Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Nine

— Холодно, — заскулил Вин, когда Марни отъехала. Патрик стряхнул с себя эти мысли и обнял его одной рукой.

— Я знаю. Пойдем, отведем тебя внутрь, где тепло.

«Тепло» — было немного натянуто. Патрику всегда было интересно, лучше ли отапливаются квартиры на верхних этажах в его доме, потому что в его квартире всегда было холодно. Тот факт, что она находилась наполовину под землёй, должен был помочь, но, ясное дело, это было не так. Он не оставил включённым свет, и Вин первым делом умудрился наткнуться на угол стола.

— Ой!

— Секунду не двигайся. — Патрик нащупал выключатель.

— Прости, — сказал Вин, облокачиваясь на стол. — Я забыл, что здесь стол. Боже, я облажался. Райли будет так зол на меня за то, что я испортил его вечеринку.

— Ладно, во-первых, это была не твоя вина, а во-вторых, если он злится на тебя за что-то, в чём не было твоей вины, он придурок. — Патрик сбросил пальто и помог Вину снять его пальто. — Я буду очень милым и уступлю тебе кровать, так что я надеюсь, что утром ты будешь соответственно благодарен. При условии, что ты вообще вспомнишь что-нибудь из этого.

Он позволил Вину воспользоваться крошечной ванной без компании, держась достаточно близко, чтобы услышать грохот, если тот потеряет сознание. Бороться с похмельем до его наступления было частью его распорядка на выходные, поэтому он заставил Вина выпить огромный стакан воды и проглотить несколько обезболивающих, добавив для верности дозу витамина В. Он снова наполнил стакан Вина и поставил его на ящик, который использовал в качестве ночного столика. Он выкрасил его в чёрный цвет и попросил друзей разукрасить его металлическими маркерами, но всё равно выглядело так, как и было — дёшево. Вин выбрал сверкающий красный цвет и нарисовал кривобокого дракона.

Он не думал, что Вина вырвет, не сейчас, но он поставил пластиковую миску, которую использовал для чипсов, рядом с кроватью и достал прикольный подарок, который получил однажды на день рождения, — ночник в форме пениса. Он вставил его в розетку и наблюдал, как член светится розовым. Чертовски безвкусно, но в тот день ему больше ничего не подарили, поэтому он сохранил его, хотя никогда не планировал им пользоваться. Он освещал комнату достаточно, чтобы, если бы Вин проснулся ночью, он не был дезориентирован.

Было еще рано, слишком рано для него, чтобы думать о сне, но это было нормально. Он уложит Вина в постель и будет прислушиваться к нему, пока не убедится, что Вин устроился.

Дверь ванной открылась, и Вин вышел, обхватив себя руками и выглядя совершенно несчастным.
— Если я умру до утра, передай Райли, что мне жаль.

— Нет, — твёрдо сказал Патрик. Всё это было нелепо. — Иди приляг. Ты хорошенько выспишься, а утром все будет хорошо.

— Мне нравится твоя кровать. — Вин упал на неё и обнял одну из подушек Патрика. — Я так люблю твою кровать. Я хочу провести здесь остаток своей жизни.

— Нет. Завтра ты пойдёшь домой и начнешь задаваться вопросом, что ты вообще нашёл во мне и в моей дерьмовой квартирке. — Мысль была удручающей. Патрик присел на край своей кровати - пружинный блок и матрас на полу, и натянул одеяло на Вина.

— Ты глупый, — сказал Вин приглушённым подушкой голосом.

Патрик вздохнул.
— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

— Мне холодно, — сказал Вин мгновение спустя. — Я замерзаю. Тебе не холодно?

— Нет, и тебе тоже. Ты просто пьян. — Патрик погладил Вина по волосам. Это должен был быть короткий, успокаивающий жест, но он превратился в нечто большее. Волосы Вина были такими мягкими, что Патрик поймал себя на том, что проводит по ним пальцами.

Вин пробормотал слова, которых Патрик не смог разобрать.

— Что?

Вин повернул голову в его сторону.
— Иди сюда. Мне нужно тепло тела.

