Готовый перевод Jane Davitt, Alexa Snow - The Broken Triangle (Square Peg 2) / Джейн Дэвитт, Алекса Сноу - Найти себя (Сломанный треугольник ( Я думаю, название относится к бильярду)) (Бар Квадратный Колышек 2): Chapter Eleven

— Не надо их туда ставить, пока они не засияли, — сказал Шейн из-за плеча Патрика.

Он медленно вдохнул и потянулся за стаканом, который достал из посудомоечной машины и поставил на полку.
— По-моему, выглядит нормально.

— Тогда, возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы проверить свои глаза, — проворчал Шейн, забирая у него стакан и держа его между Патриком и светом. — Вот, видишь?

Патрик старался быть хорошим работником, но, присмотревшись, он увидел только чистый стакан.
— По-моему, всё еще выглядит нормально.

Шейн разочарованно вздохнул и потянулся за кухонным полотенцем.
— Тогда тебе, возможно, стоит подумать о поиске новой работы.

Что-то внутри Патрика болезненно сжалось, и он обнаружил, что вот-вот расплачется.
— Ладно, хорошо. Если ты хочешь меня уволить, а я знаю, что ты умираешь от желания с прошлой недели, просто сделай это, хорошо? Я больше не могу этого выносить. Я действительно пытаюсь; я просто неудачник. Вам всем будет лучше без меня.

— Это ты сказал, не я.

Шейн поставил стакан на место, выглядя так же, как и раньше, напевая себе под нос, как будто потеря преданных сотрудников происходит каждый день. Это было слишком. Патрик выхватил полотенце из его рук, и замахнулся им на него, нанеся несколько хороших ударов, прежде чем Шейн выхватил его, выглядя скорее удивлённым, чем раздраженным.

— Какого хрена?

— Я ненавижу тебя! Ты грёбаный мудак, и ты относишься ко мне как к дерьму, и это несправедливо, когда я так сильно стараюсь быть другим.

— Ну, что ж. — Шейн втянул воздух сквозь зубы, задумчиво изучая Патрика. — Девочке сегодня шлея под хвост попала.

Патрик издал горлом нечленораздельный звук, настолько ошарашенный заявлением Шейна, что он не знал, с чего начать.
— Я не грёбаная девчонка!

Шейн поднял руки в жесте, который мог бы сойти за извинение, если бы блеск веселья в его глазах не был таким очевидным.
— Прости. Это шипение и топот ног сбили меня с толку.

— Скажи это в присутствии Шелли!

— В отличие от тебя, я не склонен к суициду. — Шейн наклонил голову. — Хочешь устроить мне взбучку? Поставить мне синяк под глазом, разбить нос? Ну давай же. Сделай свой лучший удар. Выплесни всё это, принцесса.

Кулак Патрика взлетел вверх прежде, чем он смог осознать искренность Шейна или возможные последствия, движимый силой своей потребности проявить себя. Это было глупо, это играло прямо в руки манипулятора Шейна, и ему было всё равно, потому что это причинило бы боль Шейну, а никто не заслуживал её больше.

Шейн уклонился от удара Патрика небрежным движением тела, качнувшись в сторону, так что удар прошел мимо него на дюйм или два.
— Ладно, ты убедил меня, что говоришь серьезно. У нас есть двадцать минут до открытия, так что...

Патрик снова замахнулся на него, слова Шейна едва улавливались сквозь шум в ушах. Ему нужно было это сделать, иначе Шейн продолжит обзывать его, смеяться над ним.

Шейн, нахмурившись, схватил Патрика за руку и сжал её так сильно, что у того вырвался страдальческий вскрик. Патрик видел, как Шейн поднимал полные ящики и вышвыривал клиентов, нарушающих правила, даже не вспотев, так что не был шокирован, обнаружив, насколько сильные руки у Шейна.

— У тебя был только один шанс, приятель, но даже если бы мы танцевали всю ночь, ты всё равно не попал бы в меня, так что давай покончим с этим и выпьем. Садись.

Гнев Патрика улетучился так же быстро, как и появился, оставив после себя безнадёжность. Если бы Шейн сказал ему уйти, а не сесть, он бы ушёл, не сказав ни слова. Вместо этого он кивнул и обошёл бар, чтобы сесть на табурет, пока Шейн наливал им по стаканчику.

— Я прошу прощения, — сказал он, когда Шейн присоединился к нему.

— Это правильно. — Шейн отпил из своего пинтового стакана и подвинул стакан, который он взял для Патрика, на дюйм ближе по поверхности бара. — Выпей. А потом расскажи мне, что происходит.

— Какой в этом смысл? — Патрик порывисто вздохнул. На самом дне. Вот где он. Там темно и угнетающе, и ему это совсем не нравилось.

— Это не было предложением, — сказал Шейн. Он поставил стакан на колено и смотрел на Патрика, пока тот не взял свою пинту и не отхлебнул из нее. — Что-то не так. Ты почувствуешь себя лучше, когда расскажешь кому-нибудь, в чём дело. Как бы это не выглядело, я действительно забочусь о том, чтобы с тобой все было в порядке, так что давай, колись.

Божечки. Что ж, если он собирается выложить всё начистоту, ему следует сначала выпить немного алкоголя. Он залпом выпил половину своего стакана и вытер рот.
— Моя жизнь — сплошной бардак.

— В этом нет ничего нового.

— Ладно, я понял, что в моей жизни полный бардак.

— Что ж, это отличное начало. Ничего не исправишь, если не знаешь, что оно сломано. — Шейн сидел достаточно близко, чтобы с кем-нибудь другим Патрик — прежний Патрик — принял бы это за приглашение прикоснуться. С Шейном он не допускал такой ошибки. Даже до того, как Бен появился на сцене, у него никогда не возникало ощущения, что Шейна к нему влечёт.

Вероятно, именно поэтому они не ладили. Патрику нравилось быть желанным. Он сказал себе, что он не в вкусе Шейна, и почувствовал удовлетворение, когда прибытие Бена и последующая полная капитуляция Шейна подтвердили эту теорию. Проблема была в том, что им с Шейном нравились парни одного типа — сильные, волевые, контролирующие. Мужчины, которых трахал Патрик, обычно играли в это. Бен — нет. И когда Патрик подумал об этом, Вин был совсем не таким, и он был тем, в кого Патрик влюбился.

Даже когда дело доходило до бессмысленного секса, он делал это неправильно.

— Я так понимаю, ты на самом деле хочешь все исправить? — Спросил Шейн, тон его голоса намекал, что ответ должен быть утвердительным.

