— Наверное, я думаю, что он не сможет победить. Если он скажет, что поддерживает своего друга, он мудак и гомофоб. Если он скажет, что это не так, он подорвёт свое положение в бизнес-сообществе. Он может потерять всё.

— Нет, я имею в виду... я не знаю, что я имею в виду. — Вин вздохнул и похлопал Райли по бедру в знак извинения. — Ты не несешь ответственности ни за кого, кроме себя.

— Да, но мысль о том, что тебе могли причинить боль, убивает меня. — Райли обнял его. — Ты знаешь, я бы никогда этого не хотел.

— Я не понимаю, как кто-то мог хотеть. — Вин не видел снов о той ночи, но иногда он возвращался к ней в своих мыслях: запах дыма от сигареты, вспышка красного или голос, полный паники, запускали повтор. Он задумался на тему "что если", намечая альтернативы, которые остановили бы атаку и спасли бар и машину Бена от уничтожения пламенем.

Бессмысленно, всё это. Что сделано, то сделано.

— Только не надо ненавидеть меня за то, что я их знаю.

Вин был тем, кто обнимал Райли сейчас, утешая его поцелуями, нежными и любящими.
— Ненавидеть тебя невозможно. Я не могу. Ничто из того, что ты сделал, не может заставить меня перестать любить тебя. Ничего.

Он верил в это, но не был уверен, что Райли поверил.

Райли прижимался к нему гораздо дольше, чем требовалось, чтобы вымыть руки, что делало вероятным, что кто-нибудь скоро придет их искать. У Вина не хватило духу отстраниться, не тогда, когда казалось, что они держатся друг за друга. Жизнь иногда бывает такой сложной. Почему это не могло быть просто?

Наконец, Райли отстранился достаточно далеко, чтобы один раз крепко поцеловать Вина, а затем изобразил несколько неубедительную улыбку. — Ладно, давай. Скоро они отправят за нами поисковую группу.

— Они могут даже не заметить, что мы пропали, — сказал Вин, ни на секунду в это не поверив. — Это какое-то безумие, когда мы все сидим за столом.

Он не преувеличивал сумасшествие, но все равно мог видеть удивление на лице Райли, когда они присоединились к остальной семье в столовой. Каким-то образом, когда на столе было множество тарелок и подносов, и они сидели вместе — на стульях, детских высоких стульях и бустерах, в последние дни — их численность казалась увеличивающейся.

Сьюзи, младшая из сестёр Вина, появилась наверху с идеальным макияжем и в чём-то, что выглядело как недавно выглаженное платье.
— Привет, Вин, — сказал она с яркой улыбкой, адресованной Райли. — Новый парень?

— Ты говоришь «новый», как будто я притаскивал домой целую вереницу их, — пожаловался Вин.

— Он не из тех, кто был у тебя раньше, так что он новенький. — Она приподняла бровь — трюк, которому она училась целое лето. — Видишь логику, мелкий?

Его ответ был автоматическим. — Не называй меня так. Никогда. Боже.

Она выглядела заинтригованной.
— Ты хочешь, чтобы я придумала что-нибудь похуже? Правда?

— Ты ведь не выиграешь и в этот раз, да? — Пробормотал Райли достаточно громко, чтобы Сьюзи услышала.

Она усмехнулась.
— У него никогда не получалось, но он продолжает пытаться. У тебя решительный мужчина.

Райли скользнул рукой по бедру Вина, скатерть скрыла ласку.
— С этим не поспоришь.

— Суп, — объявила мать Вина, ставя на стол огромную супницу, от которой поднимался пар.

Рука Райли сжала, двинулась выше, и снова сжала, прежде чем он отдёрнул её.

Вин знал, что их ждёт: три блюда, долгий период переваривания, а затем перекус перед дорогой. Пройдут часы, прежде чем они смогут изящно удалиться, и он уже считал секунды.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569261

Переводчики: Aida_Winter