— Я не думаю, что это такая уж хорошая идея. — Было глупо это говорить, потому что, если Вин вспомнит это позже, у него будет целый арсенал аргументов.

— Ты ошибаешься. Это отличная идея. — Вин подвинулся, освобождая ему место, и Патрик неохотно скинул ботинки и забрался под одеяло. — Мм. Намного лучше.

По крайней мере, они оба были одеты. Хотя ему придётся заставить Вина снять джинсы, иначе они врежутся ему в живот, а в том состоянии, в котором был Вин, любой дополнительный дискомфорт — не очень хорошая идея. Как только они согреются, он предложит это, поможет, если нужно, и выскользнет на диван.

О Боже, неужели он действительно думает о том, чтобы стянуть чёрные джинсы Вина с его ног, обнажив оливковую кожу, покрытую тёмными волосами, и чёрные боксеры, которые, как он знал, носил Вин? Облегающие, очерчивающие каждый изгиб задницы, каждый сочный дюйм члена Вина, который будет упираться в ткань, когда затвердеет, многообещающе натягивая её, под теплым дыханием Патрика...

Он застонал, затем сильно прикусил губу, прежде чем сказать что-нибудь глупое. Например, предложить Вину раздеться. Потому что это была плохая идея. Практичная, да. Даже нормальная. В конце концов, никто специально не спит в одежде. Независимо от времени года, Патрик всегда спал с голой задницей, ненавидя тесноту даже от футболки.

Всё равно это была очень плохая идея. Он же всего лишь человек. Возбуждённый, удручающе трезвый, отчаянно влюблённый человек.

Влюблён? Он влюблён? В Вина? В Вина, который был зациклен на своей школьной влюблённости, ослеплённый романтикой воплощения своей мечты в реальность, и который был недоступен, занят кем-то другим. В этого Вина?

Нет. Ни за что. Ему нравился Вин. Очень. Да, он ему нравился. Вин был не в его вкусе — совсем не в его вкусе, — но Вин всё еще был горяч, с этой подавленной девственностью, делавшей его таким же соблазнительным, как шоколадный трюфель, даже несмотря на то, что Райли технически укусил Вина в мягкую серединку — и на этом не стоило зацикливаться. Патрик столкнулся с первой интрижкой Райли, и после самых мягких угроз и шипящих напоминаний о том, как долго они были друзьями, он заставил Джаза рассказать все подробности.

Член Райли был подходящим — чему Патрик пытался порадоваться ради Вина, — но он не знал, что с ним делать.

— Он один из тех парней, которые любят тыкать и толкать. Ему потребовалась целая вечность, чтобы принять правильную позу. Потом он засунул так сильно, что у меня на следующий день болело горло. Приятный, однако. Не придурок. Просто средний.

— Ну, не могут же они все быть суперсексуальными парнями, — великодушно сказал Патрик и купил Джазу выпивку из чувства благодарности и вины.

Значит, вот так оно и есть. Он заботится о Вине как о друге.

И тот факт, что он не может перестать гладить волосы Вина, нисколько не противоречит этому выводу.

Вырвался еще один стон. Он попал. Он влюблялся и разлюблял раз в месяц, но ни один из тех мужчин не сделал ничего большего, чем с преданной тщательностью надрал ему задницу, рассказывая ему, какая он милая маленькая шлюшка, если они поэтичны. То, что у него было с Вином, каким бы односторонним оно ни было, ощущалось совершенно по-другому. Страшно, но правильно.

— Если захочешь блевать, можешь воспользоваться моей миской, — сонно пробормотал Вин.

— Я в порядке, — сказал Патрик. — Эй, Вин? Ты любишь Райли, верно?

— Хм?

— Райли. Помнишь, твой парень?

Вин прижался чуть теснее.
— Ммм-хмм. Он милый. Хотя я и не хорош в постели. В следующий раз, говорит, будет лучше.

Это настораживало, и, вероятно, Вин раскрыл бы больше подробностей, чем если бы был трезв, по крайней мере, без просьб Патрика.
— Что будет лучше в следующий раз?