— Да. Хочу.

— Почему?

Патрик сделал глоток пива. Шейн был таким прямолинейным.
— Почему нет? — уклонился он. — Ты сам сказал, что это необходимо.

— Твоей заднице годами требовался пинок под зад, — сказал Шейн. — Просто для этого не было места большую часть вечеров. — Он почесал подбородок. — Сколько раз в неделю ты вообще трахаешься? Разве это не становится скучным?

Патрик набрал в грудь воздуха, чтобы ответить, не цифрами, а заверением, что нет, это не так, потому что он всё делал правильно, но Шейн жестом велел ему замолчать.

— Нет, вычеркни это. Это не моё дело. Скажи мне, что заставило тебя внезапно прийти в себя и почему это не делает тебя счастливее. Потому что ты не тот, кто бросается на людей. — Его глаза расширились. — Черт, у тебя положительный результат, да?

Шейн со стуком поставил свою пинту на стойку и наклонился, его руки были тёплыми и тяжелыми на плечах Патрика, его лицо исказилось от беспокойства, настолько реального, что Патрик мог только моргать, глядя на него.
— Я должен был это предвидеть. Послушай, что бы они тебе ни сказали, не волнуйся, ладно? Мы прикроем тебя, и всё, что тебе понадобится...

— У меня не было положительного теста! Безопасный секс! Всегда! Насколько глупым ты меня считаешь?

Шейну потребовалось полминуты, чтобы взять себя в руки. Он откинулся назад, вытер рот, взял свой стакан и выпил снова.
— Ладно. Хорошо. И, к твоему сведению, я не считаю тебя глупым. Возможно, ты не реализуешь свой потенциал.

Патрик не осознавал, пока не выдохнул, что задерживал дыхание.
— Для этого нужно обладать потенциалом, тебе не кажется? — Что, конечно, просто доказывало его глупость, поскольку всё, что он хотел, чтобы Шейн сделал, — это заверил его, что у него огромный потенциал, а шансы на это были близки к нулю.

— Да, если бы ты перестал валять дурака и тратить больше времени на то, чтобы потрахаться, чем на то, за что тебе платят. — Шейн поднял руку, когда Патрик открыл рот, чтобы возразить. — Я знаю, я знаю, с этого момента все будет по-другому, но это касается только того, насколько ты это воспринимаешь. Если бы я не верил, что в тебе это есть, я бы уволил тебя прошлой ночью и глазом бы не моргнул. Вопрос в том, собираешься ли ты приложить усилия? Потому что это не так просто, как принять решение. Ты должен действительно делать работу.

— Да! Я буду. — Патрик почесал затылок, размышляя. — Может, я и не жду этого с нетерпением, но я серьёзно. Это не просто каприз.

— Хорошо. — Шейн допил свою пинту и указал на кружку Патрика. — Пей, парень. — Он подождал, пока Патрик наберёт полный рот, прежде чем добавить: — Ты всё еще не сказал мне, зачем ты это делаешь. Это потому, что я напугал тебя до усрачки?

Патрик с усилием сглотнул. Говорить или не говорить?
— Ты не такой и страшный. — Шейн выгнул брови, явно не соглашаясь, и Патрик вздохнул. — Ладно, может, ты и пугаешь, но я вроде как получаю удовольствие от... Нет, я этого не говорил!

— Да, ты сказал, но ты не это имел в виду, — спокойно сказал Шейн. — Это может привести в движение мою лодку, но не для тебя.

Услышав, как Шейн откровенно признался в чём-то, что Патрик всегда считал секретом — не грязным, нет, но всё же, не в том, что Шейн и Бен хотели, чтобы мир узнал, — ему стало легче принять решение. Если Шейн доверил ему это знание, это значило больше, чем инстинктивный порыв Шейна утешить Патрика.

— Я влюбился, — сказал он и приготовился к взрыву презрительного смеха.

Его не последовало. Шейн забарабанил пальцами по барной стойке, на его лице появилось страдальческое выражение, но он не выглядел удивлённым.
— Я надеялся, что дело не в этом.

— Почему?

Шейн соскользнул с барного стула и на мгновение обхватил лицо Патрика ладонями, нежное прикосновение было шокирующим, как удар.
— Потому что я знаю, кто он — у тебя не очень бесстрастное лицо — и я не думаю, что у тебя есть шанс. Прости.

— Чёрт. — В списке предполагаемых ответов, того, что Шейн всё знал, не было. — Все остальные знают?

— Почему ты думаешь, что я догадываюсь о том, что знают все остальные? Можно выяснить, знает ли Бен. Хочешь, я спрошу его?

Патрик скорчил гримасу.
— Нет. Эм, да? Я не знаю.

— Он чертовски лучше разбирается в таких вещах, чем я, — сказал Шейн. — И ты можешь доверять ему, что он не проболтается. Пошли. — Он направился к офису, и Патрик встал и последовал за ним.

Бен оторвался от своего ноутбука, когда они вошли, его готовая для Шейна улыбка угасла, когда он увидел Патрика. Это был еще один толчок к тому, чтобы вести себя прилично, видя, как один взгляд на него может вызвать это обеспокоенное напряжение на лице Бена.

— Расслабься. У него нет никаких проблем, — сказал Шейн, прежде чем Бен успел заговорить, потянувшись назад, чтобы впустить Патрика, положив руку ему на плечо. — Ну, не из тех, о которых мы переживаем.

— Приятно знать. — Бен отвернулся от своего ноутбука, чтобы посмотреть на них. С кем-нибудь другим Патрик украдкой взглянул бы на экран, предположив, что это порно, но это был Бен, и это наверняка были счета, табели учёта рабочего времени или что-то столь же скучное. — Итак, что я могу для вас сделать?

— Мы скоро открываемся, так что я сделаю это по-быстрому, — сказал Шейн. — Если бы я спросил тебя, по кому здесь тоскует этот ловелас, пришло бы на ум какое-то имя?

— Ээ... — Бен прочистил горло. — Это вопрос с подвохом? На который ты хочешь, чтобы я ответил определённым образом? Дай мне подсказку.

— Ради всего святого, просто скажи мне!

Губы Бена стиснулись, но Шейн остался непоколебимым. Какие бы игры ни играли они в постели, это не означало, что Бен диктует правила за её пределами.

— Просто дай ему честный ответ, — сказал Шейн.

— Понятия не имею, — категорически сказал Бен. — И если только это не кто-то из нас, что было бы чертовски неловко...

— Это не так! — Патрик не уточнил, почему это могло произойти с такой же вероятностью, как и то, что у него развился рвотный рефлекс. Они могли и не хотеть, чтобы он был в них влюблён, но никто не хотел слышать, что они даже не были на чьём-то радаре.

— Вот. Чувствуешь себя лучше? — Спросил Шейн.

— Да. Спасибо.

— Пожалуйста, скажите мне, что кто-то из вас в настроении поделиться, — сказал Бен. — Иначе я останусь сидеть здесь и чувствовать себя глупо.

— Патрик влюбился, — сказал Шейн и посмотрел на Патрика так, словно ожидал, что тот прояснит ситуацию.

— На самом деле это не просто влюблённость. — Патрик чувствовал, что важно всё сделать правильно, чтобы быть точным. — Влюбленность — это то, что бывает у десятилетних. Это на чём-то основано.

— Так в кого же ты не-влюблён? — Спросил Бен.

Патрик сглотнул и опустил глаза. Как только он произнесёт это вслух, это станет правдой, и это пугало его до чертиков.
— Если я расскажу, ты должен пообещать, что не скажешь. Никому.

— Мы не расскажем. — Бен взглянул на Шейна, который пересел на край стола. — Он все ещё этого не сделал, а я его партнёр.

Партнёр. Бен сказал это так обыденно. Он мог, поскольку технически это было правдой как в деловом, так и в романтическом смысле, но Патрик почувствовал укол того, что должно было быть ревностью.
— Это Вин. — Это прозвучало мелко и жалко, совсем не так, как он хотел.

— А. — На лице Бена появилось задумчивое выражение, которое обычно означало, что он складывает цифры в уме. Патрик, который терялся сразу после два плюс два, не был уверен, как Бен мог подсчитать столбец чисел быстрее, чем Шейн, использующий калькулятор. — Вин. Ммм.

— Это всё, что у тебя есть? — Потребовал ответа Шейн. — Ты видишь, к чему это ведёт, да? Хандра, мрачность. Потом один из них уходит, или они оба уходят, и у нас не хватает рабочих рук. Романы на рабочем месте вредны для бизнеса.

Бен взял ручку и постучал ею по ладони.
— Я постараюсь не принимать это близко к сердцу, — ответил он мягко.

Рядом с Патриком Шейн сменил позу, беспокойно поводя плечами, его взгляд был прикован к размеренным взмахам и постукиваниям ручки.
— Ты знаешь, я не имел в виду нас. Но Винсент с Райли, и он кажется достаточно счастливым, так что я не вижу хорошего выхода для парня.

— Это не наше дело, — заметил Бен, его слова прозвучали как предупреждение Патрику, хотя они были адресованы Шейну.

— Верно, но ты всегда говорил, что хороший работодатель следит за своим персоналом.

Губы Бена изогнулись в полуулыбке, и с растущим негодованием Патрик понял, что они оба флиртуют каждый по-своему.

— Может, мне стоит пойти в зал открываться? — предложил он, даже не пытаясь скрыть язвительность в голосе.

— Хорошая идея, — сказал Шейн, взглянув на часы. — Вероятно, в дверь ломится толпа жаждущих клиентов, которым надоело тратить свои деньги на подарки другим людям.

— Мечтать не вредно, — сказал Бен. — Хотя индейка и клюквенные сосиски Дейва пользуются успехом у посетителей в обеденное время.

— Мы здесь для того, чтобы продавать пиво, — сказал Шейн. Это был старый спор, и Патрик не хотел выслушивать ещё одно повторение.

— Значит, мы закончили говорить обо мне?

— Почему ты так долго ждал? — Резко спросил Бен. — Ты знаешь Вина несколько лет. Вы близки. Зачем ждать, пока он будет с кем-то, и тут ты радостно решаешь, что хочешь его? И что, черт возьми, означал тот минет в баре? Пытаешься заставить его ревновать?

Вопросов было так много, что Патрик даже не знал, с чего начать.
— Я не пытался заставить его ревновать. Я вообще о нём не думал.

— Ты вообще не думал, — пояснил Шейн, и он был прав.

— И это тоже. — Патрик вздохнул. — И это не имеет никакого отношения к Райли. Я имею в виду, я не думаю, что Райли достаточно хорош для Вина — я знаю, я тоже, верно? Я не спорю с вами. Но дело и не в этом. Я не знаю, почему я заметил это сейчас, а не раньше. Наверное, я всегда ждал, когда Вин поймет, что я недостаточно хорош даже для того, чтобы быть его другом.

— Тебе нужна чёртова терапия, — пробормотал Шейн.

— Прекрати, — сказал Бен, протягивая руку и касаясь его руки. — Очевидно, что это сложнее, чем мы можем обсудить прямо сейчас, и Патрик имеет право на личную жизнь, если он этого хочет. Нам не нужно принуждать его к разговору. Это то, что мы делаем?

Патрик покачал головой.
— Не совсем. Я думаю, мне нужно было с кем-нибудь поговорить.

— Почему не с Винсентом? — Спросил Шейн.

— Что? — Даже мысль об этом вызывала у Патрика тошноту от странного сочетания возбуждения и страха. — Ни за что!

— Если ты этого не сделаешь, твои шансы с ним сделать то, что я считаю невозможным, упадут ниже нуля.

— Шейн прав.

— И у Вина есть парень, — огрызнулся Патрик. — Он любит Райли. Он ждал его годами, и в конце концов они потерпят крах и сгорят, но я не собираюсь быть частью того, что вызовет это, вываливая всё свое дерьмо на Вина и заставляя его выбирать.

— Потому что ты знаешь, что он бы не выбрал тебя. — Это не было вопросом, поэтому Патрик не дал Бену ответа.

— Я хочу измениться, — сказал Патрик, когда молчание стало тягостным. — Делаю что-то в своей жизни. Становлюсь лучше. Больше никаких связей, больше не трачу зарплату на всякую ерунду, так что мой холодильник пуст. И я собираюсь взять несколько дополнительных смен на Рождество, а не просить отгул, чтобы пойти в клуб. На самом деле, сегодня я буду работать в двойную смену.

Бен выглядел скептически, что было неудивительно.
— Рискуя показаться книгой по самопомощи, не делай этого из-за Вина. Сделай это для себя. Таким образом, если ты, ээ, поймешь, что дело с Вином ни к чему не приведёт...

— Это обречено, если спросите меня, — вставил Шейн.

— Шейн, помолчи. — Бен пристально посмотрел на Патрика. — Как я уже говорил, таким образом, у тебя все еще будет мотивация идти в ногу с изменениями, а не падать духом настолько, чтобы отказаться от них.