— Ну, знаешь. Мне. — Рука Вина свободно обвивала талию Патрика, и это было нормально, потому что они оба были полностью одеты. Они не делали ничего плохого. Теперь, однако, Вин схватил Патрика за футболку сзади и затянул её. — Он говорит, что первые несколько раз должно быть больно, но не так. Я был слишком напряжен или что-то в этом роде.

— Он причинил тебе боль? — Патрик старался не выдать своего ужаса, потому что, конечно, быть оттраханным в задницу может быть больно, даже если это не в первый раз, но мысль о том, что кто-то причинил боль Вину, была чем-то другим. Вин не ответил. — Вин? Райли причинил тебе боль?

— Не нарочно, — пробормотал Вин.

Странно, но уж после сегодняшних событий в это было легко поверить. Это подтверждало то, что Джаз сказал о том, что техника Райли была базовой. Райли не был злым или эгоистичным. Слабоват, когда дело доходит до отстаивания позиции и лояльности. Определенно, недостаточно в области защиты Вина от психованных бывших психованных поджигателей. Но в целом, если поставить Райли рядом с Патриком, то большинство людей укажут на Райли как на добропорядочного гражданина и идеального бойфренда, а на Патрика как на неудачника.

Патрик даже согласился бы с ними, когда бы не завидовал Райли за то, что у него есть Вин настолько сильно, что не мог оставаться справедливым. Однако согласиться с тем, что Райли подходит Вину, — нет. Большое, толстое, волосатое нет. Что-то в этом не сходилось. Райли нужно быть с кем-то другим. С кем угодно другим. Патрик был готов составить список возможностей. Он знал не так много богатых, скучных геев, с которыми была бы счастлива познакомиться любая мать, но он был уверен, что сможет найти некоторых.

— Ты не обязан делать то, чего не хочешь. Ты ведь знаешь это, верно?

— Хочу сделать его счастливым. Люблю его.

— Пожалуйста, не говори мне этого. Я умоляю тебя, Вин.

Вин нахмурился.
— Почему нет? Это приятно. Я так долго ждал. Был одиноким и ждал, а теперь я не одинок.

Но я — да.

Он не сказал этого вслух. Какой в этом смысл? Вместо этого он сказал:
— Расскажи мне, что произошло, когда он причинил тебе боль. — Возможно, это был какой-то несчастный случай, и Райли был обезумевшим и молил о прощении. Услышав это, Патрик почувствовал бы себя лучше.

Вин наклонился вперед и прижался лбом к груди Патрика.
— Это неловко.

— Я знаю. Ты ненавидишь говорить о таких вещах, но, может быть, я смогу помочь. Это было бы неплохо, верно? — Патрик надеялся, что он не слишком манипулирует.

— Я не знал, что всё будет так, — сказал Вин. — Я имею в виду, я не идиот. Я прочитал несколько статей с практическими рекомендациями в нете раньше.

— Ты читал статьи в Интернете о том, как трахаться в задницу? — Патрику стало не по себе оттого, что эта идея показалась ему забавной.

— Да. Ты знаешь, как это должно происходить. Используй много смазки, делай это медленно, расслабься. Я хотел это сделать. Всем остальным это нравится. Что со мной не так? — Голос Вина звучал несчастно; Патрику это не понравилось. — Может быть, я никогда не должен был снова найти Райли, потому что я каким-то образом облажался, и я должен был остаться одиноким навсегда. Или, по крайней мере, никогда не заниматься сексом.

Патрику было тяжело это слушать. Он не хотел знать подробностей — не хотел представлять Вина и Райли обнаженными и в постели вместе, — но ему это было необходимо.
— С чего он начал? Он не торопился?

— Насколько медленно это должно быть? Я не знаю. Однажды ты сказал мне, что потрахался во время рекламной паузы. Начал полностью одетым, закончил голым и покрытым смазкой.

— Это звучит именно так, как я бы и сказал, но это не обязательно правда.