— Или зайти слишком далеко в другом направлении и трахнуться на бильярдном столе во время счастливого часа.

— Шейн.

Шейн широко раскрыл глаза, когда Бен уставился на него. — Что? Я высказываю своё мнение так, как имею на это право, а ты знаешь, каков Патрик. Он не будет придерживаться этого больше недели или двух; потом мимо проплывет большой член, прикреплённый к хорошенькому личику, и бум, он разлюбил и стоит на коленях.

Если бы воспоминание о беспокойстве Шейна в баре не было ещё свежо, Патрик попытал бы счастья и ударил его еще раз. Мудак. Хотя осторожный такт Бена тоже выводил его из себя.

— Дай ему шанс, — сказал Бен. — Патрик, впусти жаждущие орды внутрь. Мы всегда можем поговорить позже.

Не то чтобы Патрик хотел этого. Он провёл свою смену, сосредоточенный на одном — быть образцовым сотрудником. Он не думал о Вине, потому что Вин был чем-то, о чем он не мог думать так, чтоб при этом у него оставалась хоть одна свободная клетка мозга для работы. Поэтому вместо этого он притворился кем-то другим. Патриком из альтернативной вселенной. Кем-то, кто был великолепен в своей работе, даже отдалённо не соблазнялся красивыми улыбающимися мужчинами, которые флиртовали с ним, заботясь только о том, чтобы угодить своим работодателям. У вымышленного Патрика было одно несомненное преимущество перед обычным бездельником Патриком — из-за усердной работы его двойная смена пролетела незаметно, и когда он обнаружил, что уже почти пора закрываться, он был шокирован.

Возможно, в этой модели сотрудника что-то есть.

Он был так зациклен на том, чтобы убедиться, что бокалы чистые — по строгим стандартам Шейна — прежде чем убрать их, что не заметил, как вошёл Вин.

— Эй. Ты что, не обращаешь внимания на время? Только что проехал последний автобус. — Сначала присутствие Вина было важнее его слов, поэтому Патрик не чувствовал тревоги, пока не закончил моргать и переваривать услышанное.

— Уже так поздно? — Быстрый взгляд на часы показал, что так оно и было. — Чёрт. — Дейв уехал десятью минутами раньше, так что его шанс прокатиться с ним был упущен, и он ни за что не стал бы просить Шейна и Бена, хотя они всё ещё заканчивали.

— Не волнуйся об этом. — Вин похлопал его по плечу. — Ты можешь переночевать наверху. Расплата за прошлую ночь.

Патрик уже делал это раньше. Диван Вина был достаточно широким и длинным, чтобы стать разумной заменой кровати. Однако провести вторую ночь с Вином, спящим рядом, могло оказаться для него непосильным испытанием.

— Что? Я отвезу тебя домой, если хочешь, но я хочу завалиться спать. — Глаза Вина были не такими ясными, как обычно, и зевок, которым он закончил свое предложение, сводил с ума.

Патрик сдался.
— Конечно. Ты выбросил мою зубную щётку? Розовую?

— Ты шутишь? Я соорудил для нее маленькое святилище из зубочисток и зубной нити.

— Смешно.

— Я каждое утро ополаскиваю её жидкостью для полоскания рта.

— Ты же знаешь, что можешь остановиться в любое время.

— И если это был плохой день, я... — голос Вина дрогнул.

Убирая последний стакан на полку, Патрик нахмурился и посмотрел на него.
— Что? Пожалуйста, скажи мне, что ты не чистишь ею унитаз.

Вин фыркнул.
— Нет. Ты закончил? Обычно ты уходишь отсюда за полчаса до этого.

— Потому что я не хочу опоздать на автобус, — сказал Патрик, хотя это было не совсем правдой. Ему также не хотелось задерживаться здесь дольше, чем было необходимо. — Да, я в порядке. Ты уверен, что не возражаешь, если я останусь? — Он начал с чистого листа, но это не означало, что он собирался отказаться от возможности провести время с Вином, когда ему представилась такая возможность.

— Конечно, я не возражаю. Ты делал это сто раз. Пошли. — Они прошли по коридору и миновали офис, где Бен приводил в порядок какие-то бумаги, а Шейн нетерпеливо ждал, когда он закончит. — Вы, ребята, закончили? Мы поднимаемся наверх.

— Мы уходим через минуту, — сказал Шейн. — Или, по крайней мере, это то, что этот человек продолжает мне говорить, но прошло уже пять, а я всё еще стою здесь.

— Увидимся завтра, — рассеянно сказал Бен, как будто он едва обращал внимание на жалобы Шейна. Возможно, именно так он управлял Шейном, позволяя всему этому настрою слететь с его плеч.

Оказавшись наверху, Патрик почувствовал себя лучше. Квартира не была огромной или выставочной, как у Райли, но из-за неё его подвал выглядел как трущоба, какой он и был, и в ней был непринуждённый уют. Она приветствовала его.

— Мне здесь нравится, — сказал он, растянувшись на диване и потягивая травяной чай без кофеина. Имбирь и персик. Это был не его обычный выбор, но Вин предложил это как альтернативу пиву, и Патрик выбрал полезное. Приближалось Рождество, и это было худшее время для детоксикации, но, как заметил Бен, он всегда выбирал неудачное время.

— Да? Спасибо. — Вин отхлебнул из своей чашки. — Райли хочет, чтобы я переехал к нему, — добавил он.

Патрик сел, едва не расплескав чай.
— Что? Черт! Правда? Ты собираешься это сделать?

Больше никаких вечеров, когда мы тусуемся с Вином, свернувшись калачиком, как щенки, и ссоримся из-за последней горсти попкорна или из-за того, какой фильм посмотреть? Неловких двойных свиданий, запланированных Вином, не подозревающим о кипящей ненависти Райли к Патрику?

И это приглашение означало, что Райли не согласился с тем, что место Вина было милым. Или Патрик из кожи вон лез, чтобы стать стервозным и несправедливым? Возможно, Райли хотел, чтобы они проводили больше времени вместе, а его лофт был втрое больше по площади и в нём не пахло пивом и картошкой фри, так что, в отличие от чая Патрика, это был очевидный выбор.

Стремясь к благородству и самопожертвованию, Патрик добавил: — Я думаю, это здорово. Вы двое вместе. Живёте вместе. Вместе. — Он глотнул обжигающего чая, чтобы заткнуться, и вскрикнул, когда его язык начал запекаться.

— Патрик! — Вин бросился к раковине и принёс ему стакан воды. Патрик сделал несколько поспешных глотков, ненавидя, что Вин снова заботится о нём, потому что он был слишком глуп и облажался, чтобы позаботиться о себе. — Ты в порядке?

— Да. Спасибо. — Патрик поставил стакан рядом со своей кружкой. Он надеялся, что Вин сменит тему. Он не был уверен, что сможет продолжать говорить о совершенствах Райли.

Не повезло.

— В любом случае, ему, казалось, идея понравилась гораздо больше, пока я не показал ему рисунок моей следующей татуировки. — Вин прикусил губу и потёр затылок.

— Ему она не понравилась?

— Ему не нравится ни одна из них. Или пирсинг. Он не зашел так далеко, чтобы предложить мне пройти лазерную терапию, чтобы удалить татуировки, но он считает, что я должен удалить весь пирсинг.

— Что? Почему его это волнует? — Патрик изо всех сил старался не накинуться на Райли, но это было нелегко.

Вин быстро и нетерпеливо пожал плечами.
— Я не знаю. Возможно, я выгляжу не так, как он помнил.

— Ну, прошло пять или шесть лет. Я уверен, что ты выглядишь иначе, чем школьник, и я уверен, что он тоже.

— Наверное. Хотя это довольно экстремально. Вы не ожидаете, что столкнетесь с кем-то из старших классов и обнаружите, что у него, я не знаю, отрос тридцатисантиметровый фиолетовый ирокез. Это может быть своего рода шоком.

Патрик не был уверен, что на это ответить. Вин выглядел великолепно — горячий, уверенный в себе, счастливый в своей собственной коже. Как Райли мог хотеть его другого?

— Они мне нравятся. Они — это ты. Но я никогда не знал тебя другого, так что... — Он позволил своим неловким словам раствориться в столь же неловком молчании. В его голове не было тихо. Он читал лекцию отсутствующему Райли, и ему не нужно было притворяться Шейном, чтобы слова звучали резко.

Помогло то, что в его голове воображаемый Райли кротко бормотал что-то или предлагал невероятно жалкие оправдания, благодаря чему Патрику было легко победить его и снова переключить своё внимание на Вина.

— Ты не можешь удалить татуировки. Это часть тебя. Ты выбрал это, и тебе понравилось, что это было сделано. Ты испортишь воспоминания, если сотрешь их или что бы они там ни сделали.

Вин провёл рукой по своей руке, лаская татуировку с выгравированными инициалами Райли. Это был жест, который Патрик видел у него сотни раз. Больше. Наблюдая за этим, он всегда чувствовал, что вторгается в очень личный момент, но сейчас на губах Вина не было полуулыбки, в его тёмных глазах не было тоски.

Вин выглядел обеспокоенным и немного разочарованным, как будто столкнулся с проблемой, у которой не было решения.

— Это было похоже на секс. Лучше, чем секс, — сказал он.

Патрик хихикнул, в ужасе и ликовании. — Боже, скажи мне, что ты не говорил этого Райли.

— Хм? — Вин моргнул и почесал руку, его ногти оставили на ней красные полосы, которые быстро исчезали. — О... нет. — Его нижняя губа задрожала, затем стала твёрдой. — Но это было похоже.

— Расскажи мне, на что это похоже.

Вин откинулся назад, поджав под себя ноги, и принялся теребить потёртый нижний край своих джинсов. — Игольная часть похожа на швейную машинку, понимаешь? Очень быстро входит и выходит.

— Ты прав. Это прямо как секс! — Сравнения было достаточно, чтобы Патрик снова завёлся на несколько секунд, но он взял себя в руки, потому что ему было любопытно услышать, что скажет Вин. — Прости. Я остановлюсь.

— Всё в порядке. — Махнул на него Вин, разводя пальцы веером. — В любом случае, зная, как это работает, можно подумать, что ты знаешь, на что это похоже, но это совсем не так. Ощущение такое, будто тебя режут острым ножом. Не острым, как бритва, потому что сначала можно этого даже не почувствовать, но достаточно острым. Медленно, как будто человек, делающий это, хорошо проводит время. Кажется, я не знаю, невежливым не ценить это.

— Я всегда думал, что через несколько минут адреналин начнет вырабатываться, и ты перестанешь это чувствовать.

— Ты неправильно понял. Всё время чувствуешь. — Вин ухмыльнулся и снова потер рукой по предплечью, как будто вспоминая это. — Но насчет адреналина, да. Это действительно действует, и ты чувствуешь себя потрясающе, как будто вся эта энергия собирается у тебя под кожей и ждёт. Ждёт, когда ты что-нибудь с ней сделаешь.

— Например, займёшься сексом, — предположил Патрик. — Я имею в виду, не ты в те дни. Очевидно.

Он не собирался указывать на то, что если бы Вин рассказал Райли об этом, Райли не был бы так против большего количества татуировок. Какой парень откажется от обещания горячего, подпитываемого адреналином секса?

— Тогда нет, но на этот раз я вроде как надеялся, что он пойдет со мной. — Вин прикусил губу зубами, сделав это так сильно, что губа Патрика запульсировала от сочувствия. — Я хотел, чтобы он разделил это со мной.

— Я пойду. — Слова вырвались сами собой, нетерпеливо, слишком быстро. Патрик умерил энтузиазм. Он предлагал поддержку другу. На что это было похоже? — Если ты хочешь, чтобы кто-то держал тебя за руку. Будет забавно, если меня заразит вирус и я тоже захочу себе рисунок.

Вин с нежностью посмотрел на него.
— Ты бы потерял сознание при первой капле крови, но спасибо.

— Ладно, может, это и правда, что я никогда этого не сделаю, но я хочу увидеть, как ты сделаешь свою. Я хочу.

К чёрту сомнения. Учитывая то, как Вин живо описал это в своей голове, Патрик был не способен на утончённость. Он хотел поделиться этим опытом с Вином, увидеть, как вспыхивают страсть и жар в глазах Вина, услышать отрывистые звуки, которые он издавал, и перевести их в другую обстановку, по другому поводу. Игла скользит внутрь, как член, медленно, неумолимо продвигающийся вперёд. Да. Он хотел понаблюдать.

Вин моргнул, глядя на него, ошеломленный, но улыбающийся.
— Ладно. Конечно. — Его улыбка исчезла. — Хотя я мог бы и не утруждать себя этим сейчас. Не вижу особого смысла.

— Ты делаешь это для себя, а не только для... — Патрик замолчал, его отвлёк какой-то звук. Он склонил голову набок. Вот оно снова. — Ты слышал что-то или кого-то внизу? Глухой стук? Бен и Шейн уехали некоторое время назад, да?