Он вспомнил тот день. Хм. Довольно точно. Смазка и резинки пригодились, потому что они смотрели телевизор в спальне парня, и «полностью одетый» было преувеличением, если только носки и рваная футболка не в счет, но Джек, Джон, Джим, как его там звали, скользнул в подставленную задницу Патрика с довольным ворчанием и оседлал его быстро и грубо, кончив еще до того, как Патрик был даже близок, вытащил, и работа была сделана.

Вот почему Патрик натянул остальную одежду и выскочил из комнаты, тоже проделав это в рекордно короткие сроки.

— Даже если я и трахаюсь время от времени, это я, и моя задница к этому привыкла. Для такого, как ты, не существует такого понятия, как «слишком медленно». — Он должен дать Вину поспать. Должен. — Тебе нужно снять джинсы, если теперь тебе теплее. Без них легче спать.

— Да. — Вин перевернулся на спину, пошарил под одеялом, но ничего не добился.

Вздохнув, Патрик сел и помог, изо всех сил стараясь не смотреть, что было не так сложно, как могло бы быть из-за всех этих покрывал. Жаль, что этого нельзя было сказать о его члене, который, по-видимому, был так же хорошо натренирован, как собаки Павлова, оживляться при одном упоминании о сексе. Ну что ж, он спит на диване, где может спокойно подрочить. Он наклонился и поцеловал волосы Вина.
— Спокойной ночи, спящая красавица, — пробормотал он.

— Не уходи, — Вин схватил его за рукав рубашки.

— Ну, я не могу спать здесь с тобой, глупышка. У тебя есть парень, которому это не понравится. — Патрик вытащил пальцы Вина из своего рукава и вместо этого поцеловал костяшки пальцев. — Не волнуйся, милый. Я буду прямо на диване, если тебе что-нибудь понадобится.

— Ты мне нужен. — Патрику показалось, или на щеках Вина появился новый румянец? — Я не хочу спать один, ладно?

Было трудно отказать Вину в том, чего он хотел. Вдвойне тяжело, когда Патрик тоже этого хотел. — Ладно. Дай мне сначала переодеться во что-нибудь другое. Я сейчас вернусь.

Они переодевались друг перед другом сотни раз, не задумываясь, и Вин был в полусне, но Патрик почему-то не смог удержаться и отвернулся, когда стянул свои узкие джинсы и надел старые спортивные штаны, которые купил в прошлом году, когда притворялся, что его новогодним решением было начать заниматься спортом. Он улучил минутку, чтобы сходить в ванную, почистить зубы и снять контактные линзы. Когда он забрался обратно в постель к Вину, он был рад теплу.

— Ура, ты вернулся, — шёпотом сказал Вин.

— Да. Теперь ты будешь спать?

— Я хочу. Хочу притвориться, что всей этой ночи никогда не было.

Патрик улыбнулся.
— Было бы здорово, да? По дороге домой я думал, что если бы я знал, чем обернется сегодняшний вечер, я бы притворился больным и заставил тебя остаться здесь и принести мне куриный суп.

— Теперь я никогда не поверю тебе, если ты скажешь, что заболел и не можешь пойти куда-нибудь.

— Ты просто не собираешься спать, да — Он распознал признаки. Вин перешел в стадию сонливой болтовни. В какой-то момент он, вероятно, заснёт на середине предложения, но пока его мозг не отключится, его рот продолжает двигаться, произнося слова, освобожденные алкоголем из той коробки, в какой Вин бы их ни хранил.

У Патрика было несколько таких коробок, но его были заперты на висячий замок, обмотаны цепями и закопаны в бетон. Так будет лучше для всех. Когда он напивался — в наши дни это случалось нечасто, потому что он не мог себе этого позволить и знал свои пределы, — он становился смущающе сентиментальным, сыпал детским лепетом и ласковыми словами повсюду, но секретами он делился не так часто, как личным дерьмом.

Например, быть сиротой. Потому что, когда люди говорят, что ты для них мёртв, это как бы идёт в обе стороны, как только доходит, что они имеют в виду именно это.