— Мне показалось, я слышал, как они закрывались, — согласился Вин, плавным движением поднимаясь и направляясь к двери. Все эти занятия йогой принесли свои плоды. Возможно, это было чем-то еще, чем Патрик мог бы заняться. Наблюдение за Вином во время урока, потным, но безмятежным, за тем, как его тело плавно выполняет серию грациозных движений, было бы идеальным стимулом для того, чтобы привести себя в форму. Прямо сейчас танцы в клубах были его единственным видом физических упражнений, да еще ходьба пешком, когда он не мог позволить себе ездить на автобусе.

Когда Вин исчез за дверью, Патрику пришло в голову, что кто-то мог вломиться внутрь. Кто-то мог устроить еще один пожар прямо в эту самую минуту. С колотящимся сердцем он бросился за Вином так быстро, что столкнулся с ним на верхней площадке лестницы, где Вин остановился, чтобы прислушаться.

— Тсс! — Вин повернулся к нему и задышал ему в ухо. От жара у Патрика встал бы член в промежутке между ударами сердца, если бы он не был наполовину напуган. — Тихо. Не хочу, чтобы они нас услышали.

Они? Из-за возможности того, что это может быть целая банда людей, настроенных на какое-то разрушение, ладони Патрика взмокли от волнения. Но он не мог оставить Вина разбираться с угрозой в одиночку, поэтому он прокрался за ним вниз по лестнице, изо всех сил стараясь, чтобы ступеньки не скрипели под его весом.

Вин снова остановился у подножия лестницы. Патрик слушал, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться, затем снова открыл их, когда понял, что кто-то может подкрасться к ним и ударить его по голове бутылкой из-под водки, или ручкой от метлы, или чем там ещё такие придурки могут воспользоваться в качестве импровизированного оружия.

Что это было? Звук был ритмичный, как будто кто-то толкал что-то тяжёлое по полу дюйм за дюймом. Тоже тяжелое дыхание. Вин снова прополз вперёд. Было слишком поздно для Патрика шипеть на него, чтобы он подождал, настаивать, чтобы они вернулись наверх и позвонили в 911. Патрик последовал за ним, держась поближе.

Дверь в бар слегка приоткрылась. Патрик был уверен, что закрыл её. Или, может быть, он потянул её на себя, и она не защёлкнулась? Это давало им обзор бара, а при выключенном свете в коридоре они были практически невидимы. Прижавшись к Вину, он заглянул в узкий проем, осматривая знакомую обстановку в поисках угрозы, его сердце бешено колотилось от дурного предчувствия.

Единственным источником освещения была лампочка над бильярдным столом. Его взгляд переместился к столу, и он подавил восклицание, не от того, что увидел, а потому, что рука Вина скользнула в его ладонь, сжимая её, шёпотом предупреждая оставаться тихим, не двигаться.

В этом не было необходимости. Как будто Патрик собирался прервать Бена и Шейна или дать им понять, что они не одни? Ни за что на свете. Первый шок от открытия прошел, он упивался открывшимся видом, горло болезненно сжалось, возбуждение смешалось с отчаянием, потому что с ним никогда не было ничего подобного, никогда, и было больно смотреть, но он не мог отвести взгляд.

Он не чувствовал ни капли вины. Прерывать их было бы грехом, и даже если бы они с Вином могли на цыпочках уйти незамеченными, Патрик не был уверен, что смог бы сделать этот первый шаг назад.

Не тогда, когда Вин был так же ошеломлён, как Патрик, его дыхание становилось быстрым, неглубоким, теряясь в ритмичных шлепках плоти о плоть, когда Бен трахал Шейна мощными, уверенными толчками.

Это был жестокий трах, если смотреть объективно. Шейн кряхтел при каждом движении бедер Бена, его ноги напрягались, когда он пытался приподнять свою задницу. Он не мог расслабиться и откинуться назад, потому что рука Бена вцепилась в его волосы, используя их, чтобы поднять его голову вверх и назад, его горло напряглось.

— Это то, о чем ты умолял весь вечер? Да?

Бен не должен был звучать так горячо, повелительно, требовательно, с резкими нотками в голосе, задавая вопрос и давая понять, что он не риторический. Несмотря на все его хитрые догадки о том, как они вдвоем играли, это было намного интенсивнее, чем Патрик мог себе представить, и это заставило его мир дико вращаться.

И его член напрягся до дискомфорта, зажатый в джинсах, без места для роста.

Патрик открыл рот, понимая, что сейчас задохнется или застонет, зная, что их поймают, и что даже в этом случае он ничего не сможет сделать, чтобы остановить это. Должно быть, что-то предупредило Вина об опасности, потому что Вин оттащил его от дверного проема. Патрик обнаружил, что прижат к стене, рука Вина зажал ему рот, а Вин крепко прижался к нему.

Вин покачал головой, но больше не двигался. Всё его тело было намертво прижато к Патрику.
— Тихо, — прошептал Вин.

— Они нас поймают, — прошептал Патрик в ответ. Это было неправдой. В коридоре было темно. Даже если бы Бен и Шейн посмотрели в их сторону через дверной проем, они были бы невидимы, скрытые мягкой чернотой. Он задрожал от возбуждения, и Вин наклонился и уткнулся лбом в плечо Патрика, дыша и прислушиваясь.

— Да, — услышали они, как сказал Шейн. Это не могло быть ответом на вопрос Бена; прошло слишком много времени. — Хочу этого. Блядь, Бенедикт.

— Чертовски верно. — Бен застонал, и Шейн заворчал в знак согласия.

Патрик бедром ощутил эрекцию Вина.

Новый, хороший Патрик оттолкнул бы его. Мягко, не для того, чтобы причинить ему боль, не для того, чтобы отвергнуть его, а чтобы спасти. Но казалось, что новый, хороший Патрик сбежал, оставив вместо себя слабого Патрика, потому что всё, что он мог делать, это стоять там, с прижатой к его губам ладонью Вина и слушать звуки того, как его работодатели занимаются любовью. И так оно и было.

— Тебе нужно научиться просить об этом, — сказал Бен. Это был шлепок, и ответный стон Шейна? — Нужно?

— Нужно, — выдохнул Шейн, с вызовом произнося это слово. — Попросить? Блядь, да я умолял весь день. Думал, ты не... — Его голос сорвался, разбитый тем, что Бен делал с ним. Воображение Патрика не могло нарисовать то, что было между строк, после того, как он увидел реальность абсолютной, бескомпромиссной страсти между ними. — Боже — да, вот так — думал, ты не слушаешь.

— Я всегда слышу тебя, — сказал Бен, и то ли он шептал, то ли рёв в ушах Патрика становился громче, потому что слова было трудно разобрать, они терялись в темноте.

Никто не мог видеть его с Вином. Если их никто не видел, это было ненастоящим, поэтому он мог лизнуть ладонь, заставляющую его замолчать, провести языком, чтобы увлажнить её, поцеловать, чтобы согреть. Мог позволить своим рукам блуждать, прослеживая, как поднимается и опускается грудь Вина, когда у того сбивалось дыхание. Мог бы опустить эти руки вниз, обхватить задницу Вина, не как обычную ласку и ощупывание, как это было бы с кем-то другим, а как бессловесный вопрос: Это? Ты хочешь этого от меня? Это твоё. Я твой.

Он так сильно этого хотел. Хотел сорвать с Вина одежду и попробовать на вкус каждый дюйм его тела, поцеловать его так, как он никогда никого раньше не целовал. Казалось безумным — и невозможным — что были времена, когда он думал, что умрёт, если не сможет заполучить какого-нибудь красивого, горячего парня, и все же он был здесь с Вином, зная, что это ни с чем не сравнимо. Он хотел Вина так сильно, что дрожал от этого, но не мог, не хотел позволять себе двигаться или делать что-либо из этого.

Шейн вскрикнул серией коротких, отчаянных звуков, как будто их выдавливали из него безжалостные толчки члена Бена. Они были прямо там, полуголые и задыхающиеся, трахаясь так, словно не были на миллион лет старше Патрика и Вина.

Вин пошевелился и наклонил голову в сторону задней лестницы, говоря Патрику взглядом, что им нужно идти. Патрик был полностью с ним согласен. Он был уверен, что Шейн кончил, и хотя он слышал, что Бен всё еще двигается, это не продлится долго. Если они не хотели, чтобы их застукали прячущимися в темноте — а Патрик бы не хотел, чтобы его застукали, — самое время убегать.

Как можно тише они прокрались к лестнице и поднялись наверх, Патрик вздрагивал от каждого скрипа, пока они не оказались в квартире Вина и дверь за ними не закрылась. Страх быть обнаруженным во многом уменьшил его возбуждение, слава богу. Он подошёл к дивану и бросился на него, прижав одну руку к бешено бьющемуся сердцу.
— О боже мой!

— Да уж. — Вин присел на край кофейного столика.

— О. Боже. Мой.

— Точно.

— Скажи мне, что они нас не видели и не слышали, — взмолился Патрик.

— Вряд ли. — Вин густо покраснел, его глаза заблестели, и уменьшающаяся эрекция Патрика частично восстановилась. Должно быть, это было то, что видел Райли, когда нежно целовал губы Вина, размывая их очертания прикосновением зубов, прижимаясь ртом. Вин был возбуждён, это бесспорно, и все в Патрике откликнулось на это тем же. — Они бы не заметили, если бы мы вошли туда, распевая национальный гимн и делая сальто назад.

— Я надеюсь на это.

Патрик безвольно лежал на диване, его кожа покрылась мурашками, выброс адреналина угасал, выводя его далеко за пределы зоны комфорта. То, как они занимались любовью, было откровением. Не по сценарию, как в порно, не безлично и неуклюже, как во многих встречах Патрика. Они точно знали, что делают, и всё это — резкие слова, острая боль, прорезающая удовольствие, — исходило от общей силы и даже больше. Он не мог позволить себе произносить слово на букву «Л». Он думал, что его нельзя шокировать, он пресыщен. Он чувствовал себя таким чертовски неопытным.

— Но мы знаем, что мы видели, и нам придётся смотреть им в глаза и притворяться, что мы не видели того, мы что видели. — Он уставился в потолок, позволяя своим эмоциям выплеснуться из него в искажённом, приглушенном крике, обращенном к небесам. — Я не могу этого сделать. Я не могу. К чёрту все, я переезжаю в Канаду.

— Нет, не переезжаешь. — Вин был спокойнее, чем Патрик мог предположить.

— Да, я переезжаю. Нет, даже дальше. Исландия. Австралия. — Он знал, что драматизирует, но от этого ему стало легче.

— Нет, не переезжаешь. Ты остаешься прямо здесь. Ты не бросаешь меня. — Вин заглянул в свою кружку. — Он холодный. Хочешь свежего чая?

— Ты шутишь? Я и так не буду спать всю ночь. Я больше никогда не усну. У меня остались шрамы на всю жизнь. А у тебя? — Патрик встал и отнес свою кружку и запасной стакан воды, который Вин принёс ему, на кухню, потому что он не собирался полностью отказываться от нового, хорошего Патрика.

— Это был просто секс, — сказал Вин, следуя за ним.

— Что? Что, черт возьми, с тобой не так? Ты должен был бы хныкать на полу. — Ладно, это был не лучший выбор слов. Это заставило его представить Вина, распростертого на полу под ним, голого и хнычущего. — Это у тебя должны остаться шрамы на всю жизнь, мистер Ванилька.

— Ты говоришь так, как будто это плохо. — То, как Вин мог оставаться таким хладнокровным и собранным, было так несправедливо. Патрик хотел выяснить, что могло заставить Вина полностью потерять самообладание. — В ванили нет ничего плохого. Но ты не переезжаешь в Канаду.

— Нет! — Весело сказал Патрик. — В Австралию.

— Или в Австралию. Или Исландию.

— Это было бы весело, — сказал Патрик. — Приключение. Я люблю приключения.

— Да, но для меня это не было бы приключением. Твой отъезд? Это было бы отстойно. — Вин щёлкнул выключателем на чайнике. — Уверен, что не хочешь еще чаю?

— Неа.

— Ты же знаешь, что в нём на самом деле нет кофеина, верно? — Спросил Вин.

— Да, я знаю. — Патрик улыбнулся. — Хорошо, я не уеду.

— И ты никому ни словом об этом не обмолвишься. — Вин, должно быть, транслировал поведение Бена, потому что вопрос был достаточно суровым, чтобы заставить Патрика пыхтеть от негодования.

— Во-первых, я не склонен к самоубийству, и если я скажу кому-нибудь хоть слово, Шейн убьёт меня. Убьёт насмерть.

— Он этого не сделает, но я могу представить, как он бьёт тебя, — согласился Вин. — Я думаю, больше для того, чтобы защитить Бена, чем самого себя.