Патрик не был глуп. Временами недальновиден, да, он признаёт это. Он знал, что психотерапевт проведёт прямую линию от его проблем с заброшенностью к длинной череде сексуальных партнеров и добавит несколько модных словечек о низкой самооценке и отсутствии амбиций как методе избегания.

Знание причин, по которым он был в дерьме, не помогало. И в основном он был счастлив. Не обязательно, чтобы все было обречённо и мрачно. У него есть работа, жильё, несколько близких друзей и толпа людей, которым он нравится, и секс был не просто способом показать маме средний палец. Ему это нравилось. Правда, очень нравилось. И он получал его достаточно.

Просто нечасто от одного и того же парня подолгу. Не то чтобы он хотел, чтобы все было именно так, если отбросить быстрые отношения. Он встречал кого-то, кто казался милым, они сходились, за этим следовал секс, а на следующее утро не было быстрого побега, но были планы встретиться снова. Он обнадеживался, но только для того, чтобы слишком сильно запасть, и через несколько недель ему приходилось наблюдать, как дверь закрывается у него перед носом.

— Ты думаешь громче, чем говорит большинство людей. — Вин зевнул и прижался ближе. — Шейн говорит, что слышит, как крутится колесо, но хомяк куда-то ушёл. Он забавный. Ты думаешь, он забавный?

— Нет, если он говорит такие вещи, — кисло сказал Патрик.

Вин надул губы, на самом деле надул губы. Вин никогда не дулся.
— Он не был злым. Он просто пошутил. Знаешь, в своей британской манере. Это не американское чувство юмора, это совершенно другое животное.

— Как кролик-убийца в «"Монти Пайтоне и Святом Граале». — Патрику от этого легче не стало.

— Точно! Британцы странные люди. Я имею в виду, ты бы когда-нибудь в миллион лет встречался с Шейном?

— Нет, даже если бы он был последним парнем на земле, — горячо сказал Патрик. — Ну, может быть, если бы он был последним. Как ты думаешь, что Бен в нём нашел?

— Во-первых, он чертовски сексуален. Особенно когда на нём футболка с короткими рукавами. У него огромные руки. — В голосе Вина звучал искренний восторг. — И вся эта напряжённость... ммм.

— Я бы предпочел, чтобы это было адресовано кому-нибудь другому, большое вам спасибо. С тех пор, как Бен появился на сцене, с ним стало намного легче иметь дело. Он определенно уволил бы меня прошлой ночью, если бы не Бен.

Патрик вздрогнул от этой мысли, и Вин успокаивающе погладил его по боку.

— Бедный малыш. Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Я надрывался, а Шейн продолжает добавлять что-то в список дел, как будто он в каком-то армейском фильме, а я новобранец, которого он пытается сломить. — В порно Патрик полностью увлекся этим сценарием, поскольку он неизбежно заканчивался тем, что новобранца трахал кто-то большой и злой в униформе, но получать это на работе и от Шейна было не очень весело. — Для того, кто получает удовольствие от того, что им командуют, он чертовски уверен, что не возражает указывать мне, что делать.

Ладно, ему не следовало этого говорить, но Шейн попросил об этом. Патрику теперь приходилось убирать туалеты каждый день, и ему сказали приходить пораньше, чтобы сделать это до начала его смены.

— Либо так, либо закрывай их, когда будешь над ними работать. Ну, не женские. Полагаю, там ты в достаточной безопасности, — сказал Шейн без тени веселья. Ухмылки тоже не было, но пренебрежительный оттенок в словах задел.

— Ты продолжаешь говорить подобные вещи. Я этого не понимаю. — Рука Вина был тёплой на боку Патрика, она лежала там, как будто Вин забыл, что прикасался к Патрику. — И если Шейн услышит, что ты говоришь о нём и Бене, он разозлится. Он очень скрытен в своих отношениях. Видно, что они влюблены, но они не помешаны друг на друге.

— Они старше, — сказал Патрик. — Сексуальное влечение угасает. Вероятно, занимаются сексом каждую вторую субботу, если что.

— Старше, да, но они не мертвы, — сказал Вин, затем начал по какой-то причине хихикать над тем, что он сказал, беспомощно смеясь, не в силах остановиться, пытаясь отдышаться между сдавленными извинениями и объяснениями о зомби и отваливающихся членах, ни одно из которых не имело никакого смысла.

Патрик стиснул зубы. Иногда такой смех был заразителен, подпитывая сам себя, пока все участники не ослабевали от него, слёзы не лились из их глаз, дыхание не становилось затрудненным. Это случалось с ним несколько раз, и было страшно, как трудно было остановиться, даже когда первоначальная причина была не такой уж забавной. Не сегодня. Вин извивался, сворачиваясь калачиком, затем дрыгал ногами, его молотящие руки задевали Патрика и возбуждали его без всякого умысла.

Патрик терпел это столько, сколько мог — а это было недолго, — затем приподнялся и прижал Вина к постели под собой. Вин сразу сдался, грудь подымалась и опускалась, глаза широко раскрыты.
— Прости, — сказал он, задыхаясь. — Я сделал тебе больно?

Патрику потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Вин подумал, что он ударил его в жизненно важную область. Слава богу, он этого не сделал.
— Нет. Я больше боялся, что ты ударишься. Или упадёшь с кровати.

— Падать недалеко, — заметил Вин. Под Патриком он был крепким и жилистым, а изо рта у него всё еще пахло водкой.

— Верно. — Патрик неохотно отодвинулся, ложась обратно, но оставляя пару дюймов между ними. Одно дело спать в одной постели, но совсем другое — чувствовать, как Вин согревается под ним, всё-равно, извивается он или нет. — Ты прав. Мы не должны говорить о Шейне и Бене. — В конце концов, они работодатели, по крайней мере, до тех пор, пока он снова не облажается и его не уволят по-настоящему, и он был уверен, что Вин не хотел знать, чем они занимаются, когда никого больше нет рядом.

— Они хорошие люди, — согласился Вин, что было не совсем то, что имел в виду Патрик, хотя он и не стал возражать. Атмосфера в «Колышке» была дружелюбной, сотрудники чувствовали себя частью команды. После пожара и ощущения, что напали на них лично, все в баре сплотились, заботясь обо всём, пока Шейн приходил в себя после того, как он надышался дыма, поддерживая Бена, когда он имел дело с копами, страховыми компаниями, юристами и прессой.

Все, кроме него. Патрик был не нужен. Он предложил, но у него сложилось впечатление, что он мешает. Тогда он, конечно, работал неполный рабочий день, но что с того? Либо он принадлежит, либо нет, и ему казалось, что это не так. Он был удивлен, что ему дали должность на полный рабочий день, когда они снова открылись.

Он не вписывался. Он не принадлежал к ним. Все остальные были умными и способными, а он был в некотором роде неудачником.

Неудивительно, что у него никогда не было настоящего парня дольше нескольких недель.

Вин затих. Патрик ждал и прислушивался. Дыхание Вина было медленным и ровным, как будто он либо спал, либо был на дороге ко сну. Хорошо. Утром бедняга почувствует себя как в аду. Патрик не был уверен, как Вин отреагирует на то, что с ним сделали, когда будет достаточно трезв, чтобы переживать. Стал бы Вин винить Райли, который должен был бы лучше ценить своего парня и присматривать за ним? Решится ли порвать с ним? Вин заслуживал кого-то лучшего, чем Райли. Быть богатым и привлекательным — это еще не всё.

Что ж.

Даже если Патрик никогда не будет достаточно хорош для Вина, ему не обязательно вечно оставаться одним и тем же неудачником. Он не был полным идиотом и знал, что может научиться. У него были такие парни, как Вин и Бен, которым он мог подражать. Если бы он действительно постарался и сосредоточил на этом всю свою энергию, он мог бы добиться большего. Он мог бы стать хорошим работником. Он мог бы перестать спать со всеми, кто хотя бы взглянул в его сторону. Он мог бы даже вернуться в школу, хотя и не имел ни малейшего представления зачем.

И может быть, всего лишь может быть, Вин увидел бы его по-другому.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569263

Переводчики: Aida_Winter