— Да, он настоящий британский бульдог. Гав, гав. — Патрик закатил глаза, затем вернулся к делу, ткнув Вина в грудь для пущей выразительности. — Во-вторых, я бы так с ними не поступил. Я бы просто не стал, ладно? Шейн был, ну, он был милым и мудаком по отношению ко мне сегодня, но сейчас я стал лучше, и я концентрируюсь на той части, где он думал, что я... — Он замолчал. Он не хотел говорить Вину о том, что предположил Шейн. Зачем напоминать Вину, что он спал со многими неудачниками? — Думал, мне нужна помощь, но она не была нужна, но с его стороны было мило предложить.

— Что это за «стать лучшим человеком»? — Вин ухмыльнулся ему. — Нашел бога?

— Я знаю, где он, спасибо. Я не хочу навещать никого, кто является близким другом моей мамы. Забудь об этом. Я пытаюсь перестать быть неудачником. Никакого флирта. Сократить посещение клубов. Сэкономить немного денег и найди жильё в трущобах получше. Маленькие шаги к тому, чтобы стать взрослым. — Патрик уставился в пол, не желая встречаться взглядом с Вином, чтобы не увидеть в нём насмешливого скептицизма.

— Эй. — Вин коснулся руки Патрика, затем его лица, приподнимая его подбородок. — Не отгораживайся от меня. Я думаю, это здорово. Полностью за. Мне нравится, что ты стараешься, не позволяя жизни засасывать тебя. Для этого нужно мужество, чувак.

— Правда? — Одобрение Вина было сладким, как мёд. Патрик мгновение наслаждался этим, глупо улыбаясь и не переживая об этом.

— Правда. И даже если ты не станешь самым совершенным взрослым в мире, с тобой всё в порядке.

Боясь, что Вин станет слишком серьёзным, Патрик быстро заморгал ресницами.
— Если ты начнешь цитировать Бриджит Джонс, я умру от счастья.

— Лучше, чем умереть из-за того, что Шейн убил бы тебя, — сказал Вин. — Это было странно, да? Внизу?

— Сверх странно. Я не думаю, что могу говорить об этом. Это было так странно. — Патрик вздрогнул, хотя все это было для пущего эффекта. Это удивило его, потому что он никогда не думал, что увидит такое, а не потому, что не мог представить, что такое может случиться.

Вин повернулся, чтобы взять чайник, который выключился.
— Ты думаешь, они всегда такие?

— Какие, трахающиеся на бильярдных столах? Надеюсь, что нет.

— Не это. — Вин закатил глаза. — Ладно, немного похоже на это, но я больше говорил о кинковой стороне.

— Милый, это не кинк. — Патрик разрывался между желанием просветить Вина и желанием защитить его от суровой реальности. Образование победило. — Переступает черту и оказывается на территории кинка, конечно, но не совсем кинк.

Вин развернул ещё один чайный пакетик и положил его в свою кружку, затем налил воды. — Знаешь, я смотрел порно. Я же не пятнадцатилетний девственник.

— Если учесть то, что я делал с Мэттом Питерсоном, когда мы должны были работать над научным проектом в его комнате, то в этом меня нельзя обвинить.

— У тебя был секс в четырнадцать? — Глаза Вина расширились от шока.

— Мы дурачились, — уклончиво ответил Патрик.

Они были детьми, так что это было несколько неуклюжих поцелуев и рук, которые шарили, отступали, а затем сжимали твёрдую плоть с растущей уверенностью. Мэтт избил Патрика два дня спустя, когда Патрик попытался поцеловать его в пустом классе, его лицо исказилось от паники и отвращения, как будто даже удар Патрика в живот мог привести к появлению вшей. После этого Мэтт так глубоко спрятался в шкафу, что последнее, что слышал Патрик, так это то, что он был отцом близнецов, а его жена ждала третьего. Невесёлое воспоминание, и почему он сделал это с собой?

— Ты упоминал, что, по-твоему, они любят играть в игры, — заметил Вин. — Это выглядело как одна из них. То, что они говорили. То, каким Бен был... — Он нервно облизал губы, отчего они заблестели. — Ты знаешь. Ухватил Шейна за волосы. Это должно быть больно.

— Иногда ты этого хочешь. — Патрик постучал по татуировке на предплечье Вина. — Если кто и может понять, так это ты.

— Может быть. — Губы Вина сжались, как это бывало, когда он был уверен в себе. Парень был милым, но временами непоколебимым, не поддаваясь никаким аргументам или противоположным мнениям. Патрик завидовал его уверенности. Он был больше похож на лист, летящий туда, куда его несет ветер, лишенный корней, ненавидящий быть не в ладах с толпой. — И то, что они делали, было кинком. О, не сам секс, а то, как он ощущался. То, что они чувствовали. Ты можешь понять.

— Я мог бы сказать, что тебе это понравилось, — сказал Патрик, выпалив эти слова прежде, чем смог обуздать себя.

Дерьмо. Он планировал притвориться, что всего этого — прижатия к стене, протыкания эрекциями дырок друг в друге, не было. Так проще. Избегание было блаженством.

— Тебе тоже. — Челюсть Вина была упрямо сжата, и он покраснел.

— Да. Это нормально. Как смотреть порно, только более странное. И мы делали это раньше.

Справедливости ради, они уже давно специально не смотрели порно вместе. По крайней мере год. А когда они это делали, Вин был слишком застенчивым и неловким, чтобы Патрик даже подумал о том, чтобы предложить им позаботиться друг о друге. Когда фильм закончился, он извинился и быстро и яростно подрочил в ванной, затем вышел и обнаружил Вина сидящим на диване, раскрасневшимся и дышащим слишком тяжело, чтобы он не делал то же самое.

— Мы могли бы сколотить состояние, — мягко сказал Вин. — Установить внизу несколько видеокамер, оставить их включенными в нерабочее время, а затем продавать файлы в интернете.

Патрик уставился на него, разинув рот. Он шутил. Должно быть.
— Что?

— С тобой так легко, — смеясь, сказал Вин.

— Слава богу. — Патрик рухнул на ближайший кухонный стул. — На секунду я подумал, что ты серьёзно. Не поступай так со мной. Мое сердце не выдержит этого сегодня.

Вин бросил на него удивлённый, ласковый взгляд. — Вместо этого я могу приготовить тебе горячее какао. С маленькими зефирками.

Патрик сел.
— О, а у тебя есть? Потому что это звучит потрясающе.

— Детка, — сказал Вин, но достал какао.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/86840/569265

Переводчики: Aida_Winter